Леонид с самым серьезным видом старательно «колдовал» над костром, то делая какие-то загадочные пассы руками, то кланялся поочередно на восход и на запад, бормоча при этом скабрезные частушки. Исключительно из хулиганских побуждений. И для моральной сатисфакции за то, что он – цивилизованный человек, кандидат экономических наук, должен изображать перед дикарями такого же, как они, темного варвара.

– На горе стоит машина. У машины нет колес. Всю резину на… растащила молодежь.

Бурый сделал пару приседаний, вздевая руки и потрясая кистями. Потом трижды сплюнул через левое плечо, метя в особо любопытную каргу, но не попал, и подбросил в огонь очередную щепотку какой-то духмяной травы. Дым от нее был особенно ароматный – аборигенам, похоже, нравился.

– Жаль, конопли нет, я бы вас всех удивил до полного изумления… – Леонид украдкой посмотрел в сторону Оли.

Первичные знания, приобретенные за три курса мединститута, умноженные на спецкурс наставника Гольденберга, дали отличные результаты. Девушке понадобилось всего лишь несколько минут, чтобы завоевать расположение и полное доверие знающего деревни. И теперь Белый Ворон даже не вякал, глядя за тем, что делает мнимая ученица Ормульва Травника. Изредка сетуя, что он сам слишком давно нигде не бывал, а всякое умение, чтоб не выродиться, нуждается не только в ежедневной практике, но и в общении с другими знающими.

Мудрый, в общем, старец попался. Помощи от него ноль, но хоть не мешает. Не то что другие викинги… В лице Меднолобого брата ярла все того же излишне заботливого рыжего сыночка.

И если Ульрих только поглядывал на лекарей, время от времени понукая их с едва скрываемым нетерпением, то Бранд Рыжий влезал во все, что бы те ни начинали делать. Ну, и, само собой, внимательно присматривал за варящимся снадобьем. Обнюхивал каждый стебелек, каждый лепесточек из того набора, который Оля распорядилась заварить. Можно было не сомневаться, что прежде чем напоить отваром отца, Бранд потребует, чтобы раб первым испил из его кубка.

Белый Ворон неодобрительно ворчал, но одернуть не отваживался. Все-таки он лучше всех понимал, что пребывание ярла в пределах Мидгарда, скорее всего приближается к концу, и его место займет кто-то из двоих. Младший брат Гюрдира или сын… Так что злить их понапрасну не стоило. Глазеют, ну и пусть… Сюда и так почти все жители деревни собрались, вместе с гостями… Желая приобщиться к таинству врачевания.

Первым делом Оля обмыла рану, убирая из нее все лишнее, что набилось само или напихал Ворон. Хорошо, пациент был без сознания, а то она точно не справилась бы. И так девушке огромных усилий стоило заставить себя прикасаться к живой, пульсирующей под пальцами плоти. Трупы в анатомичке холодные на ощупь, и если не углубляться, их можно воспринимать как пластмассовые манекены. А тут волей-неволей думаешь о том, что от тебя зависит, будет человек жить дальше или умрет. И еще очень сложно, почти невозможно отрешиться от того, что каждое твое прикосновение причиняет боль.

Но и оставить все так, как есть, Оля уже не могла. Поэтому собрала в кулак все свое мужество, призвала на помощь все, что запомнила, и принялась лечить… По всем канонам медицины третьего тысячелетия, только без современных препаратов.

– Слышь, Оля, – пользуясь моментом, когда девушка подошла к костру проверить степень готовности, спросил Бурый, – ты туда никаких сушеных мухоморов или этого… болиголова… – Леониду вспомнилось случайно услышанное название, кажется, ядовитого растения, – не подсыпала? Зуб даю, они твое варево сперва на мне испытают.

– Не боись, трелль, – улыбнулась Оля, – фирма веников не вяжет. Все точно по науке. Оказывается, мне Гольденберг столько инфы закачать успел, что мама не горюй. Даже в голове не укладывается. И срабатывает так интересно! Белый Ворон начинает спрашивать что-то, о чем я, само собою, ни сном ни духом… А в это время в голове «щелк» – и я уже в теме. Клево, правда?

– Если правда, то клево, – пробормотал Леонид. – Но чувствую, не зря символ медицины – змей, плюющий в чашу.

– Точно говорю, – украдкой подмигнула ему Оля. – На вкус отвар, конечно, не ахти. Благодаря полыни, а в целом – напиток просто изумительный. Надо постараться запомнить рецепт. В реале он круче любого энерджайзера, умноженного на виагру, сработает. Так что пара глотков и тебе не повредит.

– Эй, попрошу без намеков! – возмутился Бурый.

– Шутка юмора, – Оле не понравилось выражение лица Меднолобого, с которым тот прислушивался к разговору чужаков. – В общем, скажут пить – пей. Как спирт. Выдохни и глотай…

– И откуда такие познания в столь юном возрасте?

– Мужчина! Обидеть норовите? А ничего, что я студентка мединститута?

– Не вижу связи.

– Ну, так спирт не зря медицинским называют, – отшутилась Оля, наклоняясь над казаном и многозначительно принюхиваясь. – А вообще, я хотела спросить: что это за пляску святого Витта ты здесь устроил? Боевой гопак изучаешь? Гляди, сколько зрителей собрал. Аншлаг…

Вокруг места варки и в самом деле толпилось не менее сотни вооруженных усачей и безусых хирдманов, изредка разбавленных женскими фигурами. Поскольку вся детвора сообразительно не лезла под ноги взрослым, а оседлала крыши близлежащих зданий.

– А разве шаманы не должны сотрясать всеми конечностями во время камлания, дабы привлечь к себе внимание духов? Вот я и пытаюсь соответствовать.

– Так то ж шаманы, чудило. А мы мирные знахари. Разницу улавливаешь?

– Мне не нравится, что вы все время разговариваете на непонятном языке, – прорычал в этот момент Ульрих. – Я тебе не верю, травница! Ты задумала опоить ядом нашего ярла?

– Интересная мысль, – Оля твердо посмотрела в колючие глаза викинга. – Гюрдир не кровник мне. Да и Ормульву тоже. Из наследства тоже ничего не достанется. Так зачем мне убивать Безбородого? Чтобы доставить вам с Брандом удовольствие снять с меня живем кожу?

Шутка насчет кожи не сработала, а вот при упоминании наследства дядя с племянником перекинулись совсем не родственными взглядами. Витала, стало быть, такая мысль в воздухе, витала…

– Откуда у трелля Травника такие познания в искусстве врачевания? – как бы невзначай отодвигая от девушки играющего желваками Меднолобого, поинтересовался Белый Ворон.

– Он был знающим у своего народа… прежде чем в плен попал, – не придумала ничего более убедительного Оля. И угадала.

– Теперь понял, – старик удовлетворенно и с облегчением покивал. – Я ведь никак в толк не мог взять: откуда у Ормульва новые знания? Да, в гостях у него я давненько не бывал, не те года, чтобы в дальний путь пускаться, но ведь и не в разных мирах живем. Отлучись Жнец надолго, кто-нибудь обязательно весть об этом к нам принес бы. А теперь ясно. Знания сами к нему пришли. В голове чужеземного раба…

Оля промолчала. В конце концов, гипотетический учитель не уполномочил ее что-либо отрицать или подтверждать. Хочет Белый Ворон так думать, пусть. От этого никому не убудет…

– Тебе Жнец действительно не сказал, когда вернется?

– Нет, – мотнула кудрями девушка. – Сумку собирал дня на три-четыре. А дальше кто знает. Он вольный человек.

– Угу… – Белый Ворон задумался о чем-то своем. – Ладно, потом решим. Сперва надо о ярле позаботиться. Скоро твое зелье поспеет?

– Недолго осталось. Сейчас огонь потушим… – Оля дала знак Леониду, и тот немедленно бухнул на угли всю воду, что оставалась у него в бурдюке. Пар так и взвился молочным столбом.

– Ты что творишь! – почему-то осерчала Оля.

– Сама сказала, – огрызнулся Бурый, но тут же сменил тон. Слов викинги могли не понимать, но интонации не утаишь. – Не гневайся, госпожа! Твой глупый раб больше не будет…

– Я узнал ваш язык! – Меднолобый прыгнул вперед и сграбастал Леонида. – Узнал! Эй! Кто-нибудь! Приведите трелля корабела Берка! Чтоб мне рыбьей костью подавиться, если эти целители не говорят так же, как и тот чужак, который пытался убить нашего ярла! Тащите сюда Скуба! Сейчас мы узнаем правду!

* * *

Здоровяк казался таким довольным, что у него даже лысина засверкала, как хорошо надраенный самовар. Вот уж воистину медный лоб. Непонятно только, с какой радости? Паранойя в лучшем виде, или тонкий и коварный ход?

Леонид посмотрел на Олю. Та задумчиво смотрела на Ульриха. Похоже, и она смотрела детективы и усвоила, что за будь здоров никто суетиться не станет. Какое основное правило всякого уважающего себя сыскаря? Cui prodest[13]. А тут и Эркюлем Пуаро быть не надо, чтобы сообразить – если кто и заинтересован в скорейшей смерти Гюрдира Безбородого, так это его брат.

Сына тоже нельзя сбрасывать со счетов, но Бранд и подождать мог. Какие его годы. Наоборот, за это время возмужал бы, в настоящую силу вошел. Приобрел должный почет, уважение, друзей-сторонников. А сейчас Меднолобый по всем статьям круче смотрится. Даже на живой вес…

– Ну, чего замолчали?! – осклабился тот. – То стрекотали сороками, без умолку, а теперь воды в рот набрали? Поняли, что ничего не получится, и дрожите за свои шкуры? Это правильно. Поберегите голос. Скоро завизжите так, что охрипните. Эй! Где Скуба?! Пригонит кто-нибудь сюда этого бездельника?!

– Чего разоряешься, Ульрих? – уплотнявшуюся толпу раздвинул зрелый мужчина, настолько широкоплечий, что казался квадратным. – Кажется, ты еще не ярл. Или решил имя сменить? Так в нашем роду один Горластый уже есть…

– Я не тебя звал, Берк, – понизил голос Меднолобый.

– Тому, кто требует к себе чужого раба, сперва с хозяином поговорить не мешает. Мой трелль мое поручение исполнять обязан, а не на зов любого, кому вздумается его окликнуть, поспешать. Или ты иначе считаешь?

– Не забывайся, Берк! – нахмурился брат ярла. – Ты уважаемый мастер, но и я не в болоте найден! Если зову кого-то, значит, так надо!

– Ты тоже не бери на горло, Ульрих, – не менее твердо ответил квадратный, не отводя взгляда. – Если не забыл, я строю драккар для Гюрдира-ярла. И пока он жив, это дело важнее всех других!

– Если твой раб сейчас же не придет сюда, мой брат может умереть быстрее, чем ты думаешь, – слегка понизил тон Меднолобый. – Я уверен, что и тот убийца, и эти двое подосланы сюда врагом Гюрдира. Мой племянник торопился, да и не заподозрил ничего, поэтому принял их слова на веру. А будь Бранд внимательнее, наверняка нашел бы следы, указывающие, что Ормульва Травника нет больше в мире живых. Эти самозванцы наверняка убили Жнеца. Чтоб назваться его учениками…

Ульрих говорил с таким напором и убежденностью в собственной придумке, что даже Бурый заслушался. И если б обвиняли не его самого – то в числе присяжных вполне мог бы купиться на эту версию.

– Мой брат славный воин! А потому заклятый враг предвидел, что Гюрдира убить мечом сложная задача. Он был уверен в своем бойце. Да мы и сами видели, какого матерого зверя чужак положил…

Меднолобый обвел взглядом притихшую толпу, и многие сразу закивали, забормотали что-то друг другу. Из общего гомона Бурый уловил только, что все упоминают огромного медведя.

– Вот… Значит, рассчитывал, что наемнику хотя бы ранить ярла все же удастся. И подготовил знахарей! Которые уже наверняка помогут Безбородому покинуть Мидгард навсегда…

Корабельный мастер недоверчиво посмотрел сперва на Леонида, а потом на хрупкую, как стебелек, Олю.

– Складно речешь… Но разве они не боятся смерти? Должны ведь понимать, что с ними будет, если Гюрдир умрет.

Меднолобый не нашел, что ответить на столь важное замечание корабела. Конечно, среди викингов герой каждый второй, не считая первого. Но это они – скандинавы, а тут парочка каких-то чужаков. Да еще и девица. Признать, что они тоже способны презирать смерть и мучения, как достойные песен воины, Ульрих не мог. Выручил его другой викинг. Еще не старый, но с заметной проседью в медно-красной бороде. Вместо левого глаза лицо его располосовывал кривой рубец.

– Трувор Кожаные Штаны говорил как-то, что для охраны мягкотелых конунгов южных стран держат специально обученных бойцов. Ассасинов. А готовить их начинают едва оторвав от материнской сиськи. С виду – обычные трели, нипочем не скажешь, что это умелые и бесстрашные бойцы.

Кое-кто из толпы закивал. Может, слышали того самого Трувора или еще кто рассказывал. Но большая часть заинтересованно слушала.

– Так вот, – ощутив себя в центре внимания, одноглазый приосанился. – Самое главное, их как-то так обучают, что они совершенно не чувствуют боли. Как берсерк…

– Тащите сюда чужака из ямы! – глаза Меднолобого победно сверкнули. – Бранд, я понимаю, ты еще молод, прямодушен, как клинок, и не веришь в коварство. Но, к счастью, старшие родичи всегда рядом. И мы не позволим чужакам отравить нашего ярла! Надо вылить это ведьмовское пойло!

Меднолобый шагнул вперед, чтобы немедля исполнить задуманное, но дорогу ему заступил Бурый. Работая с бизнесменами, готовыми на все, что угодно, лишь бы увильнуть от налогов, Леонид научился различать истинные намерения за потоком самых искренних и правдоподобных слов. Так что разыгранное Ульрихом представление на него не повлияло и с толку не сбило.

– Стойте!

Неправильное поведение раба и в этот раз позволило Бурому выиграть время. Меднолобый опешил всего на секунду, но ее хватило. Бурый зачерпнул из казана лечебного варева. К счастью, хоть и очень горячего, но уже не кипятка. И демонстративно выпил.

Оля сказала правду – это зелье добровольно мог употреблять только смертельно больной. Ну, или как он сейчас… по большой нужде. Леонид едва сдержал рвотный позыв, заставил себя улыбнуться и поднял над головой пустой черпак. Такой поступок не прошел незамеченным. Внимание толпы оказалось прикованным к нему.

– Все видели? А теперь послушайте, и если не верите чужеземцу – спросите у Белого Ворона. Гюрдир-ярл смертельно ранен, и он умирает. Да?

Старик знахарь кивнул.

– Никакие убийцы и яды больше не нужны для его ухода в Астгард. Надо лишь немного подождать. И если сейчас же, не медля ни мгновения, не помочь ему вернуться – ждать совсем недолго. Я верно говорю? – Леонид указал на лежащего в беспамятстве раненого.

Белый Ворон опять кивнул.

– И это как раз то, что делает Ульрих Меднолобый! – Бурый повысил голос. – Мешает нам помочь ярлу. Бранд! Очнись! Промедление смертельно! Еще немного, и моя госпожа Хельга ничего не сможет сделать для твоего отца.

– Да как ты смеешь?! Ты, дерьмо собачье?! – лысый викинг побагровел и ухватился за меч.

– Остынь, дядя, – Рыжий все же пришел в себя и заступил дорогу Меднолобому. – Дай знающим закончить начатое. Ты складно говоришь, но это только слова. А раб без принуждения выпил приготовленный отвар. И все еще жив…

Ульрих заиграл скулами, но в открытый конфликт вступать не стал. Видимо, затей он свару прямо у одра умирающего ярла, это не многим понравилось бы. Начинать путь к власти, теряя сторонников с первых же шагов, не самое мудрое поведение. А Ульрих Меднолобый, несмотря на прозвище, глупцом не был.

– Ты же слышал, Бранд! Они не боятся смерти. Может, яд не сразу убивает? Давай посмотрим, как они поведут себя, когда встретятся?

Родственники и наследники заговорили тише, так что до ушей Леонида долетали только отдельные слова.

– Какого чужака они все время упоминают? – Оля встала рядом. – Не Виктора?

Бурый пожал плечами.

– Лысый, конечно, крут. Но я слышал, этот вроде как огромного медведя убил. Без сомнения, имея в руках современное оружие и хотя бы отделение солдат, Лысюк показал бы викингам, кто в лесу хозяин. Но голыми руками… Сомнительно.

Леонид сунул девушке черпак в руку.

– Пока они между собой разбираются, самое время твое варево испытать… Видишь, даже Белый Ворон и тот в сторонку отошел. Видать, Ульрих скор на расправу. А судя по всему, он снова верх берет. Бранд молод еще, не в авторитете… Долго противостоять дяде не сможет. А когда ярл загнется, нам и вовсе несдобровать.

* * *

Когда формула возвращения не сработала, Лысюк от неожиданности даже не понял, что происходит. Решив, что недостаточно внятно подумал, Виктор произнес кодовую фразу вслух. Но ничего не изменилось. Он по-прежнему находился в вонючей яме древней скандинавской тюрьмы.

– И чё за фигня?

Лысюк озадаченно почесал затылок. Что экспериментальное оборудование не сработало с первого раза, вообще-то удивляться не приходилось. Тем более собранное для армии и под руководством военных. Не взорвалось при запуске, и ладно. Но ему что теперь делать? Бубнить одну и ту же мантру до момента срабатывания или ждать, пока Пилюль сам произведет эвакуацию? При этом тупо ждать или подавать какие-то сигналы, дабы привлечь к себе его внимание и дать понять, что наигрался?

Спустя час вопрос снялся сам собой, поскольку Виктор за это время успел испробовать все варианты. И просто ждать, и выразительно скандировать: «Я больше не играю». Даже пробовать усилить действие лозунга другими выражениями. Из армейского лексикона. Зная на собственном опыте, что крепкое словцо иной раз действует даже в тех случаях, когда и инструкция не помогает… Увы, тщетно. Не помогло ни лебедем, ни раком. Воз, в смысле он сам и дальше оставался в игре.

И тогда, как обычно бывает, в голову полезли самые неожиданные мысли. А игра ли это вообще? Ведь нет никаких доказательств правдивости слов Пилюля, кроме того, что он сказал сам. Да, Серый, не был лжецом и подлецом. В школе… Так и он, Виктор, в те юные годы представить себе не мог, что будет стрелять в людей. И не только стрелять…

А коварная память тут же услужливо стала подсовывать именно те воспоминания, которые лили воду на колесо сомнений.

Крапива, о которую обожгла руку Оля, едва они оказались в этом мире. Камешки и бодяки, с непривычки больно ранящие босые ступни. Да и вообще, весь здешний реализм, включая комаров.

В общем, какой бы невероятной, фантастической ни была мысль, но чем больше Виктор размышлял, тем больше убеждался, что ни о какой виртуальности и речи быть не может. А скорее всего, с подачи школьного товарища они попали в какой-то иной мир. Параллельный или перпендикулярный, но такой же реальный, как и вся их прошлая, обычная жизнь.

Учитывая кое-какие моменты из вводного инструктажа и предшествующих ему разговоров, вполне вероятно, Пилюль и сам не до конца понимал, что за аппаратуру испытывает. Отсюда и намеки, чтоб ничему не удивлялись, а к опасностям относились всерьез…

В общем, когда Виктору сунули в яму ствол какого-то дерева с кое-как отрубленными ветками, он уже практически был убежден, что находится в древнем мире, среди самых настоящих викингов.

Лысюк не сразу сообразил, что это такой тип лестницы и ему предложено вылезать. Упираться или делать вид, что не понял, смысла не было: коль понадобился – вытащат по-любому. Так зачем зря злить воинов, на данный момент считающих его виновным в ранении своего ярла? Особенно в свете вновь открывшихся обстоятельств.

Среди тех, кто пришел за ним, Лысюк не увидел Скуба, а значит, и попытаться заговорить с конвоирами смысла не было. Куда-нибудь да приведут. Жаль только, что умыться не предложили. Аромат от него сейчас еще тот прет…

Видимо, с обонянием все в порядке было не только у него. Негромко жужжащая на площади толпа раздалась перед Виктором, едва он приблизился. Конвоирам даже рты открывать не пришлось.

«Судить или казнить?» – подумал Виктор как-то отстраненно, словно о ком-то другом, поднимая голову. Летнее северное небо сияло изумительной прозрачной синевой. Не запятнанное ни единым облаком. Как умытое. Красиво… В такой день даже понарошку умирать неохота.

О том, что может не сработать и последняя ступень страховки, Лысюк не хотел даже вспоминать. Какие бы планы и причины ни побудили Пилюля скрывать истину и использовать вместо подопытных кроликов своих друзей, он все же не психопат-ученый из страшилок Хичкока. Да и какой смысл именно их так подставлять? Нет, тут и к гадалке не ходи, как всегда имеет место неизбежная в любом деле случайность. Что-то не то или не туда припаяли… Деталь была изготовлена в конце квартала, или какой иной принцип Мерфи, он же закон подлости, сработал в самый неподходящий момент…

Собственно, для этого и устанавливается во всех серьезных устройствах, помимо дублированной системы защиты, общий рубильник… на всякий случай. Чтобы потом артистично не рубить высоковольтный кабель топором, сдернутым с пожарного стенда.

Толпа расступилась окончательно, и Виктор увидел прямо перед собой лежащего на сдвинутых скамьях бледного, как снег, Гюрдира-ярла. Незнакомую пожилую женщину рядом. Она стояла на коленях возле раненого и прижимала к груди его руку… За ее спиной, шагах в пяти, так же преклонили колени еще несколько молодых женщин. То ли младшие жены ярла, то ли служанки. Чуть дальше… Виктор не поверил собственным глазам: Леонид что-то втолковывал Ульриху Меднолобому и Рыжему Бранду.

«Вот, черт! Ну зачем они сюда приперлись? Почему не пошли к Жнецу? Все ж лучше… А главное, ребята еще не знают, что игры закончились… Подойти или сделать вид, будто мы не знакомы? Лучше отморозиться. Не надо, чтоб нас вместе… Может, их еще держат за друзей, а не врагов?»

Добрыми намерениями… Оля в этот момент оглянулась и увидела Лысюка. Глаза ее расширились, рот открылся.

– Витя!

Понятное дело, мало кто из знакомых, увидев Лысюка в таком виде, смог бы сдержаться. Леонид и тот непроизвольно шагнул навстречу. Чего уж хотеть от девушки? Но судя по тому, как обрадованно заорал что-то Меднолобый, зря она его узнала…

– Стой! – понимая, что как раз этого от них и ждут, Бурый попытался остановить Олю, но та уже себя выдала.

– Все видели! Чужаки знают друг друга! Это ассасины! Убийцы! Схватить их!

Шансов противостоять целой куче прирожденных бойцов не было ни единого, и все же Бурый шагнул вперед, заслоняя девушку. Глядя на него, лысый здоровяк только ухмыльнулся. Он даже к оружию не потянулся, а только поднял сжатый кулак.

В это время раздался протяжный, полный боли и скорби вскрик:

– Скорбите! Наш ярл ушел…

Голос женщины был не очень громким, но ее слова услышали все.