Несмотря на то что плюхнулся он плашмя, как доска, море приняло Бурого мягко. Впрочем, это ж не с десятиметровой вышки прыгать. Борт баркаса едва на метр выступал над волной. Зато ледяная купель обожгла, как крутой кипяток. Леонид непроизвольно охнул, – о чем тут же пожалел, хлебнув полный рот горько-соленой морской воды. А в следующее мгновение волна накрыла его с головой, и Бурый камнем пошел на дно. Даже заготовленный гербарий не помог.

Вообще-то вся эта суета со спасательной котомкой была следствием паники, совершенно нерационального страха, на какое-то время подчинившей себе разум Леонида, заставив его позабыть, что все вокруг лишь игра воображения. Или проекция компьютерной программы. Так что только сейчас, за бортом утлого суденышка и уже под водой, Бурый успокоился и по достоинству оценил, что значит быть бессмертным.

Пока в легких еще оставался воздух и не желая испытать на себе симптомы удушья, дожидаясь, пока Пилюль сообразит, что его товарищ не собирается выныривать и тонет по-настоящему, Леонид начал мысленно произносить фразу возвращения:

«Я больше не играю. Я больше не…»

В этот миг его крепко приложило спиной и затылком обо что-то твердое. Да так, что напрочь вышибло дух, и Леонид потерял сознание.

Очнулся он от хорошей оплеухи. Аж в голове зазвенело.

– Пилюль, ты что творишь?! Совсем озверел в своей лаборатории?! – Бурый издал возмущенный вопль и открыл глаза. Никакой лаборатории не было и в помине, а над ним склонялось лицо викинга из игрового мира. Ночная тьма только подчеркивала гротескность ситуации.

– Гляньте, – прорычал тот. – Не подох трелль. Живой.

– Это ж каким надо быть дерьмом, чтобы великанша Ран его обратно выплюнула, – громко и с недоумением проворчал кормщик Сигурд. – Зря не прирезали. Может, вкус крови ей понравился бы больше?

Леонид растерянно огляделся. Бред бредом, а лодка викингов ни чуточки не походила на лабораторию НИИ. Даже как остаточное явление. Да и ощущение лютого холода в промокшей насквозь одежде не позволяло от увиденного абстрагироваться.

Ледяная вода плескалась внутри суденышка вровень со скамьями гребцов, и все, включая Олю, интенсивно вычерпывали ее, приспособив для этого щиты. Такая же, как у Леонида, мокрая одежда весьма способствовала трудовому энтузиазму мореплавателей.

Бурый, у которого от переохлаждения аж зубы заныли, и сам с радостью включился бы в работу. Но встать на ноги ему не дали.

– Как скажешь, Сигурд…

Викинг, который приводил Леонида в чувство, вытащил нож.

– Погоди, Ауд, – Бегущий по волнам остановил его раньше, чем Бурый успел осознать, что его чуть вторично не убили. – Может, и не в дерьме дело? А просто этот раб не все еще исполнил, что ему предначертано норнами?

Кормщик помолчал, раздумывая.

– Да и не пристало потчевать Ран одним и тем же блюдом дважды.

Стальное лезвие отодвинулось от горла Леонида. Но за голенище викинг нож спрятать не торопился.

– Слышишь, Бранд, – Сигурд окликнул сына ярла, – по всему выходит, что хочешь ты или нет, а придется златовласой девкой пожертвовать. Выбирай, Рыжий… Или ее бросим за борт, или все пойдем ко дну.

Бранд был полон решимости отстаивать знахарку, но вряд ли он сдюжил бы в одиночку против всей команды. А хлебнув морской воды, викинги не собирались проверять лодку на прочность еще раз. Каждый понимал, следующей волны суденышку не выдержать. Чудо, что оно и один раз устояло.

И все-таки Рыжий не уступил. Видимо, шанс помочь отцу имел для молодого викинга больший вес, чем собственная жизнь. Он передвинул Олю за спину и обнажил меч.

К Бурому тем временем уже вернулась способность соображать, и он наконец-то смекнул, что, во-первых, не успел эвакуироваться из игры. Видимо, не хватило времени трижды произнести заветную фразу. Во-вторых, случай вернул его обратно. А в-третьих, если он ничего не предпримет, то за борт полетит Оля. А тех ощущений, которые ждут девушку в ледяной пучине северного моря, Леонид ей не желал. Достаточно того, что он их на себе испытал.

Это если, исходя из предыдущего опыта, викинги сначала не перережут девушке горло.

– Стойте!

Бурый еще только додумывал мысль, но уже начал действовать.

Трелль, самовольно осмелившийся влезть в разговор, не мог не привлечь к себе внимания. Правда, не совсем такого, как Леонид ожидал. Но увернуться от пинка в лицо Бурый все же успел. И леденящий душу голос звериного естества опять завыл, забормотал, подминая волю человека: «Убей! Убей!!!»

– Погодите! – Леонид сжал кулаки до хруста костяшек и заорал во все горло, пытаясь удержать себя в руках. А заодно и викингов. Затевать бой посреди моря, в готовом затонуть суденышке, не лучшее место и время.

– Заткни пасть!

Воин ухватил Бурого за волосы и приставил нож к горлу.

– Пусть говорит! – кормчий был опытен и мудр.

– Пусть, – прорычал Ауд, – но если мне не понравится то, что он скажет, я возьму его жизнь. Когда мы будем пировать в чертогах Одина, еще один трелль нам не помешает. Чем больше слуг у воина, тем лучше.

– Я видел Ран! – Леонид решил начать с главного. На всякий случай. А то могут и не дослушать до конца. – Она вас отпускает!

Если первая фраза была из разряда неопровержимого вранья, то вторая давала лишь кратковременную передышку. Но, как тонущий хватается за соломинку, Бурый произнес ее, желая выиграть немного времени. А там, либо эмир умрет, либо ишак сдохнет.

– Вы слышите меня? – После слов Леонида воцарилась такая тишина, что ему показалось: он оглох. – Я видел великаншу Ран. Она сидела на носу затонувшего драккара, сматывала золотую сеть и приговаривала, что день сегодня неудачный, только мелюзга попадается. Ей это надоело, и сегодня она больше забрасывать сеть не будет. Потом увидела меня, схватила за воротник и подбросила вверх…

– Разрази меня Перун! – воскликнул Ауд. – Раб сошел с ума от страха или приложился лбом о доски челна и несет всякую чушь, а вы уши развесили?! Бранд! Сигурд! Парни!

Бегущий по волнам послюнявил палец и поднял над головой. Потом пружинисто вскочил.

– Гм… Вот что я скажу тебе, Ауд Горластый. Мне не известно, что действительно видел трелль Ормульва Травника на дне морском, а что придумал, чтобы спасти хозяйку… но шторм ушел.

– Ты хочешь сказать… – Рыжий тоже поднял вверх руку, пробуя на ощупь воздух, как воду.

– Бранд, – Сигурд поплевал на ладони и взялся за кормовое весло. – Мы успеем доставить знахарку к ложу Гюрдира-ярла вовремя, если вместо того, чтобы чесать языками, закончим вычерпывать воду и наляжем на весла! Не спать, боровы! Замерзнете!

Он продолжал еще что-то говорить в таком же духе, но Бурый в слова седого викинга не вслушивался. Потому что одновременно с тем, как Сигурд произносил свою речь, тучи редели, и небо возвращало себе мирную звездную россыпь. Словно и не было никакого шторма. Словно почудилось все.

– Хвала Одину! – Бранд Рыжий выхватил кинжал и полоснул лезвием по предплечью. – Отец воинов, прими мою кровь, как залог клятвы. А настоящее подношение я сделаю тебе в первом же бою!

Остальные викинги последовали его примеру, вслед за сыном ярла принося Одину обет на крови. Потом еще ожесточеннее налегли на щиты, так что вода словно вскипела и сама бросилась за борт. Леонид, которого предоставили самому себе, тоже присоединился к процессу, прилагая максимум усилий и постепенно смещаясь к носу драккара. Поближе к Оле.

Так что когда викинги наконец-то уселись за весла, а лодка буквально взмыла над морем и понеслась как прогулочная ракета на подводных крыльях, Бурый плюхнулся на дно суденышка практически у ног девушки.

Леонид украдкой подмигнул Оле и притих. Бранд Рыжий неодобрительно покосился на назойливого раба, но гнать не стал. В конце концов, именно его стараниями удалось спасти жизнь знахарке.

А Бурый неожиданно вспомнил, что перед тем как погрузиться во тьму беспамятства, действительно видел лежащий на дне моря огромный драккар. И совершенно отчетливо, как в лупу, успел разглядеть большущую, скалившую клыки, пасть дракона на его носу. Вот только была ли на нем женщина, как пряжу в клубок, сматывающая в тугой рулон посверкивающую желтизной рыбацкую сеть, он клясться бы не стал…

* * *

Все познается в сравнении. Только когда баркас проскользнул вдоль борта крайнего из трех пришвартованных к берегу драккаров и выскочил на отмель, Леонид ощутил и осознал настоящую мощь боевого судна викингов. Это был не просто корабль. В прибрежных водах фьорда покачивались на волнах хищники, лениво дремлющие в этот предрассветный час. Морские чудовища, готовые в любое мгновение сорваться с места и броситься в погоню. Почти живое существо, созданное человеческими руками, с одной-единственной задачей – не упустить добычу. И даже то, что драконьи головы на носах драккаров сейчас мирно глядели на собственные хвосты, не делало их похожими на торговые корабли.

Сколько волка ни корми, а… из волчонка овчарка не вырастет. Только матерый хищник. Хорошо, если хоть немного ручной.

А тут сразу три готовых корабля и один недостроенный. Большие даже для нынешнего времени. Примерно полсотни метров в длину, не меньше. Рядом с многоквартирным домом поставить, аккурат от первого по третий подъезд будет.

Кстати о домах… Исходя из того, что корабли викингов несли на себе свыше сотни воинов, на берегу их должны были ждать женщины, дети и старики. Общим числом превышающие боевую дружину как минимум в несколько раз. А это примерно полуторатысячная толпа народу! И здесь, как ни прикидывал Бурый, оглядывая берег, концы с концами не сходились.

Людей на пристани и в огражденном частоколом периметре вообще-то тусовалось достаточно. Не тысяча, но все-таки. А вот жилых строений, способных укрыть жителей на ночь или от ненастья – не наблюдалось. Хозяйственные постройки угадывались, а остальную территорию, где и должны были стоять бараки, хижины или избы, занимали какие-то пологие, зеленые холмы. На одном из которых даже парочка коз паслась, неодобрительно мекая на суетливых людей, спозаранку торопящихся к пристани.

– Эй! Свистящий Топор! Как мой отец?! – крикнул Бранд, обращаясь к подоспевшему прежде других викингу, но не дождался ответа, ухватил на руки Олю и спрыгнул в воду.

– Ярл еще с нами, – ответил тот, двигаясь навстречу. – Совсем недавно Белый Ворон выходил на холм тебя выглядывать. Сказал: держится Безбородый…

– Эй, а ты чего расселся?! Уснул?

После невольного страха, испытанного во время шторма, Ауду Горластому требовалось выместить на ком-то плохое настроение, и трелль, копошившийся прямо под ногами, показался ему для этого самым подходящим объектом. Высказав причину своего недовольства, Ауд без затей попытался пнуть Леонида в бок. Но не смог. Трусливый увалень, каким викинг считал раба, непонятным образом в последнюю секунду успел отпрянуть.

Скорее всего, это получилось случайно, просто трелль не вовремя потянулся за тюком, но тем не менее со стороны выглядело нелепо, выставляя самого Горластого неуклюжим пентюхом. Так что Ауд не только не отвел душу, а разозлился еще больше.

– Убирайся с дороги! – викинг шагнул к Бурому, замахиваясь кулаком. Хороший удар в ухо позволил бы Ауду улучшить настроение. Оно, конечно, не пристало воину связываться с чужим рабом, но что делать, если рядом больше никого нет. Не с товарищами же задираться.

Но и в этот раз фортуна оказалась не на стороне воина. Раб Травника испуганно отшатнулся, да так неловко, что подцепил ногою под колено самого Ауда, и Горластый, несуразно взмахнув руками, с громким всплеском свалился за борт.

Благодаря занятиям у мастера Сирка, Леонид проделал это так ловко, что никто даже не заподозрил, что обидчик упал не случайно. Только в глазах кормчего Сигурда мелькнуло нечто похожее на удивление.

Ауд тут же вскочил, хватаясь за меч и готовый разорвать каждого, кто будет над ним смеяться. Но никто даже не улыбнулся. А виновник случившегося и вовсе спрятался. Присел у борта и только выглядывал в щель между двумя щитами.

Горластый в сердцах хотел сплюнуть под ноги, но решил не рисковать. Судьба и без этого показала ему сегодня свою спину, так стоило ли сердить богов еще больше, оскорбляя плевком море?

– Хорошо же твои люди, да и ты сам, Бранд Рыжий, чтите законы гостеприимства! – Оля высвободилась из рук сына ярла и встала перед ним подбоченясь, напоминая разъяренную чайку.

– Это ты о чем? – воин недоуменно вытаращился на девушку, при ярком солнечном свете показавшуюся ему невероятно хрупкой. Люди такими не бывают. Даже дети… Впрочем, в монастырских стенах воинам попадались затворницы и бледнее, и изможденнее. Но в том и разница, что ученица Ормульва Травника не увядала, а цвела. Странною, нездешнею красотою. Словно пришла из другого мира. Из Астгарда…

Бранд Рыжий мотнул головой, изгоняя несвоевременные мысли, и повторил вопрос:

– Что не так, Цветок Клевера?

– Вы ночью врываетесь в чужой дом – это ладно. Ради спасения отца простится многое! – Оля говорила нарочито громко – так, чтоб ее услышали все жители деревни, высыпавшие на причал. – Хотели выбросить меня за борт… Пусть, это тоже понятно. Испугались шторма и обезумели от страха!..

Лицо Бранда сперва порозовело, а потом стало бледнеть. Но девушка смотрела не на него, а указывала рукой на Ауда Горластого, выжимающего воду из бороды.

– Но зачем сейчас твой воин наносит оскорбление моему учителю? Или вы забыли, что за раба отвечает хозяин? И каждый, кто обижает чужого трелля – унижает достоинство его господина. Не с того ты начинаешь, сын ярла, если ждешь от меня помощи!

– Что?! – Бранд окончательно разозлился. Шагнул вперед и сграбастал девушку за грудки. – Да я тебя сейчас…

– Убьешь? – спокойно поинтересовалась Оля, пристально вглядываясь в побелевшие от ярости глаза молодого викинга. – Это ты можешь. Верю. А потом пойдешь к ложу своего отца и будешь помогать Белому Ворону звать обратно в Мидгард дух Гюрдира-ярла.

От такой отповеди Бранд даже опешил. Эта девчушка держалась слишком самоуверенно. А главное, в ее взгляде не было ни капельки страха. Бесстрашие воина-берсерка, призирающего смерть, смотрело на викинга ее глазами.

– Ну, так что ты решил, Бранд? Прикажешь своим головорезам больше не трогать трелля Жнеца и пойдем к раненому или свернешь мне шею?

– Что там такое?! – голоса, перекрывшего шум толпы, не постыдился бы ни один конунг, но принадлежал он старцу-знахарю. – Бранд! Тебя только за Хель посылать! Где Ормульв?! Ты привез травника? Самая пора…

– Нет, Ворон, – Рыжий повернулся к знающему. – Ормульва не оказалось дома… Но со мной его ученица Хельга Лепесток.

– Какой еще Лепесток… – За мощной фигурой Бранда Оля была не видна.

– Цветок, – поправила Рыжего Оля, выходя из-за его спины. – Хельга Цветок Клевера. Я ученица Ормульва Травника.

– И давно? – поморщился Белый Ворон, пренебрежительно глядя на девушку. Но на посохе в ее руке знающий задержал взгляд дольше.

– Если мой учитель держал мое обучение в тайне, то и я пока промолчу. Тем более что Гюрдиру-ярлу это точно не интересно.

– Дерзкая, – проворчал знающий. – Скорее крапива, чем клевер…

– Прошу простить меня, знающий пути, – Оля изобразила поклон. – Но пока мы разговариваем обо мне, время, отпущенное Гюрдиру норнами, уходит…

Белый ворон хмыкнул и махнул рукой в сторону одного из зеленых холмов.

– Что ж, мудрость старого Жнеца в твоих речах я услышал. Пойдем, покажешь, чему Ормульв смог тебя обучить.

– Мне нужны мои вещи, – Оля показала на Бурого, держащего перед собою, как фашину, котомку с травами.

Знающий ограничился кивком, развернулся и двинулся обратно.

– О каком шторме упоминала эта пигалица? – услышал еще чей-то удивленный вопрос Леонид, торопясь следом за знахарем и девушкой. – Сутки как вёдро… И ни ветерка, ни тучки…

* * *

И все-таки деревня была какая-то неправильная. Бурый не увлекался социологией, но тех, кто не может выполнять в уме простейшие арифметические действия, в налоговой не держат. Сейчас не о руководящих должностях. У начальников иные заботы.

Но среди «полевых агентов», занимающихся непосредственными проверками, не умеющих считать, логически мыслить и делать соответствующие выводы, нет точно.

Леонид тоже умел считать и сопоставлять. Поэтому, исподтишка оглядывая местное население, удивился явному несоответствию количества молодых мужчин, так сказать, призывного возраста и прочих слоев общества.

По берегу и деревенской площади шаталось раза в три больше воинов, чем в поле зрения Бурого попадало стариков, женщин и детей вместе взятых. При этом несколько десятков викингов продолжало спать, сидя за длинным столом, установленным в центре деревни.

Но такое соотношение никоим образом невозможно… Если только их не привезли в какой-нибудь местный аналог военного городка. Или если за то время, пока мужчины ходили в набеги, их родственники массово умерли от голода или какой напасти.

«Что ж, логике не противоречит. И стол накрытый объясняет. Но где же они все спят? Частокол, ограждающий территорию, есть, а жилья – нет. Так не бывает. Это ж люди, а не животные, которым достаточно загона. Нет, все равно не сходится. Что-то здесь не так…»

Но Леонид зря волновался. По меньшей мере на второй вопрос ответ оказался прост. Жильем викингам служили непонятные зеленые холмы. Здешний люд таким нехитрым способом утеплял деревянные бараки. Дерн к тому же еще и от дождей защищал. Отличная и дешевая система энергосбережения. А вот с вентиляцией дела в жилых постройках обстояли неважнецки.

Как только Белый Ворон распахнул больше похожую на щит, закрывающий лаз в погреб, навешанную на кожаных петлях, грубо сколоченную деревянную дверь, изнутри пахнуло таким застарелым смрадом, что в глазах защипало.

Оля, вдохнув ароматы годами не проветриваемого помещения, от неожиданности поперхнулась, не удержалась и раскашлялась.

– Ё-мое! – пробормотал Бурый. – Да тут топор повесить можно, а они больного внутри держат. Оль, я не доктор, но перво-наперво болезного надо на свежий воздух вынести. С таким уходом и здоровому недолго коньки отбросить.

Все это он произнес на родном русском, так что кроме девушки его никто не понял и внимания на бормочущего трелля не обратил. Старик знахарь только покосился бдительно. Не делает ли при этом чужак каких-нибудь странных жестов. Потому как всякому известно, злой навет одними словами не наложит даже самый сильный колдун. Но так как обе руки у трелля были заняты, опасности он не представлял. А что говорлив излишне, так это как хозяину нравится. Не хотел бы слушать болтовню раба – язык бы отрезал.

Белый Ворон с Олей вошли внутрь, и Леониду тоже пришлось последовать за «хозяйкой». При этом он не переставал ворчать.

– Анекдот вспомнил. Как-то чапаевцы беляка поймали и стали допрашивать, естественно. А тот молчит. Тут заходит в допросную сам Василий Иванович. «Молчит, вражина?» – спрашивает. «Молчит…» – разводят руками чекисты. «Били?» – «А как же!» – «Нагайкой?» – «И нагайкой». – «А шомполами?» – «И шомполами… Молчит, сволочь». – «А портянки нюхать давали?» – «Побойся бога, Василий Иванович! Мы ж не изверги!»

И все же поведение Бурого переходило принятые у викингов нормы. Старик знахарь удивленно вздел косматые брови и спросил у Оли:

– Что ему надо?

– Спрашивает, где я буду зелья варить? Внутри или снаружи, – ответила первое, что пришло в голову Оля. – Он давно у Ормульва Травника…

– А что, есть разница? – знающий остановился.

В землянке, не имеющей ни одного окна, царила густая полутьма, которую едва разгонял сноп света, пробивающийся внутрь сквозь единственное отверстие в потолке. Пара чадящих по углам факелов не слишком помогали ему в этом.

Раненый лежал на дощатом навесе, установленном между четырьмя опорными столбами, резными и обвешанными всевозможным оружием.

Оля взяла ярла за руку. Пульс нитевидный… Кожа покрыта испариной. Дыхание хриплое, прерывистое. Не стонал ярл и не метался только потому, что был в глубоком обмороке.

Возле него стояли две женщины и отгоняли мух, норовящих сесть на открытую рану. А запах рядом с раненым стоял такой тошнотворный, что даже общий смрад перекрыл.

Да уж, все прелести древнего быта налицо. Полнейшая антисанитария. Остается только удивляться, как в таких нечеловеческих условиях род людской вообще сохранился. В общем, та еще картинка и запахи. У Леонида такой вид, что его сейчас вырвет.

Хорошо, что в медицинском учреждении раз и навсегда заведено: какую ты бы ни выбрал специальность, пусть только примыкающую к здравоохранению, – путь к знаниям лежит через анатомичку.

А Белый Ворон ждал ответа.

– Конечно, – со знанием дела и очень уверенно объяснила Оля. – Внутри дома все родичи и обереги защищают ярла. И они, живущие в Астгарде, будут против того, чтоб мы вернули его обратно в Мидгард. Поэтому и зелья надо варить во дворе, на солнечном свете, и Гюрдира Безбородого тоже вели вынести наружу.

– Никогда Травник так прежде не говорил… – засомневался Белый ворон.

– Это потому, что учителю совсем недавно было ниспослано это откровение. Живущие в Астгарде не хотели, чтоб люди узнали эту тайну. Ормульв едва разговорил своего духа-защитника. Поэтому учитель и ушел в пустошь. Чтоб наедине укрепить свою связь с ним. Ведь остальные духи могли осерчать…

– А почему Жнец тебе доверил тайну? – знахарь по-прежнему недоверчиво глядел на девушку.

– Учитель опасался, что гнев духов может настичь и его. Он не хотел, чтоб полученное знание пропало вместе с ним. Не зря говорят: что знают двое, известно и свинье. Тайны больше нет, а месть человеку не пристала жителям Астгарда. Ты же не станешь мстить нашкодившему псу. Подвернись он под ногу, пнешь, но искать именно его среди своры…

– Разумно, – согласился знающий. – Вижу, Травник и в самом деле подыскал себе достойную ученицу. Что ж, Хельга Цветок Клевера. Я сделал все что мог и знал. Но этого оказалось недостаточно. Может, тебе удастся договориться с норнами. Они ведь тоже женщины. И ты уж постарайся. Потому что если ярл умрет, ни я, ни Ормульв не смогут защитить тебя…

Старик не стал уточнять, от кого именно. Да этого и не требовалось. Бранд Рыжий достаточно часто упоминал о наказании. Да и без него найдутся мстители. Даже представить страшно, что они сделали с тем, кто ранил Гюрдира. Хоть зверем, хоть человеком…

– Эй! – поманил тем временем кого-то Белый Ворон. Слуг или домочадцев. – Вынесите ярла во двор. Да не потревожьте!.. Слаб он очень. Очнется раньше времени, не удержим…