Несмотря на домашность характера Бурый не был монастырским затворником. Не тот нынче век на дворе, чтобы молодой мужчина, возжелавший нарушить свое уединение, мог испытать затруднения в поисках увлекательной собеседницы. Хоть на час, хоть на сутки…

Соответственно в свои полновесные двадцать шесть лет, пять из которых промчались в студенческой среде, Леонид мнил себя если не знатоком, то уж опытным пользователем наверняка.

И как же он заблуждался, почитая ласки жриц любви или случайных подружек, склонных к всестороннему общению, тем самым блаженством… Воспетым трубадурами и менестрелями, начиная с времен античных.

Каждое прикосновение вызывало такую вспышку нежности и блаженства, что голова кружилась, как на американских горках. С замиранием сердца и нехваткой воздуха в груди. Слова уносились прочь и не желали складываться в логически завершенные формы. Тем более Оля как раз решила, что с прелюдией можно заканчивать и передать инициативу мужчине.

Но у насмешницы судьбы, как всегда, были свои планы на сегодняшний вечер. Ибо богам нет дела до желаний смертных. Даже самых сокровенных…

– Эй, хозяин! – заорали во дворе луженые мужские глотки. – Не спишь?! Встречай гостей!

Это было так не вовремя, что Леонида словно холодной водой окатили. И без внутреннего голоса озвереть впору.

– Какого рожна надо?! – заорал он в ответ, вскакивая с кровати.

– Дело к тебе есть. Да ты выдь во двор. Чего зря горло драть?

– Утром приходите. Ночью только темные дела свершаются.

– Негоже так, хозяин… Сын Гюрдира-ярла Бранд Рыжий перед дверью твоего дома стоит, – попытались образумить Бурого пришлые, но того уже понесло. Да и кто в подобной ситуации сохранил бы благоразумие и доброту душевную!

– А ты мне не указывай… Я никого в гости не звал. Проваливайте.

– Что ты сказал?! – молодой голос звенел яростью. – Рубите дверь! Никто не смеет меня на пороге держать!

– Ой, – только и произнесла Оля, когда тяжелые удары сотрясли дом.

Леонид уже и сам сообразил, что хватил лишку, ведь никто его не уполномочивал так привечать посетителей Жнеца, и поторопился открывать. К счастью, успел. А то кто знает, стали бы викинги, врубившись в дом, сдерживать секиры, или заодно порубили бы и его негостеприимных обитателей?

– Ты кто такой? Трелль Жнеца? – шагнул внутрь молодой рыжеволосый воин, почти брезгливо отстраняя Бурого в сторону. Следом за ним вошли еще трое здоровяков. Один с зажженным факелом.

Воин уже заметно успокоился и глядел хоть и высокомерно, но почти дружелюбно.

– Хозяин где? Ормульв, не прячься! Это я – Бранд. Я пришел с миром! Отец мой, Гюрдир Безбородый, опасно ранен. Помощь твоя нужна, Травник. Белый Ворон позвать сказал. Не мешкая…

– Нету его. – Рука у парня была как железная. Вроде и силы не прикладывал, а Леонид попятился, будто его оттолкнули. – Сами второй день ждем.

– Сами?

Сын ярла еще только вопрос задавал, а пара хирдманов уже проскользнули во вторую комнату. И ответом стал возмущенный вскрик девушки.

– Девка? – удивился Рыжий Бранд. – У Травника?

Оля успела натянуть на себя только короткую рубаху, даже шнуровку в вырезе пазухи не стянула. И теперь стояла перед мужчинами в том фривольном виде, который возбуждает гораздо больше, чем полная нагота.

Третий викинг, тот, что был с факелом, уже успел зажечь еще парочку настенных лучин. Для освещения дома. Так что и красоту девушки, удерживаемую на весу двумя дюжими лохматыми и бородатыми мужиками, как и ее обнаженность, больше не прятала даже ночная тьма.

– Забавно, – хохотнул Бранд, оценивающе глядя на Олю, в руках хирдманов казавшуюся еще более хрупкой. – Старый отшельник решил себе от прострела наложницу завести? Вместо грелки… А что, по размеру, как раз к больному месту прикладывать. Или в ногах держать…

– Это да… Мелковата для настоящего мужчины, – согласился с Рыжим один из викингов. – Но девка всегда девка. Время скоротать можно. Пока Ормульв вернется…

– Посмотрим, – кивнул Бранд и повернулся к Леониду: – Так когда хозяин будет? Утром?

Бурый замешкался. Все случилось как-то слишком быстро. Неожиданно. И он еще не успел сообразить, как правильно реагировать. Единственное, что не вызывало сомнения – супротив викингов у него шансов нет. Вообще…

– Если недалеко ушел, догони!

– Пусть лучше пожрать принесет… – отозвался один из викингов, держащих Олю. – Если Травник рядом, гонец не нужен. Когда Клык за его подстилку примется, она завизжит громче корабельного рожка. Глухой услышит.

– Да, об этом я не подумал, – Брад Рыжий, похоже, вполне серьезно воспринимал столь оригинальный способ подачи сигнала. – Ну, так чего ждете? Тащите ее обратно в постель. А ты, – палец Бранда уткнулся в грудь Бурого, – собери на стол. И пошевеливайся, если не хочешь присоединить свой голос к ее воплям, когда тебе углей в штаны насыплют.

Умом осознавая всю тщетность сопротивления трем дюжим воинам, Леонид все же примерился, как сподручнее вцепиться в горло сынку ярла, но в этот момент в игру вступила Оля.

– Перед тобой, Бранд Рыжий, не подстилка! – голос у девушки почти не дрожал. – Я – Хельга Цветок Клевера! Ученица знающего Ормульва Травника по прозвищу Жнец! И уберите от меня свои лапы, если не хотите, чтобы они отсохли по локоть. И не только руки! Эй, трелль! – откуда только властность в голосе взялась. Видимо, занятия в Гимназиуме не прошли зря. – Подай мой посох!..

Похоже, женщина, приказывающая мужчинам, для викингов была примерно таким же необычным явлением, как красотка телеведущая, шагнувшая с экрана, для современников Бурого. В общем, офигели они прилично и замерли в растерянности. Всего на секунду. Но когда Леонид, по-быстрому врубившись, подыграл подруге – подав с поклоном на вытянутых руках тот самый резной посох от Хмеля, суровые северные парни впали в ступор окончательно.

– Я слышала, – Оля шагнула в сторону Бранда с таким величавым видом, словно на ней была мантия и корона. – Ты сказал, ярл Гюрдир Безбородый ранен?

– Да… госпожа…

Молодой викинг явно не знал, как себя держать. Жизнь у парня была суровая. А в этой школе первым делом учат одному незыблемому правилу: если незнакомый человек держится высокомерно, не факт, что у него на это нет прав. И если ситуация терпит, не спеши проверять. Даже если это не совсем человек, а всего лишь незамужняя девица.

– И сильно ранен? Что говорил Белый Ворон?

– Наш знающий считает, что если до рассвета ему не помочь, отец может больше не вернуться в Мидгард[12]. Хель заберет его.

– Это плохо. Ярл где?

– В деревне.

– В деревне… И времени почти не осталось. Рассвета недолго ждать, – Оля продолжала говорить не как рабыня, а как госпожа. Тем самым еще больше убеждая Бранда Рыжего, что он поторопился с оценкой ее статуса. – Ждать Травника не будем. Не успеет… Веди меня к ярлу, воин.

– А ты сможешь помочь отцу? – молодой викинг с сомнением вперился в девушку тяжелым взглядом. Но та спокойно смотрела ему в глаза.

– Смотри, если обманываешь – с живой кожу сниму и в бочку с морской водой засуну. Всех богов и демонов о смерти молить станешь.

Оля стукнула посохом и, даже не удостоив викинга ответом, шагнула к двери, словно выход из дома не загораживала его массивная фигура. И Бранд посторонился.

– Госпожа! – Леонид бросился следом. – Постойте!

– Чего тебе, раб? – с деланым неудовольствием оглянулась Оля.

– Одеться. Вы забыли одеться…

Девушка остановилась и посмотрела на себя, словно со стороны.

– Да, ты прав… Для Хель мой наряд значения не имеет. Но не пристало ее жрице к Гюрдиру-ярлу в таком виде идти. Вы, – она обвела взглядом чуток присмиревших викингов, – ждите во дворе. Сейчас выйду… – и повернулась к Бурому: – Неси парадное облачение!

* * *

Потушив огонь в очаге и выйдя вслед за Олей во двор, Бурый понял, что поступил правильно, не начав драку. Даже если бы ему каким-то чудом удалось справиться с тремя викингами в доме, снаружи сына ярла ожидали еще шестеро воинов. Рожи – только в кошмарных снах привидеться могут. А сложением ничуть не слабее товарищей. Двое с горящими факелами… То ли путь осветить, то ли избу поджечь.

Они привычно образовали «коробочку», взяв в плотное кольцо своего командира и девушку и предоставив Леониду самому решать – свалить по-быстрому или плестись сзади. Как и положено треллю.

Вот и славно. На большее он пока не претендовал.

Бурый с ходу сообразил, что если не найдет очевидной причины, почему должен сопровождать девушку, а не сторожить хозяйский дом, Олю уведут одну. И пока она одевалась, Леонид позаботился о достоверной легенде.

Отыскал большую полотняную котомку, размерами с приличный мешок, и доверху набил ее всевозможными травами, которые только попадались под руку. Весил весь этот гербарий всего ничего, но расчет строился на том, что великомудрой ученице Травника носить груз не по чину, – а настоящему воину не западло быть носильщиком, только если он тащит свой вик.

Сработало. Никто из скандинавов даже не почесался. Ну, правильно. Нет ничего натуральнее для глаз викинга, чем вид слуги, несущего поклажу за своей госпожой.

«Да, ничто так не украшает не только женщину, но и мужчину, как фотошоп… – подумал Леонид, с завистью поглядывая на мощные бицепсы северных воинов. – Гад Пилюль, мог бы и мне немного силы подрисовать. Хотя какой прок от картинки. Нет, решено: вернемся домой, надо будет в спортзал походить…»

Викинги шагали в противоположную от входа в зону сторону. В поисках грибов, ягод и прочих припасов Леонид подсознательно держался знакомых мест. А надо было по всей округе побродить. Но кто ж знал, что всего в полумиле на север от избушки Травника настоящий фьорд.

– Вот уж и в самом деле, знал бы прикуп – жил бы в Сочи, – проворчал Бурый себе под нос. – Вместо того чтоб искать приключения в лесу, надо было сразу к морю идти. Хотя чего это я? Неслись, как с горки… Когда не до любования пейзажами… Повезет на ногах удержаться, и то хорошо.

Задний викинг оглянулся на его бухтение, и Леонид предусмотрительно умолк. Лучше не будить лихо, пока тихо, или как говорят англичане, let sleeping dog lie. И так перспектива покрыта мраком. В том смысле, что сюжет придуманной компом игры пока совершенно не ясен и непредсказуем.

«Вот зараза…» – в который раз Бурый мысленно обругал бывшего одноклассника, из-за которого он теперь, как в притче о белой обезьяне, постоянно пытался понять: это реальность, пусть и фантастическая, или только видимость?

Но меньше всего Леонид ожидал воочию узреть настоящий драккар, на котором викинги ходили в свои знаменитые набеги. Впрочем, тут он мог и ошибаться, поскольку покачивающееся на мелководье суденышко совершенно не впечатляло размерами. Большая рыбацкая лодка, да и только. Дюжине бойцов тесновато, не то что целому хирду. По словам современников, насчитывающий иной раз сотню, а то и полторы воинов…

– Бранд, быстрее! – окликнули их с лодки. – Не нравится мне, как воздух пахнет. Как бы шторм не налетел. А это корыто не змей. Только булькнет… если раньше на волне не развалится.

– Уверен?

– Как в том, что меня зовут Сигурд Бегущий по волнам. Может, вытащим баркас на сушу и переждем бурю на берегу?

– Нельзя, Сигурд, – твердо ответил Рыжий. – Белый Ворон сказал, отец навсегда уйдет вместе с рассветом. Надо торопиться. Не прощу себя, если из-за моей трусости Гюрдир-ярл не будет больше пировать с нами.

– Это не трусость, Бранд. Это предосторожность. Вряд ли ярл утешится, узнав, что и мы тоже погибли. Но решать тебе.

– Ты прав, кормщик. Мне. И я уже решил.

– Как скажешь. Тогда шевелите задницами, увальни.

Похоже, мнению Бегущего по волнам тут доверяли, потому что викинги бросились в воду с разбега. А Бранд еще и Олю на руки подхватил. Впрочем, чему удивляться, если она и Бурому была совсем не в тягость.

– Ормульв где? – поинтересовался кормщик. – Или он вместо волка девкой обернулся? Смеха ради…

– А что, нельзя? – хохотнул кто-то из викингов. Наверное, из тех, кто снаружи оставался и не знал всей истории. – Говорят, Белый Ворон птицей летает… в дни полной луны, так почему бы Травнику…

– Пасть закрой, – рявкнул Бранд, осторожно ставя Олю в лодку. – Это ученица Травника – Хельга Цветок Клевера. Она тоже знающая и берется вылечить отца.

– Девка? – недоверчиво хмыкнул кормщик. – Хотя… Она ведь понимает, чем рискует, если попытается обмануть?

– Знает.

– Тогда чего хлебала поразевали, коровы?! – еще громче заорал Бегущий по волнам. – Живо за весла! И чтоб изо всех сил грести. Если в сети к великанше Ран попасть не желаете…

Леонид торопливо забросил в лодку торбу с зельями и нарочито неловко перевалился через борт внутрь, упав на чьи-то ноги. Сидящий на веслах воин недовольно пнул его, беззлобно присовокупив крепкое словцо, но этим и ограничился. Тот, кто вызывает презрение, не опасен и не стоит внимания.

Силы у викингов было непомерно, или они настолько всерьез вняли предупреждению кормчего, но лодка рванула с места с прытью доброго скакуна. Так, что поднявшийся на ноги Леонид не удержал равновесия и снова плюхнулся на дно.

– Раком ползай, если ходить не умеешь, – прокомментировал его неуклюжесть тот самый викинг.

– Спасибо.

Бурый в самом деле решил не рисковать. Свалиться за борт плевое дело, а в том, что никто ради его спасения даже не почешется, можно было не сомневаться. Да и с взятым на себя имиджем бестолкового трелля такой способ перемещения отлично монтировался. От шута никто не ждет опасности.

Только Оля пару раз недоуменно посмотрела на Леонида. Но потом подмигнула украдкой, сообразила, что тот притворяется. Играет роль.

Путем проб и ошибок Бурый отыскал себе укромный уголок, где он никому не мешал. В углу, на корме. Сбоку от кормщика. Там же пристроил свой мешок, привязав для надежности к борту. А сам прикорнул сбоку. И хоть место это оказалось тверже общего вагона, садиться на знахарский инвентарь, предназначенный для спасения ярла, благоразумно не стал. От греха… Могли и не заметить, а могли и голову оторвать. За непочтительность. В самом буквальном смысле.

Поднятый парус и три ряда спин гребцов не давали увидеть, что происходит на носу, где рядом с Брандом нашлось место для самозваной знахарки. Но Леонид был уверен, до прибытия в деревню девушке ничто не угрожает.

Как фишка ляжет там – другой вопрос. Но и тут Бурый не слишком волновался. Наверняка уроки мастера Гольденберга не прошли зря, и никакого разоблачения не последует. Разве что Ормульв лично отречется от «ученицы». Но во-первых, вряд ли он окажется в деревне. А во-вторых, подобной подлянки от старика Леонид не ждал. В конце концов, не для этого же он их столь усердно к себе зазывал.

А зачем именно, кстати, так и не удалось выяснить.

Сигурд крепко сжимал рукоять рулевого весла, и глаза его темнели вместе с небом. Как будто время не к утру шло, а наоборот – к ночи. Все звезды, какие только были, исчезли и с неба, и с поверхности моря. Только тучи клубились вокруг, сгущая и без того непроглядную тьму.

По каким приметам кормчий определял, куда плыть в этой кромешной тьме, Леонид даже не пытался понять. Лично он уже давно потерял ориентацию, вместе с горизонтом. А все усиливающаяся качка грозилась то же самое проделать и с осью ординат. В смысле перемешать верх и низ.

– Не спать на веслах! – в который раз прокричал Бегущий по волнам. – Шевелитесь, ленивые ублюдки! Один любит безумцев! А безумнее нас с вами сейчас не найти никого на много сотен миль вокруг! Поднажмите! Еще немного, и у нас появится шанс уйти!.. Волна меняется!

Увы, на этот раз ошибся даже опытный кормщик. Раздался звук, словно над лодкой лопнул большой воздушный шар, следом – всего на несколько мгновений, на людей обрушилась тишина, а потом ветер завыл, как тысяча голодных волков. Налетел, ударил, одним рывком сорвал и унес парус… А море – вспенилось, как убегающее молоко, и завертело в этом пенном сумасшествии утлое суденышко легче щепки, угодившей в речной водоворот.

* * *

Вода обступила лодку сплошной стеной, напрочь вытесняя воздух. Так что вдохнуть удавалось, только сунув нос в воротник. Густые тучи брызг налетали со всех сторон, и уже невозможно было понять – это ливень свергается с небес или челн захлестывают закусившие удила волны. Впрочем, и то и другое могло происходить одновременно.

Парус сорвало первым же порывом, а весла втянули в лодку сразу, как налетел шторм, – и от опрокидывания баркас удерживался одними лишь усилиями кормчего.

Оба гребца с задней скамьи развернулись и, как могли, пособляли Сигурду бежать по волнам, а остальным ничего не оставалось, только держаться покрепче бортов и скамеек. И молиться, кто во что верует…

Леонид Бурый, воспитанный на краю второго тысячелетия от Рождества Христова, веровал в высшую справедливость и силу разума. Вот только молиться им смысла не было. Ибо первая скромно разводила руками, а второй мудро вещал, что спасение утопающих дело рук самих утопающих. Зачастую даже в реальной жизни. И уж тем более – в игре. В общем, отмазались…

Все же к гласу разума прислушаться стоило. Поскольку назвался груздем, стало быть, полезай в кошелку и играй свою роль до конца. А то кроме «не верю» от режиссера спектакля и гнилым помидором прилететь может. Не говоря уж о прочих зрителях.

Бурый еще разок взглянул в сторону опекаемой Рыжим Брандом Оли и убедился: в роли знахарки девушка находится под защитой викинга. Самой надежной, на какую лишь приходится рассчитывать в данной ситуации. В том смысле, что желая доставить ее к одру умирающего отца, сын ярла сделает все возможное для спасения знахарки. Значит, можно не волноваться и заняться собой. Во избежание…

Плавал Леонид так себе даже в тихую погоду, да и давно это было, а потому его главной задачей стало повышение личной непотопляемости.

Бурый огляделся по сторонам, но никаких спасательных кругов или жилетов не увидел. В наличии имелось несколько больших щитов, но вряд ли их получилось бы использовать в виде плавсредств… Учитывая количество железа, которыми они оббиты, щиты норманнов могли продержаться на воде не дольше их же секир.

Весла… Вариант. Но во-первых, слишком длинные и под присмотром. Ухватить можно, только если покидать лодку последним. Что совсем не факт. А во-вторых, слишком отполированное древко. Не удержаться. Пальцы устанут и соскользнут.

– Черт… Вот непруха.

Все остальное обозримое имущество, начиная от скамеек и сундуков, было либо накрепко приколочено к лодке, либо плавало хуже самого Леонида.

Баркас застонал и так опасно накренился, что всего каких-то мгновений и миллиметров не хватило, чтобы Бурый продолжил размышлять за бортом.

– Раскудрить твою через коромысло!

Леонид покачнулся, взмахнул руками и непроизвольно ухватился за котомку, туго набитую лечебным гербарием.

– Оп-па! Вот же оно! Сено, конечно, не пенопласт, но тоже легче воды.

И стал торопливо отвязывать «сенник» от борта.

Намокшие узлы плохо поддавались. Второпях Бурый сорвал ноготь на указательном пальце, но даже в рот не сунул. Не до мелочей, когда весь организм спасать требуется. К счастью, веревка поддалась приложенным усилиям, и Леонид, предварительно затянув потуже горловину, привязал котомку к спине.

– Помоги нам, Один! Держитесь!

Кричал вроде кормщик. Единственный, кто хоть что-то видел и понимал во всей этой бешеной круговерти. Значит, и в самом деле – надвигается нечто страшное.

Леонид пригнулся, вцепился обеими руками в борт, и тут шторм ударил в полную силу. Без пощады.

Всего в нескольких метрах по правому борту над морем встала настоящая стена и двинулась к ним. Такая темная и огромная, что даже смотреть на нее было страшно. А особенную жуть навевала пенная шапка, венчающая ее, как хлопья бешеной слюны.

Леонид и не стал… Прижался к шпангоуту и зажмурился. А еще мгновение спустя волна мощно ударила в борт.

Утлое суденышко не заскрипело, а словно зубами заскрежетало от нестерпимой боли. Но все-таки устояло… Ухнуло вниз, как в яму, вздрогнуло и закачалось спокойнее.

– Бранд! – прокричал кормчий, воспользовавшись минутным затишьем. – Еще одной волны лодка не выдержит! Нужна жертва! Чтобы Ран осталась довольна! Великанша любит золото!

– Я уже бросил в море все перстни, которые были на мне! – прокричал в ответ сын ярла.

– Нет, ты не понял! Нужна настоящая жертва! Надо отдать жене Эгира златовласую девицу!

– Сигурд, это ты обезумел! – проорал в ответ Рыжий. – Если утопим знахарку, зачем мы в море выходили? Мой ответ – нет! Она нужна отцу!

– Думаешь, Гюрдиру Безбородому станет легче, когда мы утонем вместе с треклятой девкой Травника?!

Остальные викинги молчали, но судя по недоброй тишине, были согласны с кормчим. Воины не раздумывая и с радостью отдали бы жизни за своего ярла, прикрывая его в бою, но утонуть… К тому же зря…

– Я сказал нет! – Бранд сумел приподняться. – Нужна жертва? Возьмите трелля! Хоть и не человек, но ценнее животного… Молодой, крепкий. Ран не обидится.

Теперь все смотрели на Бурого.

– Ты старший, – не слишком охотно согласился Сигурд. Не глянулась ему чем-то Оля, что ли? – Только быстрее! Вторая волна уже близко. И если Ран не смилостивится раньше, чем она ударит, мы очутимся в ее сетях.

Говорят, перед смертью обостряются чувства. Наверно, так и есть. Иначе чем объяснить то, что Леонид тоже ощутил приближение огромной массы воды. А еще – как мелко дрожит, словно от смертного ужаса, баркас викингов. Или это он сам завибрировал? Под хмурыми взглядами воинов.

– Нет! – Оля протестующе вскрикнула и попыталась вскочить, но тяжелая длань Бранда Рыжего усадила ее обратно. – Вы не посмеете! Это мой…

– Тихо сиди! Иначе сама за борт вылетишь! – рявкнул на девушку сын ярла. – Радуйся и благодари Хель, что твоя жизнь мне сейчас дороже сотни рабов. Ормульв Травник поймет. Да и я торговаться не стану. Заплачу выкуп, какой назначит. А вы чего ждете?! За борт его!

Ближайший к Бурому викинг потащил из-за голенища нож.

– Стойте! – к счастью, мысль не успела сформироваться до конца, иначе Леонид отмел бы ее как абсурдную и бессмысленную в реальности. Зато в игровом мире такой трюк казался вполне логичным. – Я сам пойду в гости к Ран!

Он поднялся на ноги и шагнул к тому борту, откуда приближалась еще невидимая смерть. Оглянулся на Олю… Девушка была белее снега. Переживает, бедняга. А ведь приятно… И вдохновляет. Ощущая себя настоящим героем, Леонид совсем было собрался шагнуть за борт, когда вспомнил о самом важном… И громко с облегчением расхохотался. Как человек, которому казнь заменили пожизненной ссылкой в Сухум-Кале.

– Эй, подруга! Опомнись! Это только игра! До встречи в заведении Пилюля!

Он хотел еще что-то крикнуть, но тот самый викинг, что приготовил нож, нетерпеливо шагнул к Бурому. Видимо, воин не верил, что у раба хватит смелости прыгнуть за борт добровольно. Плевать – главное сказать Леонид успел. Оля услышала. Может, от волнения и не поняла, но потом вспомнит. Если ей суждено здесь оставаться и дальше.

– Стоять! – рявкнул на викинга Бурый. На всякий случай. Чтоб не получить удар в спину. И сделал завершающий шаг…