Не зря приговаривают: «Дай сердцу волю – заведет в неволю». Поддавшись внезапному порыву, они провели несколько восхитительных часов… пока гормональный уровень не пришел в норму и разум вновь не возобладал над чувствами. Совсем некстати напомнив, что вполне вероятно, их сейчас хоть и не видят, но наверняка слушают все, кто находится в лаборатории НИИ.

Поэтому с утра Оля и Леонид старательно делали вид, что между ними ничего не произошло, а если кому что-то почудилось, так претензии не к ним, а чересчур бурному воображению.

Два небольших окошка, затянутых мутным пергаментом или чем-то похожим, давали не слишком много света, но все же тьму чуток разгоняли. Она собиралась по углам, откуда настороженно взирала на чужаков.

– Ну что ж, не могу сказать, что хозяин сильно торопится, зато у нас будет время оглядеться… – Оля уложила волосы в хвост и перетянула их лентой. – Ты говорил, что Травник зазывал к себе очень настойчиво.

– Я бы даже сказал, в приказном порядке, – подтвердил Леонид. – Вот только, похоже, здесь давненько никого не было. Паутина на окнах, и нет жилого духа в избе…

– Ну, положим, паук за пару часов управится, а аромат правильный, – не согласилась Оля и обвела рукой стены горницы, увешанные пучками разных трав. – Чем же еще должно пахнуть в избе Травника, как не разными зельями? И хочу заметить, – продолжила девушка немного присмотревшись, – очень интересный сбор. Среди пособий Гольденберга и половины из этого нет. Будет о чем порасспросить хозяина.

– Это здорово, – кивнул Леонид. – Оль, а кроме гербария больше ничего не наблюдается? Мяса, сыра, яиц? Или хотя бы злаков, овощей, фруктов? Я, видишь ли, сеном питаться не приучен.

– Вчера не нашла. Но теперь торопиться некуда, так что поищем обстоятельнее… Только при таком освещении проще на грабли наступить, чем снедь отыскать.

Девушка сноровисто добыла огонь и затопила очаг. Языки пламени весело, с треском заплясали на заготовленных заранее сухих поленьях. В избе сразу стало уютнее и светлее.

– О, тут и свечи имеются… – Леонид увидел на столе между окнами массивный подсвечник. – Сейчас окончательно разгоним тьму веков.

– Погоди, – рачительно остановила его Оля. – Не ночь же на дворе. Глаза скоро привыкнут… А мы не знаем, какой у Жнеца запас свечей и сколько нам тут еще куковать.

– И что? Сейчас проведем ревизию…

– Нехорошо без спросу. Одно дело еда, другое – тотальный шмон. Давай все-таки дождемся хозяина…

– Я не против, – пожал плечами Леонид. – Но когда это будет? Он ведь предупреждал, что может задержаться, и чтобы мы не волновались. Так что, считай, разрешение получено. Можем обустраиваться смело. В пределах разумного.

– Хорошо, если так…

Оля подошла к навесным полкам.

– Кое-какая утварь имеется. Не шик, блеск и модерн, но если организуешь мамонта или какую другую дичь – жаркое будет в чем приготовить.

– Дичь?..

– Ну, для разнообразия можешь сходить в ближайший маркет и там отовариться. Надеюсь, кредитка у тебя с собой?

– Шутишь?

– Вот непонятливый нынче мужик пошел, – вздохнула девушка. – Леонид, в мои обязанности входит хранение очага и прочие нюансы. А добытчик по определению у нас ты. Ибо мужчина. Так что давай, соответствуй образу…

– Нет, не шутишь, – надулся Бурый. – Издеваешься… Ладно, не хочешь готовить – не надо. Я сам сейчас посмотрю…

– В холодильнике? – фыркнула Оля. – Похоже, и в самом деле не осознал. Я не шучу. Хочешь есть – найди или поймай пищу. Только так.

– Вот засада! Знал бы, с собою прихватил бы хоть что-то, – насупился Леонид, отрывая от ближайшего пучка листок и засовывая его в рот. – Тьфу, горчит… Что, совсем-совсем ничего съестного нет? Как же Травник обходится без запасов?

– Сейчас лето, а закрома осенью наполняют. Видимо, прошлогодние закончились, а этого урожая еще дождаться надо. Ты и в самом деле такой голодный?

– Озвереть как…

– Подожди, подожди… – Оля перебила его. – Повезло тебе, о мой ненасытный господин! Будет и на нашей улице праздник. Танцуй…

– Уже, – Леонид пару раз забавно подпрыгнул. К счастью, потолка в избе не было, а до стропил он не доставал. – Сыр? Копченый окорок?!

– Размечтался. Сушеный горох. Зато много… Килограммов пять.

– Горох?..

– А чего? – Оля хихикнула. – Прекрасный продукт. Полезный. Много белка… Если хорошенько разварить, сдобрить грибами…

– Да с голодухи… Без хлеба и без соли…

– Объедение, одним словом, – закончила самозваная повариха. – Только замочить надо. И чем быстрее, тем лучше.

Потом вздохнула и прибавила:

– И вообще, кому теперь легко? У нас хоть крыша над головой. А как у Виктора сложилось?

– Оль, – Леонид подошел, обнял девушку за плечи и прижал к себе. – Все пучком. Поверь… Витя не из тех, кто позволит себе в кашу плюнуть. Даже гороховую… Он из таких передряг выбирался, что нынешняя игра – вроде утренней зарядки. Уверен, вскоре объявится бродяга. Вполне возможно, что и раньше Травника.

– Хорошо, если так… – Оля вздохнула еще раз. – Но все равно, не по себе как-то. Особенно, если хоть на мгновение допустить, что мы все же не в игре.

– Ничего, – Леонид не удержался и легонько поцеловал ее в макушку. И хоть девушка не отстранилась, наоборот, прильнула крепче, помня о договоре, продолжать не стал. – Все образуется. Русские не сдаются…

* * *

Леонид задумчиво смотрел на игру пламени, то исчезающего в глубине, быстро, по-змеиному облизывающего бока казана.

– А знаешь, Оля, вот сейчас я точно в одном уверен: если это реал, то он не может находиться в нашем мире или, по меньшей мере, в нашем времени.

Девушку в данный момент волновало другое. Увидев, какие грибы Бурый периодически порывался поднять, Оля отстранила его от участия в «тихой» охоте, поручив носить следом корзинку. Уже собранные грибы, чтобы не обидеть, сразу не выбросила, и теперь, сидя с другой стороны очага, лично чистила улов. Но надо же поддержать разговор. Особенно, если мужчину потянуло на откровенность.

– Почему?

– Да потому, что на Земле больше нет места, где дождевая вода пригодна для питья. А та, что в последний раз собралась у меня на балконе в тазу, не меньше чем наполовину состояла из смеси омыленных жиров и бензина. Была скользкой на ощупь, имела мутно-желтоватый цвет и воняла соответственно. А мы чан за дверь выставили, и пожалуйста… Идеально прозрачная и наверняка экологически чистая жидкость. Хоть сейчас в рекламу о ручьях, текущих с ледников.

– И что из этого следует?

Оля вертела в руках великолепный образец сатанинского гриба, и мысли ее были соответствующего наполнения.

Леонид, видимо, тоже это почувствовал, но истолковал по-своему.

– Как «что»? Неужели тебе не интересно, где мы сейчас находимся? На Земле, или каким-то непонятным способом перенеслись в иной мир? Может быть, даже в другую Галактику! И что с нами будет завтра?..

– Для начала неплохо бы до этого самого «завтра» дожить, – вздохнула Оля и бросила ядовитый гриб в огонь.

– А это зачем? – Леонид, кажется, просек ее настроение и скис. – Это я его сорвал, да? Мог нас отравить? Ты поэтому сердишься?

– Ну, что ты, – поспешила успокоить его Оля. Для полноты счастья ей не хватало только его истерики. – Это я духам угощение поднесла. Надеюсь, ты не забыл, что я по статусу хранительница очага. И поскольку очаг чужой, надо его задобрить…

– А я – иждивенец и тунеядец… – вздохнул Бурый. От соприкосновения с неприглядной действительностью его возвышенно-торжественное настроение мгновенно скатилось до упаднического. – Бесполезный член сообщества.

– Даже не мечтай.

Оля улыбнулась. Все же мужчины как дети. Не приободришь – сидят и ноют. Зато если похвалить и направить энергию в нужное русло, горы свернут. Сейчас в глобальных разрушениях нужды не было, зато имелось кое-что и для грубой физической силы.

– Тот горох, что мы поставили размокать, еще не скоро будет пригоден для варки. Зато я заметила жернова.

Оля указала в угол комнаты.

– Разберешься?

– Легко…

Рисковал, конечно, но не могло же первобытное устройство для измельчения оказаться запредельно сложным.

Угадал. Проще не бывает. Два тяжеленных каменных блина лежат один поверх другого. Нижний – массивный и неподвижный. Верхний – более легкий даже по виду. В нем, по центру, небольшое сквозное отверстие. Похоже, для засыпки. Крутить жернов, судя по конструкции, предлагается, держась за длинную жердь, одним концом вертикально установленную в дырку, смещенную к краю верхнего блина, а вторым уходящую к стропилам. А для выхода готовой продукции имеется пропил в нижнем камне. Дешево, надежно и практично…

Леонид осторожно попытался привести механизм в действие. Но, как оказалось, полумеры здесь не действовали. Камень сдвинулся с места только после того, как Леонид приналег на жердь со всей силой. Со стоном и скрежетом. Причем вполне возможно, что эти звуки издавали не жернова, а сам Бурый…

«Фига себе, приспособление для облегчения женского труда! Идеальный тренажер для армрестлинга. Это ж какой лошадью надо быть, чтобы такую технику пользовать? Теперь понятно, почему женщины раньше могли этих самых лошадей на скаку останавливать…»

– Ну как, Данила-мастер? – полюбопытствовала Оля. – Будет толк?

– Усе пучком, госпожа хозяйка, – преувеличенно бодро отрапортовал Бурый. – Сейчас усе перемелем. Только засыпать успевай… Где там наш горох?

– На столе…

Сообразив, что объем приемного отверстия не зря именно такой, а не больше – Леонид на пробу взял немного. Полгорсти.

Засыпал и принялся вращать жернова. Оказалось, что они только начинают движение тяжело, а потом сопротивление уменьшается, и нагрузка становится вполне посильной. Особенно, если крутить не только рукой, но и наваливаясь всем телом.

В общем, приспособился. И даже ощутил некоторую гордость. Мол, выкусили, да? Я с вашей техникой разобрался, а вот как бы вы освоились в моем времени.

Рано радовался.

Жернова обернулись уже раз пятьдесят, а горошины, как и вначале процесса, перекатывались в центре круга совершенно целехонькие и совершенно не собирались превращаться в муку.

«Что за фигня?»

Леонид остановил вращение.

– Так быстро? – удивилась Оля.

– Нет, я пока только настраиваю агрегат, – частично отшутился тот.

Леонид зажег свечи и стал рассматривать жернова внимательнее.

– Блин, ну примитивное же устройство. Два камня и станина… – забормотал негромко. – Стоп, а это что за фигня? Зачем на станине какие-то клинья? Для установки горизонта или… Конечно же! Дубина ты стоеросовая! Трудно было сразу сообразить? Зерна имеют разный диаметр, и для помола всякий раз нужно выставлять разный зазор между жерновами.

В любом деле самое важное – понять принцип. Дальнейшее – всего лишь вопрос времени.

Вскоре жернова завращались уже не со скрипом, а под бравурный напев новоиспеченного мельника. Поскольку обнаружилась еще одна приятная мелочь. Когда между камнями оказалась смазка из зерен и дерти, они заскользили на порядок легче. А когда из лотка потекла тонкая струйка гороховой муки, пусть и с большим содержанием мелкой крупы, Бурый ощутил такое самоуважение и прилив сил, что даже пожалел, что Ормульв Травник не запас гороха побольше.

* * *

– А блох не боишься?

Леонид заскреб ложкой по дну казана, выгребая остатки горохово-грибной каши. Голод, мастерство поварихи и щепотка соли, все-таки обнаруженной среди запасов Ормульва Травника, превратили это варево в абсолютно съедобный и даже вкусный ужин.

– Дырку не протри. Чужая посуда…

Оля сидела, поджав босые ноги на лежанке, застланной поверх сенника огромным меховым покрывалом, сшитым из полудюжины звериных шкур разного окраса. В полутьме хижины ложе выглядело таким огромным, что фигурка девушки казалась плюшевой игрушкой, поставленной на диване вместо подушки «думки».

– Я аккуратно. Так как насчет блох?

– Нет их тут и быть не может… – девушка показала Леониду какой-то невзрачный стебелек. – Чувствуешь аромат? Полынь. И она здесь повсюду разбросана. Очень щедро. Жнец ее даже в сенник напихал.

– И что из этого?

– Отпугивает она их. В смысле блох и вшей. Как и большинство других кровососов.

– Серьезно? – изумился Леонид. – А я считал, что этих тварей только химией убить можно. Да и то – не всякой.

– Вернемся домой, проверишь в Википедии. А пока поверь на слово мне и наставнику Ицхаку.

– Гм, это хорошо… – Леонид заинтересованно повернулся, отодвигая опустевший и практически вычищенный казан. – А ну, покажи?

– Это невкусно, – подколола товарища Оля.

– Типа пошутила, да? Скажешь, когда можно смеяться. Мне для дела…

Оля пожала плечиками и протянула Бурому серебристо-серую веточку.

– И где подхватить успел? В гостинице или у самой тетушки Молли?

– Еще смешнее стало, – проворчал Леонид. – Продолжай в том же духе и смело можешь идти выступать в «Камеди-клаб».

Растер веточку в пальцах, понюхал.

– Оль, а комаров оно тоже отпугивает?

– Слишком умным справки не даем…

– Не обижайся, чего ты, – Леонид подбросил в очаг пару поленец и пересел на лежанку. – Я серьезно. Достали, реально. Нет, ты можешь объяснить, кому и нафига нужна такая достоверность?

– Может, чтобы курсанты поверили? – Оля зачем-то осмотрелась по сторонам. – И не сомневались все время, как мы… Отвар надо сделать.

– А если просто натереть стеблями открытые участки? Да по карманам распихать? Вон оно какое пахучее.

– Три, если кожу не жаль… – похоже, такое кощунство по отношению к собственному телу девушке даже в голову не приходило. – Кстати, Травник по хижине еще и бузину разбросал, от мышей. Ее запах тоже большинство насекомых на дух не переносит.

– От мышей?

– Ну да… Полевки дохнут за милую душу.

– Забавно… А медведи?

– Что медведи? – покосилась на товарища Оля.

– Ну, если от бузины в небольших пропорциях дохнут маленькие мыши, – вполне серьезно объяснил Леонид, – то что будет, если набрать охапку побольше? Медведя отпугнет?

– Не знаю, – Оля задумалась. – Чисто теоретически – подобный эффект возможен. Но поскольку история не донесла до нас информации о таком способе охоты на медведей, я бы на него тоже не поставила. А в природе, думаю, медведи просто избегают участков с цветущей бузиной.

– Жаль…

– Не поняла, ты что, на охоту собрался?

– Типа того.

– На медведя? С веткой бузины и дрыном?

– Не-е, – Леонид усмехнулся. – Может, я и с причудами последнее время, но не идиот. Потому и прикидываю: чем бы себя от нежелательной встречи обезопасить. Мало ли… Если тут волки стаями охотятся, то почему бы и топтыгину какому не объявиться. Который в каждой тайге хозяин. Так что ты там про отвар говорила?

– За водой сходи, я пока стебли измельчу.

– Ты что, его прямо в казане варить будешь?

– А есть варианты? – Оля сползла на край лежанки и стала обуваться. – Ничего… Соли все равно больше нет. Так что если Ормульв Травник к завтрашнему не объявится, чай из полыни и каша на ней же нам в самый раз будет.

– Шутишь?

– Даже не начинала, – Оля ободрительно похлопала Бурого по плечу. – Кстати, если не знал, просвещу: из полыни готовят знаменитый абсент. И в небольших дозах его употребление даже полезно. Для улучшения аппетита и нервов.

– Куда уж улучшать-то, в смысле аппетит, – проворчал Леонид. – А вот рюмку успокоительного я бы с удовольствием принял.

– Да, права была бабушка, – притворно вздохнула Оля. – Совсем перевелся нынче мужик. Ночь, лес, избушка, двуспальное ложе, шкурой застеленное, а он только о выпивке мечтает. И где его искать… женское счастье?..

– Так я это… останусь? – Леонид подмигнул. – Вместе поищем. Может, вчера плохо смотрели?

– Шагай к ручью давай… – пихнула его кулачком девушка. – Искатель. Забудь. Тебе приснилось…

– Ну, на нет и суда нет… – развел руками Бурый. – Одно только Особое совещание.

– И поторопись, философ!.. – Оля притворно возмущенно фыркнула. – А после того, как воды принесешь, дровишками озаботься. К утру во дворе отсыреют, замучимся разжигать…

– Есть, мэм! – козырнул Леонид и не удержался от шпильки: – Кстати, Оля, расслабься, а то ты прямо интонациями Исаака Гольденберга шпаришь. Скоро картавить начнешь, – и шмыгнул за дверь, не дожидаясь ответа. Ибо нет хуже пытки для женщины, чем невозможность оставить за собою последнее слово.