Большая часть гостей, жителей и вездесущих рыжих лаек по-прежнему тусовались на центральной площади, общими усилиями подготавливая ее к предстоящему застолью.

Одни тащили из домов столы и лавки, устанавливая их полукругом. Другие – столовую утварь и прочий реманент. Неподалеку от пиршественной «поляны», с подветренной стороны, уже пылали пять костров. Над двумя установили большие котлы, рядом с которыми суетилось несколько женщин, а пламя оставшихся трех облизывало нанизанные на вертела целые бараньи туши.

Со стороны прибывших в гости драккаров четверо длинноволосых воинов несли по небольшому, ведра на три, бочонку. Видимо, нечто особенное, если не доверили груз трелям, а не погнушались сами.

От бараков черноголовые невольники катили с десяток больших бочек. Литров на триста каждая…

В общем, все согласно старинному и неизменному в веках протоколу подобных мероприятий. Ничего необычного и особенно интересного.

А вот группа, в которую входили «блестящие» воины и небольшая свита из числа к ним приближенных, в общей суматохе участия не принимала. Эти отправились на верфь.

Не солгал невольник, говоря, что Гюрдир-ярл очень ждет, когда Берк Легкое Весло поднимет ему новый драккар. Поперся на строительство, даже не то что домой, в сортир с дороги не заглянув. И судя по оживленной жестикуляции, которой сопровождался разговор заказчика и подрядчика, ярла не порадовала задержка в строительстве.

Даже с горы было видно, что Гюрдир Безбородый не на шутку зол. Голосов Виктор не слышал, но то, как ярл несколько раз ухватился за рукоять меча, заметил.

Правда, самого мастера Берка это не слишком впечатлило. В ответ корабел поднял с гальки какой-то обломок доски и сунул ее под нос воину. Подержал достаточно, чтобы тот смог в чем-то убедиться, после чего раздраженно отбросил деревяшку прочь. Еще и сплюнул вслед.

Видимо, убедил. Ярл руку с оголовья меча убрал, а жесты его стали не такими резкими. И указывал Безбородый теперь чаще на небеса и на море, чем на недостроенный корабль.

Похоже, разговор от пустых угроз перешел в конструктивное русло, поскольку корабел уже не задирал бороду, как прежде, а чаще кивал. Потом протянул руку в направлении леса и что-то коротко произнес.

Слова седобородого мастера возымели неожиданное действие. Все, кто оказался в пределах слышимости, замерли. И этой секундной тишины хватило, чтобы Виктор расслышал смех Гюрдира-ярла.

Берк Легкое Весло опять набычился и еще раз ткнул рукой себе за спину.

Ярл перестал смеяться, кивнул, потянулся рукою к горлу, его пышный меховой плащ свалился на землю и был тут же подхвачен кем-то из воинов, стоящих за спиной Гюрдира.

Потом ярл поднял вверх руку и что-то торжественно произнес. Жаль, к этому времени общий гам опять усилился, и Лысюк не расслышал ни единого слова. Хотя какая разница? Он ведь все равно не знал древнескандинавского.

Зато намерения ярла уловил, поскольку тот решительно направился к северным воротам.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать… – пробормотал Виктор. – Интересно, что именно корабел ему напел? О лесном духе, который обиделся и грозился наложить проклятие на строящийся драккар? Из-за чего пришлось казнить раба. Или – о странном чужаке, объявившемся в окрестностях деревни?

Виктор подергал мочку.

– Понятное дело, что в обоих случаях речь обо мне, но вариант номер один может иметь неожиданно приятное продолжение. В плане добровольных пожертвований в фонд развития дружественных отношений с представителями леса. Тогда как второй предполагает поимку и допрос.

«Не надо…»

– Сам не хочу!.. Но в любом случае нечего клювом щелкать, и лучше держаться поближе к месту событий. Проще будет оценить обстановку.

«Тогда чего стоишь? Ярл вон уже где. Идет, как на коне едет. А тебе по кустарникам этим еще пылить и пылить».

Гюрдир Безбородый, несмотря на то что вышагивал неторопливо, важно, и в самом деле уже успел не только выйти из деревни, но и преодолеть почти треть подъема. Причем в одиночку. Вся свита осталась ждать ярла внизу. У ворот. Так что поторопиться действительно не мешало…

Обратный путь всегда короче. Причем не обязательно домой. Потому что если один раз ты уже зацепился носком вон за тот узловатый корень и едва не расквасил нос о ствол соседнего граба, то второй раз он поймает только «бледнолицего» горожанина.

И то, что в орешник, кажущийся ровным и светлым, соваться не следует, тоже запомнишь. Если уже потратил кучу сил и нервов, пока освободился от цепких и колючих хлыстов ежевики, притаившейся внутри. И что дуб надо обходить с северной стороны, тоже не забудешь. После того, как едва не вывихнул ступню в ямах, нарытых дикими свиньями в поисках желудей под более плодовитой, южной частью кроны…

В общем, проторенный путь он не только в Африке, но и в Скандинавии более удобный и быстрый…

И все-таки Виктор немного опоздал.

Он уже почти подходил к месту вчерашней вырубки, когда услышал впереди знакомый медвежий рев… Очень сердитый. И не менее яростный вопль человека в ответ. Похоже, Гюрдир Безбородый не принадлежал к тем, кого можно испугать. Тем более что ярл был в доспехе и при оружии. Но Виктор видел и еще не забыл габариты медведя, чтобы понять, кому именно из двоих не повезло. Каким бы отважным и умелым воином ни был викинг, с этим исполином, к тому же разъяренным волками, одним мечом не совладать.

Мысли еще метались, сопоставляя и прикидывая варианты, а Лысюк уже несся напрямик к месту схватки. Гюрдир-ярл не был ему другом, но сейчас это не имело ни малейшего значения. В смертельной схватке сошлись зверь и человек! А Виктор Лысюк с отрочества не раздумывал, как реагировать на клич: «Наших бьют!»

* * *

Издали схватка походила на встречу двух старинных приятелей, не видевшихся много лет. Нечленораздельное бормотание, крепкие объятия, душевное похлопывание по спине…

Огромный медведь, встав на дыбы, топтался на задних лапах, а передними неуклюже пытался достать ярла, в свою очередь плотно прижимающегося к груди зверя, для устойчивости ухватив медведя за шерсть на спине.

Голова в рогатом шлеме упиралась медведю в горло и под нижнюю челюсть, не давая возможности пустить в ход клыки, а от когтей – кривых и длинных, как кинжалы – ярла пока еще спасала кольчуга.

К счастью, медведи не кошки, их передние лапы не слишком приспособлены для хватательных движений. А повалиться наземь и пустить в ход задние зверь то ли еще не сообразил, то ли ярл мешал. Хотя учитывая габариты медведя, в последнее верилось с трудом. Даже Гераклу проще было разорвать пасть льву, чем удержать эту тушу, вздумай зверь опрокинуться на спину.

Оба – и человек, и зверь – сопели и рычали так, что Виктор затруднился бы отличить их голоса. Щека ярла, обращенная к Виктору, была залита кровью, глазница неестественно темнела, – а из левого бока медведя торчал кинжал, вбитый Гюрдиром Безбородым в тело зверя по рукоять аккурат напротив сердца.

Будь медведь чуток помельче, этим схватка и закончилась бы. Но чтоб уложить замертво такого исполина, клинку не хватило длины.

Поставив все на смертельный удар, ярл оказался обезоруженным и был вынужден сделать единственное, что пока помогало ему уцелеть, – прижался вплотную к зверю, не давая ему достать себя ни лапами, ни клыками. Но при этом и сам утратил свободу действия. Любая попытка оторваться закончилась бы мощным ударом лапой. Достаточно быстрым, чтобы поймать рыбу в воде.

А значит, исход зависел от того, как долго ярл сумеет продержаться на ногах. Кто из двоих раньше ослабеет. Все-таки рана у медведя была достаточно серьезная, судя по пузырящейся крови, не так чтоб обильно, но непрерывно стекающей по его морде на спину Гюрдира Безбородого.

Виктор даже засомневался – стоит ли ему вмешиваться? Не факт, что потом, вместо слов благодарности, не получишь по голове. Как вор, похитивший у викинга славу единоличного победителя.

Но тут Гюрдир Безбородый повернул голову и посмотрел на Лысюка уцелевшим глазом.

Ярл скорее умер бы, но не попросил о помощи. Тем более чужака. Но взгляд викинга был красноречивее любого крика. Гюрдир держался из последних сил…

Виктор заорал что-то воинственное и бросился вперед, выцеливая рогатиной спину зверя.

Добрыми намерениями… Злую шутку сыграло отсутствие опыта. Орать не надо было…

Услышав сзади голос еще одного врага, медведь молниеносно развернулся. Вместе с ярлом. Похоже, исполин даже не ощутил его веса. И острие рогатины со всего маху ударило не зверя, а человека.

Будь в руках у Виктора привычный автомат, он наверняка успел бы перевести направление укола, а то и вовсе сдержать его. Но рогатина весила раза в два больше, была гораздо длиннее и имела соответственно другую инерцию. Поэтому все, что Виктор смог, это немного ослабить удар.

Помогло не слишком… От неожиданного ранения ярл вскрикнул, разжал руки и немедленно был отброшен в сторону. К счастью, готовясь к бою с новым врагом, зверь как бы оттолкнул Гюрдира корпусом, а не приложил лапой, удар которой запросто мог сорвать викингу голову с плеч, вместе со шлемом.

Гюрдир Безбородый отлетел на пару шагов, где и остался лежать не подавая признаков жизни. А медведь, опустившись на четвереньки, изготовился атаковать Виктора.

– Где двое дерутся, третьему лучше не соваться, – пробормотал Лысюк, покрепче перехватывая ратовище. Времени на поиски дерева, куда можно ретироваться, сегодня не было.

Медведь сделал один маленький шажок, сильно припадая на левую переднюю лапу. Второй… Остановился. Виктору показалось, что кровь из пасти зверя потекла обильнее.

Раненый зверь взревел и снова вскинулся на дыбы. То ли так ему было удобнее, то ли демонстрируя гигантский рост, хотел шугануть противника без боя. И будь его добычей любая иная тварь, Виктор не преминул бы воспользоваться столь любезным предложением. Но отступить, бросив зверю на растерзание человека, он не мог.

И Лысюк стал смещаться в направлении ярла. Чтоб убедиться, что тот жив. Мало ли. Одно дело бросить раненого, а защищать труп смысла не было.

Сперва медведь только голову поворачивал. Но когда до Гюрдира оставалось несколько метров, зверю это не понравилось. Остаться без добычи в планы медведя не входило, и он предупреждающе рыкнул.

Виктор сделал вид, что не понял.

Медведь качнулся вперед…

Виктор сделал еще шаг, стараясь не смотреть зверю в глаза. Мол, я тебя не трогаю, и ты ко мне не цепляйся. Разойдемся краями…

Разумное, в общем, предложение. Но медведь был ранен и зол. Он еще раз зарычал, демонстрируя огромные клыки, и двинулся на человека.

Лысюк никогда раньше не имел дела с медведем, но читал, как это делали древние охотники. И оружие в руках у него, очередной раз спасибо Хмелю, оказалось самое подходящее из всех возможных.

Отступив на шаг, он воткнул ратовище тупым концом в почву, надеясь, что та не слишком рыхлая, а острие рожна направил в сторону медведя. Учитывая габариты лесного исполина, вблизи казавшегося еще огромнее, почти двухметровое оружие совершенно не производило впечатление.

«Амбец», – как-то очень спокойно и отрешенно подумал Виктор, глядя на надвигающуюся на него тушу. И когда зверь чуток неуклюже, из-за торчащего в боку кинжала, махнул лапой, сделал единственное, что ему оставалось – упал на колени. Не выпуская оружие из рук.

Промахнувшись, медведь резко подался вперед, пытаясь дотянуться до человека, и… напоролся на рогатину. Зверь почувствовал укол в грудь, но увлекаемый тяжестью собственного тела остановить движение не смог.

Медведь яростно взревел, судорожно дернулся из последних сил, когда рожон проткнул сердце, последним взмахом лапы перебил ратовище и… повалился ничком.

Виктор едва успел откатиться в сторону.

По уму, учитывая живучесть «братьев меньших», следовало сделать медведю контрольный укол в ухо или глаз, чтобы проткнуть мозг, но сил на это «милосердное» деяние не оставалось. Казалось бы, сколько длилась схватка – минуту, две? А все мышцы ныли так, будто Виктор сутки напролет разгружал вагоны с углем.

Сейчас бы упасть и полежать, не шевелясь, секундочек шестьсот… Но тихий стон, изданный Гюрдиром Безбородым, напомнил Лысюку, что рядом есть тот, кому еще хуже.

* * *

Виктор никогда не считал себя слабаком. Да и не выпускаются такие из военных училищ. Даже общевойсковых. Но когда попытался приподнять ярла, почувствовал себя штангистом, замахнувшимся как минимум на мировой рекорд. Гюрдир Безбородый в полном боевом снаряжении тянул существенно за полтора центнера… пока еще живого веса.

Здоровенный, однако, тип. Впрочем, скандинавы и в нынешнем тысячелетии отличаются не столько умом и сообразительностью, как выдающимися габаритам.

Кстати, тут же раскрылась и тайна прозвища ярла.

Безбородым Гюрдира прозвали не из-за любви к бритью или гормонального дисбаланса. Подбородок викинга представлял собою один сплошной шрам от ожога. Малоприятное, в общем, зрелище.

– Вот кабан…

Недолго раздумывая, Лысюк срубил ножом парочку молоденьких березок. Сложил их так, чтобы ветки взаимно перехлестывались. Потом, кряхтя и сопя, перетащил на импровизированную волокушу тело викинга, зафиксировав раненого его же поясом. Даже не отцепляя ножен, а всего лишь передвинув ножны на грудь. Чтоб за корневища не цеплялись. И потащил ярла из лесу.

Если бы деревня располагалась хоть на пару километров дальше, Виктор сперва осмотрел бы раны, перебинтовал и вообще… Но поскольку до жилья, а соответственно и до оказания медицинской помощи было рукой подать, Лысюк решил предоставить уход за раненым его соплеменникам.

Мало ли с какого боку тут «яйца разбивать положено»?.. У разных народов свои суеверия и заскоки. Сочтут повязку не кошерной, пришьют чернокнижье, наведение порчи или попытку похищения души, и привет – memento mori. Тем более, за последним далеко ходить не придется. Вона, плещется, самое синее и холодное…

По выровненной трелеванными вчера бревнами почве тащить волокушу оказалось совсем не трудно, и до опушки Виктор добрался за каких-то пять минут. Где почти сразу столкнулся лоб в лоб с десятком викингов, спешащих на помощь своему командиру.

Звуки самой схватки, возможно, до деревни и не долетели, но не услышать рев разъяренного медведя, особенно последний – предсмертный, внизу не могли. По прямой туда и трехсот метров не наберется.

Увидев Виктора, древнескандинавские воины грамотно раздались в стороны, сразу беря возможного неприятеля в клещи. Потом разглядели его поклажу и остановились…

Один из викингов, самый рыжий из всех, что-то требовательно спросил.

К сожалению, в ответ Лысюк мог только плечами пожать да в сторону леса махнуть. После чего несколько воинов быстро, но без грубости, оттеснили Виктора от волокуши, а еще трое – торопливым шагом отправились в чащу.

Сам рыжеволосый присел рядом с раненым и проворно, явно имелась большая практика, оглядел его. После чего прозвучала очередная команда.

Четверо викингов подхватили раненого ярла на руки и бегом понесли в деревню. Рыжеволосый поспешил следом, жестом пригласив Лысюка следовать за ним. Вполне вежливо. Не супя брови и не хватаясь за меч.

Выбора, впрочем, все равно не было. Воины, которые отодвинули Виктора от волокуши, сейчас молча выстроились между ним и лесом, оставляя свободным только одно направление – вниз… И смотрели тоже соответственно. Мол, давай, не тормози. Пока по-хорошему приглашаем.

«Ну, что ж, в конце концов, разве я и сам не хотел туда попасть? Вот и свершилось пожелание. Причем вполне в приемлемом, нейтральном качестве. Еще не гость, но и не пленник, как бы… Так что усугублять не будем».

Пока Виктор неторопливо спускался с горы, мимо пронеслись те воины, что ходили на осмотр места происшествия. И что характерно, один из них сжимал в руке окровавленный обломок рогатины. Викинг что-то коротко бросил на ходу конвоирам Виктора, и те заметно расслабились. Один даже отцепил от пояса флягу и протянул ее Лысюку.

Виктор давно облизывал пересохшие губы, но как на древнескандинавском попросить пить, он не знал, а сами викинги раньше не предлагали. А вот теперь – пожалуйста.

Простые времена, простой подход.

Особого ума не надо, чтобы догадаться, что именно сказал следопыт. Вывод соответствующий. Тот, кто убил зверя, напавшего на ярла, врагом быть не может.

– Спасибо…

Виктор пил жадно, впрок. Кто знает, как изменится их отношение, когда они увидят колотую рану в боку Гюрдира? Рану от рогатины…

Внизу их уже ждали.

Самого раненого нигде не было видно, зато и тот викинг, что не снимал шелкового плаща, и второй – лысый, оба сидели на почетных местах, во главе уже накрытого пиршественного стола. Только повернувшись к нему спиной, внимательно слушали доклад группы следопытов.

Лысый викинг при этом вертел в руке обломок рогатины, искоса поглядывая на Виктора.

Заморские гости и деревенский люд тоже толпились у столов, но ни к еде, ни к питью никто не прикасался. Все, затаив дыхание, внимали рассказу.

Доводя информацию до вождей, старший следопыт был гораздо красноречивее, чем со своими товарищами. Более того, доклад сопровождался столь выразительной пантомимой, что даже Виктор понял, о чем он рассказывает. И надо заметить – все в точку… К сожалению.

Поскольку именно сейчас тот изображал, как Виктор нанес удар рогатиной.

Возмущенный ропот подтвердил самые худшие предположения Лысюка. Следопыт каким-то чудом сумел разобрать по истоптанной траве, откуда в боку ярла появилась лишняя дырка, и остальным его версия событий очень не понравилась.

Воин в синем плаще потемнел лицом и вскочил на ноги. Лысый произнес что-то негромко, предназначающееся только для его ушей, и тот плюхнулся обратно на скамью. Но спокойно усидеть не мог. Судя по лицу, викинг был очень молод, а юности не свойственна выдержка. Он опять вскочил и прокричал что-то, глядя на ближайший барак.

Чуть погодя дверь в зеленый холм отворилась, и оттуда высунулась белая, как лунь, косматая голова. Она что-то не слишком почтительно каркнула в ответ и нырнула обратно.

Молодой воин опять дернулся, но лысый в этот раз оказался быстрее. Он, не вставая, метнул Виктору под ноги обломок рогатины и, указывая на него, требовательно произнес несколько слов.

– И рад бы ответить, но не понимаю по-вашему, – с досадой пожал плечами Лысюк. – О чем ты спрашиваешь, догадываюсь, а как объясниться, не знаю.

Лысый внимательно выслушал Виктора, потом заговорил немного не так, как в первый раз. Похоже, на другом языке.

Лысюк помотал головой.

Лысый спросил еще иначе…

«Да ты, брат, полиглот!» – удивился Виктор. В его представлении человек, владеющий несколькими языками, и средневековый воин севера совершенно не стояли рядом. Но в ответ опять только плечами пожал.

Тут проявил смекалку молодой. Он обернулся, поискал кого-то взглядом. Нашел и поманил к себе.

Из толпы высунулся короткостриженый черноголовый трелль. На знак рыжеволосого викинга он тоже обратился к Виктору. Увы, с прежним результатом.

– Не понимаю. Ни словечка.

И тут Лысюк вспомнил раба, которого допрашивал в первые часы пребывания в Игре.

«Как бишь, его звали? Скуба, кажется…»

И Виктор старательно произнес:

– Скуба позовите.

Лысый и рыжеволосый вожди озадаченно переглянулись. Похоже, им это имя ничего не сказало. Зато его услышал трелль. И не только он… Вперед из толпы шагнул Берк Легкое Весло.

– Скуба? – переспросил корабельных дел мастер.

Виктор с облегчением кивнул. Чем закончится для него дальнейший разговор, очень похожий на допрос, ведомо одному Создателю, но по меньшей мере это уже будет диалог…