Вот уж действительно, не было счастья, так несчастье помогло. Тот самый ливень, из-за которого Леонид поскользнулся, успел превратить дно ямы в густой кисель, чем уберег парня от увечий. Изгваздался, конечно, по уши, пока барахтался в грязи, но по сравнению с возможностью сломать руку или ногу, это уже были сущие пустяки.

Оле повезло меньше. Ступню она подвернула качественно. Слава богу, хоть без более серьезной травмы обошлось.

– Блин. Надо было все же послушаться Хмеля и подождать рассвета. Темно, хоть глаз выколи.

– Тьфу-тьфу-тьфу. Лучше не надо… – простонала Оля. – Поверь на слово: болит не понарошку.

Методом ощупывания почвы Леонид обнаружил под одной из стенок некоторое возвышение. Укрепил его при помощи обоих посохов и осторожно пристроил на этом насесте девушку. Потом осторожно снял обувь с поврежденной ноги.

– Ты как?

– Терпеть можно, – вопреки бодрому заверению жалобно простонала Оля. – Козел ваш Пилюль. Ну зачем такая реальность, если это только игра?

– Вообще-то тренажер. И вполне вероятно, что курсантов об этом предупреждать не будут… – Сделал попытку почесать затылок парень, но поскольку был весь в грязи, только погладил пальцами скользкие волосы. – Фу, мерзость. И все же, вернемся к ноге. Командуй, если могу чем помочь. Из нас двоих ты доктор.

– Вправить надо… – неуверенно произнесла девушка. – Не затягивая. Когда опухнет – и больнее, и сложнее будет.

– Ну так вправляй. Чего ждешь…

– Рома, ты дурак? – от удивления у Оли даже болезненные нотки из голоса пропали. – Я же не резиновая женщина!

– Ты… хочешь… – Леонид, который даже здание поликлиники обходил за три квартала, запаниковал. – Нет, я не смогу.

– Леонид, родненький… – Оля говорила негромко, но твердо. – Если ты мне не поможешь, я охромею надолго. И толку от меня будет ноль. Что чревато и в реале, и в игре. О девушке – калеке на всю жизнь промолчу. Но что, если ваш одноклассник выдернет меня отсюда как балласт, чтоб тебе не мешала? Хочешь один остаться?

– Но я же не умею… – в голосе Бурого не было прежней непререкаемости.

– Это не сложно, – тут же заверила девушка. – Я научу. Дай свою ногу.

– Э-э… она грязная.

– Ага, а мы на приеме в Большом… – фыркнула Оля. – Дай быстрее, а то мне что-то плохеет. Как бы горячка не началась. Черт… Если у нас такие приключения с первого шага начались, то даже загадывать боюсь, что дальше будет. Запоминай… – ее руки уверенно нащупали ступню Леонида. – Вот так повернешь и, когда почувствуешь, что дальше не идет, вот так дернешь. Только резко и сильно. Не жалей меня. Понял?

– Вроде…

– Тогда действуй.

Леонид ухватился поудобнее – ощущение было, словно держит в руках большую рыбину – и потащил ступню на себя. Девушка взвыла и лягнула его здоровой ногой.

– Ой, мамочка! Ты идиот?! Я как показывала?!

– Извини… – пробормотал Леонид, потирая ушибленный бок. – Я предупреждал, что не доктор.

– Леонид, – девушка опять сменила тон на нежно журчащий. – Ну ты же мужчина! Соберись. Пожалуйста…

Леонид вздохнул. Он уже жалел, что ввязался в эту авантюру. Не полез бы куда не следует, сидел бы сейчас не в болотной жиже, а на мягком диване. С ограблением – понятно. Тут без вариантов. А за каким лешим их в НИИ понесло? Что, нельзя было у кого-нибудь из друзей недельку на даче пересидеть?

– Уснул, что ли?

Голос девушки вдруг показался Леониду крайне неприятным. Чего она раскомандовалась? Тоже мне, начальница выискалась!

«Убей!.. – леденящая стужа коснулась чела парня. – Убей и обретешь свободу!»

– Отвали! – Леонид мотнул головою, отгоняя наваждение. – Достал, блин… Советчик хренов.

– Что?

– Это не тебе… – Бурый ощутил очередной прилив злости. В этот раз на неведомую силу. – Прикуси чего-нибудь. Воротник хотя бы.

Невесть откуда и уверенность появилась. Взялся за ступню, повернул самую малость и дернул.

– Ой… – взвыла девушка, но даже в этом коротком вопле в конце уже слышалось облегчение.

– Так лучше?

– Спасибо, Леонид. Ты прирожденный травматолог. Осталось наложить повязку, и к утру буду как новенькая. Это я уже и сама могу.

– Держи пояс… – Леонид протянул Оле свой кушак. – А я пока посмотрю, куда мы попали и как отсюда выбираться.

Осмотр завершился быстро, девушка только-только закончила накладывать бандаж, и результаты принес неутешительные. Они упали в глубокую яму. Диаметром примерно три-четыре метра. Точнее измерить болото шагами весьма затруднительно. Леонид проделал эту операцию трижды и плюнул. В конце концов, не самое важное… Куда хуже, что стены отвесные и от дождя не менее скользкие, чем та проклятая трава, из-за которой они сюда свалились.

– Плохо дело, – озвучил результат. – Похоже, мы застряли. Во всяком случае, пока не рассветет, и пытаться не стоит. Хоть бы этот проклятый дождь уже закончился. Как издевается, сволочь…

– Зато умываться не надо… – пошутила Оля, но что-то в ее голосе Бурому не понравилось.

Леонид подошел ближе и потрогал лоб девушки тыльной стороной ладони. Жар ощущался даже сквозь влагу.

– Блин горелый, только этого не хватало…

Он снял с себя куртку и укутал Олю.

– Зачем…

– Положено, – проворчал парень. – Хотя ты права. Если сидеть в воде, толку ноль. Привстань, пожалуйста.

Леонид взял свой посох и стал скрести стену. Сырая земля поддавалась легко, и вскоре куча, на которой сидела Оля, даже после трамбовки возвышалась над болотной жижей.

– Вот… – Леонид помог девушке устроиться удобнее. – Отдыхай.

– А ты?

– А мне понравилось рыть… Так что беру повышенные обязательства. Сдать объект досрочно.

– Думаешь, сможешь обрушить грунта достаточно, чтобы выбраться?

– Ну, это ты мне льстишь. Я же не экскаватор. Ступеньки прорыть попытаюсь.

Создание пяти ниш для опоры рукам и ногам заняли немного времени… пока Леонид стоял на дне ямы. Но как только работу пришлось продолжить, поднявшись на первую ступеньку, все оказалось гораздо сложнее. На вертикальной стене и просто удержать равновесие было довольно проблематично, а уж проводить какие-либо работы…

Леонид оскальзывался, срывался, падал. Не больно, но каждый раз разрушая нижнюю нишу, и ее приходилось отрывать заново. Левее, правее, чуть выше… В этой борьбе, он и не заметил, как закончился дождь. Зато, подойдя к Оле после очередного падения, понял, что девушке становится хуже.

С удвоенной яростью он бросился на штурм стены… и опять упал. На этот раз так неудачно, что сломал посох.

Несколько секунд Леонид вертел в руках обломки, а потом хмыкнул.

– Слышь, Оля. А еще говорят, будто бы человек только трижды бывает по-настоящему глуп.

– И когда же?

Девушку жестоко знобило, и ей были совсем неинтересны разглагольствования парня, но он так старался…

– Когда плюет на ладони, плывя в лодке, прикуривает спичками, сидя у костра, и в чистом поле воз заносит.

– Спорно…

– Так мой дед любил приговаривать. Но я, похоже, побил все рекорды…

С этими словами Леонид начал почти демонстративное восхождение. Встал ногой в нишу, выпрямился и используя инерцию движения, воткнул острый обломок в стенку. Не очень глубоко, но это уже была третья точка опоры. Теперь он мог твердо встать обеими ногами и, свободно удерживая равновесие, надежно закрепить второй кусок посоха. Подтянуться на нем, перебираясь ногами на очередной уровень, и все повторить…

Конечно, без определенной сноровки взобраться на настоящую высоту у Бурого вряд ли получилось бы. Но тут всего-то и надо было, что метра четыре преодолеть.

– Оля, – окликнул девушку уже сверху. – Все будет хорошо. Держись. Я сейчас вернусь за тобой…

* * *

Ливень ушел, забрав тучи и предоставляя небо луне и звездам. Так что тропинку можно было разглядеть не нагибаясь. А она, пропетляв чуток, вывела к хижине.

Леонид ошибался. Ничего общего с избушкой Бабы Яги лесное пристанище Жнеца не имело. Кроме материала постройки и места расположения. За гражданкой Костяной ногой числилась самая простенькая хибара, тогда как Ормульв Травник обитал в добротном пятистенке. Несколько приземистом, зато на широком каменном основании.

И все-таки жилище отшельника производило унылое, даже удручающее впечатление. Впрочем, как и большинство старых изб – из-за потемневшего сруба и серого, местами поросшего мхом гонта.

– М-да, не царские палаты, – хмыкнул Леонид, получил в лоб сорвавшейся с листика дождинкой, и ускорил шаг. – Но, как говорится, выбирать не из чего. Другой крыши в обозримом пространстве не видать. А Оле нужна сухая кровать, тепло очага и крепкий чай… Мне, кстати, тоже. Так что давай, Сезам, поворотись ко мне передом…

Пароль не сработал. Изба не только не пошевелилась, но даже дверь не распахнула. Стояла немая и глухая… В том смысле, что с наглухо закрытыми ставнями, внушающими надлежащее уважение толщиной досок. Да и дверь запирал не висячий замок, пусть даже устрашающе амбарного вида, а деревянный брус-ригель. В пядь шириной и в ладонь толщиной. Причем он заходил в пазы дверного проема так плотно, что, не зная секрета, даже не стоило пытаться его открыть.

– Вот засада, – Леонид раздосадованно пнул стену. – Ну что за непруха такая?.. Не дом, а крепость. Как же я внутрь попаду?

Он уже обошел обиталище Жнеца и успел убедиться, что вход, как и окна, выходят на одну сторону. А остальные стены собраны из таких толстых бревен, что их и топором не прорубить. В смысле быстро…

Так что для несанкционированного проникновения оставалась только крыша. На которую надо было еще как-то взобраться.

Оглядевшись по подворью и не обнаружив ничего похожего на лестницу, Леонид сунулся под небольшой навес, приткнутый к южной стороне дома. В таких пристройках можно обнаружить вещи неожиданные и необходимые в хозяйстве. Например, веревку или топор…

Ночь не самое подходящее время суток для поисков, но судьба оказала Лене снисхождение. Топор, вернее колун, нашелся практически сразу. Причем сам. Бурый и двух шагов пройти не успел, как стукнулся о колоду для рубки дров, от чего воткнутый в нее колун свалился ему на ногу.

– Сволочь! Чтоб ты… – Леонид не завершил мысль, сообразив, что в данной ситуации ему скорее предстало радоваться, чем проклинать. Да, больно… Но что бы он делал, не найдя топора? Ломал деревья голыми руками? – В общем, как поется в песне, «Кому сказать спасибо, что живой?». А с тобой я позже разберусь, – пригрозил Бурый хмуро отмалчивающейся избе.

– Лёня! Ты где?! Мне страшно! – в ночной тишине голосок девушки звучал жалобно и испуганно.

– Все хорошо! Ничего не бойся! Я уже иду!

На всякий случай Бурый даже от тропинки отходить не стал. Благо и деревцо подходящее неподалеку обнаружилось. Колун оказался не таким уж и тупым, как можно было ожидать, исходя из его предназначения. Даже в неумелых руках хватило всего лишь десяти ударов. Потом Леонид кое-как обрубил тонкие ветки, оставив только те, что могли выдержать вес двух людей.

Подтащил импровизированную лестницу к яме, спустил вниз и слез сам.

– Лифт подан, мадемуазель, – произнес Бурый нарочито дурашливо. – Изволите сами подняться, или помочь?

Оля попыталась встать на поврежденную ногу, но тут же со стоном опустилась обратно.

– Ясно. Ну, ничего. Наш Боливар выдержит и двоих. Садись на меня и крепче держись.

– Уверен?

– А то, – Бурый помог девушке подняться. – Еще Дарвин доказал, что мы от обезьян происходим. Вылезем. Можешь не сомневаться. Кстати, ничего, что я к тебе спиной?..

Оля фыркнула.

– Вот и славно.

Восхождение и в самом деле оказалось несложным. Оля весила немного, да и Леонид уже приноровился. Взлетел наверх, как бывалый матрос на мачту.

– Ф-фу. Полдела сделали.

– Подожди, я слезу, – Оля заерзала.

– Не стоит… Тут недалеко. Домчим с ветерком.

– Ой…

– Что?

– Я посох уронила.

– Ну и пусть себе лежит… – Бурый даже шаг не замедлил. – Это ж не банный веник. Куда он денется? Вот устроим тебя, а утром я за ним вернусь.

Леонид хотел еще раз блеснуть остроумием, но волчий вой, разорвавший ночную тишину где-то совсем рядом, мигом прогнал всю веселость.

– Только этого нам для полного счастья и не хватало, – пробормотал Бурый встревоженно. – Хорошо, хижина совсем рядом. Успеем… Правда, там еще замочек сковырнуть придется. Но ничего, у меня золотой ключик… Черт!

Бурый остановился.

– Я же топор возле ямы оставил. Когда за тобой спускался. Чтоб не мешал.

– И что теперь? Вернемся?

Вой повторился гораздо ближе. И теперь голос подало сразу несколько волков.

– Нет… Не успеть. Держись крепче… – Леонид неуклюже побежал вперед, неожиданно отчетливо понимая, что уже опоздал.

«А вот хрен вам, а не редьку! – билась в голове злая мысль, прибавляя сил. – Не на того напали!»

В другой обстановке парень узнал бы и голос, и сопровождающую его непременную стужу, но сейчас было не до подробностей. Волки завывали уже буквально за спиной. Повизгивая от нетерпения.

Леонид влетел на подворье и, не останавливаясь, метнулся к навесу. Нижний край его крыши бы аккурат чуть выше головы парня.

– Лезь! – велел таким непререкаемым тоном, что у Оли и на секунду не возникло желание ослушаться. – Быстрее!..

Девушка старалась, как могла, но парню показалось, что она непозволительно медлит.

– Да быстрее же, черт возьми! Держись за крышу, я сам!

И как только Оля схватилась за край навеса, Бурый резко присел, взял ее за ноги и буквально забросил наверх.

– Сиди здесь…

По уму, ему тоже следовало забраться на крышу дома, но внутри парня уже жило что-то более сильное, чем его разум. И оно требовало сражения и крови.

Леонид сгорбился, пригнулся к земле, почти касаясь ее руками, и прыгнул вперед. Навстречу выбегающей из леса волчьей стае. Волков было немного, примерно полдюжины, но он и не считал их. Бурый пригнулся еще ниже и вызывающе зарычал, вызывая врагов на бой.

Звери остановились. Голос, позвавший их сюда, обещал легкую добычу. А вместо этого их встречал странный человек. Пусть и без смертоносного оружия в руках, но говорящий, как медведь. Да и пахнущий странно. Опасно пахнущий… А стая еще не забыла трепку, полученною вчера от хозяина леса.

Бурый рыкнул еще раз и недоуменно замер. Поляна опустела. Волки ушли… Так же тихо, как и появились.

Будь Леонид в себе, он только обрадовался бы такому исходу дела, но одурманенное сознание требовало крови, битвы, борьбы, схватки и просто так успокаиваться не собиралось. Убивать! Ломать! Калечить…

Парень недовольно заворчал вслед сбежавшим зверям, выпрямился, поднял голову, принюхался и одним прыжком развернулся в сторону, откуда доносился запах чужого жилья и… самки.

* * *

Дом, в котором мог прятаться чужак, был важнее, но самка, свернувшаяся калачиком на крыше – ближе. Оценив расстояние, Бурый метнулся к навесу, с разбега запрыгнул наверх и оказался рядом с девушкой. Схватил ее за руку и рывком подтащил к себе.

– Леонид, ты что творишь?! С ума сошел? Прекрати немедленно! – Оля возмущенно вырвала руку. Все произошло так быстро, что она ничего не успела понять и соответственно – испугаться.

Бурый облизнулся. Девушка источала сладкий и возбуждающий аромат. Но не как пища, а что-то более приятное…

«Чего замер?! Хватай и тащи в кусты!..»

Если бы голос, овладевший сознанием Бурого, скомандовал: «Убей!» – то он, пребывая в боевом трансе, возможно, и не успел бы воспротивиться приказу, но совет взять силой девушку настолько был противен романтичной натуре Леонида, что парень очнулся.

– Оля?.. – пробормотал Бурый, растерянно оглядываясь. В голове гудело, словно он со всего маху приложился лбом о стену. – А мы чего здесь сидим?

– Слава богу… – облегченно вздохнула та.

– Не понял? – Леонид вытер покрытый ледяной испариной лоб.

– Волки за нами гнались.

– Волки… – парень закрыл глаза и сосредоточился. – Точно. Помню. А дом заперт, и мы сюда… – Бурый огляделся. – Но я их не вижу. Неужели ушли?

– Нет…

– Что «нет»?

– Волков ты прогнал.

– Это как?

– Не знаю, – честно ответила Оля. – Я тут сидела. А ты к ним бросился, рыча, как медведь.

– И что?

– И то… Они ушли.

– Бред, – Леонид помотал головой. – Не помню. Это на меня с испугу, наверное, нашло. Впрочем, я где-то читал, что звери, если не голодные, людей не трогают. Отголоски прошлого. Забавно, правда? Мы-то уже выродились, а они по-прежнему считают нас царями природы.

Оля промолчала. Едва ощутимый внизу, ветерок наверху гулял гораздо веселее. Выдувая даже те крохи тепла, которые еще удавалось сберечь. Горбясь и обнимая себя за плечи, девушка мечтала только пристроить поудобнее ноющую ногу, снять с себя мокрую одежду, закутаться в одеяло и хоть пару часиков поспать. А все остальное можно обговорить и обдумать потом.

– Ладно, – Леонид, похоже, считал так же. – Ты посиди еще, на всякий случай, а я за топором схожу. Не до утра же нам тут куковать, надо как-то внутрь попасть. Не получится через дверь, по примеру Петра Великого прорублю окно… Блин, как мышцы болят. Нет, не для меня весь этот экстрим… – и ворча что-то о бронепоезде, он неуклюже полез вниз.

– А дом не заперт…

– Чего? Ну что ты мне голову морочишь? Я пока топор искал, хорошенько все осмотреть успел. На окнах ставни, а дверь на запоре. Темно, конечно. Но я же и руками пощупал… Фигня какая-то. Я же своими глазами…

Леонид не стал продолжать, потому что те же самые глаза сейчас утверждали обратное. Ставни не так чтоб открыты, но приподняты больше чем наполовину. Зато дверь гостеприимно распахнута настежь.

– Чудеса, и только… Зуб даю, все на замке было.

– Может, открыли, пока ты меня вытаскивал?

– А хозяин где?

– Мало ли? – Олю знобило, и девушка буквально за уши притягивала более-менее походящие объяснения, лишь бы поскорее оказаться в тепле. – Что мы о нем знаем? Открыл и ушел по делам. Он же нам не нянька…

– Факт… Ну, а если что не так, я эту избушку по бревнышку раскатаю, – Леонид встал под навесом и протянул руки. – Сползай.

Оля не заставила себя упрашивать. Легла на живот и съехала в объятия Бурого. Правда, взял он ее не на руки, как можно было ожидать, а положил животом на плечо.

– Ну, по крайней мере, одно из моих страстных и потаенных желаний с завидным постоянством исполняется… – прокомментировал Леонид. Какое именно, осталось без уточнения, потому что в дверях пришлось нагнуться, придерживая девушку за попку, а в таком положении не до светских бесед.

– Поставь… – слабо задергалась та, сил не оставалось даже на возмущение.

– Потерпите, больная… Черт, темно, как у афроамериканца в… гм… темно, короче. Впрочем, хоть подробностей быта отшельника я и не вижу, но место для отдыха наблюдаю.

Оля, для которой внутри дома царила кромешная тьма, только хмыкнула. Но Леонид, похоже, и в самом деле что-то видел. Во всяком случае, с кроватью не ошибся. Со всей осторожностью он уложил девушку на нечто мягкое и присел рядом.

– Ф-фу, уморился… Оля, ты ложись, отдыхай. Я сейчас… Минутку посижу и погляжу, где тут чего… Разберемся. Зажжем огонь, чайку сварганим…

Голос Бурого затихал с каждым словом, а потом он повалился на бок. Но как только голова коснулась лежанки, он очнулся и вскочил на ноги.

– Извини, я сейчас…

Девушка промолчала.

– Эй, ты чего? – Леонид нащупал ее запястье. Горячее, как огонь. Потом наткнулся на мокрый и холодный рукав промокшей насквозь куртки.

– Нет, так не пойдет. Надо раздеться.

Сперва Леонид хотел снять только сапоги и куртку, но потом сообразил, что если оставит хоть клочок мокрой ткани, девушка не согреется.

– Ты извини, я все равно ничего не вижу…

Не прислушиваясь к ее слабым протестам, Леонид проворно стащил с Оли все, вплоть до повязки, и укутал покрывалом.

– Вот, другое дело… А теперь посмотрим, где тут плита и чайник…

Леонид попытался встать, но сил уже не оставалось совсем.

– Сейчас… Я сейчас…

В своем воображении Бурый зажег газ в плите, поставил чайник и приготовился ждать, пока тот закипит, даже не заметив, как провалился в сон.

Нежное тепло, напоминающее морскую зыбь в разгар купального сезона, довольно быстро оказало целительное воздействие. Не прошло и часа, как Оля почувствовала себя гораздо лучше. Бодрее.

Меховое ложе приятно ласкало обнаженное тело.

«Обнаженное?!»

Оля мгновенно подтянула коленки к животу и судорожно потащила покрывало к подбородку.

«Почему? Зачем?..»

– Нет, – пробормотал в этот миг Леонид и громко застонал. – Не надо…

Парень беспокойно заворочался, не переставая стонать. Потом поутих. Но дыхание его, прежде ровное и спокойное, сейчас больше напоминало хрипы больного гриппом или другим ОРЗ.

– Черт, – Оля даже покраснела от стыда. – Он меня… а я… только о себе…

Девушка, наплевав на наготу, вылезла из-под одеяла, вздрогнула от мгновенно набросившейся на разогретую кожу прохлады, и в свою очередь принялась раздевать парня.

– Видел бы меня отчим, – хихикнула вдруг. – Вот обрадовался бы, козел старый…

Успевшая снова замерзнуть, Оля торопливо сбросила на пол осклизлую и противную даже на ощупь одежду Леонида, накрыла его одеялом, а потом сама шмыгнула в кровать. Замерла на секунду с краю, в раздумье…

– Да идите вы все лесом, – пробормотала сердито, пододвинулась ближе и прижалась к холодному, как кусок бетона, боку так и не проснувшегося парня.