Вот интересно, какой мудрец придумал, что торопиться надо медленно? И кто спешит, тот, типа, людей смешит? Виктор всего минут на двадцать задержался. Оправиться и приличия соблюсти. А когда вышел к месту вырубки, застал только конский топот. В том смысле, что ни корабельных дел мастера, ни его работников там не оказалось. На полянке испускал последние дымки потушенный костер, а глубокий след от трелевки бревен объяснял, куда все подевались.

Видимо, Берк решил, что сделал для чужака достаточно. Как говорится, была бы честь предложена… А воспользуется тот приглашением или нет – его забота.

– Твою краснознаменную дивизию! – выругался Виктор. – Неужели нельзя было еще пару минут подождать? На самолет опаздывали? И что мне теперь делать? Догонять лесорубов с криком: «Эй, подождите!»? Так нельзя этого. Мелочная суетливость не вяжется с героическим обликом. Можно потерять лицо. Идти в деревню самому? Тоже не вариант. Темнеет. Ворота, скорее всего, запрут прямо перед моим носом.

Лысюк присел на свежий пенек.

– В деревню точно соваться не стоит. Тех, кто приходит после заката, нигде не любят. Особенно, если чужак не может внятно объяснить, кто он, откуда приблудился и какого рожна ему понадобилось. Ночью добрые люди дома сидят, а не по чужим дворам шастают. Как ни крути, а сегодня придется в лесу заночевать… Черт!

Виктор вскочил и бросился к испускающему последний дух кострищу, в надежде отыскать под пеплом хоть один уголек. Но, увы, лесорубы костер не затоптали, а залили. С гарантией. Зато рядом на большом листке лопуха лежало несколько лепешек и огромный кусок какой-то вяленой рыбины.

– Ух, ты, – Виктор сглотнул слюну. – Большое вам человеческое… Или это духу лесному подношение? Ладно, он не обидится. Тем более что сегодня я как бы исполнял его обязанности.

Рыба пахла отлично. И вкус имела тоже приятный. В отличие от лепешек. Те больше напоминали обожженные глиняные диски. Впору вместо сюрикэнов по врагам швыряться, а не зубы на прочность испытывать. Предварительно не размочив, даже и пытаться разгрызть не стоит.

Кстати о воде…

Покрутив в пальцах средневековые сухари, Виктор припомнил, что рядом с тем местом, где он привязывал Скубу, вроде журчало что-то. Да и рыба, как говорится, воду любит. В смысле, съеденная… Пока что не сильно поджимает, можно потерпеть. Но в темноте найти ручей будет сложнее.

Виктор рассовал лепешки по карманам, подхватил рогатину и двинулся в глубь леса.

К тому времени хорошенько повечерело, и чтоб найти источник до наступления полной темноты, стоило поторопиться. Лес, вполне гостеприимный при солнечном свете, с каждой минутой казался более чужим, и, чтоб ненароком не заблудиться, Виктор пошел не напрямик, а по тропинке. Здраво рассудив, что она выведет его либо к воде, либо к месту казни. Что тоже нормально – там он уже сориентируется. И не ошибся…

Вот только не учел, что мощеные дороги ведут, как правило, в ад… или – в засаду. Виктору уже был виден труп раба, когда невидимая сила ухватила Лысюка за лодыжку и рывком вскинула вверх тормашками. Попутно приложив лбом о землю, так что аж искры из глаз посыпались.

Минуту или две Виктор болтался вниз головою, как на тарзанке, медленно приходя в себя и соображая, что произошло. А когда понял, крепко выругался.

– Блин, попался в силки, как заяц. Хорошо, что не самострел…

Прилив крови уже ощущался усиливающимся звоном в ушах и болезненным давлением в глазах, так что Виктор первым делом постарался исправить ситуацию.

В целом, если человек не потерял сознание и находится в более-менее нормальной физической форме, эта ловушка не смертельна. Главное, не паниковать и не терять зря времени…

Цепляясь руками за штанину, Лысюк сложился пополам, подтянулся, ухватился за петлю, потом – за канат, и полез вверх. Конечно, вся эта акробатика не так легка в исполнении, но вполне по силам молодому, не страдающему ожирением мужчине.

Дело оставалось за малым: лезть дальше вверх и освобождаться от петли, усевшись на дереве, или – чиркнуть ножом, рассчитывая на удачное приземление. Высота в два роста не такая уж и большая, чтобы всерьез опасаться травмы. И Виктор почти уже было склонился к этому, менее утомительному и более быстрому варианту обретения свободы, когда ситуация изменилась еще раз.

Неподалеку послышался громкий и тоскливый вой, которому ответило сразу несколько волчьих голосов, а несколько секунд спустя из кустов показался большой, матерый зверь. И не потому, что у страха глаза велики, – хищник действительно был огромен.

А когда на поляну вышло еще около полудюжины зверюг, пусть и немного меньших размеров, Лысюку стало совсем не по себе, как только он представил, что мог оказаться внизу, в их компании. Виктор быстро полез вверх.

Его услышали, учуяли и заметили. Волки задрали головы, с интересом уставясь на человека. Только не облизывались.

– Фиг вам, – нервно пробормотал Лысюк. Потом сообразил, что веревочная петля, закрепленная на ветке, не самая надежная конструкция, и заработал руками еще быстрее. Успокоился, только когда почувствовал под седалищем крепкий, толстый сук.

– Вот же ж угораздило… Пара секунд, и я бы свалился к ним прямо на ужин. Как манна небесная.

Приобретенный на последние монеты нож легко справился со средневековой веревкой, и Виктор обрел полную и окончательную свободу. Правда, на данный момент ограниченную кроной дерева. Впрочем, это была осознанная необходимость, что некоторыми философами как раз и считается той самой свободой.

Негромкое рычание и возня дали знать, что хищники занялись трупом раба.

– Хорошо, что волки по деревьям лазить не умеют…

Виктор на всякий случай обвязался веревкой, теперь добровольно, а второй конец так и оставил закрепленным на ветке. Она оказалась достаточно крепкой, к тому же прошедшей испытание.

– Черт, а попить мне так и не удалось. Ну, ничего, не маленький. До утра потерплю как-нибудь.

Думать о том, что волки могут не уйти и утром, Виктору не хотелось. Как и о том, что на рассвете, скорее всего, придет проверять силки поставивший их охотник. И не факт, что им окажется Берк. И вообще – на кого именно викинги охотились? Если на волков или других зверушек, интересующихся падалью – это одно. А если корабельных дел мастер все-таки разглядел следы, оставленные Виктором? Значит, несмотря на неприятное соседство и малоаппетитные звуки, доносящиеся снизу, надо устроиться поудобнее и постараться поспать. Кто знает, что день грядущий нам готовит…

* * *

Заснуть не удалось.

Размеренное урчание и чавканье сменилось раздраженным рычанием. Причем в нестройный хор волчьих голосов врывался другой рев – гораздо мощнее.

Не очень-то и рассчитывая разглядеть что-то в кромешной тьме, Лысюк раздвинул ветки и чуток свесился вниз. Исключительно из любопытства. Его рогатина осталась валяться внизу, так что принять хоть какое-то участие он все равно бы не смог.

Вовремя выглянувшая луна осветила картину не для слабонервных.

На поляну вывалился огромный медведь. О том, что с подобным исполином можно совладать, не имея пулемета, Виктор никогда бы не поверил. Он даже не знал, что такие бывают. В холке около полутора метров, и комплекции соответствующей. Глядя на него, почему-то вспомнилась вычитанная где-то информация, что медведь может бежать с лошадью или лосем в зубах. Не врали книги. Такой – вполне. Даже со средних размеров слоном.

Медведь шагнул вперед и еще раз требовательно и угрожающе взревел.

Волки ответили злым рычанием, но от своей добычи не отступились. Медведь опасный противник, зато их было больше.

Увы, дикая природа не демократический мир. Здесь вопросы не решаются большинством голосов. Что было тотчас же наглядно продемонстрировано.

Пара молодых, неопытных волков безрассудно бросились на медведя с боков, как на оленя. Но… Одного бурый ловко поймал пастью еще в прыжке. Потом прижал к земле и лапой перебил хребет. А второго, успевшего все-таки вцепиться в мохнатый бок, просто подмял под себя. Матерый зверюга буквально расплющил худосочного переярка, навалившись на него всей тушей сверху.

Остальным волкам такой демонстрации хватило. Порыкивая и огрызаясь, они попятились прочь.

Медведь еще раз назидательно взревел и неторопливо двинулся к отвоеванной у стаи добыче.

В этот момент луна снова скрылась за облаками, и представление закончилось.

– А мне-то что, – пробормотал Виктор, стараясь не делать лишних движений, – от перестановки сапог ноги не меняются. Команда была спать…

Уснул Лысюк только под утро. Все казалось, что медведь, не наевшийся остатками волчьей трапезы, захочет и его достать. А когда провалился в дрему, то так явственно увидел зверя карабкающегося по дереву, что буквально подскочил. Хорошо, привязался, а то вполне мог бы и свалиться.

С рассветом ночные страхи, подпитываемые разными шорохами и иными непонятными звуками, улетучились, и Виктор наконец-то уснул по-настоящему.

Проснулся от настойчиво бьющего в глаза солнечного света.

Сперва попытался отвернуться, но ветка уколола в щеку и окончательно прогнала сон.

– С добрым утром, – Виктор сел, свесил ноги и с хрустом потянулся. Потом вспомнил последние события и с тревогой посмотрел вниз. Никого. Словно приснились ему и волки, и гигантский медведь.

– Ощущение, как с бодуна. Жрать и пить охота, а в целом – бывало гораздо хуже. Хозяин лесной, ежели не померещился, конечно, зачетный. На узкой тропинке с таким лучше не встречаться. Но, как говорится, кто предупрежден, тот убегает быстрее…

Он внимательно оглядел дерево и обнаружил между двумя ветками подходящее местечко для тайника. Дупло не дупло, но уже вполне приличная трещина в стволе. Как раз чтоб втиснуть в нее сплюснутый кошель. И не провалится, и не выпадет… А то, может, здесь принято чужаков обыскивать и все найденное реквизировать. Чем потом за пленника платить?

– Ну вот, теперь можно и на люди…

Виктор еще раз поглядел по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, пощупал за пазухой заветный кошель Ястреба с деньгами и золотишком на выкуп – не потерялся ли – и полез вниз.

По счастливой случайности, тот самый источник, поиски которого привели Виктора сюда вчера, обнаружился буквально в паре шагов от дерева, на котором он ночевал.

С удовольствием напился, умылся и даже позавтракал – без затей уронив каменные хлебцы в воду на время утренних процедур. И пока закончил с личной гигиеной, лепешки как раз достаточно размокли, чтоб их можно было съесть без риска для целости зубов.

Ел, правда, уже на ходу. Дольше, чем необходимо, оставаться там, где попахивало кровью и требухой, не хотелось. Зато, прежде чем спуститься на побережье, имелось желание еще разок взглянуть на деревню. Так сказать, оценить обстановку свежим оком. Мало ли… Может, проглядел вчера какую-то важную и интересную подробность?

О том, что внизу что-то происходит, Виктор услышал раньше, чем вышел к обрыву.

Вся деревенька галдела, как один большой базар. И даже не понимая слов, только по радостным восклицаниям, смеху и веселым интонациям, можно было догадаться: у аборигенов случилось нечто приятное.

Ответ обнаружился в самом конце просвета между отвесными скалами, плотно сжимающими узкую, извилистую ленту фьорда. Там как раз показался большой полосатый парус, самого себя раза в два шире. Словно опрокинутый набок матрас. Точь-в-точь как с картинки прочитанной Виктором книги.

Там еще упоминалось о том, что именно благодаря таким пропорциям викинги могли идти под острым углом к ветру. Но это так, из общих знаний… Сейчас, используя попутный, дующий с моря ветер, драккар буквально летел по воде, гоня впереди тарана пенистый, белый бурун.

Кстати, как Виктор ни вглядывался в стремительно приближающееся судно, никакого дракона на высоко задранном носу так и не увидел. Либо не все корабли викингов украшали мордами чудищ, либо историки чего-то напутали… Выдавая единичные случаи за непременное и обязательное условие культуры древнескандинавских воинов и мореходов.

А радостная суета тем временем только набирала обороты. Видимо, дозорные совсем недавно известили о возвращении ярла. И Виктор подоспел буквально к первому акту предстоящего веселья.

Даже беглого взгляда хватало, чтобы заметить, что примерно из сотни жителей деревни головы больше половины повязаны платками, то есть принадлежат женщинам. Остальные – скорее всего молодежь обоего пола, поскольку одинаково простоволосы. А мужчин, тех, кто в шапках, едва наберется дюжины полторы.

– М-да, – Виктор досадливо поморщился. – Жаль, не знал я этого раньше. Мог бы без особой опаски пленника проведать. Десяток, причем скорее всего инвалидов-ветеранов, не сотня головорезов. Профукали вы, товарищ старший лейтенант, свой шанс! А теперь задача на порядок сложнее становится.

Лысюк задумчиво потер подбородок.

– Гм, а не факт. Совсем не факт! Бабы чего веселятся? Мужики с работы возвращаются. Да не просто так, а всю получку домой несут. И что это значит? Правильно… Гуляй, народ! Веселись, нищета!.. Рванина от рубля и ниже! Так что не говори гоп… Поглядим еще, куда кривая вывезет. Жаль только, меня на этот праздник жизни не приглашали. Блин, ну прямо как в сказке: и я там был, мед-пиво видел, по столам текло, а в рот не попало…

Виктор вздохнул, выудил из кармана последнюю черствую лепешку и уселся на краю обрыва.

Драккар к тому времени спустил парус и подходил к причалу только благодаря инерции и искусству кормщика.

* * *

– Ого, а нехилая дружина у ярла!..

Виктор быстро пересчитал сидящих попарно на скамьях гребцов. Без бинокля это было довольно сложно проделать, да и цель все время смещалась. Но даже с погрешностью набиралось не меньше полусотни воинов.

– Для такого селения – целая армия… Впрочем, так и должно быть. Чем тут еще мужчинам заниматься?

Тем временем драккар изящно пришвартовался, притираясь бортом к причалу так, что ни одна доска не заскрипела.

Толпа встречающих дружно заорала и завизжала нечто среднее между «Виват!», «Царя!» и «Шайбу!» – и на подмостки спрыгнул ярл.

В том, что именно этот статный воин тутошний хозяин – Гюрдир Безбородый, сомневаться не приходилось, хотя бы с учетом его козырного прикида. «В чешуе как жар горя…» Шлем и та часть кольчуги, которую не прикрывал меховой плащ, сверкали на солнце, как сигнальные зеркала. Так что даже с такого расстояния смотреть на ярла больно глазам.

Кстати, это сиятельное великолепие не обычное пижонство, а военная хитрость, уловка. Ослепленный противник – все равно, что безоружный. С этой же целью и медные умбоны на щитах надраивали до блеска.

За ярлом с палубы на причал согласованно, без толчеи хлынула не менее яркая и пестрая дружина, вернее – хирд.

Восторженная толпа жен, дочерей и прочих родственниц в воздух чепчики метать не стала, но, издав дружный и радостный визг, колыхнулась навстречу. Для полноты картины не хватало только гремящего на весь поселок «Прощания славянки».

Чтоб не завидовать чужой радости, Виктор отвел взгляд и с удивлением увидел, что во фьорд вошла еще пара драккаров. Гораздо медленнее, поскольку двигались не под парусами, а на веслах. Видимо, их кормчие хуже знали свое дело или – фарватер.

– А это кто такие?

Даже очень оптимистически оценив количество спальных мест данного селения, с трудом верилось, что и эта сотня молодцев имеет здешнюю прописку.

Новоприбывшие корабли заметили и внизу. Кто-то из дозорных что-то громко прокричал, указывая рукою на залив, но это известие никоим образом не отразилось на торжественности момента.

Видимо, ярл знал о кораблях, следующих сзади, и не опасался их прибытия.

Обе волны – вернувшихся из похода героев и ликующих домочадцев – слились, перемешались и начали расслаиваться на отдельные островки. Так сказать, группы по интересам. Каждая вокруг своего героя…

После первого обмена рукопожатиями, объятиями и поцелуями накал веселья потихоньку спал, благодаря чему стали более отчетливо слышны горестные вопли и рыдания.

Похоже, не всем воинам было суждено вернуться из вика.

– пробормотал Лысюк строфу из какой-то популярной песенки, даже неизвестно когда засевшей в памяти и вот сейчас всплывшей по ассоциации.

Тем временем оба «чужих» драккара приблизились настолько, что Виктору удалось разглядеть поднятые на мачты белые щиты. И – пресловутых драконов. Вот только на одном из кораблей голова чудовища оказалась повернута мордой внутрь. А голову другого драккара венчал пестрый травяной венок, а клыкастая пасть была повязана пестрой шалью.

Понятно, в общем, даже самому тупому. Мы мирные люди, и наш бронепоезд сегодня стрелять не будет…

Когда суднам оставалось пройти последние метры, ярл что-то проорал, зычным голосом перекрывая весь ярмарочный гам, и хаотическое передвижение немедленно упорядочилось.

Часть народа отхлынула к баракам, а хирдманы подтянулись к своему вождю, выстраиваясь за спиною ярла живой стеной.

Разумно. Доверяй, но проверяй. И прежде чем гость наглядно не продемонстрирует свое миролюбие, оружие лучше далеко не откладывать. Ибо, как гласит поговорка, пришедшая в мир где-то из этих мест, у государств не бывает постоянных друзей, а только временные союзники.

Чужие драккары пристали куда менее изящно, – даже не к причалу, а прижались рядом, к отмели. Тем самым подтвердив, что кормчие на них все-таки не чета знающему с судна Гюрдира-ярла.

Местный ярл шагнул вперед, хирд чуток сплотился, но на берег по веслам сошли только двое воинов. Разодетых не хуже Гюрдира. Один – похожей комплекции, прикрывал доспехи от солнца шелковым плащом, который трепетал сейчас за его спиной на ветру ярко-синим знаменем. Второй – более коренастый, был без накидки. Оба гостя шлемы держали в руках, обнажив головы. Стройный викинг – рыжую, без единой проседи, а коренастый крепыш – лысую.

Гюрдир Безбородый неторопливо, с достоинством хозяина двинулся им навстречу. Прибывшие воители тоже не убыстряли шаг, – и на поселок впервые опустилась тишина. Даже беспокойные гуси и те немного утихомирились.

Вожди встретились, перекинулись парой слов, потом обменялись рукопожатиями и обнялись…

Мир был заключен заново или подтвержден.

Хирд Гюрдира исторг из глоток приветственный рев. Команды обоих драккаров ответили не менее оглушительно и посыпались на берег, – с ловкостью цирковых акробатов, балансируя по нескольким веслам, специально для этого оставленным в уключинах.

Все при броне и оружии, но, как удалось заметить Виктору, никто из прибывших в гости не взял с собою щитов. Они остались украшать борта суден. Что, по-видимому, и было главнейшим подтверждением мирных намерений.

Потому что только после этого строй хирдманов Гюрдира Безбородого, готовых к встрече любого уровня, утратил монолитность, а бабы и ребятня – ожили и, рассыпаясь на мелкие стайки, двинулись от домов к пристани. В общем, в деревне все торжество начиналось заново, только количество гостей как минимум утроилось.

– Веселится и ликует весь народ…

Виктор встал и с удовольствием потянулся. Ночь, проведенная в гнезде, несмотря на массу неоспоримых преимуществ, имела и недостатки. В частности – непривычная поза, теперь дающая о себе знать неприятными ощущениями в левом боку и нытьем под правой лопаткой.

– Соваться в этот бедлам еще меньше смысла, чем вчера. Но и плющить харю не наш метод.

«И что? У нас есть план, мистер Фикс?»

– Он у нас есть, мистер Фикс.

Виктор указал пальцем на южные ворота и сам себе объяснил:

– Эти ведут к морю.

Перевел указательный палец на северные ворота:

– Эти – в горы… Гм, а вот это непорядок.

Лысюк поднес палец к глазам, внимательно оглядел его, откусил у ногтя заусеницу и только после проделанной операции ткнул в потайную калитку.

«Приз тому, кто объяснит, зачем нужна эта калитка. Типа, тоже в горы? Но дорога сюда одна, та, что начинается у северных ворот. Или все-таки не одна? И к потайной калитке прилагается не менее секретная тропа?»

– Вот вы и займитесь этим, товарищ Лысюк, – непохоже, но старательно копируя голос Сталина, произнес Виктор. – И лично доложите о результатах! У меня все. Можете быть свободны! Пока…