Созданная в 1930-е гг. в ходе осуществления политики большого скачка колхозная система выполнила поставленные перед ней задачи тотальной мобилизации ресурсов деревни для индустриализации страны, победы в Великой Отечественной войне и достижения военно-стратегического паритета с США в послевоенные годы. Но для того чтобы реализовать свои внутри– и внешнеполитические цели, государство изымало у сельхозпроизводителей не только прибавочный, но и большую часть необходимого продукта. Результатом подобной практики стало обнищание деревни. Мотивация колхозников к труду в артельном хозяйстве в связи с этим была крайне слабой. Моральные стимулы, которые работали в годы войны, в послевоенный период утрачивали свою силу, а условия для материальной заинтересованности отсутствовали. Участие колхозников в колхозном производстве стало главным образом обеспечиваться с помощью репрессивных механизмов. Организационно-хозяйственное укрепление колхозов, апогеем которого стало их массовое укрупнение в начале 1950-х гг., не позволяло поднять производительность труда колхозников на необходимый уровень. Медленно развивалась кадровая и материально-техническая база колхозного сектора сельской экономики.

В начале 1950-х гг. сельское хозяйство, исчерпав восстановительный потенциал, вступило в полосу стагнации. В 1950–1953 гг. в Западной Сибири, несмотря на увеличение посевов зерновых культур на 11,9 % (общий прирост посевных площадей составил 16,5 %)[329], производство хлеба и объемы его заготовок уменьшились. В 1953 г. зерна в регионе собрали на 11,7 % меньше, чем в 1950 г. В Восточной Сибири зерновые посевы превысили довоенный уровень только на 0,9 %. Среднегодовые объемы государственных хлебозаготовок в Сибири в целом в 1949–1953 гг. были на 5,4 % меньше, чем в недородном 1940 г.[330].

Ухудшилась ситуация в животноводстве. К началу 1953 г. численность крупного рогатого скота (КРС) в хозяйствах Западной Сибири сократилась по сравнению с концом 1950 г. на 7,9 %, коров – на 5,5, свиней – на 9,1 % и только поголовье овец выросло на 4,6 %. В Восточной Сибири поголовье КРС и коров осталось неизменным. Продолжался интенсивный сброс стада в личных подсобных хозяйствах (ЛПХ) колхозников. В Западной Сибири КРС у них за три года стало меньше на 18,7 %, коров – на 14,9, овец и коз – на 35,0 %, в Восточной Сибири – соответственно 6,0, 6,1 и 5,7 %. Началось сокращение числа сельскохозяйственных животных, принадлежащих рабочим и служащим[331].

В колхозном секторе экономики численность скота и его продуктивность росла медленно. К числу сдерживающих факторов относились крайне низкий уровень кормопроизводства, недостаток специализированных помещений, неудовлетворительный уход за животными. В одних колхозах скот зимовал в загонах, в других – крыши над животноводческими помещениями к весне разбирали на корм. В итоге в колхозах Западной Сибири прирост стада КРС за 1951–1952 гг. составил всего лишь 2,8 %, овец – 1,8, а количество свиней сократилось на 7,7 %[332]. В 1953 г. в колхозах Алтайского края и Новосибирской области КРС и коров по-прежнему было меньше, чем в 1940 г.[333].

Одной из причин низкой продуктивности колхозных полей и ферм стала сильная засуха 1951 и 1952 гг. В Новосибирской области средняя урожайность зерновых в 1951 г. составляла 3,5 ц/га, в 1952 г. – 3,9 ц/га[334]. В некоторых колхозах в 1951 г. погиб весь урожай. Крайне негативно засуха сказалась на состоянии животноводства. Бескормица вызвала резкое увеличение падежа. В колхозах Кемеровской области в 1952 г. пало 6,9 % поголовья КРС, 9 % голов свиней и 8,7 % стада овец, в 1953 г. – соответственно 10, 7,8 и 8,1 %. Надои молока в расчете на 1 корову в 1952–1953 гг. в сельхозартелях области сократились с 1057 до 981 л[335]. Особенно тяжелое положение на колхозных фермах Барабинской зоны Новосибирской области сложилось в начале 1952 г. Кормовые запасы во многих хозяйствах закончились к апрелю. Чтобы не допустить массового падежа, в районах зоны организовали «ударную» кампанию по изысканию и заготовке кормов, для участия в которой был мобилизован весь районный актив. Часть кормовых ресурсов была позаимствована в соседних относительно более благополучных районах и даже в Белоруссии. Был организован поиск одонков сена и соломы. На корм скоту «раскрывались» крыши скотных дворов. Скот выпасался на расчищенных из-под снега участках. Но основные усилия колхозников были направлены на заготовку веточного корма и кочек[336]. Всё это позволило ослабить остроту кормовой проблемы, хотя подобный рацион весьма негативно сказался на состоянии животных и на весенние выпасы оставшийся колхозный скот вышел крайне ослабленным.

Заготовки сельхозпродуктов, проведенные в условиях двух подряд катастрофических недородов, привели к минимизации натуральной и денежной оплаты труда колхозников. От массового голода деревню спасли лишь выданные государством продовольственные ссуды[337]. Однако размеры помощи были недостаточными и обеспечивали лишь полуголодное существование ее получателей. В ряде сел все же были зафиксированы локальные голодовки.

Крайне низкой была урожайность сельскохозяйственных культур и трав и в 1953 г. Ухудшение материального положения колхозников увеличило масштабы их бегства из деревни. Секретарь Убинского райкома КПСС 9 июня 1953 г. сообщал в обком: «Сейчас колхозники стали бросать работу и уходить из колхозов туда, где есть необходимая материальная обеспеченность, особенно продовольствием»[338]. В Западной Сибири с 1948 по 1953 г. количество семей колхозников уменьшилось с 964 тыс. до 833 тыс. (на 13 %), в Восточной Сибири – с 377 тыс. до 354 тыс. (на 6 %)[339].

Реальное положение в сельском хозяйстве замалчивалось или приукрашивалось. На XIX съезде партии (1952 г.) заместитель председателя Совета Министров СССР Г. М. Маленков выступил с речью, в которой сообщил, что зерновая проблема, считавшаяся ранее наиболее острой, решена окончательно и бесповоротно[340]. В начале 1950-х гг. размеры государственных хлебозаготовок не удовлетворяли возраставший внутренний спрос на зерно (табл. 1). Для преодоления зернового дефицита в 1953 г. правительство разбронировало из госрезерва 160 млн пудов хлеба (2,6 млн т)[341].

Низкая производительность колхозов и спад производства в ЛПХ в условиях роста городского населения обусловили обострение продовольственного дефицита. Дальнейшее ухудшение снабжения продуктами питания рабочих и служащих вело к социальной напряженности и дестабилизации деятельности предприятий и учреждений.

Многие высшие руководители объективно оценивали ситуацию в сельском хозяйстве.

Таблица 1. Государственные заготовки и расходы зерна в СССР в 1950–1953 гг. (в % к 1950 г.)[342]

В конце 1952 г. для выработки мер по повышению производительности животноводства в ЦК партии была создана комиссия, в которую вошли А. А. Андреев, Н. Г. Игнатов, А. И. Микоян и Н. С. Хрущев. Она подготовила проект постановления правительства, предусматривавшего повышение цен на животноводческую продукцию колхозов и совхозов и создание за счет этого у их работников материальных стимулов к труду. Однако, по инициативе И. В. Сталина, в феврале 1953 г. принятие документа отложили. Более того, в начале 1953 г. глава государства предложил повысить налоги на колхозы и личные хозяйства сельских жителей на 40 млрд. руб., поскольку «крестьяне живут богато»[343]. Естественно, что данное утверждение абсолютно не соответствовало реальной действительности. В начале 1950-х гг. колхозники большинства регионов России влачили нищенское существование, а в основных сельскохозяйственных районах Сибири вообще находились на грани голода.

Смерть И. В. Сталина привела к смене политического руководства в стране, а вместе с тем и к изменению подходов к проблемам развития аграрного сектора. Унаследовавшие верховную власть функционеры при определении путей подъема сельского хозяйства исходили из необходимости увеличения объемов финансирования отрасли, создания материальной заинтересованности в труде колхозников, его раскрепощения. Данные установки были отражены в докладе главы правительства Г. М. Маленкова на V сессии Верховного Совета СССР 8 августа 1953 г.[344]. По его предложению сессия приняла новый закон о сельхозналоге[345], существенно уменьшивший тяжесть налогового бремени личных подсобных хозяйств.

21 августа 1953 г. правительство существенно повысило заготовительные цены на колхозную продукцию. За зерно государство стало платить на 20 % больше, за картофель – в 2,5 раза, за молоко – в 2,2, за КРС – в 5, за свиней – в 3 раза. Закупочные цены на зерновые культуры увеличились более чем в 9 раз, на молоко – в 1,5, на КРС – в 2,1, на свинину – в 1,6, на яйца – в 2,1 раза. Снизились нормы натуральной оплаты услуг машинно-тракторных станций (МТС) по возделыванию картофеля и овощей, для картофелесеющих хозяйств уменьшились объемы поставок зерна. Местным органам вменялось в обязанность оказывать всяческое содействие развитию колхозной торговли картофелем и овощами.

Развернутая программа развития сельского хозяйства была разработана под руководством набиравшего политический вес лидера партии Н. С. Хрущева и утверждена сентябрьским (1953 г.) пленумом ЦК КПСС. В его постановлении «О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР»[346] констатировался крайне низкий, не соответствующий требованиям времени уровень развития важнейших отраслей аграрного производства и говорилось о возможности его существенного подъема с помощью формирования у колхозников материальных стимулов к высокопроизводительному труду на артельных фермах и полях.

Важным условием увеличения объемов производства и заготовок животноводческих продуктов называлось наличие известного количества продуктивного скота в личной собственности колхозного двора. Колхозам и совхозам надлежало наращивать поголовье и продуктивность скота и птицы посредством значительного улучшения условий содержания животных и увеличения масштабов выращивания и урожайности кормовых культур. Согласно партийно-правительственному постановлению от 21 сентября 1953 г., наметившему конкретные меры по подъему животноводства, в 1954–1955 гг. в колхозах СССР посевы многолетних трав должны были возрасти на 20 %, однолетних – на 10, площади под кормовыми корнеплодами и бахчевыми – на 7, под силосными – на 20 %. Урожайность этих культур намечалось повысить в среднем на 11 %[347].

Увеличение объемов производства картофеля и овощей связывалось с повышением уровня агротехники их возделывания, улучшением семеноводства и условий хранения урожая. Пленум счел необходимым ускорить темпы развития зернового производства, которое было названо основой всего сельского хозяйства. Примечательно, что, несмотря на признание важности этой отрасли, отведенный ей раздел «О повышении урожайности зерновых, технических и масличных культур» шел четвертым по счету. При развитии зернового хозяйства надлежало делать упор на наращивание валовых сборов озимой и яровой пшеницы, а в районах Юго-Востока, Казахстана и Западной Сибири – твердой пшеницы. В качестве основного способа увеличения валовых сборов хлеба было названо повышение урожайности пашни путем подъема уровня культуры земледелия, использования передового опыта и достижений аграрной науки. О расширении посевных площадей зерновых речи не шло. Мало того, в проекте государственного плана на 1954 г. было указано на необходимость сокращения в СССР зерновых посевов на 1,9 млн га[348].

Верховное руководство понимало, что одной только трудовой активности колхозников для подъема сельхозпроизводства будет явно недостаточно, требовалось улучшение его организации, материально-технической и кадровой базы. В связи с этим сентябрьский пленум ЦК партии наметил планы возведения в хозяйствах животноводческих помещений, теплиц и парников для выращивания овощей. Рост механизации труда предполагалось обеспечить с помощью усиления производственного потенциала МТС. В целях формирования в станциях устойчивого контингента трактористов и комбайнеров все колхозные механизаторы получали статус штатных рабочих. Одновременно увеличивался гарантированный минимум оплаты их труда. Ставилась задача перейти на систему обучения механизаторских кадров, применяемую в ремесленных училищах промышленности. Вопросы обеспечения МТС работниками высшей квалификации предполагалось решить с помощью мобилизационных мер. Из промышленности в МТС и совхозы в порядке оргнабора намечалось направить большое количество инженеров и техников. Штат агрономов и зооветработников должен был пополняться за счет специалистов, высвобождавшихся в связи с реорганизацией органов управления сельским хозяйством. В 1954–1957 гг. сельхозпредприятиям планировалось поставить не менее 500 тыс. тракторов. В 1954–1956 гг. в МТС должно было развернуться широкомасштабное строительство объектов производственно-технической и социальной инфраструктуры. В 1954–1956 гг. на эти цели планировалось израсходовать 10,5 млрд руб.

В 1954–1958 гг. в целях формирования у колхозников материальной заинтересованности в высокопроизводительном труде на благо артельного производства правительство предприняло ряд значимых шагов. В 1955 г. оно попыталось предоставить колхозам больше свободы в планировании своей хозяйственной деятельности. В этом же году вновь были подняты заготовительные цены на зерно (в 2,5 раза), в 1956 г. – на картофель (в 3,4 раза) и овощи – в (1,5 раза). Оплата закупок картофеля и овощей увеличилась в 1,7 и 1,6 раза соответственно. Руководство страны упорядочило и уменьшило колхозные налоги и подати (1954 г.), списало задолженности по ним (1954, 1956, 1958 гг.), улучшило условия и объёмы кредитования хозяйств (1955 г.). В 1958 г. все натуральные платежи колхозов были отменены, государственные заготовки стали осуществляться исключительно в форме закупок. При этом закупочные цены в очередной раз увеличили. В 1954–1958 гг. ассигнования государства и колхозов в развитие сельхозпроизводства были в 1,8 раза больше, чем в 1946–1953 гг. В сельское хозяйство Сибири в 1954–1958 гг. было вложено свыше 2 млрд руб., или в 3 с лишним раза больше показателей предшествующего пятилетия. Эта сумма составляла примерно 20 % от всех капиталовложений государства в аграрный сектор за эти годы[349].

Рост денежных доходов позволил многим колхозам перейти на систему авансирования труда. С 1957 г. наиболее высокодоходные сельхозартели стали использовать гарантированную денежную оплату без трудодня с ежемесячным авансированием. Стоимость трудодня в Сибири в 1953–1958 гг. повысилась почти в 5 раз[350]. Селяне стали лучше питаться, одеваться, проводить свободное время. Их труд переставал быть принудительным. Согласно постановлению правительства от 23 июня 1954 г.[351] определение обязательного минимума трудодней для взрослых и пригодных к работе членов сельхозартели становилось прерогативой общего собрания колхозников. Трудоспособные колхозники, не выработавшие его без уважительных причин, уже не несли судебной ответственности, а наказывались путем повышения на 50 % налога, взимаемого с их личных хозяйств. Уровень налогообложения ЛПХ при этом существенно снизился.

Однако если в плане социального развития села рассмотренные выше меры можно считать вполне результативными, то производственный эффект от них оказался слабым. Значительная часть колхозников не желала работать в артельном хозяйстве с требуемой отдачей. Так, в 1953 г. в Омской области доля трудоспособных колхозников, не выработавших минимума трудодней, от общего числа способных к труду работников колхозов составила 8,4 %, в 1954 г. – 12, в 1955 г. – 14,5, в 1956 г. – 10,3 % (в 1950 г. – 9,2, в 1951 г. – 10,1, в 1952 г. – 9,8 %)[352]. Больше внимания они уделяли своим личным подсобным хозяйствам, экономический потенциал которых возрос. В Алтайском крае в 1953–1957 гг. численность КРС в подворьях колхозников увеличилась на 47 %, свиней – в 7,7 раза, овец и коз – в 2,5 раза, тогда как в колхозах – соответственно на 0,1, 21,8 и 4,7 %. В 1953–1958 гг. в колхозах и совхозах Западной Сибири производство мяса выросло на 35 %, в ЛПХ – на 57 %, в Восточной – на 19 и 24 %. В Сибири в этот период личные хозяйства граждан производили 54 % всего мяса и молока, а также 76 % картофеля и 56 % овощей[353]. Удельный вес натуральных и денежных поступлений от ЛПХ в бюджет колхозной семьи в Западной Сибири составлял в среднем 35 %, в Восточной Сибири – 44 %[354].

Не привели к ожидаемому результату и попытки правительства укрепить кадровую базу машинно-тракторных станций. Сформированный осенью 1953 – весной 1954 г. кадровый контингент МТС оказался неустойчивым, специалисты и рядовые работники стремились уехать из сельских населенных пунктов. Важной причиной их утечки являлись дискомфортные условия труда и проживания. Программа строительства в МТС объектов хозяйственного и социального назначения осуществлялась крайне медленно.

Верховная власть понимала, что ставка только на интенсивные факторы роста сельхозпроизводства не гарантирует немедленного решения обострившейся продовольственной проблемы. Поэтому уже во время работы сентябрьского (1953 г.) пленума ЦК КПСС новый глава партии Н. С. Хрущев поставил вопрос о вводе в сельхозоборот дополнительных земельных массивов путем распашки плодородной целины и залежи на востоке страны. Эти планы были впервые им изложены 9 сентября 1953 г. на встрече с делегацией Казахской ССР во главе с первым секретарем ЦК Компартии республики Ж. Ш. Шаяхметовым. Однако он усомнился в целесообразности осуществления этой меры, указав на то, что распашка залежных и целинных земель в Казахстане приведет к нарушению интересов коренного населения, так как лишит его выпасов скота.

Сомнения в необходимости масштабного вовлечения в сельхозоборот неиспользуемых под пашню земельных массивов восточных районов СССР высказали руководители Куйбышевской, Саратовской, Чкаловской и Сталинградской парторганизаций. Против данной идеи выступил В. М. Молотов и другие руководители, впоследствии вошедшие в «антипартийную группу». По их мнению, расходы на освоение залежи и целины не окупятся[355]. Зато эта идея была поддержана руководителями Алтайского края, Омской и Новосибирской областей. О возможности использования земельных богатств Западной Сибири для решения зерновой проблемы говорилось в записках за подписями первых секретарей парторганизаций этих регионов (Н. И. Беляев, И. К. Лебедев и И. Д. Яковлев), которые были направлены Н. С. Хрущеву в ноябре 1953 г.

В записке главы Алтайского крайкома Н. И. Беляева от 19 ноября 1953 г. сообщалось, что из 10 млн га земель, принадлежащих колхозам края, 6 млн га представляют собой залежные, переложные, целинные земли и малопродуктивные кормовые угодья, которые могут быть использованы для выращивания продовольственных и фуражных культур. Глава крайкома посчитал возможным распахать под их посевы 1200 тыс. га таких земельных массивов, в т. ч. в 1954 г. – 700 тыс. и в 1955 г. – 500 тыс. га. Для осуществления этих планов руководитель Алтайского края попросил предоставить колхозам региона необходимое количество сельхозтехники, семян зерновых культур и трав (на новых землях планировалось продолжить травосеяние)[356]. Данные предложения были взяты высшим руководством на заметку. 11 декабря 1953 г. в газете «Правда» была опубликована статья Н. И. Беляева «Использовать под посевы пшеницы огромные земельные резервы Алтая», в которой отмечалось, что в крае есть возможность в ближайшие два года без больших капитальных затрат увеличить площадь под яровой пшеницей и другими культурами.

В записке за подписью первого секретаря парторганизации Омской области И. К. Лебедева говорилось о возможности распахать в регионе в 1954 г. под посевы яровой пшеницы 400 тыс. га естественных сенокосов и выпасов, принадлежащих Госземфонду и колхозам. Вновь поднятые земли предполагалось отводить под пшеницу до 1957 г., в котором их планировали засеять овсом и травами и использовать как кормовые угодья. До этого срока недостаток кормовых площадей в колхозах должен был восполняться за счет эксплуатации 500 тыс. га естественных пастбищ и сенокосов, арендованных у Казахской ССР. В записке подробно рассказывалось о том, какие будут проводиться агротехнические мероприятия по подготовке земель к посеву в 1954–1957 гг. По мнению авторов документа, МТС области могли рассчитывать на дополнительные кадровые и технические резервы, а колхозы – на поставку семян, а также освобождение от обязательных поставок и сокращение на 50 % норм натуроплаты МТС[357].

О возможностях расширения зерновых посевов путем вовлечения в сельхозоборот залежных и целинных земель колхозов РСФСР сообщалось в записке нового министра сельского хозяйства республики П. П. Лобанова «Об увеличении производства зерна за счет распашки новых земель»[358], которая была направлена Н. С. Хрущеву 30 ноября 1953 г. В документе говорилось, что в колхозах РСФСР имеется 57 млн га пригодных для освоения переложных, залежных, целинных земель и кормовых угодий, и что большая и наиболее удобная для распашки их часть (38 млн га) находится в районах Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока, где в 1954–1955 гг. можно дополнительно засеять до 5 млн га. Подчеркивалось также, что под зерновые посевы здесь целесообразно использовать и нераспаханные совхозные земли, площадь которых составляет 16 млн га. В 1954 г. из поднятых в колхозах 5 млн га под посевы зерновых намечалось отвести всего 300 тыс. га, а остальную площадь предлагалось оставить под паром и засеять только в 1955 г. Дополнительные партии семян зерновых культур колхозы могли получить от государства в ссуду или в порядке продажи. Работы по освоению новых земель должны были выполняться лучшими тракторными отрядами МТС, для работников которых планировалось определить повышенные нормы оплаты труда и меры поощрения за выполнение планов. Вновь освоенные колхозные земли на востоке РСФСР, согласно документу, позволяли получить дополнительно 400–425 млн пудов (6–7 млн т) хлеба при урожайности 80–85 пудов (13–14 ц) зерна с гектара.

4 декабря 1953 г. Н. С. Хрущеву была направлена большая записка «Об увеличении производства зерна в колхозах путем распашки перелогов, залежей, целинных земель, малопродуктивных лугов и пастбищ под расширение посевных площадей зерновых культур»[359], подготовленная новым министром сельского хозяйства СССР И. А. Бенедиктовым. В ней обосновывалась связь обострившегося зернового дефицита с низкой урожайностью зерновых культур и сокращением их посевов за счет увеличения посевной площади трав, которые не дают высоких урожаев. В связи с этим предлагалось наряду с проведением мероприятий по повышению урожайности полей нарастить площадь посевов зерновых и других культур, в т. ч. трав путем освоения в колхозах и совхозах в 1954–1960 гг. 30 млн га новых земельных массивов. Распашку перелогов, залежей и целины в первую очередь предполагалось произвести там, где для этого не требовалось проведения дорогостоящих мелиоративных работ, т. е. в районах Урала, Поволжья, Сибири и Казахстана. Колхозы этой части СССР должны были в 1954–1960 гг. освоить 12 млн га новых земель. В центральных и западных регионах страны колхозные залежи и перелоги, которые повсеместно нуждались в раскорчевке, очистке и осушении, планировалось вовлечь в сельхозоборот в 1955–1960 гг. в количестве 8 млн га. Зерновые культуры на вновь распаханных земельных массивах предлагалось высевать только первые 3 года, а потом они отводились под кормовые культуры в соответствии с севооборотом. Для подъема залежных и целинных земель МТС должны были сформировать специальные бригады и отряды из лучших кадровых и технических резервов, потенциал которых намечалось усилить. Планировалось создание новых МТС. Колхозы, осваивавшие целину и залежь, предлагалось на 5 лет освободить от обязательных госпоставок сельхозпродукции. Распашка в колхозах новых земель должна была обеспечить получение уже в 1956 г. дополнительно 500–550 млн пудов (8–9 млн т) хлеба, в 1960 г. – 900-1000 млн пудов (14–16 млн т).

Таким образом, проекты освоения целинных и залежных земель, представленные в записках Н. И. Беляева, И. К. Лебедева, П. П. Лобанова, И. А. Бенедиктова имели явные схожие черты, которые можно свести к следующим тезисам:

– в восточных районах страны должны распахиваться только те залежные, переложные и целинные земли, которые пригодны для выращивания сельхозкультур и не требуют проведения дорогостоящих мелиоративных работ;

– выращивать зерновые культуры на вновь распаханных землях следует в течение первых нескольких лет, а затем исчерпавшую естественное плодородие пашню для его восстановления необходимо отводить под чистые пары и кормовые культуры, в т. ч. травы;

– освоение новых земель колхозам и совхозам надлежит производить как за счет собственных средств, так и посредством ресурсов, специально предоставленных государством; ряды целинников должны пополняться из числа квалифицированных сельскохозяйственных кадров, для которых будут определены повышенные нормы оплаты труда.

– колхозы, которым предстояло осваивать новые земли, могли рассчитывать на льготы по обязательным поставкам и натуроплате МТС.

Следующим этапом разработки «целинного проекта» стала подготовка Н. С. Хрущевым записки «Пути решения зерновой проблемы»[360], которая 22 января 1954 г. была направлена в Президиум ЦК КПСС. К документу прилагались записки И. А. Бенедиктова, П. П. Лобанова, а также С. Ф. Демидова (Госплан СССР), Л. Р. Корниеца (Министерство заготовок СССР), А. И. Козлова (Министерство совхозов СССР), Т. Д. Лысенко (ВАСХНИЛ), газетные статьи о практике хозяйств по освоению новых земель и проект постановления.

В записке Н. С. Хрущева констатировалось, что в настоящее время производство зерна в стране не обеспечивает потребности государства и населения в хлебе. Зерновые ресурсы страны не позволяют проводить повсеместно и в достаточном количестве торговлю хлебопродуктами, особенно высших сортов, и крупой. Нехватка этой продукции вызвана в первую очередь ростом численности городского населения и уровня его материального благосостояния. Имеет место дефицит зернофуражных культур, восполнять который приходится за счет продовольственного зерна. В силу данных обстоятельств ограничиваются экспортные операции по хлебу. Расширение в ближайшие годы зерновых посевов на целинных и залежных землях в Казахстане, Западной Сибири и частично в районах Поволжья и Северного Кавказа и проведение мероприятий по всемерному повышению урожайности полей во всех регионах страны были названы важными и совершенно реальными источниками увеличения валовых сборов зерна.

Обращают на себя внимание значительные масштабы и короткие сроки распашки залежи и целины и завышенные планы производства на них хлеба. В документе отмечалось, что в 1954–1955 гг. имеется возможность расширить посевные площади зерновых культур в районах освоения новых земель на 13 млн га и получить на них урожайность в 14–15 ц/га, благодаря чему валовой сбор зерна здесь составит 1100–1200 млн пудов (18–19 млн т), а его товарная часть – 800–900 млн пудов (13–14 млн т). Напомним, что в записке И. А. Бенедиктова шла речь о распашке на востоке СССР всего 12 млн га новых земель и то в течение 1954–1960 гг. К 1960 г. с них намечалось получить только 14–16 млн т хлеба. Мало того, Н. С. Хрущев обосновывал необходимость изыскания земель для дополнительного увеличения зерновых посевов и выращивания сахарной свеклы, подсолнечника, льна-долгунца, картофеля, овощей, виноградников и ягодников. При этом признавалось нецелесообразным дальнейшее использование травопольных севооборотов, поскольку травы в основных сельскохозяйственных регионах дают меньше кормов, чем зернофуражные культуры. В связи с этим травяные посевы предлагалось заменить посевами ячменя, овса, проса и кукурузы. Распространение последней должно было стать решающим фактором роста производства кормов.

Распашка целинных и залежных земель должна была проводиться с помощью техники, выделенной сельскому хозяйству в рамках плана снабжения на 1954 г. Использование этих значительных технических ресурсов для решения зерновой проблемы называлось хозяйственно оправданным шагом. По сути, речь шла о сокращении поставок сельхозмашин зернопроизводящим районам европейской части страны, в т. ч. Черноземью.

Наибольшие площади целины и залежи предстояло освоить колхозам (8,7 млн га). Поскольку все работы по распашке и обработке новых земельных массивов обеспечивались техникой за счет государства, сельхозартелям следовало реализовывать ему хлеб в порядке обязательных поставок с первого года посева на осваиваемых землях. При этом отмечалась необходимость строгого соблюдения ранее нарушавшегося погектарного принципа исчисления объема хлебопоставок. В документе делался вывод о целесообразности строительства на целине совхозов, поскольку хлеб, полученный от них, является для государства наиболее выгодным. Освоение залежи и целины должны были осуществлять как профессиональные сельскохозяйственные кадры, так и непрофессионалы – работники, на добровольных началах направленные в порядке оргнабора. Организованную посылку людей в районы освоения новых земель следовало рассматривать как выполнение важного задания партии и правительства. Большие надежды возлагались на комсомольскую молодежь, которая ставилась в авангард всенародного движения за освоение новых земель. Для целинников предлагалось установить повышенные нормы оплаты труда.

Целинная программа была директивно оформлена в постановлении февральско-мартовского пленума ЦК КПСС 1954 г. «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель»[361]. В документе констатировалось, что существующий уровень зернового производства не покрывает насущных нужд народного хозяйства. Исходя из этого ставилась задача резкого увеличения производства зерна с тем, чтобы государственные заготовки и закупки хлеба в ближайшие годы увеличить на 35–40 % по сравнению с 1953 г. Наряду с повышением урожайности зерновых культур важным и совершенно реальным источником увеличения производства зерна в течение короткого времени являлось расширение посевов зерновых культур путем освоения залежных и целинных земель в районах Казахстана, Сибири, Урала, Поволжья и частично в районах Северного Кавказа, на которых можно получить высокие урожаи без больших дополнительных капитальных вложений. В этих районах в течение 1954–1955 гг. за счет новых земель планировалось расширить посевы зерновых не менее чем на 13 млн га и получить с них в 1955 г. 1100–1200 млн пудов хлеба (18–19 млн т), в том числе 800–900 млн пудов (13–15 млн т) товарного при урожайности 14–15 ц/га, а в передовых хозяйствах – 20–25 ц. В 1954 г. намечалось расширить площадь посева пшеницы и проса на 2,3 млн, а в 1955 г. – на 10,7 млн га. Колхозам поручалось освоить 8,7 млн, совхозам – 4,5 млн га.

В постановлении рассматриваемого пленума говорилось о необходимости увеличения масштабов производства технических, масличных и кормовых культур. При выращивании последних особое внимание предстояло уделить кукурузе. От малопродуктивных травяных посевов и естественных лугов и пастбищ следовало отказаться. Предполагалось ускорить развитие садоводства и виноградарства. Рост производства продукции растениеводства связывался не только с расширением посевных площадей, но и с повышением урожайности полей посредством использования достижений аграрной науки и передового опыта.

На вновь осваиваемые земли намечалось отправить большое количество сельскохозяйственной техники. В 1954 г. целинные районы должны были получить от государства 120 тыс. тракторов (в 15-сильном исчислении), 10 тыс. комбайнов и соответствующее количество плугов, сеялок, тяжелых дисковых борон, культиваторов и других сельхозорудий.

Основным источником восполнения нехватки рабочей силы выступал организованный набор. Партийным органам поручалось на основе широкой разъяснительной работы отобрать и направить в 1954 г. в МТС и совхозы, осваивающие новые земли, работников руководящего состава, специалистов и квалифицированную рабочую силу как из действующих МТС и совхозов, так и из промышленности и других отраслей народного хозяйства. Оргнабор и посылка работников в районы освоения новых земель рассматривались как большое патриотическое дело. Для повышения материальной заинтересованности целинников в выполнении плана подъема целины и залежи вводился ряд поощрений. Работникам тракторных и полеводческих бригад, перевыполнившим плановые задания по распашке целины и хлебозаготовкам, устанавливалась доплата в размере 30 % от урожая зерна, полученного с вновь освоенных площадей, и аванс 25 % денежных средств, вырученных от его реализации. Работникам совхозов была установлена 15 %-ная надбавка к зарплате.

В качестве дополнительного источника пополнения трудовых ресурсов в целинных регионах выступало организованное государством переселение жителей малоземельных районов. Переселенцы получали ряд льгот и преимуществ. Более подробно об этом сообщалось в правительственном постановлении от 15 мая 1954 г. «О мерах помощи гражданам, изъявившим желание переселиться в колхозы районов освоения целинных и залежных земель»[362]. Согласно документу переселенцы имели право на бесплатный проезд и транспортировку имущества и скота при переезде, единовременное денежное пособие, кредит на строительство жилья и приобретение скота, временное освобождение от обложения сельхозналогом, продовольственную ссуду. Колхозы, принимавшие переселенцев, освобождались (по числу принятых семей) от уплаты подоходного налога и обязательных госпоставок сельхозпродуктов (кроме молока) на срок от 5 до 2 лет. Рабочим и служащим, прибывавшим в целинные сельхозартели, в порядке внутрикраевого и внутриобластного переселения, выдавались единовременное денежное пособие в 200 руб. на главу семьи, 100 руб. на каждого члена семьи и льготный кредит на строительство домов с надворными постройками (35 % его суммы погашало государство).

По решению февральского (1954 г.) пленума ЦК Компартии Казахской ССР руководители республики, проигнорировавшие идею массового освоения целины мобилизационным путем, были сняты со своих постов. Их места заняли функционеры, которые в нарушение сложившихся традиций не были даже представителями коренной национальности. Должность первого секретаря ЦК республиканской парторганизации получил белорус П. К. Пономаренко, возглавлявший в годы войны Центральный штаб партизанского движения, вторым секретарем стал украинец Л. И. Брежнев[363]. В 1955 г. пошли на повышение Н. И. Беляев, И. К. Лебедев и И. Д. Яковлев.

С весны 1954 г. в хозяйства, которым предстояло осваивать целинные и залежные земли, стали направляться дополнительные трудовые ресурсы. Основу контингента целинников составила комсомольская молодежь. Ее мобилизация стала проводиться почти за месяц до опубликования постановления февральско-мартовского пленума. Формирование отрядов молодых людей для отправки на вновь осваиваемые земли началось сразу после появления в «Правде» 11 февраля 1954 г. «Обращения ЦК КПСС ко всем избирателям, к рабочим и работницам, крестьянам и крестьянкам, к советской интеллигенции, воинам Советской Армии и Военно-Морского флота», призвавшего молодежь отправиться на целинные земли. В 1954–1956 гг. в Сибирь по комсомольским путевкам было направлено 130 тыс. чел. (примерно 1/3 всех целинников страны), их них 50 тыс. были местными жителями[364]. В МТС, пункты «Заготзерно» и совхозы Алтайского края, Омской и Новосибирской областей прибыло свыше 91 тыс. юношей и девушек, в т. ч. 51 тыс. – в Алтайский край, из них 41 тыс. – в МТС и совхозы и свыше 9 тыс. – на предприятия Министерства хлебопродуктов. Более 23 тыс. молодых целинников являлись местными жителями, а 68 тыс. приехали из Москвы, Ленинграда, Свердловска, Горького, Куйбышева, Перми, с Украины, из Белоруссии и других республик СССР[365].

В порядке организованного сельскохозяйственного переселения в 1954–1956 гг. в Сибирь и на Дальний Восток прибыло свыше 60 тыс. семей, в т. ч. в колхозы, рыболовецкие артели, совхозы и леспромхозы Алтайского края – 7,1 тыс., Омской области – 1,9 тыс., Новосибирской – 3,6 тыс., Томской – 2,6 тыс., Красноярского края – более 600 семей[366]. Многие переселенцы являлись выходцами из малоземельных регионов степной полосы РСФСР (Воронежской, Курской, Тамбовской, Орловской, Рязанской областей). В создаваемые и уже имевшиеся совхозы в основном прибывали горожане, а в сельхозартели – семьи колхозников[367]. Миграционные потоки благоприятствовали приросту сельского населения. Только за год с начала 1954 и по 1955 г. количество жителей деревни в Западной Сибири увеличилось на 2,2 %, в РСФСР за это же время – только на 0,8 %[368].

На новые земли отправили значительное количество сельхозтехники. В 1954–1958 гг. парк тракторов в сельском хозяйстве Западной Сибири вырос на 32 %, зерновых комбайнов – почти в 2 раза, в Восточной Сибири соответственно – на 29 и 43 %[369]. Большую часть новой техники в регионе получили МТС. За первый год целинной кампании численность тракторов в МТС Алтайского края увеличилась на 50 %, зерноуборочных комбайнов – на 70, грузовых автомашин – на 75 %. Число плугов общего пользования увеличилось здесь на 32 %, лущильников – на 30, культиваторов – на 29, сеялок – на 36 %[370]. Однако нехватку средств механизации преодолеть не удалось, низким было качество полученных сельхозмашин.

Целинники, которые в основной массе были заряжены идеей подъема сельского хозяйства, смогли обеспечить развитие колхозного производства. В 1954–1956 гг. в сельхозартелях Западной Сибири было вспахано 4,7 млн га новых земель, в Восточной Сибири – 1,6 млн га. В Сибири на долю колхозов приходилось 82 % всей поднятой целины и залежи. Валовое производство зерна в колхозном секторе региона значительно возросло. В Западной Сибири в 1954–1958 гг. среднегодовые валовые сборы хлеба в сельхозартелях были выше показателей 1949–1953 гг. в 2,3 раза, в Восточной Сибири – в 1,6 раза, объемы хлебозаготовок – соответственно в 2,8 и 1,6 раза[371].

В 1954 г. колхозы целинных районов РСФСР реализовали государству по более высоким закупочным ценам 48 % собранного зерна (колхозы европейской части республики – только 19 %), что позволило существенно увеличить доходы. В Омской области в этом году денежные поступления сельхозартелей составили 881 396 тыс. руб., или почти в 3 раза больше, чем в 1953 г. Если в 1953 г. в области доход свыше 1 млн руб. получили только 55 колхозов, то в 1954 г. – 307; 56 хозяйств в первый год целинной кампании заработали от 2 млн до 3 млн руб., 14 – свыше 5 млн. Миллионерами стали колхозы Дробышевского, Молотовского, Русско-Полянского, Черлакского, Павлоградского и др. южных районов области. В 1954 г. в Алтайском крае, Омской и Новосибирской областях каждому трудоспособному колхознику было выдано в среднем по 2019 руб., в РСФСР – по 737 руб. (в 1952 г. – соответственно по 290 и 262 руб.). Существенными оказались и размеры натуральных выплат. В этих регионах объемы выдачи зерна на трудодни были в 3 раза выше, чем в целом по республике. В остальных районах Сибири в 1954 г. отмеченные показатели также превышали общероссийский уровень, но не так существенно[372]. О росте доходов в первые годы освоения целины известный алтайский историк В. И. Казанцев, работавший в 1950-е гг. в партийных структурах края, вспоминает: «Помню, как в Корчинской МТС тракторный бригадир Иван Кондратьевич Рогоза весной 1954 г. обращался в дирекцию с просьбой “вырешить” ему хоть какого-нибудь зерна, чтобы дожить с семьей до нового урожая. Через год он обращался уже с другими заботами: где бы купить потребное количество спиртного, чтобы “по-людски” справить свадьбу пришедшему с военной службы сыну»[373].

Колхозы районов, в которых проводилось освоение целинных и залежных земель, более быстрыми темпами наращивали свою материальную базу. Например, в Алтайском крае стоимость производственных основных фондов колхозов увеличилась с 736,0 млн в 1953 г. до 1436,4 млн руб. в 1956 г., или почти в 2 раза, непроизводственных – соответственно с 51,5 млн до 88,2 млн руб., или в 1,7 раза[374].

На целинных землях развернулось совхозное строительство. К весне

1955 г. в стране функционировали 425 целинных зерновых совхозов, в т. ч. в Казахской ССР – 337, в РСФСР – 88. В Алтайском крае в середине 1950-х гг. на вновь осваиваемых землях появился 21 новый совхоз, в Омской области – 11, в Новосибирской – 8, в Красноярском крае – 5[375].

Всего за 1954–1960 гг. колхозы, МТС и совхозы Сибири распахали 9721 тыс. га целинных и залежных земель, 3/5 из которых приходилось на хозяйства Алтайского края, Новосибирской и Омской областей (табл. 2). Большая часть новых земель была поднята в 1954–1955 гг. За годы целинной кампании посевные площади зерновых культур в Западной Сибири возросли на 44 %, в Восточной Сибири – на 39 % (в СССР – на 8, в РСФСР – на 5 %). В 1960 г. на Западную Сибирь приходилось почти 29 % посевов пшеницы РСФСР. По этому показателю она опередила Урал (21 %) и Поволжье (20 %)[376].

Таблица 2. Вспашка целинных и залежных земель в 1954–1960 гг. (в хозяйствах всех категорий)[377]

Благоприятные погодные условия 1954 г. позволили колхозам, МТС и совхозам Сибири собрать зерна в 2 раза больше, чем в 1953 г. 1955 г. оказался неурожайным, что привело к полуторакратному снижению валовых сборов хлеба. В следующем 1956 г. в Западной Сибири был собран урожай, который стал самым высоким за все 1950-е гг. Во второй половине 1950-х гг. погода также была благосклонной к сибирским хлеборобам. В Западной Сибири в 1954–1958 гг. среднегодовые валовые сборы зерновых культур были выше, чем в предшествующее пятилетие, в 2,2 раза, в Восточной Сибири – в 1,6 раза (табл. 3), урожайность возросла соответственно в 1,5 раза (с 6,9 ц до 10,5 ц/га) и в 1,2 раза (с 8,3 ц до 10,2 ц/га), объемы хлебозаготовок – в 2,8 раза (с 2506 тыс. до 6983 тыс. т) и в 1,6 раза (с 1131 тыс. до 1821 тыс. т).

Таблица 3. Валовые сборы зерновых культур в 1953–1964 гг. (в хозяйствах всех категорий, тыс. т)[378]

В середине 1950-х гг. темпы роста производства и заготовок зерна в Сибири опережали общероссийские показатели, но были меньше, чем в Казахской ССР. В 1954–1958 гг. доля целинного зерна в общем объеме государственных зернопоставок составляла в среднем за год 53 %[379].

В отличие от зернового производства темпы развития животноводства в середине 1950-х гг. оставались низкими. Январский (1955 г.) пленум ЦК КПСС в своем постановлении «Об увеличении производства продуктов животноводства»[380] поставил задачу удовлетворить все потребности населения в мясе, молоке, масле, яйцах и др. продуктах, и дал указание в течение 5–6 лет расширить их выпуск более чем в 2 раза. Ответственность за выполнение этих заданий возлагалась на партийные и советские органы. Они должны были разработать на местах мероприятия по крутому подъему отрасли, предусмотрев максимальное использование имеющихся возможностей, и превратить колхозы и совхозы в основных производителей животноводческой продукции. Мясное производство предполагалось увеличить за счет быстрого развития свиноводства как отрасли наиболее скороспелого животноводства (удельный вес свинины в общем выпуске мяса планировалось поднять до 40–50 %), улучшения организации нагула и откорма крупного и мелкого рогатого скота и интенсивного развития мясного птицеводства. Объемы молочного производства намечалось расширить путем наращивания удоев молока в расчете на одну корову: к 1960 г. в колхозах – не менее чем до 1700 кг и в совхозах – не менее чем до 3100 кг. Рост производства яиц связывался с созданием крупных птицефабрик, строительством птицеводческих ферм с применением методов интенсивного содержания птицы, шерсти – с ростом общественного поголовья овец. Но ключевым средством увеличения численности и продуктивности колхозного и совхозного скота называлось укрепление его кормовой базы.

Распашка целинных и залежных земель позволяла значительно расширить кормовые посевы. На пленуме говорилось о возможности и необходимости увеличения масштабов выращивания корнеплодов, бахчевых культур, высокоурожайных трав. Но основное внимание следовало уделить распространению кукурузы. С внедрением этой культуры связывалось решение сразу нескольких проблем: ее зеленая масса (стебли, листья и недозревшие початки) позволяла обеспечить скот сочными кормами, а спелое сухое зерно – обогатить их белком для повышения питательности, а также в целом значительным образом увеличить зерновые ресурсы государства. К 1960 г. кукурузные посевы следовало расширить до 28 млн га. Они должны были идти на замену малоурожайным зерновым и кормовым культурам, малопродуктивным лугам и пастбищам и части паровых полей. Согласно постановлению колхозам и совхозам страны следовало в сжатые сроки освоить производство гибридных семян кукурузы, научиться квадратно-гнездовому способу ее посадки для обеспечения механизации работ по уходу за всходами и уборки, приобрести минеральные удобрения и другие химикаты. Для решения этих задач хозяйствам следовало найти соответствующие финансовые, технические и кадровые резервы. Увеличение урожайности кукурузы называлось вполне достижимой целью. Ориентировочно с каждого гектара кукурузных посевов планировалось собирать по 35–45 ц зерна и 500–700 ц зеленой массы этой культуры.

Во второй половине 1950-х гг. кукурузные посевы были увеличены в сотни раз. В Западной Сибири с 1953 по 1959 г. они возросли с 2 тыс. до 1357 тыс. га, в Восточной Сибири – с 0,3 тыс. до 386 тыс. га. Повсеместное внедрение кукурузы, рассматривавшееся с подачи Н. С. Хрущева новым важным общегосударственным делом, проводилось в принудительном порядке без учета климатических и почвенных особенностей регионов и в ситуации недостатка у большинства хозяйств районированных семян, химикатов, специальных машин и кадров. Очевидным был провал зерновой составляющей «кукурузного проекта». В 1954–1958 гг. в Сибири среднегодовая урожайность зерна кукурузы равнялась 7,5 ц/га (в РСФСР – 12,2 ц, в СССР – 14,3 ц/га). Площадь посева кукурузы на зерно в Сибири во второй половине 1950-х гг. в среднем не превышала 20 тыс. га. В СССР в 1953–1960 гг. она увеличилась с 3 млн до 5 млн га. К 1963 г. ее довели до 7 млн, но в 1964 г. уменьшили до 5 млн, в 1965 г. – до 3 млн га. Урожаи зеленой массы кукурузы также оказались ниже плановых норм. В Западной Сибири в 1955–1959 гг. ее среднегодовая урожайность не превышала 95 ц/га, в Восточной Сибири – 77 ц (в РСФСР – 82 ц, в СССР – 94 ц/га). В конце 1950-х – начале 1960-х гг. площади посевов кукурузы, предназначенной для производства силоса, значительно увеличили. В Западной Сибири за годы семилетки они возросли на 83 %, в Восточной Сибири – в 2,1 (в РСФСР – на 42, в СССР – на 47 %). Однако отдача от расширения масштабов выращивания кукурузы на силос оказалась не такой существенной, как ожидалось. Площадь ее посевов, тем не менее, была уменьшена только после 1965 г.[381].

Верховная власть пыталась активировать трудовую энергию животноводов путем убеждения их в том, что подъём отрасли является не просто важной экономической задачей, но еще и крупнейшей политической целью. 22 мая 1957 г. на совещании работников сельского хозяйства Северо-Запада РСФСР Н. С. Хрущев заявил о необходимости увеличения объемов животноводческого производства до уровня, позволяющего догнать США по производству мяса, молока и масла на душу населения. К 1960–1961 гг. выпуск мясной продукции следовало расширить в 3 раза по отношению к 1956 г.[382]. Однако в 1957 г. новая хозяйственно-политическая кампания не набрала ожидаемых оборотов. С критикой планов подъема животноводства посредством мобилизационных рычагов выступили политические противники Н. С. Хрущева, в частности, Г. М. Маленков, отмечавший, что очередная сверхпрограмма экономически не обоснована и противоречит линии партии[383]. После победы над оппозицией глава КПСС вновь поставил вопрос о необходимости скорейшего повышения объемов животноводческого производства в СССР до показателей США. Утроить выпуск мяса предполагалось теперь за 1957–1965 г. Реализация данных планов превратилась в нездоровую погоню за «рекордами» в целях получения высоких званий и наград, сопровождалась приписками в отчетности и очковтирательством.

Реализация планов по увеличению производства продукции животноводства сопровождалась ограничением личных хозяйств граждан. Наступление на ЛПХ было предпринято в связи с выводами Н. С. Хрущева о том, что существующий уровень развития общественного сельхозпроизводства позволяет полностью обеспечить продовольственные потребности занятых в них работников. В связи с этим от индивидуальных хозяйств следует отказаться, так как их ведение отнимает у граждан много времени и сил, которые можно с большей отдачей использовать в общественном секторе. Целесообразность свертывания ЛПХ обосновывалась возрастанием роли совхозов – сельхозпредприятий, которые в наибольшей степени соответствовали идеалам социализма. Эти установки были одобрены декабрьским (1958 г.) пленумом ЦК КПСС. Директорам совхозов указывалось на необходимость организации скупки скота у рабочих и служащих. С этого момента совхозы должны были полностью удовлетворять потребности своих работников в молочных и мясных продуктах, а также в картофеле и овощах[384].

Руководству колхозов подобных рекомендаций в постановлении пленума не давалось. В нем отмечалось, что с ростом общественного хозяйства колхозов ЛПХ колхозников будут постепенно утрачивать свое значение. Колхозникам станет выгоднее получать продукты из колхоза, чем тратить свой труд на их производство в личном хозяйстве. Через год в докладе на декабрьском пленуме ЦК 1959 г. Н. С. Хрущев заявил: «Еще не так давно большую часть молока и мяса поставляли колхозники со своих личных хозяйств. Это было очень неприятное явление для нашего социалистического сектора и давало врагам социализма повод для всевозможных измышлений против социалистической системы сельского хозяйства»[385]. Печать и радио, подхватив это высказывание, создавали общественное мнение в пользу отказа от ЛПХ и атмосферу нетерпимости по отношению к тем колхозникам, которые сопротивлялись курсу на их свертывание.

На приобретение скота у лиц, проживавших на территории колхозов и совхозов, а также у жителей городов и рабочих поселков, которым в середине 1959 г. законодательно запретили заниматься индивидуальным животноводством, сельхозпредприятиям выделялись значительные финансовые средства. Личный скот скупался в принудительном порядке по заниженной цене. Руководители хозяйств зачастую использовали его как резерв для выполнения повышенных обязательств по животноводству, поэтому стремились закупить как можно больше голов скота.

В начале 1960-х гг. поголовье скота в личном секторе сельской экономики заметно уменьшилось. В конце 1963 г. в ЛПХ колхозников, рабочих и служащих Западной Сибири крупного рогатого скота было меньше, чем в начале 1959 г., на 25 %, коров – на 20, свиней – на 13, овец и коз – на 32 %. Снизились объемы индивидуального животноводческого производства. В 1964 г. в ЛПХ Западной Сибири производство мяса к уровню 1961 г. составило 60 %, молока 92, шерсти – 58, яиц – 70 %. В 1964 г. по сравнению с 1958 г. на городских рынках РСФСР объемы продажи молока упали на 32 %, мяса – на 16 %. Цены на продукты животноводства возросли на 37–58 %[386].

Такое положение усилило нестабильность обеспечения городского и сельского населения продовольствием.

Тем не менее, обеспеченные благодаря целинной кампании рост масштабов выращивания кукурузы для усиления кормовой базы, увеличение капиталовложений государства и колхозов в строительство хозяйственной инфраструктуры, в т. ч. помещений для скота и птицы, появление на общественных полях и фермах большого количества работников, заряженных идеей развития сельхозпроизводства и другие факторы способствовали наращиванию выпуска животноводческой продукции. Поголовье КРС в колхозах и совхозах Сибири за 1957–1960 гг. выросло на 46,9 %, коров – на 33,9, свиней – на 73,6, овец – на 20,5 %. Производство мяса за этот период увеличилось на 62,2 %, молока – на 23,5, шерсти – на 30,4, яиц – на 109,6 % (табл. 4). Высокие показатели прироста производства мяса отчасти стали следствием сверхнормативной сдачи скота из-за завышенных планов. Но достигнутые темпы развития животноводства в целом существенно уступали плановым и не обеспечивали выполнение задачи «догнать США».

Таблица 4. Производство продуктов животноводства в колхозах и совхозах в 1953–1964 гг.[387]

Ставка правительства на усиление совхозного сектора аграрной экономики была не случайной. В его приоритетном развитии реализовывались доктринальные представления Н. С. Хрущева о преимуществах крупного хозяйства с мощной технической базой над мелким. В постановлении февральско-мартовского пленума ЦК партии 1954 г. предлагалось превратить совхозы в образцовые, высокотоварные хозяйства, которые могут дать стране самый дешевый хлеб. После инспекционной поездки в целинные районы Казахстана летом этого года Н. С. Хрущев убедился в более высокой эффективности совхозов. В связи с этим на январском пленуме ЦК КПСС 1955 г. была существенно расширена программа строительства новых совхозов в районах освоения целинных и залежных земель. Ставилась и задача увеличения удельного веса совхозов в производстве животноводческой продукции.

С 1957 г. совхозную форму ведения хозяйства стали широко использовать для подъема экономически слабых колхозов. В совхозный сектор переводили также многие пригородные сельхозартели, в т. ч. и экономически сильные с целью увеличения выпуска мясомолочной продукции, картофеля и овощей для городского населения. Параллельно с преобразованием колхозов в совхозы шло укрупнение последних, которое в массовом порядке началось в 1954–1956 гг. Оно производилось путем объединения мелких совхозов и передачи им подсобных хозяйств промышленных предприятий и учреждений. С 1953 по 1964 г. сеть совхозов в РСФСР увеличилась в 1,8 раза, в Западной Сибири – в 2,3 раза, в Восточной Сибири – в 2,8 раза. В 1964 г. удельный вес совхозов в общей численности сельхозпредприятий составил 23, 41 и 28 %. В то же время количество колхозов с 1953 по 1964 гг. сократилось в 3,0, 4,2 и 4,1 раза (табл. 5).

К уменьшению числа колхозов приводило и их укрупнение. В Сибири размеры угодий, посевных площадей и поголовья скота, приходящиеся на одно хозяйство, возрастали более быстрыми темпами, чем в стране в целом. При этом сибирские колхозы имели меньшее количество дворов, хотя их число в расчете на одно хозяйство возрастала быстрее, чем в стране в целом.

Укрупнение колхозов способствовало централизации управления артельным хозяйством. Частью этого процесса являлось обновление корпуса колхозных председателей. С конца марта 1955 г. в колхозы из промышленности и других отраслей народного хозяйства стали направлять коммунистов (движение «тридцатитысячников»), которые должны были мобилизовывать колхозников на подъем сельхозпроизводства. В итоге старые колхозные председатели-практики, в той или иной степени выражавшие интересы коллектива колхозников, оказались заменены пришлыми ставленниками партии. Хотя желание управлять хозяйством проявляли далеко не все посланцы КПСС. Существенная часть новых председателей была освобождена от работы. Так, из 970 чел., направленных в сельхозартели Алтайского края, Омской и Новосибирской областей в период с 25 марта 1955 г. по 1 апреля 1957 г., было уволено 457 чел., из них 306 чел. в связи с реорганизацией колхозов в совхозы[388].

Таблица 5. Численность колхозов (сельхозартелей) и совхозов (на конец года)[389]

Повышение производительности колхозного хозяйства связывалось с улучшением функционирования МТС. На XX съезде КПСС Н. С. Хрущев говорил о возрастании роли станций в хозяйственной жизни сельхозартелей и предлагал перевести их на хозрасчет[390]. На декабрьском (1956 г.) пленуме ЦК партии он заявил о целесообразности перехода к денежной оплате услуг МТС[391]. Но фактически стал реализовываться курс на ликвидацию станций. С 1956 г. тракторные бригады МТС стали соединять с полеводческими, животноводческими и комплексными бригадами колхозов. Объединенные подразделения подчинялись совместному руководству МТС и сельхозартелей. В Алтайском крае с 1956 по 1957 г. число тракторно-полеводческих бригад увеличилась с 95 до 265. В Красноярском крае в 1957 г. их количество достигло 176[392]. Имела место и практика предоставления колхозам техники МТС в арендное пользование.

Сокращались штаты сотрудников МТС. С августа 1955 г. на баланс колхозов стали переводить агрономов и зоотехников станций. Но квалифицированные кадры в сельхозартелях закреплялись слабо – уровень материального обеспечения здесь был ниже, чем в МТС. В 1956 г. из Алтайского края по этой причине уехали 183 колхозных агронома и зоотехника, или 11,7 % от числа специалистов сельского хозяйства, перешедших из МТС (1562 чел.)[393]. Уменьшалось финансирование программы строительства в МТС объектов производственной и социальной инфраструктуры. Многие станции укрупнялись или ликвидировались. В последнем случае материально-техническая база и персонал передавались совхозному сектору. В 1957 г. в РСФСР совхозам перешел машинный парк и кадры 435 МТС, в Западной Сибири – 148, в Восточной Сибири – 33. С 1956 по 1957 гг. вследствие укрупнения и ликвидации число МТС уменьшилось соответственно на 10, 24 и 11 %[394].

Февральских пленум ЦК КПСС 1958 г. принял постановление[395], в котором говорилось о продаже техники МТС колхозам и преобразовании первых в действующие на основе хозрасчета ремонтно-технические станции (РТС), обязанные осуществлять техническое обслуживание колхозов и совхозов. Вместе с техникой в колхозы переводилась большая часть механизаторов. В документе отмечалось, что наличие на одной земле двух хозяев сдерживает развитие сельского хозяйства и что преодоление этого препятствия обусловит рост аграрного производства. Реорганизацию МТС предусматривалось осуществить постепенно, с учетом развития экономики отдельных колхозов и особенностей различных районов страны. В соответствии с партийно-правительственным постановлением от 18 апреля 1958 г.[396], сельхозмашины должны были быть проданы колхозам на добровольных началах по их заявкам, в рассрочку, с правом погашения платежей в течение 2–3 лет. Допускалось временное функционирование МТС для обслуживания экономически слабых хозяйств.

Однако Н. С. Хрущев полагал, что реорганизация МТС должна пройти достаточно быстро, поскольку колхозы в связи с существенным повышением цен на их продукцию и списанием задолженности по обязательствам прошлых лет быстро увеличат свои накопления и, превратившись в высокодоходные сельхозпредприятия, смогут не только сразу расплатиться за приобретенную технику, но и обеспечить более высокий, чем в МТС, уровень ее обслуживания. Удастся им закрепить и механизаторские кадры. По требованию главы партии сроки передачи колхозам технической базы МТС были сокращены до минимума. К 1 октября 1958 г. в РСФСР сельхозмашины приобрели 60 % колхозов, в Западной Сибири – 72, в Восточной Сибири – 56 %. Перевод машинно-тракторного парка МТС в ведение сельхозартелей завершился к началу 1960 г. По данным на 1 января этого года, в колхозах Сибири насчитывалось 59 тыс. тракторов (в физических единицах), тогда как в РТС – только 1,2 тыс.[397].

Поспешная реорганизация МТС подорвала финансовую систему значительной части колхозов, в первую очередь экономически слабых. Сельхозартелям пришлось направлять большие средства на оплату стоимости и обслуживания полученной техники, цены на топливо и запчасти к которой возросли. В результате сложилось несоответствие между расходами колхозов и количеством финансовых ресурсов, выделяемых на проведение госзакупок. Ситуацию осложнило осуществленное в сентябре 1958 г. понижение цен на ряд продуктов растениеводства. Цена на зерно уменьшилась на 13 %, на семена подсолнечника – на 15, на сахарную свеклу и картофель – на 10 %[398].

Затруднительное финансовое положение колхозов усугублялось сокращением государственных капиталовложений в сельское хозяйство. По семилетнему плану их удельный вес был определен в 7,5 % всех вложений в народное хозяйство против 11,3 % в 1957–1958 гг. При этом в 1958–1963 гг. план капвложений в отрасль не выполнялся. Кроме того, в годы семилетки намечалось значительно сократить производство сельхозмашин: при разработке планов исходили из того, что после продажи техники колхозам улучшится ее использование и сельхозмашин потребуется меньше[399].

В непростой экономической ситуации средства для развития производства колхозы черпали из фондов оплаты труда. В 1959 г. в колхозах Алтайского края в них было перечислено только 74 % от запланированной суммы. Значительная часть хозяйств, использовавших гарантированную плату за труд, вернулась к системе трудодней или к смешанным формам. В 1959 г. гарантированную денежную оплату в Западно-Сибирском экономическом районе (без Тюменской области) применяло 253 колхоза, в 1960 г. – 235, в 1961 г. – 242. Отсутствие высокого и устойчивого заработка порождали текучесть кадров и сокращение их численности в целом. В Алтайском крае в 1959–1964 гг. количество трудоспособных колхозников уменьшилось на 38 %, в т. ч. трактористов-машинистов, комбайнеров и шоферов – на 13 %[400].

Полученные колхозами трактора, комбайны и орудия по большей части использовались неудовлетворительно, не соблюдались порядок и условия их хранения и эксплуатации, многие сельхозмашины разукомплектовывались и расхищались по частям. Значительная доля колхозов игнорировала услуги РТС, предпочитая ремонтировать технику своими силами, т. е. кустарным способом, который обходился им гораздо дешевле, чем в РТС. Ремонтные станции без достаточного спроса на свои услуги и необходимой финансовой поддержки из Центра оказались убыточными. Производительность техники снизилась. Оставалось немало нерентабельных колхозов. В Алтайском крае в 1963 гг. отстающими были признаны 16 % сельхозартелей[401].

С экономической точки зрения не оправдала себя и массовая совхозизация. В 1959 г. 70–75 % сельхозпредприятий, преобразованных из колхозов, оказались убыточными. Одной из причин такого положения являлось то, что реорганизация проводилась без учета материально-финансовых возможностей государства, вследствие чего многие вновь созданные совхозы не располагали средствами, достаточными для быстрого подъема хозяйства. Медленно расширялись основные производственные фонды сельхозпредприятий, в первую очередь в животноводстве, где сохранялась нехватка скотных помещений. Рост количества введенных в эксплуатацию построек для скота и птицы отставал от прироста их поголовья. Например, в 1961 г. в совхозах Алтайского края численность крупного рогатого скота увеличилась на 53,0 тыс. голов, тогда как численность скотомест – только на 50,8 тыс. голов. В свиноводстве аналогичные показатели были равны соответственно 68,3 тыс. и 26,2 тыс. голов, в птицеводстве – 324,8 тыс. и 289,2 тыс. голов. План по производству растениеводства и животноводства на 1961 г. совхозы Алтайского края реализовали только на 72,5 %. Не были выполнены плановые задания по урожайности зерновых культур, сахарной свеклы, картофеля, кукурузы, а также по удоям молока, привесам молодняка и др. качественным показателям. Государство недополучило в этом году от совхозов региона 825,1 тыс. т зерна, 636,8 тыс. т сахарной свеклы, 12,0 тыс. т молока, 12,3 тыс. т мяса, 1375 тыс. шт. яиц. Себестоимость производства 1 ц зерна возросла по отношению к 1960 г. на 8 %, мяса крупного рогатого скота – на 4, молока – на 1 %. Из 181 совхоза края только 45 хозяйств (25 %) закончили хозяйственную деятельность с прибылью, составившей 7,8 млн руб., 136 совхозов (75 %) понесли убытки в размере 30,2 млн руб. Их общая сумма за вычетом прибыли равнялась 22,4 млн руб. Убытки совхозов повышались из года в год. Если в 1958 г. в РСФСР они составляли 38 млн руб., то в 1962 г. – 492 млн, в 1963 г. – 1065 млн руб.[402] Государство ежегодно списывало их за счет средств бюджета.

Наряду с нехваткой основных и оборотных средств важнейшей причиной негативных явлений в развитии совхозного хозяйства являлось отсутствие устойчивой мотивации работников совхозов к высокопроизводительному труду. Рабочие совхозов отчуждались от земли и средств производства и поэтому не были заинтересованы в лучшем их использовании. Аналогичные явления имели место и в укрупненных колхозах. Объединение хозяйств привело к окончательной ликвидации еще сохранявшихся в них элементов артельной демократии. Мнение колхозников потеряло какое-либо значение, поскольку в объединенных хозяйствах их общие собрания были трансформированы в собрания уполномоченных. При этом возросли властные полномочия колхозных руководителей. С ведома председателя и по его воле происходили исключение и прием в члены колхоза, устанавливались нормы выработки, расценки работ, обязательный минимум трудодней, авансовые выплаты, размеры ЛПХ и т. п. Согласно постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 6 марта 1956 г.[403], вносившему дополнения в Устав сельхозартели, уклонение от работы в артельном хозяйстве могло послужить предлогом для отрезки приусадебного участка и лишения возможности использования общественных сенокосов и выпасов.

На рубеже 1950–1960-х гг. был исчерпан потенциал экстенсивного развития зернового производства. Условия для сохранения его высокого уровня производительности созданы не были. Капиталовложения государства в развитие социальной и производственной инфраструктуры целинных сельхозпредприятий, от функционирования которой зависел количественный и качественный рост их трудовых и технических ресурсов, из-за огромных масштабов кампании оказались недостаточными. Трудовая энергия работников целинных хозяйств, подпитывавшаяся патриотическими чувствами, стала ослабевать, в то время как условия для обеспечения материальной заинтересованности в высокопроизводительном труде отсутствовали. С 1956 г. начался массовый отток населения с целины. Возвращались обратно и колхозники-переселенцы. В Новосибирской области в первом полугодии 1956 г. вследствие неустроенности из колхозов выбыло 220 семей, или 12 % от числа прибывших в 1955 г., и 88 семей, или 11 % от переселившихся в первой половине 1956 г.[404].

Нехватка трудовых и технических ресурсов привели к выводу из сельхозоборота значительных земельных массивов. Зачастую забрасывалось больше земли, чем распахивалось. Так, в Алтайском крае в 1956 г. было вспахано 31 тыс. га, а исключено из состава пашни – 155 тыс. га. В 1954–1962 гг. в крае под залежь было отведено 632 тыс. га, в 1963–1965 гг. – около 1 млн га. Из состава пахотных угодий часто выводились малопродуктивные земли, по большей части солонцы, которые были распаханы в период стремительного «натиска на целину». В Алтайском крае в засушливые годы забрасывались земли с высоко– и среднестолбчатыми солонцами и засоренные камнями, а в годы с большим количеством осадков – сильно увлажненные и лежащие по крутым склонам[405]. Мало внимания уделялось почвозащитным технологиям. Многие хозяйства по указанию центральных и региональных властей вспахивали землю глубоко, переворачивая пласт, отказывались от использования посевов трав и паров, что было чревато быстрым истощением плодородия. В Западной Сибири доля чистых паров по отношению к посевной площади за 1953–1958 гг. сократилась с 24 до 9 %[406]. Колхозы и совхозы переходили к бессменной пшеничной монокультуре.

Против грубой эксплуатации целинных и залежных земель неоднократно выступали ученые, специалисты и практики сельского хозяйства. Среди них был известный новатор полеводства «народный академик» Т. С. Мальцев, разработавший оригинальную технологию восстановления и увеличения естественного плодородия почв, предусматривавшую применение паров и глубокой безотвальной вспашки в сочетании с поверхностной обработкой и оптимальными сроками сева. Официально методика Т. С. Мальцева считалась одним из базовых средств защиты целинного плодородия от истощения, но из-за скептического отношения Н. С. Хрущева к достижениям этого ученого-самоучки широкого распространения она так и не получила. Ставка делалась на агротехнологии, в первую очередь связанные с использованием средств агрохимии, развитием механизации и мелиорации. Масштабы применения минеральных удобрений увеличились: в колхозах Западной Сибири в 1953 г. было внесено в почву 35 тыс. т (в расчете на 100 га пашни – 2,8 ц), то в 1958 г. – 57 тыс. т (5,0 ц); в колхозах Восточной Сибири – соответственно 5 тыс. т (1,0 ц) и 18 тыс. т (3,2 ц). Однако в сельхозартелях Сибири в конце 1950-х гг. минеральных удобрений использовалось в 6–7 раз меньше, чем в среднем по РСФСР[407]. В конце 1950-х – начале 1960-х гг. на целинных землях большое распространение получила сорная растительность, тысячи гектаров пахотных угодий были охвачены водной и ветровой эрозиями.

Значительная часть целинного зерна, поступавшего государству, не соответствовала установленным стандартам качества по уровню влажности и дефектности, что было вызвано его порчей при транспортировке на хлебоприемные пункты, а также острой нехваткой зернохранилищ и элеваторов, оснащенных современными машинами по сушке, сортировке и очистке зерна. Существенно снизилась доля содержания в пшенице белка и клейковины, невосполнимый вред хлебопекарным свойствам этой культуры наносили сорняки и другие паразиты. Некондиционное зерно было малопригодным для выработки высших сортов муки, отгрузки на экспорт, закладки в государственные резервы и в семенные фонды.

Дефицит пригодной для хлебопечения пшеницы ставил под угрозу нормальное снабжение населения хлебной продукцией. Тяжелая ситуация с обеспечением граждан хлебопродуктами сложилась в Западной Сибири. Например, в Новосибирской области в начале 1957 г. из 220 тыс. т пшеницы, необходимой для производства сортовой муки, пригодной по качеству было только 38 % (84 тыс. т), в связи с чем хлебопекарни Новосибирска недовыполнили план по ассортименту продукции почти на 50 %. Вследствие этого с прилавков магазинов города практически исчезли наиболее востребованные сорта хлебных и кондитерских изделий, новосибирцам пришлось довольствоваться хлебом, который не пользовался у них большим спросом. В РСФСР в первом полугодии 1957 г. дефицит пшеницы равнялся 2438,7 тыс. т.[408]. В последующие годы ситуация с качеством заготавливаемого хлеба принципиальным образом не улучшилась.

Перебои в снабжении населения продовольствием заставили главу партии уже в 1961 г. фактически признать провал прежних аграрных мероприятий. В постановлении январского пленума ЦК КПСС этого года «О выполнении государственного плана и социалистических обязательств по производству и продаже государству продуктов земледелия и животноводства в 1960 г. и о мероприятиях по дальнейшему развитию сельского хозяйства»[409] констатировалось, что достигнутые темпы роста производства сельскохозяйственной продукции, особенно животноводческой, являются недостаточными. Объемы ее выпуска в 1960 г. заметно меньше показателей, намеченных семилетним планом. Несмотря на то, что по сравнению с 1953 г. производство и закупки продуктов сельского хозяйства увеличились, возросший спрос на мясо, молоко, масло и некоторые другие продовольственные товары удовлетворяется не полностью.

Пленум счел необходимым снизить для колхозов и совхозов производственные и заготовительные задания, что во многом обусловливалось широко распространившейся практикой приписок в отчетности. Многим регионам не удавалось выполнить повышенные «социалистические обязательства» по выпуску сельскохозяйственной продукции, поэтому их руководство часто шло на обман государства. В 1960 г. с громким скандалом была разоблачена фальсификация итогов мясозаготовок в Рязанской области, глава которой А. Н. Ларионов, не выдержав позора, покончил жизнь самоубийством. В 1959–1961 гг. за приписки, допущенные в ходе заготовок хлеба и др. продуктов, от работы были отстранены первые секретари парторганизаций Новосибирской, Омской и Томской областей (Б. Н. Кобелев, Е. П. Колущинский, В. А. Москвин).

Преодоление негативных явлений в сельском хозяйстве верховное руководство связывало с принятием мер экономического порядка. В декабре 1960 г. совхозам СССР для выполнения задач ускоренного подъема производства было решено ассигновать 3 млрд руб. Половину этой суммы получал совхозный сектор РСФСР[410]. 10 января 1961 г. вышло в свет партийно-правительственное постановление, согласно которому колхозам предоставлялись льготы по подоходному налогу, длительная отсрочка платежей за приобретенные ими в МТС технику, помещения и оборудование, а также платежей по ссудам Госбанка на сумму около 500 млн руб., снижались цены на запасные части и сельхозмашины[411]. Пленум ЦК КПСС в январе 1961 г. указал на необходимость увеличения капиталовложений в аграрный сектор и поставок сельхозпредприятиям средств агрохимии. Машинно-ремонтные мастерские (МРМ), которые в июле 1960 г. пришли на смену РТС и еще действовавших МТС, перестали существовать, уступив место государственному Всесоюзному объединению «Союзсельхозтехника», призванному снабжать колхозы и совхозы техникой, запчастями, химикатами, организовывать ремонт их машинного парка и т. п.[412]

Весной 1962 г. были предприняты попытки стимулировать производство продуктов животноводства путем подъема государственных закупочных цен. Цены на скот и птицу увеличили на 35 %, на животное масло – на 10 и на сливки – на 5 %. Для колхозов Сибири повышение закупочных цен имело большое значение, так как денежные поступления от реализации государству продукции животноводства в данный период составляли уже более половины всех их доходов. В 1961 г. в сельхозартелях Западной Сибири они равнялись в среднем 46 %, в 1962 г. – 61, в 1963 г. – 78 %. Убытки, которое понесет государство от увеличения закупочных цен, предполагалось компенсировать за счет подъема 1 июня 1962 г. розничных цен на мясные продукты в среднем на 30 % и животное масло – на 25 %[413]. Проведение этой меры возмутило основную массу горожан. 2 июня 1962 г. в Новочеркасске милицией была расстреляна демонстрация протестовавших против нее рабочих.

С целью увеличения кормовой базы животноводства мартовский (1962 г.) пленум ЦК партии предложил ликвидировать посевы трав и вместе с ними чистые пары и использовать высвобождавшуюся площадь под пропашные культуры, в первую очередь кукурузу, зернобобовые и свеклу. В прессе данную акцию назвали «вторая целина». Решительным сторонником замены паро-травопольных севооборотов пропашными являлся директор Алтайского НИИСХОЗа Г. А. Наливайко, идеи которого высоко оценивал Н. С. Хрущев. По совету ученого в 1960 г. руководство Алтайского края дало указание отвести в этом году под пропашные культуры 423 тыс. га паров и неурожайных кормовых посевов[414]. В начале 1960-х гг. посевные площади зернобобовых в колхозах и совхозах Западной Сибири возросли более чем в 2,5 раза. Вреда от масштабного распространения пропашных культур оказалось больше, чем пользы. Для их успешного возделывания в условиях Сибири требовалось много удобрений, химикатов для борьбы с сорняками и болезнями растений, специальная техника, поливные системы, но большинство хозяйств не располагало этими средствами в достаточном количестве. Урожайность и валовые сборы зернобобовых культур и свеклы оказались крайне низкими. Из-за шаблонного внедрения и дефицита соответствующих агротехнических средств широкомасштабное внедрение пропашных севооборотов приводило не к наращиванию, а к истощению почвенного плодородия.

Нарастающее падение плодородия почв вело к снижению урожайности сельскохозяйственных культур. В 1961 г. валовой сбор зерна в Западной Сибири сократился по сравнению с предыдущим годом на 11 %, в засушливом 1962 г. – еще на 21 %. Результатом ошибочных подходов к агротехнике целинного земледелия стала катастрофическая засуха 1963 г. Свою лепту в ухудшение ситуации внесли «черные бури». В Алтайском крае в этом году ими были уничтожены и сильно повреждены 657,9 тыс. га посевов, в т. ч. 583,1 тыс. га зерновых культур[415]. В итоге в среднем по региону с гектара собрали 3,7 ц зерновых. В ряде хозяйств Алтайского края сбор с гектара колебался в пределах 1–2 ц. В Купинском районе Новосибирской области урожайность зерновых культур составила 2 ц/га, в т. ч. пшеницы – 1,9, ячменя – 1,8, овса – 2,7, проса – 2,5, гречихи – 0,3, гороха – 0,8, кормовых бобов – 1,1 ц/га. Урожайность картофеля была равна 18,8 ц/га, зеленой массы кукурузы – 41,7, сахарной свеклы – 25,3, овощей – 19,3 ц/га[416]. В 1963 г. хозяйства Алтайского края, Омской и Новосибирской областей собрали только 3432,3 тыс. т хлеба, что было в 2,2 раза меньше уровня 1962 г., в 3,6 раза – 1958 г., в 4 раза – 1956 г. и в 1,2 раза – 1953 г. Валовый сбор 1963 г. в целом по Западной Сибири уступал показателям 1953 г. 21 %, в Омской области – 46 %. В СССР зерна в 1963 г. собрали на 23 % меньше, чем в 1962 г., но на 30 % больше, чем в 1953 г. (см. табл. 3).

Кризис зернового производства начала 1960-х гг. оказался в сибирских регионах более глубоким, чем в других целинных районах и в стране в целом. Если в СССР в 1959–1963 гг. среднегодовые валовые сборы хлеба превышали показатели 1954–1958 гг. на 11 %, в РСФСР и Казахской ССР – на 14[417], то в Сибири они снизились на 12 %. Спад производства хлеба в данном регионе обусловливался в первую очередь кризисом зернового хозяйства в колхозах и совхозах Западной Сибири, где в 1959–1963 гг. сборы зерновых культур в среднем за год были ниже показателей предшествующего пятилетия на 17 %. В Восточной Сибири погодные условия для выращивания зерновых в данное пятилетие оказались более благоприятными, чем в предыдущее. Однако среднегодовой валовой сбор зерна в регионе вырос только на 8 % (см. табл. 3).

Снижение валовых сборов в Западной Сибири повлекло сокращение государственных хлебозаготовок. В хозяйствах этого региона в 1959–1963 гг. среднегодовое количество поставляемого государству зерна снизилось относительно показателей 1954–1958 гг. на 37 %. В 1963 г. от колхозов и совхозов Алтайского края, Омской и Новосибирской областей государство получило только 483 тыс. т, или в 16,3 раза меньше, чем в 1956 г.[418] В Сибири и по стране в целом стала ощущаться нехватка не только фуражного, но и продовольственного зерна.

В 1964 г. в стране было собрано и заготовлено рекордное количество хлеба – 152 071 тыс. и 68 275 тыс. т соответственно (в 1958 г. – 141 216 тыс. и 56 864 тыс. т). Хозяйства Западной Сибири сдали в этом году в государственные фонды 6998 тыс. т хлеба. Это количество зерна, хотя и превышало уровень 1963 г. в 9,5 раз, тем не менее, оказалось заметно меньше объемов, поставлявшихся государству в наиболее урожайные годы целинной кампании. Однако 1965 г. для Западной Сибири вновь оказался недородным. Урожайность зерновых составила 4,8 ц/га, а валовой сбор 6471 тыс. т, что было ниже, чем в не самом урожайном предыдущем году в 2,1 раза. В итоге среднегодовой валовой сбор зерна в Западной Сибири в первом пятилетии 1960-х гг. оказался в 1,5 раза ниже, чем во втором пятилетии 1950-х гг. В целом по СССР темпы среднегодового прироста валовой продукции земледелия снизились в 1961–1965 г. по сравнению с 1956–1960 гг. с 6,8 до 2,8 %[419].

Снижение объемов хлебозаготовок заставило правительство «распечатать» стратегический зерновой госрезерв. Расход зерна стал превышать заготовки уже в 1959 г. (табл. 6). По мнению И. Е. Зеленина, именно с этого года следует начинать отсчет «проедания» государственного резервного фонда зерна, а с начала его импорта в 1963 г. – сокращения золотого запаса страны[420].

Таблица 6. Зерновые ресурсы СССР в 1950–1964 гг. (млн т)[421]

Периодические недороды кормовых культур и сокращение объемов фуражного зерна не могли не повлиять и на ситуацию в животноводстве. В начале 1960-х гг. темпы прироста поголовья скота и производства животноводческой продукции отличались нестабильностью. Значительное уменьшение поголовья скота, особенно свиней, произошло в неурожайном 1963 г. В колхозах и совхозах Западной Сибири (без Тюменской области) число свиней за этот год сократилось в 3,8 раза, в Омской области – в 3,7 раза, в Алтайском крае – в 5,9 раз. Поголовье овец и коз в хозяйствах этих же категорий Западной Сибири уменьшилось на 17,5 %, КРС – на 8,3, коров – увеличилось на 0,3 %[422].

К снижению темпов роста колхозно-совхозного стада помимо недостатка кормов приводил сверхнормативный падеж скота от ненадлежащего ухода и болезней. В Алтайском крае широкое распространение получили такие заболевания, как туберкулез, бруцеллез, ящур, чума, инфекционный атрофический ринит свиней, бешенство, столбняк. В 1961 г. в крае было заражено бруцеллезом 929 коров, туберкулезом – 2850. В совхозе «Мартовский» доля больных туберкулезом коров составила 36 % от их общего поголовья, им. Гастелло – 12, Усть-Курьинском – 5, им. Анатолия – 4 %[423]. В сельхозпредприятиях Новосибирской области с января по август 1960 г. от болезней и плохого ухода пало 41,2 тыс. голов КРС, 51,0 тыс. свиней и 79,5 тыс. овец[424].

В 1963 г. в Западной Сибири непосредственным следствием засухи стал нулевой прирост производства молока. Выпуск яиц в регионе сокращался в 1963 и 1964 гг., шерсти в 1961, 1963 и 1964 гг. В то же время неурожайные годы мясное производство за счет сверхнормативного забоя скота увеличивалось, а в постнеурожайные на фоне предыдущего сокращения поголовья – снижалось. В 1963 г. колхозы и совхозы Западной Сибири выпустили мяса на 31 % больше, а в 1964 г. – на 44 % меньше, чем в предыдущем. В 1965 г. сдача мясной продукции вновь выросла. В 1961–1964 гг. сельхозпредприятиями Западной Сибири было выпущено мяса и молока больше, чем в 1957–1960 гг., на 14,7 и 1,1 %, а шерсти на 8,9 % меньше. В целом по СССР темпы среднегодового прироста валовой продукции животноводства в 1961–1965 гг. по сравнению с 1956–1960 гг. снизились с 11 до 5 %[425].

Таблица 7. Объемы продаж продуктов животноводства в государственной и кооперативной торговле, включая общественное питание, в Омской области в 1961–1964 гг. (в % к 1960 г.)[426]

Несмотря на то, что в начале 1960-х гг. производство продукции животноводства превышало показатели второго пятилетия 1950-х гг., «социалистический» сектор сельского хозяйства был не в состоянии удовлетворить растущий спрос на продукты питания, а спад производства в ЛПХ усилил нестабильность продовольственного обеспечения горожан. В начале 1960-х гг. количество продаваемой торговыми предприятиями мясомолочной продукции увеличивалось медленно, а объемы поставляемого в магазины животного масла заметно уменьшились (табл. 7). ЦСУ СССР в 1963 г. отмечало сокращение потребления продуктов питания всеми категориями населения, включая колхозников[427].

В начале 1960-х гг. Н. С. Хрущев пришел к выводу о том, что одной из базовых причин низких темпов развития сельского хозяйства является несовершенство партийно-государственной системы управления аграрным сектором экономики. В связи с этим им принимается решение о ее радикальной перестройке.

До начала 1960-х гг. на районном, областном (краевом) и республиканском уровне существовали две обособленные управленческие структуры для колхозного и совхозного секторов аграрной экономики. Мартовский (1962 г.) пленум ЦК КПСС дал указание объединить руководство ими на внутрирегиональном уровне в рамках межрайонных территориальных производственных колхозно-совхозных / совхозно-колхозных управлений[428]. В соответствии с решениями ноябрьского (1962 г.) пленума ЦК партии было проведено разукрупнение этих структур[429]. Так, в Новосибирской области вместо 10 ранее созданных производственных управлений создали 19. Параллельно проводилась реформа районного звена административно-территориального управления. В Новосибирской области вместо существовавших ранее 32 сельских районов было образовано 19 укрупненных (сельских) районов, территориально совпадавших с границами производственных управлений[430]. Ноябрьский пленум 1962 г. принял решение о радикальной реорганизации партийных органов. С целью разграничения партийного руководства базовыми отраслями народного хозяйства были созданы промышленные и сельскохозяйственные обкомы / крайкомы КПСС. В подчинение последних передавались производственные колхозно-совхозные управления.

Очевидное банкротство административно-командных методов управления заставило Н. С. Хрущева вновь обратить внимание на проблемы экономики сельского хозяйства и социальные вопросы. В 1963–1964 гг. правительство приняло ряд решений, направленных на повышение доходов сельхозпредприятий и их работников. В марте 1964 г. в соответствии с партийно-правительственным постановлением «О мерах подъема экономики отстающих хозяйств»[431] с колхозов списали задолженности за технику, приобретенную у МТС, предоставили льготы по кредитам, уменьшили подоходный налог на 75 %, ввели для механизаторов ежемесячную оплату труда с доплатой до уровня совхозных тарифных ставок. 15 июля 1964 г. Верховный Совет СССР принял «Закон о пенсиях и пособиях членам колхозов»[432]. В нем впервые в истории советской деревни устанавливалась государственная система социального обеспечения колхозников. Вводились пенсии по старости для мужчин с 65, женщин – с 60 лет.

В начале 1960-х гг. по инициативе Н. С. Хрущева принимается ряд решений, знаменующие собой переход от экстенсивных к интенсивным методам развития сельского хозяйства. Курс на интенсификацию отрасли был закреплен в решениях февральского (1964 г.) пленума ЦК КПСС[433]. Однако реализовывать новый курс аграрной политики Н. С. Хрущеву не пришлось. В октябре 1964 г. верхушка партийной номенклатуры организовала государственный переворот и отстранила его от власти. Народ, который считал Н. С. Хрущева основным виновником продовольственного кризиса, воспринял данное известие позитивно.

Таким образом, первое постсталинское десятилетие стало временем динамичных изменений в аграрной сфере экономики, обусловливавшихся осуществлением мероприятий по подъему сельхозпроизводства, которое в начале 1950-х гг. оказалось в кризисном состоянии. Изначально ставка была сделана на интенсивные рычаги его подъема, но для получения немедленного результата пришлось использовать экстенсивные пути и мобилизационные возможности государства. Целинная кампания, превратившаяся вопреки первоначальным планам в широкомасштабный общенациональный проект, являлась реальным фактором развития сельского хозяйства. Целинные и залежные земли восточных регионов страны стали объектом приложения трудовых усилий для сотен тысяч советских граждан. Значительные людские и технические ресурсы получили хозяйства Сибири, которым удалось обеспечить рост производства зерна, увеличить кормовую базу животноводства, повысить доходность. Целинная кампания дала повод для повсеместного распространения совхозной формы хозяйствования. Хотя в целом производственно-экономические результаты целинной кампании оказались не такими значительными, как предполагалось и как о них официально сообщалось. Потенциал экстенсивного хозяйствования был быстро исчерпан, и в начале 1960-х гг. продовольственный дефицит вновь обострился. Тем не менее, кампания по освоению целинных и залежных земель сыграла значимую позитивную роль в истории нашей страны в целом, и Сибири, в частности. Вложенные в освоение новых земель средства и существенное расширение совхозного сектора заложили основу для будущей интенсификации отрасли.