– Вот список компаний, которые отозвали свои контракты из-за моего тюремного заключения. – Заккео кивнул своему адвокату, и тот передал список Оскару Пеннингтону.

Ева мельком увидела названия фирм в списке и вздрогнула. Список занимал только половину страницы, но в нем были крупные международные корпорации.

– Ты позвонишь генеральным директорам всех этих компаний и расскажешь им правду, – сказал Заккео.

Оскар испуганно спросил:

– А если они сообщат в полицию?

Заккео одарил его холодной улыбкой:

– Мои юристы гарантируют их молчание, иначе я никогда не буду вести с ними бизнес.

– А ты уверен, что они по-прежнему хотят работать с тобой? – самодовольно спросил отец Евы.

– Расторгнув со мной контракты, они просто продемонстрировали свою позицию. Некоторые сделали это, чтобы получить выгодный кредит, а некоторые хотели сохранить репутацию. Как только они узнают правду, они снова будут со мной работать. Но даже если эти люди не будут вести со мной дела, твой телефонный звонок сыграет свою роль.

– Неужели это необходимо? – спросил Оскар. – Твоя компания процветала, даже когда ты был за решеткой. Сегодняшние отчеты с фондового рынка подтверждают, что у тебя рекордно высокий рейтинг. – Ева слышала панику в голосе отца. – Мне действительно нужно преклонять колени перед этими людьми, чтобы сделать тебя счастливым? – с горечью сказал он.

– Да.

Лицо Оскара покраснело.

– Слушай, судя по кольцу, которое я вижу на пальце Евы, ты собираешься жениться на моей дочери. Мы станем одной семьей. Неужели ты в самом деле хочешь начать наши семейные отношения именно так?

Сочувствие Евы сменилось горечью, когда она поняла, что отец в очередной раз использует ее в собственных целях.

– Тебе не кажется, что это меньшее, что ты можешь сделать, отец? – спросила Ева.

– Ты на его стороне? – произнес Оскар.

Ева вздохнула:

– Я на стороне того, кто прав. Неужели непонятно?

Отец фыркнул, и Заккео поджал губы.

– Лично с тобой я отношения строить не намерен, – сказал Заккео. – Ты станешь мне безразличен, как только выполнишь мои указания.

– Молодой человек, образумьтесь! – взмолился Оскар, понимая, что на этот раз не добьется своего.

Заккео оставался бесстрастным.

– По-моему, выбора у тебя нет, папа, – тихо произнесла Софи, нарушая напряженное молчание.

Ева взглянула на сестру, но та сидела, отвернувшись от нее.

Ева вздрогнула, когда отец отодвинул свой стул.

– Прекрасно! – сказал Оскар. – Ты выиграл.

Заккео стряхнул с рукава воображаемую пушинку:

– Отлично. И пожалуйста, сыграй свою роль убедительно. Мои люди свяжутся с каждым генеральным директором компаний в пятницу. Постарайся успеть к этому времени.

Грудь отца Евы тяжело вздымалась, пока он пытался обуздать эмоции.

– Договорились, – сказал он. – Софи, мы уезжаем.

Ева встала из-за стола и почувствовала, как Заккео коснулся рукой ее бедра.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Заккео проигнорировал ее вопрос, лениво поглаживая большим пальцем ее бедро, и обратился к Оскару:

– Вы с Софи можете уезжать. А мне есть о чем поговорить со своей невестой. Мой секретарь сообщит вам о нашей предстоящей свадьбе.

Посмотрев на Еву, а потом на Заккео, Оскар выскочил за дверь.

Ева повернулась к Заккео:

– О чем нам с тобой говорить? Все и так ясно.

– Не совсем. Сядь. – Он подождал, когда она сядет за стол, а потом убрал руку с ее бедра.

Ева не понимала, что чувствовала, то ли облегчение, то ли ярость. Сцепив пальцы в замок, она наблюдала, как Заккео выпроваживает своих людей. Остался только один адвокат.

По кивку Заккео адвокат положил перед ним толстую папку и ушел.

Она почувствовала на себе властный взгляд Заккео, но не решилась посмотреть на него в ответ.

Несколько минут прошли в молчании, и наконец Ева подняла голову:

– Ты хочешь, чтобы мой отец восстановил твою деловую репутацию. А что насчет судимости? Я думала, она для тебя важнее.

– Мои адвокаты уже этим занимаются.

– Но как им удастся не привлекать к процессу моего отца? Разве сокрытие фактов не является преступлением?

– Ничего скрывать не придется. Судебные власти сами решат, что им делать.

Помня о слабом здоровье отца, Ева в тревоге крепче сжала кулаки.

– То есть мой отец все еще может попасть в тюрьму? – спросила она. – Но ведь ты позволил ему поверить, что он избежит судебного преследования!

Ее ранил жестокий взгляд Заккео.

– Я единственный, кого незаслуженно обидели. И только я решаю, как расквитаться со своими должниками.

Ева сглотнула:

– О чем ты хотел поговорить со мной?

Заккео положил перед ней лист бумаги.

– Вот список вечеринок, на которых мы с тобой будем присутствовать на этой неделе. Занеси его в свой ежедневник.

Ева поджала губы, у нее стало тяжело на душе.

– По крайней мере, на этот раз ты раскрыл все карты.

– Какие карты?

Ева пожала плечами.

– Ты стремишься попасть в высшее общество, – сказала она. – Разве это не твоя цель? Ты будешь вращаться среди аристократов и демонстрировать им свое презрение.

Заккео прищурился, но Ева заметила печаль в его взгляде.

– Ты так уверена, что хорошо меня изучила? – спросил он.

Она напомнила себе, что нельзя будить спящего тигра, но все равно произнесла:

– Почему, Заккео? Почему тебе так хочется всех нас унизить?

Он поерзал в кресле.

– Я испытываю неприязнь далеко не ко всем аристократам. Только к тем, которые думают, что имеют право господствовать над остальными из-за своей родословной. Они уверены, что могут обойти законы, в отличие от обычных людей.

– А я? Неужели ты ненавидишь меня за то, что у нас с тобой не сложились отношения?

– Разве у нас были отношения? – глумился Заккео. – Я думал, ты пыталась спасти своего отца.

– Что? По-твоему, я помогала отцу с твоим ложным обвинением?

– Может быть, ты не знала всего плана, как твоя сестра. Но все совпало очень удачно, не правда ли? Ты бросила меня, а через три дня мне предъявили обвинение. Что это было? Ах да, ты не хотела выходить замуж за такого, как я.

Ева встала, у нее похолодело в груди.

– По-твоему, я устроила спектакль? А не напомнить ли тебе, кто инициировал нашу первую встречу? Именно ты пригласил меня на свидание.

– И оно было тщательно спланировано твоим отцом, – ответил Заккео. – Ты в курсе, почему я в ту ночь пришел в «Сирену»?

– Нет, не в курсе, но ты конечно же мне не поверишь?

– Там у меня была назначена встреча с твоим отцом и двумя его инвесторами. Но ни один из них не пришел.

Ева нахмурилась:

– Это невозможно. Моему отцу не нравится, что я пою. Он ненавидит мою работу в ночном клубе. Я сомневаюсь, что он вообще знает, где находится «Сирена».

– И все же он назначил там встречу. Он очень хвалил этот ночной клуб.

При мысли о том, что ее отец подстроил ей встречу с Заккео, к горлу Евы подступил ком.

– Ты правда была тогда девственницей? – резко спросил Заккео.

– Что?

– Или это была твоя хитрость.

– Я не знала о тебе, пока ты не уселся за стол перед сценой в ту ночь!

– Возможно, это и правда. Но вскоре ты узнала, кто я такой. Женщины часто собирают информацию о мужчине в Интернете, пока делают макияж, собираясь на первое свидание.

Ева виновато покраснела. Она в самом деле искала информацию о Заккео в Интернете, но не ради корыстных целей. Она хотела лучше узнать этого неотразимого мужчину, который ею заинтересовался.

Ева прочла в сети длинный список его любовных побед, начиная от супермоделей и заканчивая известными спортсменками. Она была так смущена, что тщательно скрывала свою неискушенность. Чтобы доказать Заккео свою опытность, она приняла его вызов заняться с ним оральным сексом на его тридцатилетие. Она так волновалась, что все испортила до того, как расстегнула ремень на его брюках. А потом она призналась ему в своей невинности.

Теперь он считает, что она использовала свою неопытность как уловку.

– Думай что хочешь, – сказала Ева. – Я понимаю, во что сейчас ввязываюсь. И я в курсе, что ты за человек.

Заккео напряженно смотрел на нее несколько секунд.

– Тогда это тебя не удивит. – Он передал ей толстую бордовую папку. – Это брачный договор. На первой странице перечислены фамилии независимых юристов, которые тебе помогут, если потребуется. Условия договора не подлежат обсуждению. У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы прочитать и подписать его.

Ева удивленно взглянула на папку, а потом на Заккео:

– Зачем мне брачный договор? Я приняла твои требования.

– Мои адвокаты внесут в договор дополнения, если мне потребуется. Кроме того, в договоре есть несколько пунктов, которые мы с тобой еще не обсуждали.

У Евы засосало под ложечкой, когда она открыла первую страницу толстого документа. В первых пунктах приводилось расписание вечеринок и мероприятий, которые они с Заккео должны посещать. Далее указывалось, сколькими домами он владеет; Еве предстояло следить за ними. Кроме того, она должна была сопровождать мужа в деловых поездках по его желанию.

– Если ты считаешь, что я превращусь в домашнее животное, которое ты можешь брать на борт самолета в любое время, то ты ошибаешься.

В ответ Заккео выгнул бровь. Ева ощетинилась, но продолжила читать.

Она остановилась на шестом пункте.

– Мы не можем расставаться более чем на пять дней в первый год брака? – сказала она.

Заккео усмехнулся:

– Мы же не хотим, чтобы о нас распускали сплетни, верно?

– Ты имеешь в виду, что после года брака я смогу уйти в монахини?

Впервые за долгое время Заккео искренне улыбнулся:

– Ни один женский монастырь не примет тебя после того, как ты проведешь год в моей постели.

Густо покраснев, она поспешно перевернула страницу. Ее насторожил девятый пункт.

– Мне не нужны твои деньги! И мне не нужно так много денег каждый месяц. Такой суммы я не заработаю и за год.

Заккео пожал плечами:

– Отдай их в свою любимую благотворительную организацию.

Прочтя последний пункт, Ева вскочила и испуганно уставилась на Заккео.

– Ты хочешь… детей? – прохрипела она в ужасе.

– Да, – мягко ответил он. – Двоих. Основного наследника и запасного. Может быть, больше детей, если нам повезет. Не качай головой, Ева.

Заккео встал и подошел к Еве. Она попятилась и уперлась спиной в блестящий черный шкаф.

Заккео остановился, нависая над ней.

– Этот пункт договора не подлежит обсуждению, – сказал он.

– Ты объявил, что они все не подлежат обсуждению.

– Да, но некоторые из них наиболее бескомпромиссные.

– Значит, последний пункт важнейший? – спросила она.

– Да, потому что ты поставишь под ним подпись.

Ева снова покачала головой, а потом замерла, когда Заккео наклонился к ней, и их губы почти соприкоснулись. Он смотрел на нее, их дыхания смешивались. Душа Евы ушла в пятки.

Заккео просит у нее невозможного.

Дети были причиной того, почему два ее романа до Заккео закончились, еще не начавшись.

Дети были причиной того, что она мучительно смирилась со своим одиночеством.

Она не будет плакать перед Заккео. Не сегодня. Никогда. Из-за него она достаточно настрадалась.

– Я не могу, – сказала Ева.

Он застыл:

– Ты можешь. Три дня назад ты согласилась выйти замуж за другого мужчину. Ты думаешь, я поверю, что вы с Фэрфилдом не планировали детей?

Ева покачала головой:

– У нас с Гарри была договоренность. Кроме того…

– Что? – вкрадчиво спросил Заккео.

– Он не испытывает ко мне ненависти!

Заккео удивился ее обвинению, но через несколько секунд нахмурился:

– Я не испытываю к тебе ненависти, Ева. По-моему, мы с тобой можем найти общий язык.

– Я не могу.

– У тебя двадцать четыре часа. Я предлагаю тебе хорошенько обо всем подумать.

У Евы внутри все похолодело.

– А если мой ответ останется прежним?

Выражение лица Заккео стало высокомерным.

– Нет. Ты сделаешь все, чтобы спасти свою драгоценную семью.

– Ты в этом уверен? После недавней встречи? Неужели ты не замечаешь, как мои сестра и отец относятся ко мне? Мы не дружная семья, Заккео. – Ее голос дрожал, но она взяла себя в руки.

Он прищурился:

– Ты все равно им предана. Ты сделаешь, как я хочу.

– Нет.

– Да, – выдохнул Заккео и страстно припал к ее губам.

Ева простонала, наслаждаясь вкусом его поцелуя.

Она уступила желанию, когда Заккео усадил ее на комод, потянул вверх подол ее платья и встал у нее между ног. Коснувшись спиной стены, Ева ахнула, когда Заккео взял ее рукой за бедро.

«Заставь его отстраниться!»

Ева толкнула Заккео в широкие плечи, и он тут же схватил ее за запястья, поднимая руки у нее над головой. Другой рукой он ласкал ее грудь.

Тихо простонав, Заккео отпустил ее и запустил пальцы в волосы Евы. Он наклонил ее голову, чтобы ему было удобнее ее целовать.

Наконец они отстранились друг от друга, чтобы перевести дыхание. Ева попыталась слезть с комода, но Заккео остановил ее, положив руку ей на живот. Они смотрели друг другу в глаза.

Свободной рукой Заккео коснулся щеки Евы, потом провел пальцами по ее дрожащим губам.

– Я хочу взять тебя прямо здесь, но у меня назначены совещания. Мы продолжим за ужином. Я буду дома в семь.

Она отмахнулась от эротических образов и ответила:

– Но меня дома не будет. Я сегодня работаю.

На виске Заккео запульсировала жилка, он поправил галстук.

– По-моему, мне нужно заняться совмещением наших рабочих графиков, – сказал он.

Ева оттолкнула Заккео и встала.

– Не слишком напрягайся на мой счет, – язвительно ответила Ева. Она старалась замаскировать гневом свою неспособность противостоять Заккео. Ева одернула платье, остро ощущая возбуждение. Отойдя от Заккео, она взяла сумочку и папку с брачным договором. – До встречи!

Он взял ее за руку и повел к двери.

– Я уверен, что мы встретимся очень скоро. – Он спустился с ней на лифте на первый этаж, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды окружающих.

На выходе из здания они увидели Ромео. Заккео кратко переговорил с ним по-итальянски, потом открыл дверцу лимузина.

Когда Ева собралась сесть в машину, он ее остановил:

– Подожди.

– Что еще? – спросила она.

Заккео поджал губы:

– Во время совещания ты встала на мою сторону. По-моему, это хороший знак для наших с тобой отношений.

Сердце Евы дрогнуло.

– Неужели ты не понял? – спросила Ева, и он нахмурился. – Заккео, меньше всего я хочу вставать на чью-то сторону. Я против вражды. Возможно, я просто дура. А может быть, мне пора перестать витать в облаках.

Во взгляде Заккео промелькнуло недоумение, но потом он пожал плечами:

– Да, моя красавица. Возможно, пора.

И прямо на глазах у всех Заккео припал к губам Евы в жадном и собственническом поцелуе.

Еве казалось, что она едва различает свой голос, потому что в ВИП-зоне «Сирены» слышались взволнованные голоса.

Она была уверена, что необычайно большая толпа посетителей ночного клуба в понедельник не имеет ничего общего с Зигги Престоном – известным продюсером, который приходил посмотреть ее выступления весь прошедший месяц. Причиной всеобщего оживления были фотографии в вечерних газетах. На этих снимках Ева целовалась с Заккео. Не замечать новости было трудно, когда на первой полосе газет красовалась крупномасштабная фотография обручального кольца Евы.

Под одним из снимков была подпись: «История о трех кольцах», в которой было рассказано, ради чего она затевала свои помолвки.

Еве следовало облегченно вздохнуть, когда она уехала из пентхауса Заккео, отключила телефон и погрузилась в работу. Однако она не переставала вспоминать о последнем пункте брачного договора. Ева не забыла ужасную новость, которую сообщил ей доктор шесть лет назад.

Она почти сожалела о том, что не сказала Заккео о своей неспособности рожать. Тогда он отверг бы ее, как сделали два ее поклонника, заявившие, что не воспринимают ее как полноценную женщину.

Ева сжала рукой микрофон, стараясь успокоить душевную боль. Аккомпаниатор-пианист кивнул ей, и она откашлялась, приготовившись спеть балладу.

Ева дошла до середины песни, когда в зале появился Заккео. Посетители зашушукались. Он оглядел ее с головы до ног, потом посмотрел ей в лицо. Словно по мановению волшебной палочки столик перед сценой опустел. Кто-то взял пальто Заккео. Ева наблюдала, как он расстегивает пуговицу смокинга, отодвигает стул и садится напротив нее.

Ощущение дежавю оказалось настолько реальным, что Ева чуть не убежала со сцены. Допев, она улыбнулась и приняла аплодисменты, а потом подошла к Заккео, который демонстративно протянул ей стул.

– Что ты здесь делаешь? – в ярости прошептала она.

Заккео неторопливо притянул ее к себе, расцеловал в обе щеки, а потом отступил назад, чтобы полюбоваться ею.

– Ты явно задержишься на работе, поэтому я поужинаю с тобой здесь, – ответил он.

– Не надо было этого делать. – Ева хотела стереть со щек его поцелуи. – К тому же я не могу. Мой перерыв всего двадцать минут.

– Сегодня твой перерыв продлится час. Так будет каждый вечер, когда я решу поужинать с тобой здесь, а не дома. Присядь и улыбнись, моя певунья, и притворись перед жаждущей сенсаций аудиторией, что ты безумно рада видеть своего жениха, – твердо произнес Заккео.