Заккео мерил шагами просторную гостиную, размышляя, не отправить ли еще одно сообщение на голосовую почту.

Он уже послал пять сообщений, но ни на одно из них Ева не удосужилась ответить. Уже почти два часа ночи, а она еще не вернулась домой. Пребывая в мрачном настроении, Заккео несколько раз порывался поехать в ночной клуб, где она работала.

Его настроение постепенно ухудшалось последние четыре часа после того, как он узнал, что затевает отец Евы. Оскар Пеннингтон пытался найти деньги, хотя и тщетно, потому что Заккео перекрыл ему все возможные пути. Заккео пришел в ярость оттого, что Пеннингтон с каждым часом становился все отчаяннее и предлагал продать все больше и больше площадей в «Шпиле», который ему больше не принадлежал. Думая об откровенном мошенничестве Пеннингтона, Заккео сжал кулаки и подошел к окну.

Из «Шпиля» открывался вид на мосты восточной и западной части Лондона. Заккео очень гордился тем, что ему удалось воплотить свою идею в жизнь с помощью опытных архитекторов.

Однако это здание не только олицетворяло его могущество, но и было символом его падения.

Суд, где ему выносили приговор, находился прямо напротив, через улицу. Посмотрев на здание суда, Заккео стиснул зубы.

Он восстановит свое доброе имя. Он не сломается, как его отец. Никто не посмеет шептаться у него за спиной и называть его паразитом. Ранее Ева спросила его, почему он так одержим желанием отомстить аристократам.

На мгновение Заккео задался вопросом, не является ли его желание превзойти этих аристократов обычной слабостью.

Он не мог забыть слова Евы. Потому что на самом деле умел прощать. Он простил своего отца, которому не было до него дела. Он простил свою мать, хотя ее второй муж и его отчим смотрел на него как на второсортное существо.

Заккео просто не сказал Еве, что не стоит прощать того, кому не нужно твое прощение.

Например, Оскара Пеннингтона.

Услышав, как открывается входная дверь, Заккео обернулся.

– Где, черт побери, ты была?! – прорычал он и оглядел Еву с головы до ног, чтобы убедиться, что она не стала жертвой несчастного случая или ограбления. Увидев, что она цела и невредима, он посмотрел ей в лицо и заметил ее насмешливый взгляд.

Как у нее хватает наглости ухмыляться?

Он наблюдал, как она устало приглаживает густые шелковистые волосы.

– По-моему, мы уже пререкались перед моим уходом на работу, – сказала она.

Заккео вскипел:

– Ты закончила работу полтора часа назад. Где ты была?

Свирепо взглянув на Заккео, она сняла пальто. При виде ее джинсов и свитера он помрачнел.

– Откуда ты знаешь, когда я закончила работу?

– Отвечай на вопрос, Ева.

Она сняла сумочку с плеча и бросила ее на журнальный столик. Потом скинула туфли и размяла пальцы ног.

– Я ехала на последнем автобусе, – сказала она. – Так дешевле, чем на такси, но мне понадобилось сорок пять минут.

– Что ты сделала? Ты ехала на автобусе? – В его мозгу возникли образы, от которых в жилах застыла кровь. Заккео отлично знал, как опасен ночной Лондон.

– Эй, Заккео! Ты говоришь как один из снобов, которых ты терпеть не можешь.

Несмотря на ярость, он зачарованно наблюдал, как она разминает и потягивает ступни. Затем Заккео оглядел ее фигуру в облегающем и довольно коротком свитере с логотипом ре-минорной гаммы. Полная грудь, тонкая талия, полоска открытой кожи на животе.

Отвлекшись от ее манящих округлых бедер и длинных ног, он сосредоточился на вопросе, который изводил его всю ночь.

– Зачем ты ездишь на работу и с работы на автобусе, если у тебя на счете два миллиона фунтов? – спросил он.

У Евы отвисла челюсть от удивления:

– Откуда ты знаешь размер моего банковского счета?

– Его легко выяснить через определенных людей. Я жду ответа.

– Ты его не дождешься. Я сама решаю, как мне поступать со своими деньгами и на чем мне ездить.

– Ты не права, дорогая, – сказал Заккео. – Теперь я отвечаю за твое благополучие. И если ты думаешь, что позволю тебе рисковать, когда кругом полно пьяных хулиганов, ты очень заблуждаешься.

– Ты мне не позволишь? А в следующий раз мне придется просить у тебя разрешения дышать?

Заккео запустил пальцы в волосы, задаваясь вопросом, была ли Ева прежде такой упрямой. Он помнил ее тихой и скромной женщиной, а не непокорным и капризным ребенком.

Ева раздраженно вскинула голову, и Заккео почувствовал, что с трудом сдерживает желание.

– Ты нужна мне живой в обозримом будущем, поэтому можешь дышать без моего позволения.

Ева закатила глаза:

– Большое спасибо!

– Отныне тебя будут возить на работу и с работы, – произнес он.

– Нет, спасибо.

Он стиснул зубы:

– Ты предпочитаешь часами мерзнуть на автобусной остановке вместо того, чтобы принять мое предложение?

– Да, потому что это предложение имеет цену. Я не знаю, чего ты от меня потребуешь, но я не намерена с тобой расплачиваться.

– Почему ты отказываешься, когда мы оба знаем, что выбора у тебя нет? Могу поспорить: твой отец тебе не перезвонил.

Широко раскрыв испуганные глаза, Ева посмотрела на Заккео, а потом отвернулась.

– У него наверняка есть свои причины, – сказала она.

Уже хорошо, что она не отрицает свои попытки связаться с Оскаром.

– Что за причины могут быть важнее звонка собственной дочери? Ты хочешь знать, что он затевает?

– По-моему, ты все равно мне об этом скажешь, хочу я об этом услышать или нет.

– Он обзвонил всех своих должников. Я записал, что он ответил мне. Хочешь послушать?

Ева сжала кулаки:

– Иди к черту, Заккео!

Увидев боль в глазах Евы, он мысленно посочувствовал ей. Но потом вспомнил, какую она играла роль в мошенничестве своего отца.

– Иди сюда, Ева, – сказал Заккео.

Она взглянула на него с подозрением:

– Зачем?

– У меня есть кое-что для тебя.

Она посмотрела на его руки, а потом на лицо.

– У тебя нет ничего, что я хочу, – произнесла она.

– Ты должна мне поцелуй за подарок, который я тебе приготовил. – Он не понимал, почему так сказал.

Ева тут же покраснела:

– Я ничего тебе не должна. А тем более поцелуй.

Женщины, с которыми Заккео встречался в прошлом, упали бы к его ногам, желая получить какой-нибудь подарок. Особенно если бы это было кольцо, которое сейчас лежало в заднем кармане его брюк.

Заккео медленно подошел к Еве. Как только до нее дошло, что он собирается делать, она вскинула руки.

– Стоп! Разве твоя мать не научила тебя хорошим манерам?

Заккео стало не по себе.

– Нет. Моя мать была слишком занята, карабкаясь по социальной лестнице после смерти моего отца, поэтому ей было не до меня. Когда отец был жив, она тоже обращала на меня мало внимания.

От удивления и волнения Ева тяжело вздохнула:

– Прости.

Заккео отмахнулся. Ему не нужно ее беспокойство. Ему вполне достаточно только близости с ней.

Он сделал еще один шаг в ее сторону.

– Ладно! – Босая, Ева подошла к нему. – Отдай мне то, что хотел.

– Это лежит в заднем кармане моих брюк.

Она резко вдохнула:

– Очередная игра, Заккео?

– Ты скоро узнаешь. Хватит ли тебе смелости, дорогая моя? – спросил он. Она опустила глаза, и он тут же поддел пальцем ее подбородок. – Посмотри на меня. Я хочу видеть твое лицо.

Ева моргнула, потом набралась смелости, медленно завела руки ему за спину и нащупала отверстие в кармане брюк. Как только ее пальцы скользнули в карман, Заккео с трудом сдержал стон.

– Там пусто, – заявила она, глядя на него с подозрением.

– Посмотри в другом кармане.

Ева выругалась и сильнее покраснела, когда Заккео выгнул бровь.

Она нащупала бархатную коробочку в заднем правом кармане брюк.

– Возьми ее, – произнес он и снова с трудом сдержал стон. – Я не могу дождаться нашей первой брачной ночи. Хотя ты уже не девственница, я с наслаждением снова сделаю тебя своей. Я заставлю тебя забыть о других мужчинах.

Ева вздрогнула, однако нашла в себе силы для уверенного ответа:

– Смелое утверждение. Но, к сожалению, неверное. Мы оба знаем, что не будет ни свадьбы, ни первой брачной ночи. Кроме того, я меньше всего хочу видеть тебя в моей постели.

Заккео достал телефон, нашел файл с записью разговора и нажал кнопку воспроизведения.

Несмотря на утверждение о том, что Ева стала менее уязвимой, на ее лице читались неверие и обида, пока она слушала короткий разговор отца и Заккео, который приглашал его на встречу утром в понедельник. Пеннингтон слушал Заккео в напряженной тишине и в конце концов согласился с ним встретиться.

Запись телефонного разговора закончилась. В комнате наступила гнетущая тишина.

– Теперь ты мне веришь, Ева? – спросил Заккео. – Ты веришь, что твоя семья обидела меня самым отвратительным способом, и я намерен отомстить?

Ее ноздри и рот задрожали. Несмотря на внешнее хладнокровие, в ее глазах стояли слезы.

– Да.

– Достань коробочку из моего кармана. – Ева подчинилась. – Я собирался отдать тебе кольцо вчера после обеда. Не преклоняя колено, конечно. Я уже делал тебе предложение, и, по-моему, того раза достаточно.

Глаза Евы потемнели: Заккео задел ее за живое. Но, конечно, он ошибся. Ева сама отдала ему первое кольцо и ушла от него после короткой ссоры, заявив, что не желает выходить замуж за такого человека, как он.

В то время Заккео находился под давлением своих адвокатов. Он полностью осознал масштаб предательства Евы через неделю, когда уже был в тюрьме. Суд над ним был стремительным. Молодой судья постарался на славу, чтобы сделать себе имя.

У Заккео был целый год, чтобы поразмышлять о последней встрече с Евой. В суде она сидела рядом со своим отцом, оставаясь бесстрастной, пока зачитывался приговор.

В тот момент Заккео обманывал себя, думая, будто она ему сочувствует. Но потом она подняла на него глаза, и он увидел в них презрение.

– Открой коробочку и надень кольцо, – сухо произнес Заккео.

Ева послушно исполнила его просьбу.

Схватив Еву за руку, он поднял ее, разглядывая кольцо:

– Ты моя, Ева. До тех пор, пока я не решу, как еще с тобой поступить, ты будешь моей. Постарайся не забывать об этом.

Заккео стремительно вышел.

Ева проснулась в понедельник утром с тяжелым сердцем. Она понимала, что теперь ее жизнь навсегда изменится. Она начала меняться в тот момент, когда прозвучала запись телефонного разговора отца с Заккео. Но Ева была слишком потрясена, чтобы полностью осознать, что ее ждет дальше.

Она отправилась на работу.

Реальность нахлынула на нее, когда она вышла из «Сирены» и увидела, что ее ожидает водитель Заккео.

Через неделю она должна выйти замуж за Заккео Джордано, иначе ее отцом займется полиция.

Ева понимала, что этот брак будет обычной коммерческой сделкой.

Ее пугало воссоединение с Заккео, который презирал ее и жаждал мести. Но сильнее всего страшили чувства, которые она испытывала, когда он одновременно страстно и сурово на нее смотрел.

Через час она сидела напротив отца и сестры и с ужасом слушала, как адвокаты Заккео зачитывают список грехов Оскара Пеннингтона.

Отец сидел, ссутулившись, бледный, с испариной на лбу. Ева не могла поверить, что он пал так низко.

– Как ты мог такое сделать? – наконец не сдержавшись, выпалила она. – И ты думал, что тебе все сойдет с рук?

Оскар посмотрел на Еву:

– Сейчас не время для спектакля, дочь.

– А ты, Софи? Ты знала об этом? – спросила Ева сестру.

Софи взглянула на адвокатов, потом ответила:

– Давай не будем забывать, почему мы здесь.

Ева разозлилась:

– Ты предлагаешь притвориться, будто ничего на самом деле не происходит? Разве мы здесь не потому, что отец подкупил строителей, заставив внести в проект запрещенные изменения, и обвинил в этом другого человека? И ты еще обвиняешь меня в том, что я не живу в реальном мире?

Софи поджала губы и стыдливо покраснела.

– Зачем обсуждать это сейчас? – Она посмотрела на Заккео.

Ева уставилась на сестру, переполняясь злостью и жалостью. Она начинала думать, что ей уже никогда не наладить отношения с отцом и Софи. Возможно, ей следует стать такой, как Заккео, и забыть о чувствах.

Ева взглянула на Заккео, и у нее перехватило дыхание.

В пятницу вечером он напоминал ей главаря мафиозного клана из фильма. Сегодня утром в темно-сером полосатом костюме, темной рубашке и серебристо-синем галстуке, аккуратно постриженный, с ухоженной бородой, Заккео был настоящим красавцем.

Многие сотрудницы уставились на него, когда он вместе с Евой вошел в головной офис своей компании в лондонском Сити. Именно поэтому Ева старалась не смотреть в его сторону, когда началось совещание.

Но она совершила ошибку, бросив на него взгляд. Он уставился на нее в упор безжалостно и собственнически. Она заранее знала, что он скажет.

– Я уже получил от Евы то, что хотел, – произнес Заккео. – Она обещала сделать все возможное, чтобы возместить мне убытки. – Он посмотрел на кольцо на ее пальце, затем повернулся к Оскару: – Теперь твоя очередь.