Ева огляделась: гостевые апартаменты оказались почти в три раза больше ее бывшей квартиры. Все вокруг было занято дизайнерской одеждой, аксессуарами, эксклюзивными духами и средствами по уходу за лицом и телом. Шесть стилистов примеряли на нее различные наряды.

– Когда все это закончится? – спросила Ева, стараясь сохранять спокойствие, и два стилиста обменялись настороженными взглядами.

– Мы подобрали вам домашнюю одежду и наряды для выхода в свет. Осталась одежда для отдыха, и гардероб будет полным. Потом займемся вашими волосами и макияжем. – Стилист лучезарно улыбнулась.

Ева сдержала стон. Ей нужно было позвонить отцу. Она не могла сидеть и ждать понедельника, когда Заккео представит ей доказательства вины отца.

Заккео заставил ее выбрать драгоценный камень, вывез из квартиры и нанял стилистов, чтобы они превратили ее в такую женщину, с которыми он предпочитал встречаться. Она сжала кулак. Он хочет, чтобы она выглядела как хорошо одетый манекен.

– Осторожнее, миссис Джордано. Это кружево очень тонкое.

Ева отпустила платье, ее сердце бешено колотилось.

– Не называйте меня так. Я не миссис Джордано.

– Пока нет, но скоро будешь. Верно, красавица моя?

Услышав, как стилисты ахнули, Ева повернулась и увидела, что Заккео входит в комнату. От его угрожающего взгляда у нее на затылке приподнялись волоски. Не успела она ответить, как он взял ее за руку и по очереди поцеловал костяшки ее пальцев. От прикосновения его шелковистой бороды и теплого дыхания Ева чуть не лишилась рассудка.

– Мы станем мужем и женой через несколько коротких дней, – тихо произнес он.

Он вперился в нее взглядом. Ева изо всех сил старалась мыслить здраво и сказать хоть слово.

– Нет. Я имею в виду, да… Но давай не будем искушать судьбу. Кто знает, что произойдет через несколько коротких дней? – Ева очень хотела выбраться из этого кошмара.

Его пальцы ласкали тыльные стороны ее ладоней.

– Я сверну горы ради того, чтобы ты была моей, сокровище мое. Никто не посмеет встать у меня на пути.

Женщины-стилисты завистливо ахнули, а Ева вздрогнула, услышав решительное намерение в его тоне. Она попыталась высвободить руки.

– В таком случае не отвлекай меня, – сказала она. – Я прихорашиваюсь для тебя. – Она надеялась, что улыбается уверенно. – Или ты пришел ко мне по особенному делу?

Еще секунду Заккео смотрел в ее глаза, а потом отпустил ее руки.

– Я пришел сообщить, что твои вещи распакованы. – Он осмотрел комнату, в которой царил хаос. – Ты пообедаешь со мной? Или мне приказать принести обед в твою комнату? – Он повернулся к Еве и усмехнулся, уже зная, каким будет ее ответ.

Она вздернула подбородок:

– Пусть обед подадут в мою комнату.

Он кивнул:

– Твое желание для меня закон, дорогая моя. Но мы пообедаем вместе.

Стилисты ушли только через три часа. Усталая Ева приняла ванну и надела облегающее серое платье из мягкого кашемира, которое ей посоветовала старший стилист. Стуча высокими каблуками туфель по мраморному полу, она подошла к двойным дверям, открыла их и остановилась.

Ева закрыла рот руками, оглядев комнату.

– Что-то не так? – спросил Заккео, и она повернулась к нему.

Он стоял, прислонившись к дверному проему, засунув руки в карманы черных брюк. На нем был белый джемпер с V-образным вырезом, который подчеркивал мускулистые руки и плечи и придавал серым глазам серебристый оттенок. Его слегка влажные волосы касались плеч, а борода придавала лихой вид.

Несколько секунд Заккео смотрел в глаза Евы, а потом неторопливо оглядел ее с головы до ног. Взволнованно сглотнув, она отвернулась, чтобы оглядеть комнату.

– Я не могу поверить, что все повторили так точно, – пробормотала она.

– Ты предпочла бы, чтобы твои вещи бросили где попало?

– Я не это имею в виду, и ты об этом знаешь. Комнату оформили точно так, как она выглядела раньше в особняке Пеннингтонов.

Он нахмурился:

– Я не понимаю, что тебя расстроило.

– Я всего лишь немного удивлена: мои вещи разложены так, как я оставила их в моей квартире вчера утром. – Заккео продолжал молча на нее смотреть, и она поджала губы. – Чтобы все это воспроизвести, нужна отличная память.

– Или несколько фотографий, сделанных по моему приказу, – ответил он.

Удивленная, Ева глотнула воздух:

– Почему ты так поступил?

Моргнув, он пожал плечами:

– Это было разумнее всего.

Ева не понимала, почему испытывает разочарование. Она же не настолько глупа, чтобы поверить, будто Заккео заботится о ней.

Однажды глупые мечты о мотивах поступков Заккео привели ее к горькому разочарованию. Она не повторит прежнюю ошибку.

Заметив свою сумочку на кровати, Ева достала из нее телефон. Зарядка была почти на нуле, но Ева могла сделать один звонок отцу. Она начала набирать номер и поняла, что Заккео не сдвинулся с места.

– Тебе что-то нужно? – спросила она.

Заккео усмехнулся, но взгляд остался мрачным.

– Я пробыл в тюрьме больше года, дорогая моя. У меня бесчисленное множество желаний, – мягко, но угрожающе ответил он и посмотрел на кровать. Душа Евы ушла в пятки. Ей стало трудно дышать. – Прямо сейчас я хочу есть. Обед подадут через пятнадцать минут.

– Хорошо. Я приду вовремя.

Кивнув, Заккео ушел.

Ева присела на край кровати, с силой сжав телефон в руке. Встречаясь с Заккео полтора года назад, она видела, как женщины реагировали на его откровенный сексуальный магнетизм. Он только входил в комнату, и все дамы обращали на него внимание. Ева наблюдала за его реакцией. Иногда он отвечал им улыбкой, иногда высокомерной холодностью. Молодой и красивый богач-холостяк, он был желанной добычей любой женщины.

И всего этого он был лишен почти полтора года.

Ева вздрогнула, хотя в комнате было тепло. Заккео вряд ли предпочтет снова уложить ее в постель.

Хотя прошлой ночью он целовал ее так, словно собирался проглотить целиком.

Ева покачала головой. Она всего лишь инструмент для осуществления мести.

Ее телефонный вызов переключился на голосовую почту. Стиснув зубы, Ева оставила сообщение для отца и попросила его перезвонить ей. Телефон Софи не отвечал.

Решив сделать звонок после обеда, Ева поставила телефон на подзарядку и вышла из комнаты. Прежде чем войти в столовую, она увидела двух официантов с тележками. Через несколько секунд передняя дверь открылась, и появился Заккео.

Она старалась не смотреть на его мускулистую фигуру, пока он открывал серебряные крышки, изучая блюда.

– Ты, как всегда, пунктуальна, – сказал он, не оборачиваясь.

– Я полагаю, это мне на пользу.

В ответ Заккео уклончиво хмыкнул.

Ева подошла к столу и застыла при виде романтической обстановки. Дорогое столовое серебро, хрусталь, мягкое освещение. В ложе изо льда была серебряная чаша с икрой. Бутылка шампанского в ведерке со льдом стояла рядом с Заккео.

– Ты будешь обедать стоя? – спросил он.

Ева подпрыгнула на месте, когда его теплое дыхание коснулось ее уха. Она не заметила, как он подошел к ней так близко.

– Конечно нет. Я просто не ожидала, что подадут такую изысканную еду. – Заккео отодвинул перед ней стул, и она присела. – Похоже, ты что-то празднуешь?

– Мое освобождение из тюрьмы – не достаточный повод для праздника?

Она упрекнула себя за бестактность:

– Да, конечно. Извини. Я забыла.

– Не сомневаюсь, что ты забыла.

Ева напряглась:

– Что это означает?

– Ты очень быстро забываешь прошлое, не так ли? Ты забыла о том, как быстро ушла от меня в прошлый раз?

Ева взглянула на свою тарелку, решительно взяла ложку и положила себе икры. Ей понравился ее уникальный вкус, однако она по-прежнему чувствовала беспокойство.

– Ты знаешь, почему я тебя бросила, – сказала она.

– Неужели?

– Да, ты знаешь! – Она очень старалась сохранить самообладание. – Давай сменим тему, пожалуйста.

– Потому что тебе стыдно за свои поступки? Или тебе неприятно обедать с бывшим заключенным?

Запрещая себе поддаваться на его провокацию, Ева съела еще немного икры:

– Нет, потому, что ты ворчишь, а твой голос становится холодным. И еще потому, что, по-моему, у нас разное представление о случившемся.

Заккео положил себе на тарелку икры и сказал:

– Просвети меня, пожалуйста.

Она поджала губы:

– Мы уже это обсуждали, помнишь? Ты признался, что сделал мне предложение, чтобы попасть в аристократическую среду. Будешь это отрицать?

Заккео помолчал несколько мгновений, потом попробовал икру.

– Конечно не буду. Но я думал, что мы договорились. И ты знала, какую роль тебе придется играть.

– Прости, что неверно тебя поняла, – язвительно и с горечью сказала Ева.

– Ты меня удивляешь.

– Да? – Она потеряла терпение.

– Ты станешь утверждать, будто не знала, что все это игра? Вы, аристократы, поколениями заключали выгодные браки с богачами.

– Похоже, ты патологически ненавидишь представителей высшего класса. Если мы так тебе отвратительны, зачем ты с нами связался? Или тебе удобнее сваливать на нас все свои неудачи?

Жилка на шее Заккео предательски дрогнула, и Ева поняла, что задела его за живое.

– По-твоему, я должен забыть о том, что меня упекли за решетку?

Ева вздрогнула:

– Тебя упекли за решетку после того, как нашлись доказательства твоей вины, Заккео. А теперь мы можем изменить тему или будем спорить, пока кто-нибудь из нас не сдастся?

Заккео помолчал несколько секунд, пристально глядя ей в глаза. Ева смело выдержала его взгляд, потому что не желала уступать перед устрашающей яростью в его глазах. Она облегченно вздохнула, увидев его насмешливую улыбку.

– Как хочешь. – Заккео снова принялся за еду. Закончив с первым блюдом, он произнес: – Давай сыграем в игру? Мы назовем ее «Что было бы, если…».

Ева понимала, что ситуация становится все более угрожающей.

– Я думала, ты не любишь игры, – сказала она.

– На этот раз я сделаю исключение.

Она глубоко вздохнула:

– Хорошо. Если ты настаиваешь.

– Что было бы, если бы я оказался не таким, каким ты меня считаешь? Что было бы, если бы я оказался незнакомцем, которого обвинили в преступлении, которого он не совершал? Что было бы, если бы тот незнакомец сказал тебе, что каждый день, проведенный в тюрьме, он чувствовал, будто теряет часть себя? Что бы ты ему ответила?

Ева посмотрела на Заккео. Он сидел, опустив глаза. Он так крепко обхватил бокал, что побелели костяшки пальцев.

Это была не игра.

В воздухе повисло напряжение.

– Я бы сказала, как мне жаль, что справедливость была не на твоей стороне. – Ее голос дрожал. – Потом я спросила бы тебя, что я могу сделать, чтобы помочь тебе забыть прошлое.

Он одарил ее ледяным взглядом:

– А если я не желаю забывать прошлое? Что делать, если я убежден, что единственный способ получить удовлетворение, – это заставить виновных расплатиться со мной?

– Я бы ответила, что, возможно, это хорошая тактика, но она не поможет тебе вернуть потерянное. И я бы спросила: почему ты решил, что месть – единственный путь?

Глаза Заккео потемнели от гнева и страданий. Ева почти поверила, будто он зарычит на нее, спрашивая, как она осмелилась отговаривать его от мести.

Заккео встал и подошел ко второму блюду.

– Я не знаю других способов возмездия, кроме наказания за преступление, – нараспев и волнующе спокойно ответил он.

От печали у Евы заныло сердце.

– Как такое может быть?

Поставив перед ней тарелку со вторым блюдом – лобстером, Заккео сел за стол.

– Будем считать, что я уже сильно разоткровенничался, – сказал он.

– Ты злишься, да. Ты обижен. Но, поверь, ты не один такой, Заккео.

Он нахмурился, услышав горечь в ее голосе:

– Да? Просвети-ка меня. Тебя обижали?

Ева проклинала себя за излишнюю болтливость. Но сейчас, как бы ей ни хотелось, она не смогла бы промолчать, хотя у Заккео появится больше возможностей ее шантажировать.

– Моя семья… Мы объединяемся, когда необходимо, но я всегда должна была заслужить то, что получаю, особенно от отца. Было сложно, учитывая, что мне постоянно строили козни.

– Твой отец и сестра были против тебя и твоей матери? Не отрицай. Сразу видно, что твоя сестра жаждет стать подобием своего отца, – немного резко сказал он.

Ева непринужденно пожала плечами.

– Отец начал опекать ее, когда мы были совсем юными, и я не возражала. Но я не понимаю, почему он так холоден со мной, особенно после… – Она умолкла, понимая, что вновь может сказать лишнее.

– Особенно после? – произнес он.

Ева крепче сжала пальцами вилку:

– После того, как умерла моя мать. Я думала, все изменится. Я ошибалась.

Заккео скривил губы:

– Смерть редко меняет людей.

Она посмотрела на него:

– Твои родители…

– …просто выпустили меня в этот мир. Ни для чего другого они не годились. Кстати, мы отклонились от темы. Что, если этот незнакомец не знает, как простить и забыть? – жестко спросил он.

Дрожащей рукой Ева подняла бокал с кьянти:

– Тогда он должен спросить себя, готов ли он мириться с последствиями своих действий.

Заккео сдвинул брови, опустил глаза, а потом бойко кивнул:

– Ответ получен.

– Значит, бессмысленно продолжать эту игру?

Уголок его рта приподнялся в улыбке:

– Наоборот. Ты проявила сердечность, и кое-кто сочтет это недостатком.

Ева медленно и прерывисто выдохнула. Неужели он всегда был таким? Ей было стыдно признаться, что она настолько увлеклась Заккео с того момента, как он вошел в «Сирену» два года назад, что не потрудилась узнать его получше. Он поцеловал Еву на третьем свидании, после чего, опасаясь его разочаровывать, она смущенно сообщила ему, что девственница.

Его реакция оказалась для нее неожиданной. Заккео стал для Евы обожаемым принцем. Он относился к ней как к возлюбленной принцессе, осыпая маленькими подарками, и проводил с ней много времени. Рядом с ним она почувствовала себя дорогой и обожаемой. Он сделал ей предложение на шестом свидании, которое совпало с его тридцатилетием, и сказал, что хочет провести с ней остаток своей жизни.

Однако все это оказалось ложью. Человек, который сейчас сидел напротив нее, безумно красив, но бессердечен.

– Не будь таким самоуверенным, Заккео, – сказала она. – После нашего неудачного романа я усвоила несколько уроков.

– Какие, например?

– Я больше не доверяю людям. Пусть члены моей семьи не слишком хорошо относятся ко мне, но я все равно буду защищать дорогих мне людей. Не забывай об этом.

Он налил себе вина.

– Не забуду, – ответил Заккео почти скучающим тоном, но ему не удалось обмануть Еву.

Они закончили обед в напряженной тишине.

Ева испытала облегчение, когда в дверь позвонили, и Заккео встал, чтобы открыть.

Воспользовавшись случаем, Ева выскочила из-за стола и уже прошла в гостиную, когда Заккео схватил ее за запястье.

– Куда ты собралась? – спросил он.

– Обед закончился. Отпусти меня, пожалуйста, иначе я опоздаю.

Он сдвинул брови:

– Куда опоздаешь?

– На работу. Я уже взяла два выходных дня без оплаты. Я не хочу опаздывать.

– Ты по-прежнему работаешь в «Сирене»? – недоверчиво спросил он.

– Я должна на что-то жить, Заккео.

– Ты еще поешь? – Его голос стал глубже, а глаза потемнели, когда он уставился на нее. Хотя выражение лица Заккео почти всегда было трудно понять, потемневшие глаза говорили о его определенном настрое.

Ева не собиралась об этом думать, хотя от воспоминаний у нее чаще забилось сердце. Она не забыла, как Заккео вошел в «Сирену» за час до закрытия ночного клуба, когда она пела страстную и задушевную балладу о запретной любви, украденных ночах и риске. Он заказал напиток в баре, а затем уселся за столик прямо перед сценой. Потягивая виски, он не сводил с Евы глаз. Исполняя следующие три песни, Ева думала, будто они написаны специально для него и нее.

Он очаровал ее, когда помог спуститься со сцены. Ева сразу же согласилась встретиться с ним на следующий день.

Но как же она ошибалась, думая, будто в ночной клуб Заккео привела сама судьба. Оказалось, он целенаправленно охотился за ней ради собственных корыстных целей.

«Боже, как же он, наверное, смеялся, когда ты с такой легкостью упала в его объятия!» – подумала она.

Ева высвободила руку:

– Да, я до сих пор пою. И не лезь в мою профессиональную жизнь. Я согласилась выбрать кольцо, подобрать мне гардероб, и я пообедала с тобой. Теперь я возвращаюсь в свою реальность.

Ева быстро прошла в свою комнату и переоделась в джинсы и свитер, надела пальто и толстый шарф. Взяв сумку, она проверила телефон: ни одного звонка.

От волнения у нее засосало под ложечкой.

Заккео сидел на диване в гостиной, разглядывая маленькую черную бархатную коробочку. Он пристально следил за Евой, и она чувствовала себя жертвой перед безжалостным хищником. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она смущенно смотрела, как Заккео закрыл коробочку и положил ее на журнальный столик.

– Можно мне попросить тебя поцеловать меня перед уходом на работу, дорогая моя? – насмешливо спросил он.

– Об этом не может быть и речи, – сказала она.

Заккео покачал головой:

– Ты обижаешь меня, Ева. Но я дождусь того времени, когда ты сама захочешь меня поцеловать.

– Тогда приготовься ждать вечно.