Последние два месяца стеттинианской войны не были в тягость Хомиру.

Благодаря своей необычной роли примирителя он оказался в центре межзвездных событий, и нашел эту роль довольно приятной.

Больше не было никаких решительных сражений — лишь несколько случайных стычек, на которые можно было не обращать внимания — и условия договора были выработаны быстро.

Стеттин остался у власти, но не более того. Его флот был разоружен, все его владения в других звездных системах либо становились автономными, либо возвращались к своему прежнему статусу, либо вливались в федерацию Основания — по их желанию.

Формально война была закончена подписанием мирного договора на астероиде в звездной системе Терминуса, старейшей базе Основания. Лев Мейрус подписал его от имени Калгана, а Хомир был при этом в качестве одного из представителей Основания.

За все это время он так и не видел ни доктора Дарелла, ни других. Но вряд ли это имело какое-то значение. Его новости могли подождать… и как всегда, он улыбнулся при этой мысли.

Доктор Дарелл вернулся на Терминус через несколько недель после подписания договора, и в тот же вечер в его доме собрались все те, кто десятью месяцами ранее строил здесь свои первые планы.

Они пообедали, а потом долго сидели, медленно потягивая вино, как бы боясь вернуться к старому разговору.

Джоль Турбор, исследуя взглядом кроваво-красные глубины бокала, скорее пробормотал, чем сказал:

— Ну, Хомир, я вижу, вы стали теперь человеком дела. У вас все прекрасно получилось.

— У меня? — Муни рассмеялся громко и радостно. Он уже много месяцев не заикался. — Я тут совершенно не при чем. Это все Аркадия. Кстати, Дарелл, как она? Я слышал, она возвращается с Трантора?

— Все верно, — спокойно ответил Дарелл. — Прилетит к концу недели.

Полуприкрыв глаза, он посмотрел на всех остальных, но в ответ услышал лишь смущенные поздравления и ничего больше.

— Значит, все действительно кончилось, — сказал Турбор. — кто бы мог предсказать это десять месяцев назад? Муни слетал на Калган и вернулся обратно. Аркадия побывала на Калгане и Транторе, и тоже возвращается.

Мы ввязались в войну и выиграли ее, клянусь космосом! Говорят, будто вся наша история была предсказана, но я очень сомневаюсь, что можно как-то рассчитать весь этот балаган.

— Чушь, — холодно ответил Антор. — Что это вы так радуетесь, собственно говоря? Вы говорите так, будто мы и впрямь победили, хотя на самом деле ничего мы не выиграли, а только отвлеклись от нашего настоящего врага.

Наступило неловкое молчание, и только слабая улыбка Хомира Муни диссонировала с общим настроением.

Антор яростно ударил кулаком по подлокотнику.

— Да, я говорю о Втором Основании. Мы о нем даже не вспоминаем, и если я правильно понимаю, вообще не прочь забыть о его существовании.

Неужели эта эйфория победы, которой наслаждаются тупицы, так заразна, что вас тоже тянет праздновать? Тогда включайте музыку, хлопайте друг друга по спине, откройте окна и бросайте туда конфетти, делайте, что хотите, только перебеситесь наконец, а когда перебеситесь, возвращайтесь.

И давайте обсудим проблему, которая стояла перед нами десять месяцев тому назад и стоит сейчас точно так же. Как и тогда, когда вы сидели вот за этим столом и тряслись от страха, сами не зная перед чем. Или вы считаете себя сильнее Второго Основания оттого, что нам удалось уничтожить несколько жалких звездолетов?

Он замолчал, тяжело отдуваясь.

— Не послушаете ли теперь меня Антор? — спокойно сказал Муни. — Или вы уже совершенно вжились в роль бесноватого заговорщика?

— Говори, Хомир, — сказал Дарелл, — но только избавь всех нас от ораторских красот. Вообще-то у тебя неплохая литературная речь, но сейчас не тот случай.

Хомир Муни откинулся в кресле и не спеша наполнил свой бокал.

— Меня послали на Калган, — сказал он, — выяснить все, что можно, из записей, хранящихся во дворце Мула. Я провел там несколько месяцев. Я не жду похвал и поздравлений по поводу завершения моей работы. Как я уже сказал, только благодаря находчивости Аркадии мне удалось попасть во дворец. И все же факт остается фактом: именно мое знание жизни Мула и тех времен, хотя, должен признаться, не такое уж и значительное, помогли мне соотнести плоды моих трудов с теми доказательствами, которые для кого-нибудь другого остались бы непонятными.

Следовательно, я нахожусь в особом положении среди вас и могу оценить истинную опасность Второго Основания куда вернее, чем наш вспыльчивый друг.

— И как же вы оцениваете эту опасность? — вызывающе спросил Антор.

— Как нулевую.

Последовало короткое молчание.

— Вы хотите сказать, что опасности вообще нет? — удивленно и недоверчиво спросил Эльветт Семик.

— Конечно. Друзья мои, второго Основания вообще не существует!

Антор медленно опустил веки и откинулся в кресле с бледным и ничего не выражающим лицом.

Муни, оказавшись в центре внимания, явно наслаждался этим.

— Более того, — продолжал он, — его никогда и не было.

— Каким образом, — спросил Дарелл, — ты пришел к столь удивительному заключению?

— Вовсе не удивительному, — ответил Муни. — вы знаете, как Мул искал Второе Основание. Вы знаете, что искал он интенсивно, можно даже сказать, фанатично. В его распоряжении были грандиозные возможности, и он все их использовал до конца. Он перетряс всю Галактику, но ничего не добился. Второе Основание так и не было найдено.

— Смешно было бы, если бы его нашли, — нервно сказал Турбор. — У них хватало возможностей оградить себя от любопытных.

— Даже когда любопытствует ментальный человек вроде Мула? Не думаю. Но подождите, не могу же я пересказать вам пятьдесят томов за пять минут? Все эти материалы по условиям мирного договора перейдут в фонды исторического Музея имени Селдона, и у вас будет время на досуге проверить мои выводы. Вы придете к тому же: Второго Основания нет и никогда не было.

— Что же тогда остановило Мула? — вмешался Семик.

— Великая Галактика, а как вы сами думаете? Что его остановило?

Смерть, так же как она остановит всех нас. Самое великое суеверие века — будто Мул был остановлен какими-то загадочными личностями, превосходящими его самого. Это все из-за того, что на факты смотрели лишь с одной единственной точки зрения.

— По-моему, нет такого человека в Галактике, который не знал бы, что Мул был мутантом как в физическом отношении, так и в ментальном. Он умер, когда ему не исполнилось еще и сорока лет, подвело физическое состояние. За несколько лет до смерти он уже был полным инвалидом.

Даже когда он был здоров, это состояние скорее сравнимо со слабостью нормального человека. Ну вот. Он подчинил себе всю Галактику, и умер, когда пришел его час. Еще удивительно, что он жил так долго и активно.

Друзья мои, это же ясно как день, стоит лишь взглянуть на факты с моей точки зрения.

— Ну что ж, — задумчиво сказал Дарелл, — давайте попробуем. Это будет интересно, и если даже не принесет результатов, то поможет расшевелить наши мозги. Эти люди, в чей мозг вмешивались, записи моделей мозга, которые Антор принес нам в прошлом году… помоги нам увидеть это под другим углом.

— Все очень просто. Сколько лет энцефалографическому анализу? Или, говоря другими словами, насколько развито изучение нейронных связей?

— Согласен, мы в самом начале пути, — сказал Дарелл.

— Вот именно. Так можем ли мы быть полностью уверены в интерпретации того, что вы с Антором называете Плато Вмешательства? Вы создали свою теорию, но насколько вы в ней уверены? Достаточно ли, чтобы утверждать, будто существует некая могущественная сила, которую, впрочем, отрицают все другие свидетельства? Всегда легче всего объяснить неизвестное каким-нибудь сверхъестественным вмешательством.

Это очень человеческий феномен. В истории Галактики были случаи, когда изолированные планетные системы возвращалась к дикости. И что же мы видели? Дикари неизменно отождествляли стихийные силы — ураганы, штормы, эпидемии — с божествами, существами более могущественными, чем человек.

Насколько я помню, это называется антропоморфизмом, и в каком-то смысле мы такие же дикари. Мало что зная о ментальной науке, мы сваливаем все наши несчастья, в которых не можем сами разобраться, на сверхлюдей, в данном случае — на Второе Основание, на которое Селдон всего лишь намекнул.

— О, вы все-таки вспомнили Селдона, — прервал его Антор, — Селдон однозначно говорил, что Второе Основание существует. Посмотрите на это с другой точки зрения.

— А вы знаете, какую цель преследовал Селдон? Вы знаете, что он там навычислял? Он мог выдумать Второе Основание для вполне определенных целей. Как, например, мы победили Калган? Что вы там писали в последней серии ваших статей, Турбор?

Турбор пошевелился в кресле.

— Да, я вижу, к чему вы клоните. Я был на Калгане до самого конца, Дарелл, и было вполне очевидно, что настроение на планете — хуже некуда. Я просмотрел все их газеты, и… они едва ли не с самого начала считали, что проиграют. Их постоянно точила мысль, что Второе Основание рано или поздно протянет руку Первому.

— Вот именно, — сказал Муни. — Я был там в течении всей войны. Я сказал Стеттину, что Второго Основания не существует, и он мне поверил. Он чуствовал себя в безопасности. Но невозможно было вдруг разуверить целый народ в том, во что они верили всю свою жизнь, так что этот миф сыграл свою роль во вселенской шахматной партии Гари Селдона.

Тут Антор поднял глаза и уставился на разглагольствующего Муни.

— А я утверждаю, что вы лжете!

Хомир побледнел, как полотно.

— А я не хочу отвечать на подобное обвинение.

— Я говорю это, не желая обидеть вас лично. Вы не можете не лгать, вы сами не понимаете, что лжете. Но как бы то ни было, вы лжете.

— Передохни-ка, паренек. — Семик положил свою иссохшую руку на плечо молодого человека.

Антор стряхнул его руку далеко не учтивым движением и сказал:

— Я потерял терпение с вами со всеми. Я видел этого человека всего несколько раз в своей жизни, но хорошо вижу, что он невероятно изменился. Вы все знаете его многие годы, но почему-то не обращаете на это никакого внимания. Вы что, ослепли? Вы считаете, что этот человек, которого вы так внимательно слушаете, Хомир Муни? Нет! По крайней мере, он не тот Хомир Муни, которого я знал.

Все остолбенели, а затем Муни воскликнул:

— Вы хотите сказать, что я самозванец?

— Может быть, хотя и не в обычном смысле этого слова, — вскричал Антор, перекрикивая поднявшийся гомон. — И все-таки вы, конечно, самозванец. Замолчите же, вы все! Я требую, чтобы меня выслушали! — Он свирепо нахмурился и шум постепенно утих. — Помнит ли кто-нибудь из вас Хомира Муни таким, как я его помню — неуклюжим библиотекарем, который если и заговаривал, то непременно заикался, человека нервного, неувереного.

Скажите, этот человек хоть чем-то похож на него? Он говорит свободно, он уверен в себе, он напичкан теориями и, клянусь Космосом, он ни разу не заикнулся. И это, по-вашему тот же самый человек?

Даже Муни смутился, а Пеллеас Антор продолжал:

— Ну что, проверим его?

— Как? — спросил Дарелл.

— Это вы спрашиваете, как? Есть только один надежный способ. У вас ведь сохранилась его энцефалограмма десятимесячной давности? Сделайте еще одну и сравните. — Он ткнул пальцем в сторону библиотекаря и с нажимом произнес: — Пусть только осмелится отказаться!

— Я не возражаю, — произнес Муни. — Я такой же человек, каким был и раньше.

— Откуда вам это знать? — с презрением проговорил Антор. — Я пойду дальше. Я хочу чтобы каждый из нас прошел новый анализ. Шла война.

Муни был на Калгане. Турбор находился на звездолетах и путешествовал по всему театру военных действий. Дарелл и Семик тоже отсутствовали… я понятия не имею, где. Только я один оставался здесь, в уединении и безопасности, и я больше не доверяю ни одному из вас. Но чтобы быть последовательным, я тоже согласен подвергнуться анализу. Ну как, согласны?

Или мне следует прямо сейчас уйти и продолжать одному заниматься нашим делом?

— Я не возражаю, — погнал плечами Турбор.

— Я уже сказал, что согласен, — откликнулся Муни.

Семик махнул рукой, молчаливо соглашаясь, и Антор повернулся к Дареллу.

В конце концов и Дарелл кивнул головой.

— Начните с меня, — сказал Антор.

Пока иглы вычерчивали кривые, молодой нейролог лежал в кресле с закрытыми глазами. Из картотеки Дарелл достал папку со старыми энцефалограммами Антора и показал их ему.

— Это ваша собственная запись, не так ли?

— Да-да. Это моя запись. Сравните.

Сканер совместил энцефалограммы на экране. Все шесть кривых в каждой записи наложились одна на другую, и в полной темноте прозвучал взволнованный голос Муни:

— Посмотрите-ка: вот здесь не совпадает.

— Это — первичные волны фронтального полушария. Они ничего не значат, Хомир. Эти добавочные пики, на которые ты указываешь, означают всего лишь злость. Важны другие кривые, а вовсе не эти.

Он тронул какую-то кнопку, и кривые совпали полностью. Только легкая пульсация указывала на то, что линии двойные.

— Удовлетворены?

Дарелл кивнул головой и сам занял место в кресле. За ним последовал Семик, а следом Турбор. В полном молчании делались записи, в полном молчании сравнивались с предыдущими.

Муни последним сел в кресло. Одно мгновение он поколебался, затем с отчаянием в голосе произнес:

— Но только учтите, что я — последний и очень волнуюсь. Я ожидаю, что вы сделаете мне скидку.

— Сделаем, сделаем, — уверил его Дарелл. — Твои эмоции затронут только первичные зоны, а они не важны.

Казалось, в полном молчании прошли часы.

Затем Антор сравнил записи и хрипло произнес:

— Ну конечно, это все из-за недостатков нашей науки. Не так ли он нам говорил? Нет никакого вмешательства в мозг, все это первобытный антропоморфизм… Нет, вы только посмотрите! Простое совпадение, не иначе!

— В чем дело?! — взвизгнул Муни.

Рука Дарелла крепко держала библиотекаря за плечо.

— Спокойно, Муни, в твой мозг вмешались, они использовали тебя.

— Затем зажегся свет, и Муни поглядел вокруг невидящими глазами, жалко пытаясь улыбнуться.

— Но ведь вы это не серьезно, а? Зачем? Вы меня просто испытываете?

— Нет, Хомир. — Дарелл только покачал головой. — Это правда.

Глаза библиотекаря вдруг наполнились слезами.

— Но ведь я не чувствую никакой разницы! Я вам не верю. Вы все сговорились! Это заговор!

Дарелл попытался было положить руку ему на плечо, но она была свирепо отброшена в сторону.

— Вы все хотите меня убить! — закричал Муни. — Клянусь Космосом, вы решили меня убить!

Одним прыжком Антор кинулся на него. Раздался резкий звук удара и Хомир обмяк в кресле. На лице его застыл ужас.

— Нам лучше пока связать его и сунуть кляп в рот, — сказал Антор, весь дрожа. — Позже решим, что с ним делать.

Он нервно пригладил волосы.

— Как вы догадались, что с ним не в порядке? — спросил Турбор.

Антор повернулся к нему.

— Это было не трудно. Видите ли, я знаю, где на самом деле находится Второе Основание.

Если сенсации следуют одна за другой, они теряют свою остроту.

— Вы в этом уверены? — очень мягко спросил Семик. — Я хочу сказать, что мы уже только что выслушали на эту тему Муни…

— Это не совсем то же самое, — ответил Антор. — Дарелл, в тот же день, когда началась война, я говорил с вами куда как серьезно. Я пытался заставить вас покинуть Терминус. Я бы сказал вам то, что собираюсь сказать сейчас, уже тоща, если бы мог полностью доверять вам.

— Вы хотите сказать, что знаете ответ уже полгода? — улыбнулся Дарелл.

— Я знал его с того самого момента, как Аркадия улетела на Трантор.

— При чем здесь Аркадия? — Дарелл сосредоточенно уставился на свои туфли. — На что вы намекаете?

— Абсолютно ни на что. Все было и так мне ясно из хода событий. Аркадия направляется на Калган и убегает аж в центр Галактики вместо того, чтобы вернуться домой. В мозг лейтенанта Дириджа, нашего лучшего агента на Калгане, вмешиваются люди Второго Основания. Хомир Муни отправляется на Калган и там же попадает под контроль. Мул завоевывает всю Галактику, но, как ни странно, делает своей столицей Калган. Это заставляет усомниться, был ли он действительно завоевателем. Может он был орудием в чужих руках? Куда ни посмотри, всюду мы натыкаемся на Калган и только Калган, который за последние сто лет нетронутым пережил все войны, всех генералов и наместников.

— Каковы же ваши выводы?

— Они, по-моему, очевидны. — Глаза Аитора пылали. — Второе Основание гнездится на Калгане.

— Я был на Калгане, Антор, — прервал его Турбор. — я был там на прошлой неделе. Если Второе Основание там, то и — ненормальный. Хотя я лично думаю, что ненормальный тут — вы.

Молодой человек свирепо накинулся на него.

— Тогда вы просто наивный дурак! Как вы думаете, что такое Второе Основание? Средняя школа? Вы что, хотели, чтобы слова «Второе Основание» гигантскими буквами, пурпурными и зелеными, были написаны на всех космических картах? Слушайте меня, Турбор. Кто бы они ни были, они образуют тесную олигархию. Они, должно быть, так же хорошо спрятаны на планете, на которой живут, как и сама планета на звездной карте Галактики.

— Мне не нравится, как вы разговариваете, Антор. — сказал Турбор сквозь зубы.

— О, как меня это печалит! — прозвучал саркастический ответ. — Оглянитесь-ка вокруг здесь, на Терминусс. Мы здесь — в самом центре Первого Основания, со всем его знанием физических наук. А теперь скажите, много ли здесь ученых? Можете ли вы управлять энергостанцией? Что вы знаете о гиператомном двигателе, а? А? Настоящих ученых на Терминусс не более одного процента от всего населения.

А что же тогда говорить о Втором Основании, где тайна — основа всего?

У них должно быть еще меньше ученых, и они должны быть скрыты от всех остальных.

— Скажите, — осторожно спросил его Семик. — Мы только что победили Калган…

— Конечно, мы победили. Победили, — в прежнем ироническом тоне продолжал Антор, — и празднуем эту победу. Города все еще сверкают иллюминацией, палят фейерверки, дикторы громогласно вещают по видео.

Но сейчас, сейчас, когда вновь начались поиски Второго Основания, где мы будем искать в последнюю очередь? Правильно, на Калгане.

Мы ведь, в принципе, не причинили им большого вреда, не нанесли непоправимого урона. Уничтожили какое-то количество звездолетов, убили несколько тысяч человек, раскололи их Империю, получили кое-какие экономические выгоды, но в долгосрочном плане все это ничего не значит. Могу поспорить, что правящий класс Калгана не почувствовал никаких неудобств. Наоборот, теперь они обезопасились от излишнего любопытства. Что вы на это скажете, доктор Дарелл?

— Интересно. — Дарелл пожал плечами. — Я пытаюсь подогнать ваши слова к тому сообщению, которое я получил от Аркадии вот уже несколько месяцев назад.

— Сообщение?! — воскликнул Антор. — Какое?

— Я не совсем в нем уверен. Всего четыре слова, но очень интересных.

— Послушайте, — вмешался Семик, обеспокоенный, но заинтересованный. — Я кое-чего не понимаю.

— Чего именно?

Семик подбирал слова осторожно, словно пробуя каждое на вкус, прежде чем произнести.

— Хомир Муни только что говорил нам, будто Гари Селдон блефовал, говоря о существовании Второго Основания. Сейчас вы говорите, что это не так, что Селдон говорил правду, верно?

— Он не блефовал. Селдон сказал, что создал Второе Основание, и так оно и было.

— Прекрасно. Но ведь он сказал и кое-что еще. Он сказал, что два Основания расположены на противоположных концах Галактики. Вот это, молодой человек, может быть блефом, потому что мы все прекрасно знаем, что Калган вовсе не на противоположном конце Галактики.

— Это все мелочи. — раздраженно возразил Антор. — Как раз в этой части он мог нафантазировать, чтобы получше замаскировать их. Да подумайте сами — какой смысл держать повелителей умов на другом конце — Галактики? Какова их задача? Поддержка Плана? Кто основные носители этого Плана? Мы, Первое Основание. Где им легче всего наблюдать за нами и добиваться своих собственных целей? На противоположном конце Галактики? Смешно! Они в пятидесяти парсеках отсюда, и это куда как разумнее.

— Мне нравится этот аргумент, — сказал Дарелл. — В нем виден смысл.

Послушайте, Муни уже давно пришел в себя. Давайте развяжем его. Он не причинит нам особого вреда.

Антор с сомнением поморщился, а Хомир отчаянно закивал головой.

Вскоре он уже растирал запястья.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дарелл.

— Ужасно, — ответил Муни, — но это же просто невозможно. Я хочу задать один вопрос этому блестящему молодому человеку. Я слышал, что он говорил, и мне просто интересно, что же он думает делать со всем этим?

Все молчали. Муни горько улыбнулся.

— Ну, допустим, Калган — и в самом деле Второе Основание. Кто именно на Калгане является его людьми? Как вы собираетесь схватить их, если даже найдете?

— Гм, — сказал Дарелл, — как ни странно, но на этот вопрос ногу ответить я. Сказать вам, что мы с Семиком делали эти полгода? Это может объяснить вам, Антор, еще одну причину, по которой я торчал на Основании все это время. Во-первых, я работал над энцефалографическим анализом куда настойчивее, чем вы могли бы предположить. Засечь мозг человека Второго Основания — задача потруднее, чем просто обнаружить Плато Вмешательства… и я до сих пор не могу сказать, что полностью преуспел. Но кое-чего мне удалось добиться. Знаете ли вы, хоть кто-нибудь из вас, механику эмоционального контроля? Он популярен у писателей-фантастов со времен Мула, и на эту тему было написано много всякой чепухи. Большинство считало эти способности просто сверхъестественными. И, конечно же, это неверно. То, что мозг является источником миллиардов крошечных электромагнитных импульсов, знает каждый. Любая, малейшая эмоция более или менее изменяет эти поля, и это тоже все знают.

Представим, что в мозгу развился орган регистрирующий эти почта незаметные изменения. Кстати эти процессы локализуются в области мозжечка. Я понятия не имею, как именно это происходит, но это не имеет особого значения. Бели бы я был слепым, я все же мог бы понять идею фотонов или квантов, и мне были бы вполне ясны физические основы зрения. Правда, это знание не помогло бы мне увидеть свет. Вы следите за ходом моей мысли?

Последовал резкий кивок Антора и неуверенные кивки остальных.

— Такой гипотетический резонирующий орган, улавливая поля другого мозга, может выполнять функцию, которую мы называем «чтением эмоций» или даже «чтением мыслей», что еще более точно. А здесь всего один шаг до того, чтобы вообразить другой схожий орган, который может изменять другой мозг, причем вполне определенным, заданным образом.

Так сильный магнит ориентирует атомарные диполи в куске железа, и тот надолго остается намагниченным.

Я попытался математически определить параметры такого органа, но система уравнений, которая при этом получается, слишком сложна для сегодняшнего математического аппарата. Это означает, что нам не удастся выявлять менталистов, используя только энцефалографический анализ.

Плохо, но ничего не поделаешь.

Но я смог сделать кое-что иное. Нам с Семиком удалось создать то, что я назвал ментальным статическим устройством. Современная технология помогла создать прибор, имитирующий работу мозга как излучателя электромагнитных колебаний. Более того, его можно настроить таким образом, чтобы, когда речь идет об этом органе — индикаторе мыслей — он создавал определенный «информационный шум», защищающий обычный мозг от влияния этого органа. Вам понятно?

Семик усмехнулся. Он помогал Дареллу вслепую, но все же кое о чем догадался, и его догадка оказалась верной. У старика были в запасе еще трюк или два…

— Кажется, я понимаю, — сказал Антор.

— Устройство это, — продолжал Дарелл, — очень просто. В моем распоряжении были все ресурсы Основания, поскольку я возглавлял оборонный научно-исследовательский институт. И сейчас дом мэра и правительственные здания защищены ментальной статикой, равно как и большинство наших заводов. Этот дом тоже. Мы теперь можем защитить от Второго Основания или будущего Мула любое место, которое захотим. Собственно это я и хотел вам сказать.

— Значит все в порядке? — спросил пораженный Турбор. — Великий Селдон, все в порядке!

— Ну, не совсем — сказал Дарелл, — не совсем.

— То есть как это не совсем? Что же еще?

— Но ведь мы так и не обнаружили Второе Основание!

— Что?! — проревел Антор. — Вы хотите сказать…

— Да. Калган — вовсе не Второе Основание.

— Откуда вы знаете?

— Ну, это-то совсем просто, — спокойно сказал Дарелл, — Видите ли, я точно знаю, где находится Второе Основание.