КВОРИСТОН, битва при… Произошла 9.17377 Б.Э. между? силами Основания и Лорда Калгана Стеттина… это была последняя битва с Основанием на протяжении запланированной тысячи лет…

Джоль Турбор, военный корреспондент, носил военную форму, в которой сам себе очень нравился. Он наслаждался, вновь очутившись в космосе и предвкушая настоящую битву, а не ту призрачную, которая велась со Вторым Основанием.

Правда, эта война еще не ознаменовалась победами Основания, но он относился к этому философски. После шести месяцев войны само Основание держалось крепко и флот был цел. С новыми пополнениями он был почти таким же сильным в численном отношении, и даже сильнее в техническом, чем перед поражением при Ифни.

А тем временем рубежи планеты укреплялись, солдат хорошо обучали, администраторы перестали быть такими бюрократами как ранее. Большая же часть флота Калгана вынуждена была оставаться на захваченных планетах в качестве оккупационных сил.

Сейчас Турбор находился с Третьим Флотом на границе сектора Анакреона. Следуя своей теории, что войны выигрываются «маленькими людьми», он брал интервью у Феннела Димура, инженера третьего класса, добровольца.

— Расскажите нам немного о себе, инженер, — попросил Турбор.

— Что я могу сказать? — Димур переступил с ноги на ногу, и на его лице появилась смущенная улыбка, как будто он мог видеть миллионы зрителей, которые смотрели на него в эту минуту. — Я локрианин. Работал на заводе аэрокаров, был начальником сектора с хорошей зарплатой. Я женат, у меня двое детей, обе девочки. Кстати, можно поздороваться с ними, на тот случай, если они меня увидят?

— Валяйте, инженер. Все видео сейчас ваше.

— Ну спасибо, — сказал он. — Хэлло, Мила, если ты меня сейчас слушаешь.

Со мной все в порядке. Как Сунни и Томми? Я думаю о тебе все время, и может, мне удастся вырваться на часок, когда мы прибудем в порт. Я получил твою посылку с продуктами, но посылаю ее обратно. Нас кормят регулярно, а Ч говорят, что гражданским не хватает их пайка. Ну вот и все.

— Я навещу вашу семью в следующий раз, когда буду на Локрисе, инженер, и позабочусь, чтобы продуктов у нее хватало. О’кей?

Молодой человек широко улыбнулся и кивнул головой.

— Благодарю вас, мистер Турбор. Буду очень вам благодарен.

— Прекрасно. А теперь скажите нам… вы ведь доброволец, правда?

— Ну конечно, доброволец. Если бьют своих, то я не жду когда меня позовут. Я поступил на службу в тот же день, когда услышал о «Хобере Мэллоу».

— Вот это истинный боевой дух! Вы уже участвовали во многих сражениях? Я вижу на вашей груди два ордена.

— Ха! — инженер сплюнул. — Это были не сражения, а погони. Калганцы дерутся, если только их в пять раз больше, чем наших. И даже тогда они сворой кидаются на каждый наш звездолёт, чтобы уничтожить их по отдельности. Мой брат был в битве при Ифни на звездолете, которому удалось спастись — на старом «Эблинге Мисе». Он говорил, что и там было то же самое. Весь свой флот они бросили против одного нашего дивизиона, и пока у нас не осталось всего пять звездолетов, они не бились, а больше маневрировали. Они тогда потеряли в два раза больше звездолетов, чем мы.

— Значит, вы считаете, что мы выиграем войну?

— Ну конечно, мы же уже не отступаем. А если все обернется плохо, я думаю, вмешается Второе Основание. Мы все еще следуем Плану Селдона, и они это знают.

Турбор криво усмехнулся.

— Значит, вы рассчитываете на Второе Основание?

— Так ведь все на него рассчитывают. — с некоторым удивлением ответил инженер.

Младший офицер Типпелум вошел в каюту Турбора вскоре после репортажа. Он предложил корреспонденту сигарету и лихо заломил свою фуражку на затылок.

— Мы захватили пленного, — сказал он.

— Ну?

— Какой-то сумасшедший коротышка. Кричит, что он — нейтрал, что у него, видите ли, дипломатическая нсприкосновенность. Мне кажется, наши не знают, что с ним делать. Его имя Палмер или Палвер, что-то в этом роде, и он говорит, будто он с Трантора. Понятия не имею, какого дьявола его занесло в зону боевых действий.

Турбор тут же вскочил со своей койки, сонливость как рукой сняло. Он вспомнил свой последний разговор с Да роллом на следующий день после объявления войны, когда он собирался в путь.

— Прим Палвер, — уверенно сказал он.

Типпелум медленно выпустил дым из носа.

— Да, — сказал он. — А вы-то его откуда знаете?

— Неважно. Могу я его видеть?

— Великий космос, откуда я знаю? Шеф забрал его в рубку для допроса.

Все считают, что он шпион.

— Вы лучше скажите шефу, что я его знаю, если он действительно тот, за кого себя выдает. Я беру на себя всю ответственность.

Адмирал Диксайл, на флагманском звездолете Третьего Флота, не мигая смотрел на Главный Детектор. Каждый звездолет неизбежно излучал субатомную энергию — даже если он был неподвижен — и каждое такое излучение маленькой искоркой отражалось на трехмерном экране.

Все звездолеты Основания были зафиксированы здесь, не было ни одной лишней метки с тех пор, как захватили корабль маленького шпиона, который утверждал, будто он — нейтрал. О нем быстро забыли в суете неотложных насущных дел, командование было поглощено решением текущих оперативных задач.

— Вы уверены в расчетах? — спросил Диксайл.

Командор Кенн кивнул.

— Я проведу свою эскадру через гиперкосмос: радиус 1000 парсеков, тэта = 268.52 градусов, фи = 84.15 градусов. Возвращение в 13.30. Время отсутствия — 11.83 часа.

— Хорошо. Только учтите — нам нужна абсолютная и точность как в пространстве, так и во времени. Ясно?

— Так точно, адмирал. — Кенн посмотрел на часы, Мои звездолеты будут готовы в 01.40.

— Хорошо, — ответил Диксайл.

Калганский флот был еще за пределами Детектора, но скор» должен был показаться на экранах. Разведка доставила точные данные. Без эскадр Кенна силы Основания будут в явном меншинстве, но капитан был уверен в успехе. Совершенно уверен.

Прим Палвер печально огляделся. Сначала он осмотрел высокого худого адмирала, затем остальных в форме, и наконец — непохожего на остальных большого плотного человека с расстегнутым воротничком и без галстука, который сказал, что хочет поговорить с ним.

Джоль Турбор тем временем внушал адмиралу:

— Я вполне отдаю себе отчет, адмирал, в серьезности положения, но если бы вы разрешили мне поговорить с ним несколько минут, то я, возможно, смог бы прояснить создавшуюся ситуацию.

— Но почему вы не хотите допрашивать его при мне? Должна же быть какая-то причина?

Турбор упрямо поджал губы.

— Адмирал, — сказал он, — пока я находился с вами и вашими звездолетами, о Третьем Флоте говорилось только хорошее. Вы можете поставить охрану у двери. Если хотите, можете вернуться через пять минут. А пока что пойдите мне навстречу и, уверяю вас, от этого отношение широких масс к вам не пострадает. Вы меня понимаете?

Тот понял.

Оставшись наедине с Палвером, Турбор вплотную подошел к нему и тихо спросил:

— Быстро… как зовут девочку, которую вы похитили?

Палвер только потряс головой и выпучил глаза.

— Я не шучу, — сказал Турбор. — Если вы не ответите, то будете считаться шпионом, а шпионов в военное время расстреливают без суда и следствия.

— Аркадия Дарелл, — выдохнул Палвер.

— Прекрасно! Она в безопасности?

Палвер кивнул.

— Лучше вам быть в этом уверенным, если не хотите больших неприятностей.

— Но она совершенно здорова и в полной безопасности, — Сказал Палвер дрожащим голосом.

Адмирал вернулся.

— Ну?

— Этот человек не шпион, сэр. Вы можете верить всему, что он вам говорит. Я ручаюсь за него.

— Вот как? — Адмирал нахмурился. — Значит, он представитель аграрного кооператива с Трантора, который хотел бы заключить торговый договор с Термину сом о поставке зерна и картофеля. Ну что ж, прекрасно. Но сейчас он не может никуда лететь.

— Почему? — быстро спросил Палвер.

— Потому что сейчас самый разгар сражения. Когда оно закончится, мы — если, конечно, останемся в живых — проводим вас на Терминус.

Калганский флот обнаружил звездолеты Основания с невообразимого расстояния, но и сам был обнаружен. Звездолеты обеих сторон огненными мошками зароились на Больших Детекторах.

Адмирал Основания нахмурился и сказал:

— Они никогда бы не напали, будь с нами эскадра Кенна. Они, должно быть, хотят дать нам генеральное сражение. Взгляните-ка, сколько у них звездолетов.

Но командор Кенн улетел уже давно. Теперь не было никакой возможности изменить первоначальный план. Либо он сработает, либо нет, но адмирал был спокоен. Так же, как и офицеры. Так же, как и солдаты.

Снова они смотрели на огненных мошек.

Те сверкали ровными рядами, готовясь к смертельному танцу.

Флот Основания медленно отступал. Проходили часы, а они все продолжали медленно отступать, уводя звездолеты противника с прежнего курса, сперва немного, потом чуть больше.

Планом предусматривался определенный участок космического пространства, в который необходимо было завлечь калганский флот. Из этого пространства сейчас уходили звездолеты Основания и оно заполнялось звездолетами Калгана. Корабли, которые оказывались вне этой области, подвергались молниеносной и жестокой атаке. Тех, кто оставался внутри, не трогали.

А звездолеты Лорда Стеттина предпочитали оставаться там, где их не атаковали.

Адмирал Диксайл напряженно смотрел на свои часы. 13.10.

— У нас еще двадцать минут, — сказал он.

Лейтенант, что стоял рядом, кивнул головой.

— До сих пор все идет по плану, адмирал. Уже более девяноста процентов их флота втянулись в нужный район. Если они так и останутся в этом мешке…

— Да! Если…

Корабли Основания неспешно двинулись вперед. Не так быстро, чтобы заставить калганцев отступать, но достаточно уверенно, чтобы они не кинулись в атаку, а предпочли ждать.

Минуты шли.

В 13.25 на семидесяти пяти кораблях Основания прозвучал адмиральский сигнал, и они с максимальным ускорением ринулись к переднему краю калганского флота, состоящего из трехсот звездолетов. Немедленно включились калганские защитные поля и энергетические лучи пронзили пространство. Каждый из трехсот звездолетов стрелял в одном направлении — в этих сумасшедших, смертников, которые очертя голову кинулись в атаку…

В 13.30 пятьдесят звездолетов командора Кенна компактным строем вынырнули из гиперкосмоса в точно рассчитанное время и место, и яростно ударили в тыл калганского флота.

Ловушка сработала безотказно.

Калганцы все еще превосходили их численно, но у них теперь не было настроения считать. Первым их порывом было убежать, их ровный строй сломался, делая их еще более уязвимыми: теперь их звездолеты мешали друг другу. Через некоторое время битва превратилась в охоту за крысами.

Из трехсот калгайских звездолетов, красы и гордости их вооруженных сил, лишь шестьдесят или даже менее достигли Калгана, причем многие из них уже невозможно было восстановить. Основание потеряло лишь восемь кораблей из ста двадцати пяти.

Прим Палвер приземлился на Терминусе в разгар празднования победы. В этой суете он чувствовал себя неважно, но прежде, чем покинуть планету, завершил свои дела и выполнил одно поручение.

Ему удалось заключить выгодный договор, по которому кооператив Палвера обязался ежемесячно отправлять на Терминус двадцать звездолетов с определенными пищевыми продуктами в течение всего последующего года по военным ценам. Благодаря недавней победе риска практически не было.

Доктору Дареллу он передал четыре коротких слова от Аркадии.

Сначала Дарелл был в шоке, а, придя в себя, передал Аркадии свои несколько слов:

«Возвращайся. Опасности больше нет».

Палверу этот ответ понравился: он был прост и в нем был смысл.

Лорд Стеттин был в бешенстве. Смотреть, как собственное оружие ломается у него в руке, чувствовать, как плотная ткань 11 военной мощи рвется, словно гнилые нитки, такое даже флегматичного человека привело бы в бешенство. И все же он был беспомощен, и хорошо знал это.

Уже много недель он не мог по-настоящему выспаться. Он не брился уже три дня. Он отменил все аудиенции. Его генералы были предоставлены самим себе, и никто лучше Лорда Калгана не знал, как мало нужно, чтобы начался мятеж.

Лев Мейрус, Первый Министр, ничем не мог ему помочь. Он стоял перед ним, спокойный и неприлично старый, продолжая по привычке поглаживать седую бороду.

— Ну, закричал Стеттин, — придумайте же что-нибудь! Мы потерпели поражение, вы понимаете? Поражение! А почему? Я не знаю, почему. Да, не знаю! А вы знаете?

— Думаю, что да, — спокойно ответил Мейрус.

— Измена! — Слово это было сказано Стеттином мягким тоном, как и все последующие слова. — Ты знал о предательстве, и молчал. Ты служил этому дураку, которого я скинул с поста Первого Гражданина, и думаешь, что после меня будешь служить кому-нибудь другому. Если это действительно так, я вырву твои кишки и повешу тебя на них.

Мейрус остался таким же бесстрастным.

— Я пытался высказать вам свои сомнения, и не один раз. Я прожужжал вам все уши, но вы предпочитали следовать советам других, потому что они тешили ваше самолюбие. Дела обернулись не так, как я предполагал, а еще хуже. Если вы не желаете выслушать меня и сейчас, скажите мне, сэр, и я уйду, а через некоторое время, безусловно, заключу сделку с вашим преемником, чьим первым актом, вне всякого сомнения, будет заключение и подписание мирного договора.

Стеттин уставился на него красными от бессонницы глазами. Кулаки его то сжимались, то разжимались.

— Говори же, старый пень. Говори!

— Я часто говорил вам, сэр, что вы не Мул. Вы можете командовать звездолетами и пушками, но не можете командовать умами. Вы хоть понимаете, сэр, с кем вы воюете? Вы воюете с Основанием, которое защищено Планом Селдона, — оно никогда не было побеждено — с Основанием, которое должно стать основой будущей Империи.

— Плана нет. Больше нет. Муни так говорит.

— Значит, Муни ошибается. А если он и прав, что из этого? Вы и я, сэр, не те люди, которые могли бы справиться с Основанием. Калган и другие наши миры свято верят в селдонский План, как и все прочие обитатели нашей Галактики. Почти четыреста лет истории учат нас, что Основание победить невозможно. Ни Королевства, ни генералы старой Галактической Империи не смогли сделать этого.

— Но Мул-то сделал.

— Вот именно. Но он был Мулом и не поддавался никаким иллюзиям, а вы — другое дело. И что еще хуже, люди знают, что вы — не Мул. Поэтому ваши звездолеты вступают в битву, боясь поражения каким-то неизвестным оружием. Этот План засел у них в головах, и они атакуют осторожно, с оглядкой, и слишком думают. С другой стороны, тот же самый План наполняет наших противников уверенностью в своих силах, изгоняет страх. А почему бы и нет? Основание всегда проигрывало поначалу и выигрывало в конце.

А ваше собственное отношение ко всему этому, сэр? Вы заняли обширные вражеские территории. Ваши собственные доминионы не оккупированы, нет даже такой опасности, и все-таки вы говорите, что потерпели поражение. Вы сами не верите в победу, потому что понимаете, что она невозможна.

Остановитесь, или вас поставят на колени. Остановитесь по собственной воле, и тогда вы еще сможете спасти Калган. Вы зависели от звездолетов и военной мощи, и они поддерживали вас, пока могли. Вы забыли о настроениях и боевом духе — и они подвели вас. А сейчас примите мой совет.

У вас есть человек с Основания, Муни. Освободите его. Пошлите на Терминус и передайте с ним ваше предложение о мире.

Стеттин скрипнул зубами, губы его побелели от ярости. Но выбора у него не было.

В первый день нового года Хомир Муни покидал Калган. Более шести месяцев прошло с тех пор, как он улетел с Терминуса, и за это время война началась и закончилась.

Он прилетел скромно, а улетал с экспортом. Прилетел простым человеком, а улетал, если не формальным, то фактическим послом мира.

И что переменилось в нем более всего, так это его отношение ко Второму Основанию. Он засмеялся при одной мысли о том, что скажет доктору Дареллу, молодому Антору, всем им…

Он знал. Он, Хомир Муни, наконец-то знал правду.