Трантор был миром, где сквозь обломки старого пробивались свежие ростки. Как потускневшая драгоценность среди сверкающей россыпи звезд центра Галактики — он грезил о своем прошлом, стараясь не думать о настоящем.

Было время, когда невидимые нити власти тянулись от его металлической рубашки до каждой звезды Галактики. Тогда он представлял собой огромный город, в котором жили сорок миллиардов администраторов, самую могущественную столицу, которая когда-либо существовала.

Когда столетие назад, во времена великого Сака, зашивание Империи неизбежно достигло и его, все его величие пошло прахом. Под мощными ударами металлическая скорлупа раскололась и обрушилась, погреби под собой остатки прошлого.

Люди, выжившие после всех катастроф и войн, сорвали с планеты металлическую кожуру и продали ее на другие планеты, обменяли на зерно и скот. Почва вновь была обнажена и планета вернулась к тому, с чего начала. За сельскими заботами она начала забывать о своем грандиозном прошлом.

И совсем позабыла бы, если бы не огромные металлические конструкции, которые все еще возвышались местами, похожие на руки, воздетые в жесте отчаяния.

Аркадия смотрела на металлический горизонт с болью в сердце. Деревня, в которой жили Палверы, была для нее ничтожным скопищем маленьких и примитивных домов, затерянным среди колышущихся полей золотой пшеницы.

Но там, дальше, у горизонта, все еще было то, что можно было назвать реликтом прошлого, и металлические небоскребы пылали, отражая солнечный свет. Она побывала там всего один раз за три месяца, что прожила на Транторе. Она забралась на гладкий сплошной тротуар и проникла в молчаливые, запыленные помещения, куда свет проникал сквозь пробоины в стенах и разбитые окна.

От одного вида такого разрушения щемило сердце. Это было похоже на святотатство.

Она убежала и ни разу не обернулась, пока ее ноги вновь не коснулись земли.

Потом она лишь смотрела на металлических колоссов издали. Она не смела нарушить их уединение еще раз.

Где-то на этой планете она родилась — рядом со старой Имперской Библиотекой, которая считалась воплощением Траитора. Это была святая святых, наисвященнейшее место Вселенной. На всей планете это здание единственное пережило времена великого Сака, и в течение веков оставалось величайшим хранилищем знания Галактики.

Там Гари Селдон и его группа соткали свою немыслимую, невообразимую сеть. Там Эблинг Мис раскрыл секрет Второго Основания и долго сидел в немом удивлении, а потом был убит, чтобы секрет этот не вышел из его уст.

Там, в Имперской Библиотеке, ее бабушка с дедушкой жили Десять лет, а потом Мул умер, и они смогли вернуться на возрожденное Основание.

Сюда, в Имперскую Библиотеку, вернулся и ее отец со своей молодой женой, чтобы найти Второе Основание, но у него ничего не получилось. Здесь она родилась, и здесь умерла мать.

Она хотела навестить библиотеку, но Прим Палвер покачал своей круглой головой.

— Она в тысячах миль отсюда, Аркади, а нам еще много надо сделать здесь. Кроме того, не надо там ничего тревожить. Ты же знаешь, это вроде святыни…

Но Аркадия знала, что он не хочет посещать библиотеку по той же причине, по которой жители Калгана избегали посещать дворец Мула. Суеверный страх сковывал пигмеев настоящего перед реликвиями гигантов прошлого.

Но невозможно было обижаться за это на смешного маленького человечка. Она жила на Транторе уже почти три месяца, и все это время они — и Папочка, и Мамочка — просто на диво хорошо к ней относились…

А что она могла дать им взамен? Зачем ей было вовлекать их в общую катастрофу? Может быть, она предупредила их, что она — человек меченый, что ее могут уничтожить? Нет! Она позволила принять им смертельно опасную роль ее защитников.

Она ругала себя в душе за это, но, с другой стороны, был ли у нее выбор?

Неохотно она пошла вниз к завтраку. И услышала голоса.

Прим Палвер заткнул салфетку за воротник рубашки, повертел толстой шеей, устраивая ее поудобнее, и с неописуемым удовольствием принялся за яйца всмятку.

— Вчера я был в городе, Мамочка, — сказал он с набитым ртом, так что понять его можно было с трудом.

— И что там нового, Папочка? — безразличным тоном спросила Мамочка.

Она уселась, окинула стол острым взглядом и вновь поднялась, увидев, что не хватает соли.

— Ничего хорошего. С Калгана прилетел звездолет с газетами. Там идет война.

— Война! Ишь ты! Ну и пусть ломают себе черепа, если внутри там ничего нет. Скажи-ка, ты уже получил свой чек? Ты предупреди этого старика Коскера, что это — не единственный кооператив в мире. Смотри, Папочка, мне и так стыдно говорить нашим друзьям, сколько тебе платят, но, по крайней мере, тебе могли бы платить вовремя.

— Вовремя, не вовремя! — раздраженно сказал Папочка. — Послушай, перестань меня пилить хоть за завтраком, а то мне кусок в горло не лезет.

И с этими словами он набил себе полный рот хлеба с сыром. Что-то вспомнив, он добавил уже более миролюбивым тоном:

— Война — между Калганом и Основанием, и они дерутся уже два месяца.

Он сцепил руки, насмешливо изображая космическую битву.

— Гм-м-м, и как там дела?

— Плохо для Основания. Ну ты же сама видела Калган… там де солдаты.

Они хорошо подготовились. А Основание — нет, и вот вам… ба-бах!

— Дурак! — зашипела Мамочка и с грохотом швырнула вилку.

— А?

— Тупица! Твой болтливый язык вечно молотит, что не следует!

Она быстро мотнула головой, Папочка обе ржу лея, и увидел в дверях застывшую Аркадию.

— Основание воюет? — спросила она.

Папочка безнадежно посмотрел на Мамочку, потом кивнул.

— И проигрывает?

Вновь кивок.

Аркадия почувствовала, как что-то сдавило ее горло. Она медленно подошла к столу.

— Значит, все кончено? — прошептала она.

— Кончено? — повторил Папочка с наигранной сердечностью. — Кто сказал, что все кончено? В войне всякое может случиться, и…

— Садись, дорогая моя, — ласково сказала Мамочка. — не следует говорить о таком перед завтраком. Пока ты голодна, можно считать, ты нездорова.

Но Аркадия не обратила на нее никакого внимания.

— Враги уже на Терминусе?

— Нет, — серьезно ответил Папочка, — новости недельной давности, значит Терминус еще держится. Это честно. Правда- правда! И Основание все еще сильна хочешь, я принесу газеты?

— Да!

Она прочла их прямо за завтраком, если то, что она съела, можно было назвать завтраком, и глаза ее во время чтения то и дело застилали слезы.

Сантанм и Корели были захвачены без боя. Эскадра звездолетов Основания была окружена в секторе Ифни и почти вся уничтожена.

Сейчас Основание вернулось к тому, с чего начинало- Четырем Королевствам, сложившимся при Сальворе Хардине, первом мэре. Но оно все еще сопротивлялось, и у него все еще были шансы… и что бы не случилось, она должна была предупредить своего отца.

Она как-то должна передать ему.

Должна!

Но как?

Да еще эта война!

После завтрака она спросила Папочку:

— Скоро вам поручат следующую миссию, мистер Палвер?

Папочка сидел в большом кресле на лужайке, принимая солнечную ванну. Большая сигара дымилась между его толстыми пальцами, и он выглядел, как довольный жизнью бульдог.

— Миссию? — расслаблено повторил он. — Кто знает? Здесь приятно отдыхать, а мой отпуск еще не кончился. Зачем говорить о новых миссиях? Тебе не сидится на месте, да, Аркадия?

— Мне? Нет, мне здесь нравится. Вы очень добры ко мне, и вы, и миссис Палвер.

Он только отмахнулся.

— Я думала о войне, — сказала Аркадия.

— Не надо о ней думать. Что ты можешь сделать? Если ей ничем нельзя помочь, то нечего и мучиться по этому поводу.

— Но я подумала, что теперь Основание потеряло большую часть своих сельскохозяйственных миров. Наверное, там теперь голодно и продукты выдают строго по норме.

Папочка заерзал в кресле.

— Не беспокойся, — сказал он. — Все будет в порядке.

Она пропустила его утешение мимо ушей.

— Хотела бы я им отвезти продукты, вот что. Вы знаете, после того, как Мул умер и Основание восстало, Терминус некоторое время был полностью изолирован, так как генерал Ган Притчер, который наследовал Мулу, осадил его. Продуктов почти не было, и мой отец говорил, что дедушка рассказывал, как они питались сухими аминокислотными концентратами, которые на вкус были ужасны. Одно яйцо тогда стоило двести кредиток. А затем они осаду прорвали, и прилетели продуктовые звездолеты с Сантани. И сейчас там такой же ужас.

Наступила пауза, а затем Аркадия добавила:

— А знаете, я могу поспорить, что Основание заплатит сейчас колоссальные деньги за продукты. Вдвое, втрое против обычного, а то и больше. Если бы какой-нибудь кооператив, например здесь, на Транторе, взялся бы за это дело, он, может, и потерял бы несколько звездолетов, но зато заработал бы огромные деньги. Торговцы Основания в старые времена так и делали. Когда была война, они рисковали и продавали воюющим сторонам все, в чем те нуждались. Они зарабатывали по два миллиона кредиток за один только рейс — причем это была чистая прибыль. И это только с одного корабля.

Папочка оживился. Сигара его продолжала тлеть, но он не обращал на нее никакого внимания.

— Продуктовая сделка, а? Гм-м-м. Но ведь Основание так далеко…

— О, я знаю. Думаю, что отсюда у вас ничего и не получится. Но на рейсовом звездолете можно добраться до Массены или Снишека, а там всегда можно нанять маленький скуттер, который легко проскочит сквозь боевые порядки.

Рука Папочки задумчиво перебирала его редкие волосы: он Подсчитывал. Двумя неделями позже все приготовления к экспедиции были закончены. Мамочка здорово ругалась — сначала она кричала, что это просто самоубийство, а потом ей загорелось лететь вместе с мужем.

— Мамочка, ты ведешь себя, как сварливая карга, — отвечал Папочка, — Я не могу тебя взять. Это — мужское дело. А ты, похоже, считаешь, что война — это развлечение? Детские игрушки?

— Тогда почему ты летишь? Неужели ты считаешь себя мужчиной, старый дурошлеп, одной ногой стоящий в могиле? Пусть этим делом занимаются молодые люди, а не толстые лысые старики, вроде тебя.

— Я не лысый, — с достоинством отвечал Папочка. — У меня еще достаточно волос. И почему это я должен упускать комиссионные? Почему их должен получить какой-нибудь сопляк? Послушай, тут пахнет миллионами.

Этот аргумент неизменно действовал и Мамочка умолкала. Перед отлетом Аркадия решилась поговорить с Папочкой.

— Вы летите прямо на Терминус? — спросила она.

— А что в этом такого? Ты сама говорила, что им нужны и хлеб, и рис, и картошка. Вот я и продам им все это.

— Тогда… у меня к вам просьба. Если вы будете на Терминусе, не сможете ли вы… не навестите ли вы моего отца?

Папочка сочувственно улыбнулся. — Ох, мне бы, старому дурню, самому догадаться. Ну конечно, я увижу его. Я скажу ему, что ты в безопасности, что с тобой все в порядке, и что когда война кончится, я привезу тебя к нему.

— Спасибо. Я скажу вам, как его найти. Его зовут доктор Торан Дарелл, и у него дом в Стенмарке. Это совсем рядом с Терминус-Сити и туда регулярно ходит аэрокар. Наш адрес — Дом пятьдесят пять по Чаннел-Драйв.

— Подожди, я запишу.

— Нет-нет! — Аркадия схватила его за руку. — Вы не должны ничего записывать. Вы должны запомнить и найти его без посторонней помощи.

Папочка удивленно пожал плечами.

— Ну, хорошо. Значит, пятьдесят пять по Чаннел- Драйв в Стенмарке, рядом с Терминус-Сити, и туда можно попасть аэрокаром. Правильно?

— И еще одно…

— Да?

— Вы передадите ему то, о чем я вас попрошу?

— Обязательно.

— Я хочу сказать вам это на ухо.

Он наклонился к ней, и тихий шепот достиг его ушей.

Глаза Папочки округлились.

— Это то, что я должен передать? А что это значит?

— Он поймет, что это значит. Просто передайте, что это сказала я, и он поймет, в чем тут дело. И передайте именно теми словами, которыми я вам сказала. Не спутайте. Вы не забудете?

— Как я могу забыть? Всего-то четыре слова. Вот послушай…

— Нет-нет, — она даже подпрыгнула на месте от избытка чувств. — Не повторяйте. Никогда никому не повторяйте этих слов. Забудьте о них, пока не встретите моего отца. Обещайте!

— Ладно, обещаю… — снова пожал плечами Папочка.

— Ладно… — повторила она и глядела ему вслед, пока он шел к аэротакси, которое должно было отвезти его в космопорт.

Она думала, не подписала ли она только что своими словами смертный приговор Папочке, увидит ли она его снова.

Она едва осмелилась войти в дом, едва отважилась поднять глаза на Мамочку. Может, когда все кончится, стоит убить себя за то, что она сделала с ними.