Никто во всей Галлактике не знает, почему Всегалактическое Стандартное время базируется на секунде-времени, за которое свет пролетает 299776 километров.

86400 секунд равняются одному Всегалактическому Стандартному Дню, а 365 таких дней составляют Всегалактический Стандартный Год.

Почему 299776? Почему 86400? Почему 365?

Традиция, говорят историки и закрывают этот вопрос. Непознанная взаимозависимость чисел, говорят мистики, оккультисты и метафизики. И лишь немногие считали, что планета, на которой возникло человечество, имела определенные периоды вращения и обращения вокруг светила, которые и легли в основу исчисления времени.

И тем не менее дата, когда крейсер основания «Хобер Мэллоу» встретил эскадру калганских звездолетов под предводительством «Бесстрашного» и, после отказа допустить на свой борт группу досмотра, был разнесен в дымящиеся обломки, выглядела так: 185.11692 Г.Э. Другими словами, 185 день 11692-го года Галактической Эры, которая началась с воцарения первого Императора древней династии Кэмбл. Это была также дата 185.419 С.Э. - если считать от рождения Селдона; или 185.348 О.Э. - если вести отсчет от организации Основания. На Калгане это было 185.56 Э.П.Г. - то есть Эры Первого Гражданина.

Во всех этих датах совпадал только день: если бы новые эры начинались не с нового года, в них бы черт ногу сломал.

И кроме того, на миллионах миров Галактики существовал, соответственно, добрый миллион всевозможных исчислений времени, основанных на чем угодно.

Но какую дату не взять — 185. 11692, 419, 348, 56 или любую другую — именно этот день войдет в историю как начало Стеттинианской войны.

Но для доктора Дарелла это было отнюдь не все равно. Это был тридцать второй день после того, как Аркадия оставила Терминус.

И никто никогда не узнает, чего стоило Дареллу его внешнее спокойствие.

Но Эльветт Семик, похоже, догадывался. Он был очень стар и часто говаривал, будто его нервные клетки закальцинировались настолько, что мышление стало твердокаменным. Он всегда первым смеялся над своей старческой немощью. Но глаза его видели все по-прежнему зорко, а ум еще больше обострился, когда начало сдавать тело.

— Почему вы ничего не делаете? — спросил он с легкой гримасой.

Дарелл поморщился, словно его ущипнули.

— На чем мы остановились? — напряженно спросил он.

Семик внимательно посмотрел на него.

— Вы намерены что-нибудь предпринять насчет своей девочки?

— Весь вопрос в том, сможет ли резонатор Саймс-Мольфа работать в этих пределах, — сказал Дарелл вместо ответа.

— Я уже ответил, что может, но вы же не слушаете…

— Извините меня, Эльветт. То, что мы делаем сейчас, куда как важнее для всей Галактики, чем вопрос, куда делась Аркадия, что с нею. Важнее для всех, кроме Аркадии и меня, так что и приходится присоединяться к большинству. Насколько велик будет резонатор?

Семик с сомнением покачал головой.

— Не знаю. Взгляните в каком-нибудь каталоге.

— Ну хоть примерно. Тонна? Фунт? Кубическая миля?

— О, я думал, что вам нужны точные данные. Размер примерно с фалангу маленького пальца. — Он согнул палец и показал. — Вот этакий.

— Ясно. Вы сможете сделать мне вот такую штуку?

Он торопливо нарисовал что-то в блокноте и протянул чертеж старому физику. Тот в сомнении на него уставился, затем ухмыльнулся.

— Вы же знаете, у таких стариков, как я, сосуды мозга забиваются кальцием. Что вы задумали?

Дарелл помялся. Ему хотелось бы сделать все самому, чтобы сохранить тайну, но без старого физика было не обойтись, и он объяснил.

Семик покачал головой.

— Вам потребуется гипер-реле. Это единственное, что сработает достаточно быстро. Причем не одно, а множество.

— А это возможно?

— Что же тут сложного? Конечно.

— А как насчет деталей? Можно будет достать их тихо, не вызывая никаких толков? Якобы для вашей работы.

Семик выпятил губу.

— Пятьдесят гипер-реле я не использовал за всю свою Жизнь.

— Сейчас мы заняты оборонным проектом. Разве вы не можете придумать благовидный предлог? Деньги у нас есть.

— Гм-м-м. Может быть, я что-нибудь и придумаю.

— Скажите, а какой минимальный размер может быть у этого прибора?

— Так. Гипер-реле — микроразъемы… соединения… трубки… Великий Космос, у вас тут несколько сотен контуров!

— Знаю. Меня интересует размер.

Семик показал руками.

— Слишком велик, — сказал Дарелл. — Мне нужно, чтобы вмещался в кармане.

Очень медленно он скатал чертеж в маленький шарик и бросил ого в пепельницу. Вспышка белого света — и шарик исчез.

— Кто к вам пришел? — спросил он.

Семик наклонился к экрану на своем столе.

— Это юный Антор, — сказал он. — И еще кто-то с ним.

— Ничего не говорите об этом, Семик. Никому, даже нашим. Это — смертельное знание, и если они проведают… Достаточно того, что мы рискуем двумя жизнями.

Пеллеас Антор буквально горел жаждой деятельности. В спокойной тихой комнате его руки подняли настоящий вихрь.

— Доктор Дарелл, доктор Семик, это — Орум Диридж, — представил он своего спутника.

Человек был высокого роста. Длинный худой нос на прямом лице придавал ему несколько демоническое выражение. Доктор Дарелл протянул руку.

— Лейтенант полиции Диридж, — добавил он с легкой улыбкой. И многозначительно пояснил: — С Калгана.

Дарелл повернулся и уставился на молодого человека.

— Лейтенант полиции Диридж с Калгана, — отчетливо повторил он. — И вы привели его сюда. Почему?

— Потому что он был последним человеком на Калгане, который видел вашу дочь. Эй, что вы делаете?

Победный вид Антора внезапно сменился озабоченным выражением лица и он кинулся к Дареллу. Совладать с ним было довольно трудно, но все же он медленно, хотя и не совсем деликатно, принудил доктора сесть в кресло.

— Что это вы? Антор поправил прядь волос, упавшую ему на лоб, присел на самый край стола и покачал ногой. — Я-то думал, что принес вам добрые вести.

Бледный от волнения Дарелл обратился прямо к полицейскому:

— Что он имеет в виду, когда говорит, что вы последний, кто видел мою дочь. Она мертва? Ради всего святого, говорите все без утайки.

— Было сказано: «последним человеком на Калгане», — бесстрастно ответил лейтенант Диридж. — Сейчас ее на Калгане нет. Больше я ничего не знаю.

— Послушайте, — перебил Антор, — дайте я расскажу, как все было. Вы всегда были так спокойны, доктор, вот я и забыл, что у вас тоже могут быть человеческие чувства. Во-первых, лейтенант Диридж — один из нас.

Он родился на Калгане, но его отца Мул взял на свою службу с Основания.

Я отвечаю за лояльность лейтенанта. Мы с ним встретились на следующий день после того, как перестали получать ежедневные рапорты от Муни…

— Почему? — свирепо перебил его Дарелл. — Я считал, что между нами было решено окончательно и бесповоротно, что мы ничем и никак не вмешиваемся в события. Вы рисковали многими жизнями.

— Потому, — последовал не менее яростный ответ, — что я занимаюсь этими делами значительно дольше, чем вы. Потому у меня есть связи на Калгане, о которых вы ничего не знаете. Потому что я лучше знаю, что надо делать, понятно вам?

— Я думаю, вы просто сошли с ума.

— Вы будете слушать?

Наступило молчание. Дарелл потупился, а Антор ухмыльнулся.

— Ну хорошо, док. Дайте мне всего несколько минут. Расскажите ему, Диридж.

— Насколько я знаю, доктор Дарелл, — спокойно заговорил Диридж, — | ваша дочь на Транторе. По крайней мере, у нее на руках был билет до Трантора. Она была в компании транторианского аграрника, и тот утверждал, что она — его племянница. У вашей дочери слишком много родственников, доктор. Это уже второй дядя, которого она поменяла за две недели. Транториец пытался подкупить меня и, конечно, решил, что именно поэтому им и удалось ускользнуть.

Диридж хмуро улыбнулся при этой мысли.

— Как она?

— Насколько я могу судить, все было в порядке. Перепугана, правда, но это и понятно — ведь всю полицию бросили искать ее. Я до сих пор не знаю, почему.

Дарелл судорожно перевел дух. Он почувствовал, что у него сильно дрожат руки, и с трудом овладел собой.

— Значит, с ней все в порядке? А транторианин… кто он такой? Он-то здесь причем?

— Сам не знаю. Вы что-нибудь знаете о Транторе?

— Когда-то я там жил.

— Сейчас это сельскохозяйственный мир. Экспортирует, в основном высококачественные продукты. Они продают пищу по всей Галактике. На всей планете примерно две дюжины аграрных кооперативов, и каждый имеет своего представителя на других планетах. Умнейшие люди — всегда добиваются своего и с немалой выгодой. Я знаю этого. Он часто бывал на Калгане, обычно со своей женой. Идеально честен. Идеально безвреден.

— Гм-м-м, — сказал Антор. — Аркадия ведь родилась на Транторе, не так ли, доктор?

Дарелл кивнул.

— Тогда все сходится. Она хотела улететь, как можно быстрее и как можно дальше, и Трантор первым пришел ей в голову.

А вы как думаете?

— А почему не домой?

— Может, она считала, что ее преследуют, и хотела запутать следы. Кто знает?

У доктора Дарелла не хватило духа спрашивать дальше. Пусть она остается в безопасности на Транторе, если в этой ужасной Галактике вообще можно хоть где-нибудь быть в безопасности, Он встал и пошел к двери.

Антор тронул его за руку.

— Не возражаете, если я провожу вас, доктор?

— Конечно, — машинально ответил он.

К вечеру все волнения доктора Дарслла улеглись, и он снова завернулся в свою непроницаемую броню. Он отказался от ужина и весь вечер провел в дебрях энцефалографического анализа.

Была почти полночь, когда он вновь появился в гостиной.

Пеллеас Антор все еще сидел там, вертя ручки настройки видео и пытаясь услышать что-нибудь, кроме обычных бюллетеней.

— Привет. Вы еще не спите? Передают, что прекратилась связь с крейсером «Хобер Меллоу».

— Вот как? И что они предполагают?

— Головорезы с Калгана, что же еще? Передают, что военные звездолеты Калгана были как раз в том секторе, из которого последний раз передавал «Хобер Мэллоу».

Дарелл только пожал плечами.

— Послушайте, док, — сказал Антор, — почему бы вам не отправиться на Трантор?

— С какой стати?

— Потому что здесь от вас мало толку. Вы же сам не свой, это и естественно. А на Транторе вы смогли бы выполнить одно важное дело. Старая Имперская библиотека с полными отчетами селдонского конвента…

— Нет! Библиотеку просматривали тысячу раз, и ничего не нашли.

— Но она помогла когда-то Эблингу Мису.

— Откуда вы знаете? Да, говорят, что он обнаружил Второе Основание, и что моя мать убила его за пять секунд до того, как он невольно выболтал бы это Мулу. Но этим самым она также уничтожила всякую возможность выяснить, вправду ли Мис нашел что-то. По-крайней мере никто больше не смог ничего выудить из этих отчетов.

— Если вы помните, Эблинг Мис работал под сильнейшим нажимом Мула.

— Это я тоже знаю, но мозг Миса, таким образом, находился в абнормальном состоянии. Ни вы, ни я ничего не знаем о том, как работает мозг при такой стимуляции. Как бы то ни было, я не полечу на Трантор.

Антор нахмурился.

— Почему вы так раздражаетесь? Я просто хотел… клянусь Космосом, я вас не понимаю! Вы же выглядите на десять лет старше, все видят каково вам достается вся эта история. Здесь вас вполне можно заменить. Будь я на вашем месте, я не задумываясь полетел бы за девочкой.

— Вот именно! И я очень хотел бы полететь. И поэтому-то я не полечу.

Подумайте, Антор, и попытайтесь понять. Вы играете… оба мы играем с силами, о которых не имеем ни малейшего представления, с которыми не можем бороться. Если поразмыслите хладнокровно, вы это поймете, несмотря на всю вашу пылкость.

Уже пятьдесят лет как мы знаем, что Второе Основание — реальные наследники и ученики математика Селдона. А это означает — и вы это прекрасно знаете — что в Галактике ничего не делается без их вмешательства.

Для нас вся жизнь — цепь случайностей, которые надо преодолевать, импровизируя. Для них — ясная цель, к которой они идут, предварительно все рассчитав.

Но у них есть свои слабости. Они — статистики, и оперируют только действиями масс. Далее: какую роль я, индивидуум, играю в предсказанном ходе истории? Не знаю. Возможно, у меня нет определенной роли потому, что План оставляет индивидуумам свободу воли. Но я что-то значу, и они вполне могли рассчитать мои вероятные реакции. Поэтому-то я не доверяю моим импульсам, желаниям, вероятным реакциям.

Пусть-ка они встретятся с невероятными реакциями. Я останусь, несмотря на то, что отчаянно хочу лететь. Точнее, именно потому.

Молодой человек хмуро улыбнулся.

— Вы сами не знаете собственный мозг так хорошо, как знают его они.

Предположите, что они рассчитали вашу невероятную реакцию, наперед зная, какова будет ваша логика в данном случае.

— В этом случае ничего не поделаешь. Потому что если я буду следовать вашей логике и отправлюсь на Трантор, то и это, в свою очередь, могло быть предвидено. Это — бесконечный цикл обманов в обмане. Сколько бы я в этом не ковырялся, выбор невелик: я могу либо остаться, либо улететь.

Все те ухищрения, на которые они пошли, чтобы моя дочь оказалась чуть ли не на другом конце Галактики, означают одно — я мешаю им здесь.

Ведь если бы ничего не произошло, я бы в любом случае остался. Здесь очевидно намерение заставить меня улететь, и поэтому я остаюсь.

И кроме того, Антор, не на всем же лежит печать Второго Основания, не все события являются результатом их расчетов. Они могут быть и не причем в этом деле с Аркадией, и она, Может быть, останется в безопасности на Транторе, в то время как все мы погибнем.

— Нет, — резко сказал Антор, — тут вы ошибаетесь.

— У вас есть другое объяснение?

— Да, если вы согласны меня выслушать.

— Ну конечно. Терпения у меня хватает.

— Ну что ж… Вы хорошо знаете собственную дочь?

— Насколько один человек может знать другого? Естественно, знаю, но не до конца.

— Конечно, но я, например, могу посмотреть на нее свежим взглядом постороннего человека. И вот вам пункт первый: она до безумия романтична, что вполне понятно: единственная дочь ученого, живет в изолированном доме, увлекается видеофильмами и приключенческими книгами.

Она живет в иллюзорном мире шпионажа и интриг. Пункт второй: она умна — достаточно умна, по крайней мере, чтобы обмануть нас. Она решила подслушать наше первое заседание, тщательно спланировала, и преуспела в этом. Она надумала улететь на Калган с Муни и тоже преуспела. Пункт третий: она с пиететом относится к своей бабушке — вашей матери — которая победила Мула. Вы согласны? Далее, я получил полный отчет лейтенанта Дириджа, кроме того, на Калгане у меня есть и другие источники информации. Все совпадает. Мы знаем, что Хомир Муни в беседе с Лордом Калгана получил отказ на просьбу посетить дворец Мула, и что все вдруг переменилось, когда Аркадия поболтала с Леди Каллией, очень хорошей подругой Первого Гражданина.

— Откуда вы все это знаете? — прервал его Дарелл.

— Муни был допрошен Дириджем перед самым началом полицейской облавы на Аркадию. Естественно, у нас есть полный протокол допроса.

А теперь возьмите саму Леди Каллию. Ходят слухи, что Стеттин к ней охладел, но эти слухи не подтверждаются фактами. Она держится прочно, она способна заменить отказ на согласие, она открыто помогает Аркадии бежать. Дюжина солдат в доме Стеттина утверждают, что видели их вдвоем в тот вечер, когда Аркадия исчезла. И ее даже не наказали. А ведь Аркадию искала вся полиция Калгана.

— И что же следует из всего этого набора фактов?

— Что побег Аркадии был организован.

— Как я и сказал.

— Да, но с одним маленьким добавлением. Аркадия должна была знать, что он был организован, Аркадия, умная маленькая девочка, должна была рассуждать так же, как и вы. Они хотели, чтобы она вернулась на Основание, и поэтому вместо этого она улетела на Трантор. Но почему именно на Трантор?

— Ну?

— Потому что именно туда Бейта, идеализируемая ею бабушка, улетела, когда гнались за ней. Аркадия просто подражала ей, вольно или невольно. Может Аркадия убегала от того же врага?

— От Мула? — спросил Дарелл с нарочитым сарказмом.

Ну конечно, нет. Я хочу сказать — от врага, с ментальностью которого она не могла бороться; она убегала от Второго Основания или от того его влияния, которое есть на Калгане.

— О каком влиянии вы говорите?

— А вы считаете, что Калган свободен от нашей общей угрозы? Оба мы пришли к выводу, что побег Аркадии был организован. Так? Ее искали, нашли, но намеренно дали ускользнуть с помощью Дириджа. Через Дириджа, понимаете вы это? Но почему? Потому что он был нашим человеком. Но откуда они это знали? Может быть, он уже был под их контролем, а, док?

— Теперь по-вашему выходит, что они и не пытались поймать ее. По правде говоря, я немного устал от вас, Антор. Кончайте вашу лекцию, и я пошел спать.

— Я почти кончил.

Антор сунул руку в карман и достал несколько фотозаписей. На бумаге виднелись знакомые линии энцефалограмм.

— Мозговые волны Дириджа, — небрежно сказал Антор, — взятые по его возвращении.

Дареллу увидел все даже невооруженным глазом, и когда он вновь взглянул на Антора, лицо его было серым.

— Он под контролем.

— Вот именно. Он позволил Аркадии бежать не потому, что был нашим человеком, а потому, что действовал по указке Второго Основания.

— Даже после того, как узнал, что она летит на Трантор, а не на Терминус?

Антор пожал плечами.

— Ему было велено всего-навсего отпустить ее. Ведь он был всего лишь орудием. Просто Аркадия последовала наименее вероятным курсом, и, скорее всего, она сейчас в безопасности. До тех пор, пока Второе Основание не просчитает и этот наименее вероятный вариант…

Он замолчал. Сигнальная лампочка над видео внезапно замигала — специальный выпуск новостей. Они включили видео и узнали, что найдены обломки «Хобера Мэллоу» и что впервые за пятьдесят лет Основание втянуто в войну.

Антор скрипнул зубами.

— Ну вот, док, вы сами все слышали. Калган нападает, а Калган находится под контролем Второго Основания. Полетите теперь на Трантор?

— Нет. Я рискну. Я должен быть здесь.

— Вы не так умны, как ваша дочь, доктор Дарелл. Хотел бы знать, насколько вам можно доверять.

Несколько секунд он пристально смотрел Дареллу в глаза, потом повернулся и вышел.

А Дарелл все сидел, не зная, что делать.

По видео передавали сводку первого часа войны между Калганом и Основанием.