Из всех населенных планет Галактики, у Калгана, пожалуй, была самая причудливая история. Планета Терминус, к примеру, на всем протяжении своей истории демонстрировала почти непрерывный подъем. Трантор, бывшая столица Галактики — почти непрерывный спад. А Калган…

Впервые Калган стал известен Галактике, как планета комфорта и наслаждений, за двести лет до рождения Гари Селдона. Это была планета наслаждений в том смысле, что на ней торговали удовольствиями, причем с колоссальной прибылью.

Этой торговле неведомы были спады, она была самой стабильной во всей Галактике. Когда погибала цивилизация Первой Империи, это практически не затронуло Калган. Какие бы экономические и социальные бури не потрясали Галактику, всегда оставалась элита, которая позволяла себе роскошествовать сообразно своим средствам.

Калган продавал удовольствия сперва надушенным денди Императорского Двора и их сияющим драгоценностями женам, а потом грубым воинственным наместникам, которые мечом правили планетами, завоеванными в кровопролитных боях, и их вульгарно одетым и нахальным девкам, а еще одетым с иголочки бизнесменам Основания и их ярким и опасным любовницам.

Дискриминации никакой не могло произойти, потому что у всех у них были деньги. А поскольку Калган обслуживал всех и не отказывал никому, на его товар был непрекращающийся спрос. Его правители были достаточно мудры, чтобы не вмешиваться ни в какие политические страсти и распри других миров, ничего ни от кого не требовали, и Калган процветал даже тогда, когда все остальные миры приходили в упадок, и тучнел, когда все остальные тощали.

Так было до Мула. При Муле и Калган пал перед завоевателем, которому чужды были другие радости, кроме самого завоевания. Для него все планеты были одинаковы, даже Калган.

При нем Калган в течение десяти лет исполнял странную и непривычную роль галактической метрополии, хозяина Великой Империи — самого мощного образования со времени Первой Галактической Империи.

А затем, со смертью Мула, так же быстро пришло и падение. Первым от Великой Империи или, если угодно, Объединенных Миров, откололось Основание. С ним и после него — большинство остальных доминионов Мула. Через пятьдесят лет на Калгане остались лишь воспоминания о былой мощи, похожие на мечты курильщика опиума. Калган так никогда и не стал прежним. Он уже не мог снова сделаться беззаботным миром наслаждений: загадочная магия власти оживляет воспоминания лихорадит кровь. Он стал управляться людьми, которых Основание называло Лордами Калгана, но которые сами себя величали Первыми Гражданами Галактики, имитируя единственный титул Мула, делая вид, будто они также велики.

Нынешний Лорд Калгана занимал свое место недавно. Пять месяцев назад командующий космическим флотом Калгана Решительно воспользовался беспечностью тогдашнего Лорда. На калгане не нашлось идиотов, которые сомневались бы в законности такого наследования. Когда приходят такие правители, их лучше принимать без комментариев; Лорд Стеттин был как раз из таких и направлять его было нелегко.

Нелегко было для его светлости Первого Министра, который служил предыдущему Лорду так же преданно, как и нынешнему, и который с неменьшим усердием будет служить и следующему, если только доживет до этого времени.

Нелегко для Леди Каллии, которая была Стеттину чуть больше, чем подруга и чуть меньше, чем жена.

В личных покоях Лорда Стеттина в этот вечер они сидели втроем. Первый Гражданин, тучный и сияющий адмиральским мундиром — адмиралом назначил себя сам — ворчливо бросал слова, сидя в позе еще более жесткой, чем пластик сиденья. Его Первый Министр, Лев Мейрус, с подобострастием смотрел на Первого Гражданина, а его длинные, нервные пальцы механически поглаживали седую бороду. Леди Каллия грациозно, но величественно расположилась на мягкой меховой кушетке, ее полные губы временами подрагивали: она едва сдерживала зевоту.

— Сэр, — сказал Мейрус, (это был единственный титул, с которым позволено было обращаться к Лорду, называвшему себя Первым Гражданином,) вы недостаточно хорошо знаете законы истории. Вся наша героическая жизнь заставляет вас думать, что цивилизацию изменить так же просто, как и сменить власть. Но это не так.

— Мул доказал обратное.

— Но кто же может повторить это? Вспомните: он был более, чем просто человек. Но даже он не добился полного успеха.

— Котик, — вдруг подала голос Леди Каллия и осеклась под гневным взглядом Первого Гражданина.

— Не перебивай, Каллия. — резко сказал Лорд Стетган. — Мейрус, я устал от бездействия. Мой предшественник всю жизнь укреплял наш космический флот, и теперь ему нет равных во всей Галактике. При его жизни этот великолепный механизм так и не был пущен. Неужели я, Адмирал Флота, допущу, чтобы мои армады ржавели в портах, истощали казну, не принося ни малейшей пользы? Офицеры мечтают о сражениях, солдаты — о добыче. Весь Калган мечтает о былой славе и величии. Вы в состоянии понять это?

— Я понимаю, что вы хотите сказать, сэр. Завоевания, богатство — это хорошо, но добываются они с трудом и риском. Когда имеешь дело с Основанием — простой военный успех не так уж много значит. Даже Мулу не стоило с ним связываться.

В голубых глазах Леди Каллии стояли слезы. В последнее время она так редко виделась с Котиком, а сейчас, когда он обещал провести с ней вечер, ворвался этот ужасный тощий старик, который всегда смотрел сквозь нее, ворвался И все испортил. И Котик позволил. Она не осмелилась ничего сказать, хотя рыдания так и рвались из нее…

А Стеттин говорил сейчас пугающим голосом, жестким и нетерпеливым:

— Вы живете позавчерашним днем. У Основания больше планет, больше населения, но связи между его мирами слабы и разорвутся от одного мощного удара. Сейчас они держатся вместе только по инерции, а я достаточно силен, чтобы изменить положение. Вы мыслите категориями тех времен, когда только у Основания была атомная энергия. Они смогли отразить последние мощные удары умирающей Империи, а потом против них остались только бездарные наместники, а они могли противопоставить атомной энергии лишь мечи и щиты.

Но Мул все это изменил, мой дорогой Мейрус. Он распространил знание, которое Основание держало в строгой тайне для самое себя по всей Галактике, и теперь монопатии на науку нет. Мы можем бороться с ними.

— А Второе Основание? — холодно спросил Мейрус.

— Второе Основание? — так же холодно повторил Стеттин. — А что вы о нем знаете? Они десять лет раскачивались, прежде чем остановили Мула, да и то неясно, они ли это сделали. Разве вы не знаете, что большинство психологов и социологов самого Основания считают, что План Селдона окончился с появлением Мула? А если Плана больше нет, значит, образуется пустота, которую я могу заполнить не хуже любого другого.

— Мы не настолько в этом уверены, чтобы затевать такую крупную игру.

— Мы — возможно, но сейчас на Калгане находится гость с Основания.

Хоть это-то вы знаете? Хомир Муни, он написал целую кучу статей о Муле и совершенно четко установил, что План Селдона приказал долго жить.

— Я слышал о нем, — кивнул Первый Министр, — по крайней мере, о его работах. Чего он хочет?

— Он просит разрешения посетить дворец Мула.

— Вот как? Разумнее будет отказать. Не стоит развеивать суеверный страх ваших подданных.

— Я подумаю — и мы поговорим об этом позже.

Мейрус откланялся.

— Ты сердишься на меня, Котик? — слезливо сказала Леди Каллия.

— Сколько раз я просил тебя не называть меня этой дурацкой кличкой при посторонних!? — свирепо спросил Стеттин.

— Когда-то она тебе нравилась.

— А сейчас она мне не нравится, и впредь не смей меня так называть.

Стеттин мрачно уставился на нее. Он сам себе удивлялся: Как у него хватало терпения на все эти ее дурацкие вопросы и Разговоры. Безхарактерная, глупая баба, преданная как собачонка; правда у нее есть за что подержаться. Но такая преданность надоедает. Она мечтает о замужестве, хочет стать Первой Леди. Смешно!

Все это было вполне сносно, пока он был всего лишь адмиралом, но Первому Гражданину и будущему великому завоевателю нужно кое-что другое. Он нуждался в наследниках, которые смогут удержать его будущие доминионы. Мул был бездетен, вот его Империя и развалилась. Чтобы основать законную династию, ему, Стеттину, нужна жена из какойнибудь славной исторической семьи с Основания.

Он вдруг подумал: что мешает ему прогнать Каллию прямо сейчас. Это же просто. Ну, поплачет немножко… Но эта мысль быстро ушла из головы.

Нет, в Каллии все же есть что-то такое…

Леди Каллия чуть ожила. Противный старик ушел и гранитное лицо Котика смягчилось. Одним легким движением она поднялась с кушетки и буквально подплыла к нему.

— Ты ведь не будешь меня ругать, правда?

— Не буду.

Он машинально огладил ее пышные формы.

— А сейчас посиди молча. Мне надо подумать.

— Об этом человеке с Основания?

— Да.

— Котик?.. — она примолкла.

— Что?

— Котик, ты говорил, что он привез сюда маленькую девочку. Помнишь?

Могу я увидеть ее, когда она придет? Я никогда…

— Слушай, на кой черт мне здесь нужна эта соплюха? Мой дворец не какая-то там гимназия. Хватит с меня твоих глупостей, Каллия.

— Но я сама позабочусь о ней, Котик; тебе совсем ничего не придется делать. Я так редко вижу детей, а ты ведь знаешь, как я их люблю.

Он иронически глянул на нее. Как только ей не надоест твердить одно и то же? Она, видите ли, любит детей, а еще больше любила бы его детей, его законных детей… словом женитьба. Он засмеялся.

— Этой твоей крошке четырнадцать или пятнадцать лет, — сказал он. — Она, наверное, с тебя ростом, если не выше.

Каллия выглядела совершенно убитой.

— Ну все равно, можно? Она расскажет мне об Основании. Ты ведь знаешь, я всегда мечтала попасть туда. Мой дедушка был родом с Основания.

Ты ведь возьмешь меня когда-нибудь туда, Котик?

При этой мысли Стеттин улыбнулся. Возможно, он и возьмет ее, когда победит. К нему вернулось хорошее настроение.

Ладно, возьму, возьму, — смягчился он. — Забирай эту девчонку и болтай с ней об Основании хоть до упаду. Но без меня, понятно?

— Мы не будем тебя беспокоить. Я приглашу ее в свои покои.

Она обрадовалась. Не так уж часто выпадали дни, когда ей дозволяли делать то, чего она хотела. Она обняла Котика и почувствовала, как после легкого сопротивления его мускулы расслабились, а голова мирно легла ей на плечо.