МАТЕМАТИКА… синтез исчисления п-переменных и п-мерной геометрии был основой того, что Селдон однажды назвал «моя маленькая алгебра человечества»…

Представьте себе комнату.

Где эта комната, в настоящий момент нас не интересует. Достаточно сказать, что в этой комнате, более, чем где бы то ни было, присутствовало Второе Основание.

Эта комната на протяжении многих столетий была храмом чистой науки — и тем не менее в ней не было ни одного из приборов, которые на протяжении многих миллионов лет люди привыкли отождествлять с наукой. Это была другая наука, имеющая дело только с математическими концепциями, определенным образом напоминающая философию древних рас в те примитивные доисторические времена, когда технологии не было вообще, когда человек еще не покинул свою единственную, теперь уже неизвестную прародину.

Впрочем, один прибор здесь всё же был, защищенный ментальной наукой, которой не могла противостоять вся физическая мощь остальной Галактики. Его называли Главная Радианта, и он заключал в себе План Селдона. Целиком.

В комнате находился человек — Первый Оратор.

Он был двенадцатым в линии главных хранителей Плана н его титул не имел иного значения кроме того, что на собраниях лидеров Второго Основания он говорил первым.

Его предшественник победил Мула, но последствия ужасного катаклизма все еще сказывались на Плане… Вот уже двадцать пять лет он и его соратники пытались вернуть Галактику упрямых и глупых людей на истинную дорогу… Это было непредставимо трудно.

Услышав, как открывается дверь, Первый Оратор поднял голову. Пока он был один, он думал о двадцати пяти годах усилий, которые сейчас медленно и неизбежно приближались к своему завершению; параллельно с этими важными мыслями он одновременно думал о вошедшем, от которого он многого ожидал. Юноша, студент… один из тех, кто неизбежно заменит одного из лидеров.

Молодой человек нерешительно остановился у двери, и Первому Оратору пришлось подойти к нему и провести в комнату, дружески положив руку на плечо.

Студент смущенно улыбнулся и Первый Оратор ответил:

— Во-первых, я должен рассказать тебе, почему ты сейчас находишься здесь.

Теперь они глядели друг на друга через стол. Разговор их не смог бы понять ни один человек в Галактике, если, конечно, он не был членом Второго Основания.

Человек с самого начала применял речь далеко не лучшим образом и не мог передать ни мысли, ни эмоции. Подбирая отдельные звуки и их комбинации, он научился кое-как выражать свои мысли, но этот неуклюжий и неадекватный способ окончательно притупил его мозг.

Дальше-больше, этот путь можно было легко проследить; и все страдания человечества проистекали только от того, что ни один человек за всю историю Галактики — кроме Гари Селдона и нескольких человек после него — не мог по-настоящему понять другого. Каждое человеческое существо обособлялось в своей непроницаемой пещере одно-одинешенько. Изредка из глубины других пещер, в которых были заключены другие люди, поступали неясные сигналы, и один мог потянуться к другому. Но они толком не знали друг друга, не могли и не смели доверять один другому — ведь изоляция эта пестовалась с раннего детства — потому и существовал постоянный страх человека перед человеком, свирепое неверие одного человека другому.

Десятки тысяч лет ноги месили грязь, втаптывая в нее умы, которые за это время вполне могли бы познать все звезды.

Инстинктивно пытаясь выбраться из тупика устной и письменной речи, человек перепробовал семантику, символическую логику, психоанализ — все, что помогало либо избежать его, либо обойти его стороной.

Психоистория была развитием ментальной науки, чье конечное математическое обобщение было в конце концов успешно завершено. С развитием математики, необходимой для точного понимания нейрофизиологии и электрохимии нервной системы, которые, в свою очередь, вышли на уровень межатомных взаимодействий, появилась и настоящая, практическая психология, А когда психология перешла от индивидуума к группе, социология тоже была переведена на язык математики. Большие группы — миллиарды, которые населяли планеты, триллионы, населявшие сектора, квадриллионы, жившие по всей Галактике — перестали быть просто человеческими существами и стали гигантскими общностями, операндами статистического анализа. Поэтому для Гари Селдона будущее стало ясным и неизбежным, и поэтому он создал свой План.

Те же принципы ментальной науки, которые позволили Селдону создать свой План, давали сейчас возможность Первому Оратору не произносить ни слова, обращаясь к Студенту.

Каждая внешняя реакция, даже самая легкая, однозначно указывала на определенное изменение направления потока мысли. Первый Оратор не мог чувствовать эмоциональный настрой Студента, как это мог бы сделать Мул: возможности Мула вряд ли могли постичь до конца даже лидеры Второго Основания. Скорее, он догадывался о нем, и это было результатом постоянных и интенсивных тренировок.

Но поскольку в обществе, построенном на применении человеческой речи, полностью невозможно передать способ общения между собой членов Второго Основания, постольку нам придется не обращать внимание на все, о чем мы только что говорили. Первый Оратор будет у нас говорить самыми обычными словами. Пусть мы не передадим всех нюансов, но честно попытаемся сделать все, что в наших силах при данных обстоятельствах.

Поэтому мы допустим, что Первый Оратор сказал: «Во-первых, я должен рассказать тебе, почему ты сейчас находишься здесь», а не просто улыбнулся определенным образом и поднял свой палец в определенное положение.

Первый Оратор продолжал:

— Почти всю свою жизнь ты прилежно и трудолюбиво изучал ментальную науку. Ты воспринял всё, что могли дать тебе учителя. Теперь тебе и нескольким другим настала пора начать другое ученичество — подготовку к деятельности Оратора.

Возбуждение с другой стороны стола.

— Нет — сейчас ты должен воспринять это спокойно. Ты надеялся на то, что тебя выберут. Ты боялся, что этого не произойдет. В действительности, и надежда, и страх — это побочное. Ты знал, что тебя выберут, и колеблешься признать этот факт лишь потому, что такое знание может сделать тебя стишком самоуверенным, а, следовательно, непригодным. Чушь! Безнадежно глуп тот, кто не знает, что он умен! Затем тебя и учили, чтобы ты знал, что подойдешь!

Облегчение с другой стороны стола.

— Вот именно. Теперь ты чувствуешь себя лучше, ты перестал бояться. Сейчас тебе легче сконцентрироваться и легче понять. Помни: чтобы быть понастоящему эффективным, не обязательно все время держать свой мозг под жестким контролем, потому что выше стоящему человеку разобраться в нем еще легче, чем в открытой ментальности. Скорее, надо культивировать в себе невинность, уверенность в своих силах, доброту — тоща нечего будет скрывать.

Мой мозг открыт перед тобой, пусть так будет с нами обоими.

Быть Оратором нелегко, — продолжал он. — Если уж на то пошло, то прежде всего нелегко быть психоисториком. Но не все из психоисториков, даже лучшие, могут быть выбраны для подготовки к Ораторству. Тут имеется одно явное различие. Оратор обязан знать не только математические тонкости Плана Селдона, он должен с доброжелательностью относиться к нему и его целям. Он должен любить План, для него План должен стать его жизнью и его дыханием. Более того, он должен стать живым и единственным другом.

Знаешь ли ты, что это такое?

Рука Первого Оратора мягко погладила блестящий черный куб, что стоял посередине стола.

— Нет, Оратор, не знаю.

— Ты слышал о Главной Радианте?

— Это… — Студент захлебнулся изумлением.

— Ты ожидал увидеть что-то более впечатляющее? Ну что ж, это естественно. Аппарат был создан людьми Селдона еще во времена Империи.

Уже почти четыреста лет он безотказно служит нашим целям, не требуя ни починок, ни доделок. И это наше счастье, потому что ни один человек Второго Основания не смог бы разобраться в технической стороне дела. — Он мягко улыбнулся. — Люди с Первого Основания смогли бы, конечно, продублировать его, но им ничего нельзя об этом знать.

Он нажал клавишу на столешнице, и комната погрузилась в темноту. Но только на мгновение, потому что две стены комнаты тут же ожили, постепенно разгораясь. Сначала они были абсолютно белыми и чистыми, потом слабые линии появились то туг, то там, и наконец на них отчетливо стали видны аккуратно напечатанные черным шрифтом уравнения, из частого леса которых лишь изредка выскакивала красная ниточка.

— Подойди сюда, мой мальчик, встань перед стеной. Ты не будешь отбрасывать тени. Свет Радианты идет не обычным способом. Честно говоря, я даже отдаленно не догадываюсь, чем вызван такой эффект, но тени не будет. Это я знаю.

Они стояли рядом. Каждая стена была тридцати футов в длину и десять в высоту. Шрифт был мелким и покрывал каждый дюйм стены.

— Это не весь План, — сказал Первый Оратор. — Чтобы поместить его целиком на эти стены, начальные уравнения пришлось бы уменьшить до микроскопических размеров, но это и не обязательно. То, что ты видишь, представляет собой основные разделы Плана на сегодняшний день. Ты ведь проходил это, верно?

— Да, Оратор.

— Узнаешь какой-нибудь раздел? Укажи на тот, который ты считаешь самым важным.

После недолгого колебания Студент указал пальцем, и при этом его движении уравнения двинулись по стене, и ряд функций, о которых он подумал, оказался на уровне глаз.

Первый Оратор рассмеялся.

— Главная Радианта настроена на твой мозг. И это не последний сюрприз этого аппарата. Что ты хотел сказать об этих уравнениях?

— Это, — чуть поколебавшись ответил Студент, — Ригелловский интеграл, определяющий влияние планетарного распределения, указывающего на наличие двух основных экономических классов на планете, а может быть, секторе, с поправкой на нестабильность эмоциональной модели.

— И что здесь важно?

— Уравнения определяют предел напряжения, так как здесь, — он указал пальцем, я уравнения вновь сместились, — обратные ряды.

— Хорошо, — сказал Первый Оратор. — А теперь скажи что ты думаешь обо всем этом. Совершенное произведение искусства, не правда ли?

— Конечно!

— А вот и нет! Отнюдь не совершенное. — Голос его стал Резче: — Это первая из тех истин, которые следует позабыть. План Селдона не является ни полным, ни точным. Это просто лучшее, что могло быть создано в то время. Около двенадцати I поколений людей бились над этими уравнениями, разбирали их на отдельные члены и вновь собирали вместе. Они сделали даже больше. Почти четыре столетия они сверяли все предсказания в догадки с реальностью я учились на этом. Они узнали больше, чем когдалибо знал Седдон, и за эти четыреста лет не только продублировали работу Селдона, но и улучшили ее. Это тебе ясно?

Студент ошеломленно кивнул.

— Прежде чем ты станешь Оратором, — продолжал Первый Оратор, — тебе придется внести в План твое собственное дополнение. Не такое уж это великое кощунство. Все уравнения красным шрифтом — это дополнения и изменения каждого из нас, живших после Селдона. Да вот… вот… — Он посмотрел наверх.

— Взгляни! — Стена, казалось, поплыла в воздухе. — Это мое.

Тонкая красная линия окружала две расходящие стрелы и охватывала шесть квадратных футов. Между двумя стрелами краснели ряды уравнений.

— Кажется, что это не так уж много, — сказал Первый Оратор. — Это случится не ранее, чем пройдет столько же времени, сколько уже минуло с начала Плана. Это произойдет накануне объединения, когда Вторая Империя будет раздираться соперничающими сторонами и сможет развалиться, если борьба эта будет слишком равной, или застыть в неподвижности, если кто-то начнет побеждать. Здесь рассчитаны все вероятности и указано, как можно избежать крайних положений.

И тем не менее все это — лишь вероятности, и всегда может существовать третий путь. Его вероятность довольно низка, всего двенадцать и шестьдесят четыре сотых процента, если быть точным, но даже меньшие вероятности, бывало, играли определяющую роль, а ведь План завершен всего лишь на сорок процентов. Этот третий вероятностный путь состоит в возможности компромисса между двумя и более сторонами, вовлеченными в конфликт. Я показал, что это вначале невыгодно застопорит развитие Второй Империи, а затем принесет больше вреда из-за гражданских войн, чем если компромисс вообще не будет достигнут. К счастью, и это тоже можно предотвратить. Это и было моим вкладом в План.

— Извините, что перебиваю, Оратор, — но скажите, как вносятся изменения в План?

— Через Радианту. Твои математические выкладки будут тщательно проверены пятью группами, и тебе придется защищать их от безжалостной критики. Затем должно будет пройти два года, и тоща твои уравнения будут проверяться вновь. Не раз уже оказывалось, что идеально выполненная, на первый взгляд, работа оказывалась неубедительной по прошествии нескольких месяцев или лет. Иногда ошибку обнаруживал сам автор. f Если через два года второе исследование, не менее тщательное, чем первое, не обнаружит ошибок, или — еще лучше — если за этот промежуток времени молодой ученый дополнит свою работу новыми доказательствами, его дополнения будут внесены в План. Это было кульминацией моей карьеры… то же будет и с тобой.

Главная Радианта уже настроена на твой мозг и все исправления и дополнения будут сделаны ментально. Ничто не будет указывать на то, что это добавление или исправление — твое. За всю историю Плана ни один из нас не выделял себя лично. Это наше совокупное создание. Тебе понятно?

— Да, Оратор.

— Тогда довольно об этом. — Он шагнул к Главной Радианте и стены вновь стали обычными стенами, в комнате зажегся обычный свет. — А теперь присядь сюда, за мой стол, и давай поговорим. Для обычного психоисторика достаточно знать биостатисгику и нейрохимическую энергоматематику. Некоторые не знают ничего больше и остаются простыми техниками. Но Оратор должен уметь оценивать План без помощи математики.

Если уж не сам План, то по меньшей мере, его философию и его цели.

Прежде всего, в чем цель Плана? Пожалуйста, ответь мне своими словами, но избегай высокого слога. О твоих способностях будут судить не по твоему красноречию, смею тебя уверить.

Впервые за все это время Студенту предоставилась возможность говорить, если не считать тех нескольких фраз, которые он вставил в речь Первого Оратора, и он чуть поколебался, прежде, чем начать.

— Из того, чему меня учили, — произнес он не совсем уверено, — я понял, что в намерения Плана входит создание по-новому ориентированной человеческой цивилизации, в корне отличающейся от тех, которые когдалибо существовали. Такая ориентация, согласно исследованиям психоистории, никогда бы не могла возникнуть сама по себе…

— Постой! — перебил его Первый Оратор. — Ты не должен говорить «никогда». Это слово указывает на уже установленный факт. А психоистория предсказывает только вероятности. Определенное событие может быть бесконечно маловероятным, но его вероятность всегда больше нуля.

— Да, Оратор. Тогда я поправлюсь: эта ориентация практически не могла возникнуть сама по себе.

— Уже лучше. Что это за цивилизация?

— Цивилизация, основанная на ментальной науке. За всю историю человечества открытия делались, в основном, в области физики и технологам, в приспособлении внешнего мира для человека. Контроль над собой и над обществом был предоставлен случаю и неопределенным, чаще всего интуитивным этическим системам, основанным на темпераменте и эмоциях. В результате ни одна ранее существовавшая культура не достигла стабильности большей, чем пятьдесят пять процентов, и все это в результате человеческой духовной нищеты.

— А почему эта ориентация, о которой мы столько говорим, не может возникнуть сама?

— Потому что большинство человеческих существ могут принимать участие только в развитии физической науки, получая от нее грубые и видимые выгоды. И только ничтожное меньшинство способно к ментальной науке, а выгоды, полученные в результате, хотя и сохраняются навсегда, более тонки и менее заметны. Более того, поскольку такая ориентация приведет к появлению диктаторства ментально лучших, — то есть в принципе людей более высокоразвитых, — ей будут сопротивляться, и она не сможет обрести стабильность без применения силы, что откинет остальное человечество до звериного уровня. Такое развитие неприемлемо для нас, и его должно избегать всеми силами.

— В чем же решение проблемы?

— Решением ее является План Селдона. Условия были выработаны таким образом, что через тысячу лет после его начала — через шестьсот лет, если считать с сегодняшнего дня, — будет создана Вторая Галактическая Империя, в которой человечество будет готово принять главенство ментальной науки. За это же самое время Второе Основание в своем развитии выделит группу психологов, готовых к руководству. Как я понимаю, Первое Основание завершит свою работу созданием единого политического союза с развитой физической наукой, а Второе Основание предоставит выращенный им правящий класс.

— Понятно. Ну что ж, неплохо. Но любая ли Вторая Империя подойдет для этого, пусть даже она будет создана точно в срок, определенный Планом?

— Нет, Оратор, ни в коем случае. Существует вероятность возникновения нескольких Вторых Империй, которые могут быть созданы за период от девятисот до тысячи семисот лет после начала Плана, но только одна из них — нужная нам Вторая Империя.

— Почему же необходимо так тщательно скрывать Второе Основание, и прежде всего от Первого Основания?

Студент на мгновение задумался, предполагая подвох в этом вопросе.

Отвечая, он несколько волновался.

— По тем же самым принципам, по которым детали Плана должны бьть скрыты от остального человечества. Законы психоистории статичны по своей природе, но перестают быть таковыми, если дейсгвия индивидуумов предопределяются знанием будущего. Если какая-то значительная группа узнала о ключевых моментах Плана, их действиями руководило бы это знание. Следовательно, они перестали бы подчиняться законам психоистории. Другими словами, их поведение будет невозможно предсказать. Извините, Оратор, но я чувствую, что мой ответ вас не удовлетворяет.

— Хорошо, что ты это чувствуешь. Твой ответ весьма поверхностен. Само Второе Основание должно быть спрятано, а не План. Вторая Империя ещё не создана. Современное нам общество будет изо всех сил отвергать правление психологов, бояться его развития и бороться с ним. Это понятно?

— Да, Оратор, понятно. Просто это никогда не подчеркивалось…

— Не юли. Об этом тебе просто никогда не говорили, хотя ты мог бы сделать такое заключение сам. Это и многое другое мы обсудим сейчас и в ближайшем будущем, в течение твоего ученичества. Ты увидишь меня через неделю. Я бы хотел, чтобы к этому времени ты обдумал и сделал определенные выводы по проблеме, которую я сейчас перед тобой поставлю. Мне не требуется от тебя полный и тщательный математический анализ. Это займет год у Оратора, а не неделю у тебя. Но я хочу, чтобы ты подумал об общей тенденции…

Вот в этом месте Плана есть «вилка». Она образовалась примерно пятьдесят лет тому назад. Необходимые подробности я тебе дам. Ты заметишь, что существующая реальность довольно сильно отличается от предсказанной, хотя ее вероятность составляет менее одного процента. Ты должен определить, как долго может продолжаться такое отклонение, прежде чем станет необратимым. Вычисли также возможный итог, если исправление уже поздно делать, и предложи разумный метод исправления, если оно еще возможно.

Студент покрутил верньер, глядя на формулы, возникающие на небольшом экране.

— Почему именно эта проблема, Оратор? — спросил он. — Она явно не просто академическая.

— Спасибо, мой мальчик. Ты сообразителен, как я и ожидал. Проблема действительно очень важна. Примерно полвека назад Мул ворвался в галактическую историю, и в течение десяти лет был единственным определяющим фактором развития вселенной… Его появление не было рассчитано, не было предусмотрело. Он сильно повредил Плану, но не фатально.

Однако, чтобы остановить Мула и спасти План, нам пришлось предпринять против него активные действия. Мы раскрыли наше существо- ванне и, что значительно хуже, наши силы и возможности. Первое Основание теперь знает о нас и их действия базируются на этом знании. Посмотри эту проблему. Вот здесь. И здесь. Естественно, ты никому не должен об этом говорить.

Наступила недоуменная пауза, до Студента не сразу дошло, что из этого следует.

— Значит, План Селдона все-таки провалился? — спросил он.

— Еще нет. Он просто может провалиться. Согласно нашим последним вычислениям, вероятность его успеха все еще составляет двадцать один и четыре десятых процента.