– И-И-И-И-И!

Обезьянам нельзя было отказать в точности. Их словно запрограммировали заорать во всю мощь легких в секунду, когда солнце выглянуло из-за горизонта.

Что было не самым приятным способом встретить начало, возможно, последнего дня нашей жизни.

По дороге через джунгли нас с флангов сопровождали вооруженные духовыми трубками и ружьями повстанцы и солдаты Масса.

– Не обращайте внимания, они только мешают, – сказал Торквин.

Его голос звучал удивительно спокойно и совсем не по-торквински, словно пребывание в компании Масса включило в нем режим паиньки. Но лицо его блестело от пота.

– Тебе опять нехорошо, Торквин? – забеспокоился я.

– Полагаю, можно и так сказать, – ответил он.

Марко хохотнул:

– Чувак, ты единственный из всех, кого я знаю, чей словарный запас резко расширяется во время болезни.

– Все дело в белой бороде, – предположил Касс. – Она заставляет его меняться.

– И-И-И-И-И! – согласилась шимпанзе.

– Как было бы легко подстрелить всех этих несносных тварей, – проворчал Маноло.

Другая обезьяна свалилась с дерева, обхватила голову Маноло и смачно его чмокнула. После чего с воплями ускакала прочь, а охранник в шоке попятился:

– Фу-у! Вы это видели? Прошу разрешения…

– Пожалуйста, Маноло, не отвлекайся, – не дала ему договорить Алия.

– Может, они почувствовали в нем родственную душу, – буркнул Торквин.

– Ха! Классно сказал, Торк, – оценил Марко.

– Пха! – ответ Торквина оказался таким громким, таким взрывным, что мы все слегка подпрыгнули.

– Торквин, ты нас пугаешь, – заметила Элоиза.

– Прости, – пробурчал Торквин. – Отключился…

– Э-э, вообще-то нет, – возразил я. – Ты все это время был с нами. Шел по джунглям.

Торквин кивнул:

– А. Ладно. Следуйте за мной.

Он пошел впереди, прорубая себе путь через заросли с помощью мачете.

Марко закатил глаза и покрутил указательным пальцем у виска.

– Ку-ку, – беззвучно произнес он.

Мы шли осторожно. Каждый шорох за деревьями заставлял волосы на голове шевелиться. Касс дрожал, хотя температура воздуха уже приближалась к девяноста. Очередной треск в кустах заставил его подскочить так высоко, что он стукнулся макушкой о ветку дерева.

– Хи-и-ия-а-а! – закричал один из солдат Масса, прорезая мачете дорогу сквозь кустарник.

Небольшой куст вырвало с корнем, и какая-то перепуганная игуана на всех порах побежала прочь.

– Спасите! – взвизгнул Касс.

– Это была ящерица, – сказала Элоиза. – Как ты вообще пережил атаку грифона?

– Еле-еле, – ответил Касс.

Элоиза вздохнула:

– Братья…

Через пару часов солнце начало припекать. От земли, пропитавшейся за прошлую ночь влагой, поднимались горячие и неприятно пахнущие потоки воздуха. Мы слышали лишь треск веток и шорох листьев под ногами.

Но меня начал грызть страх. Не из-за угрозы нападения, а из-за его отсутствия. Ни рева вромаски, ни криков грифона, ни воплей виззита. А по мере приближения к вулкану вдали затих даже обезьяний визг. Когда мы в последний раз шли через джунгли, позади нас остался след из подстреленных отравленными дротиками чудовищ.

Нирвана с мокрым от пота лицом нагнала нас.

– Простите, ребята, – сказала она. – Сегодня веселья не будет. Чудовища притихли. Может, они не любят жару?

– Тишина – это хорошо, – заметил Касс.

– Лично мне это кажется подозрительным, – возразил Марко.

– Думаю, они хотят устроить нам вечеринку-сюрприз на горе Оникс, – предположила Элоиза.

– Не говори так! – рявкнул Касс. – Даже в шутку!

– Ну а ты тогда что по этому поводу думаешь? – спросила Элоиза.

– Остров затопило, так? – ответил Касс. – Когда это случилось, много чего утонуло. А это означает легкую добычу. На месте грифона, вромаски или виззита я бы предпочел набить себе живот тем, что и так лежит на дороге, и не заморачиваться охотой на то, что может сбежать или дать сдачи.

Ни у кого не осталось сил на возражения. Мы все были рады спокойствию. Когда мы вышли на поляну недалеко от подножия вулкана, то увидели группу ученых Масса, ожидавших нас перед входом в пещеру рядом с каменной цифрой «семь».

Среди них была мама. Как всегда, мне пришлось сдержаться, чтобы не броситься к ней.

– Здрасьте, сестра Нэнси! – крикнул я, возможно, вложив в приветствие слишком много чувства.

– Привет всем, – ответила она. Ее глаза смотрели нейтрально дружелюбно, но, как бы глупо это ни звучало, клянусь, я мог прочесть в них «я люблю тебя». Из-за чего мое лицо смущенно вспыхнуло. Я отвернулся и закашлялся. Марко постучал мне по спине, и мне пришлось побороть кашель, иначе съеденному на завтрак вяленому мясу грозило покинуть мой желудок.

– Мы пойдем с вами, – сказала мама. – У нас есть карта маршрута. С ней можно не бояться свернуть не туда.

Торквин вразвалку подошел к ней:

– Браво. Отличная идея.

– Э-э… спасибо, Торквин, – с небольшой заминкой откликнулась мама.

– Он подцепил редкий микроб, из-за чего начал походить на нормального человека, – пояснил Марко.

Алия оглянулась через плечо:

– Утро выдалось на редкость удачным. Все готовы продолжить?

– Ага, – ответила Элоиза.

– М-м… – промычал Касс.

– А то! – воскликнул Марко.

Феликс зашел нам за спину и стал помогать Кассу снять его рюкзак.

– Нет, мы пока не готовы, – сказал я, глядя на Алию.

Она устало на меня посмотрела:

– Джек, пожалуйста…

Я положил руку на предплечье Феликса, останавливая его:

– Мы никуда не пойдем, пока не убедимся, что сможем взять локули с собой.

Телохранители Алии угрожающе вышли вперед.

– Вы сказали, что подумаете над этим, – напомнил я.

– Я так сказала, – ответила Алия. Она сняла с шеи тонкую серебряную цепочку с простым медальоном в виде шара.

Не произнеся ни слова, она надела мне его на шею, и я сжал медальон в руке:

– Что это?

– Открой его.

Остальные столпились вокруг меня. Я открыл медальон, и мы все увидели пожелтевший школьный снимок темнокожего улыбающегося мальчика с широкими щелями между зубами. Внизу на черно-белой ленточке значилось «Осман Бартевьян».

Алия сделала знак Феликсу, и тот попятился от Касса.

Она посмотрела на небо, вздохнула и тихим, но ясным голосом произнесла:

– Назад в разлом.

* * *

Еще никогда мы не добирались до водопада так быстро. И еще никогда он не был таким громким. Вода вырывалась из трещины в скале наверху и ревущим потоком падала в бассейн. Конечно даже она не могла заглушить Песню гептакиклоса, но стоило признать: попытка была неплохой.

Марко опустился на колени перед бассейном и поплескал себе в лицо водой.

– Как хорошо, – простонал он. – Даже для не мертвых.

Он был прав. Мы все устали и потому не стали отказывать себе в удовольствии освежиться в восстанавливающем источнике. Путешествие через лабиринт вышло тяжелым. Хоть гора Оникс и находилась на самой высокой части острова, дождевые потоки залили проходы, и уровень воды в некоторых местах поднялся примерно на пару дюймов. У нас у всех разболелись ноги, а ступни были мокрые и в мозолях.

– Ладно, прежде чем мы это сделаем, вы все знаете, у кого какие локули? – спросила Алия.

Я поправил за плечами рюкзак и поднялся на ноги:

– У меня локули языков и полета.

– Невидимости и исцеления, – сказал Касс.

– Берт и Эрни, – выдал Марко.

Алия пригвоздила его взглядом.

– Понял. Дыхания под водой и телепортации, – отрапортовал Марко.

– В таком случае поехали, – объявил я.

Алия кивнула. Я коснулся серебряного медальона, и мы все повернулись в сторону кальдеры.

Но никто из нас не ожидал услышать оттуда громкое ритмичное дыхание, похожее на гудение самолетного двигателя.

– Ого, – выдохнул Марко. – Это что – Торквин?

– Я-я так не думаю, – пискнул Касс.

Я оглянулся назад. Торквина я не увидел, но на тесном пятачке перед водопадом толпилось, наверное, не меньше дюжины человек. Поэтому я подошел к Марко, и мы вдвоем на цыпочках пошли к сердцу вулкана.

– Джек и я проведем небольшую реконструктировку, – бросил он остальным.

– Рекогносцировку, – шепотом поправил я.

– И ее тоже, – согласился Марко.

Солнце светило прямо над нами, и нам пришлось прикрыть ладонями глаза. Раскаленные лучи поджаривали скальные стены, подсвечивая каждое пятнышко и каждую трещинку, оставшиеся после нашей последней битвы здесь.

Лишь в углу, где стоял гептакиклос, царила тьма. Из-за особого угла стен эта часть всегда была в тени, днем и ночью.

Из-за локули за нашей спиной и гептакиклоса, до которого было не больше пятнадцати футов, Песня гептакиклоса гремела у меня в голове, заглушая практически все остальные звуки, кроме того раскатистого хриплого дыхания, которое я продолжал слышать ясно и четко.

– Похоже на шлангоносового вромаски с тяжелой простудой. – Марко взял меня за руку, и мы оба двинулись вперед. – Иди медленно, брат Джек. Помни, они боятся тебя больше, чем ты их.

– Эти последние слова тебе не забудут, – отозвался я.

– Чувак, у нас локули, – напомнил Марко. – У свинки не будет и шанса. Ты возьмешься за полет, я – за телепортацию, и вместе мы зашвырнем ее прямиком в Галикарнас. Договорились?

– Договорились, – сказал я.

Мы одновременно расстегнули боковые молнии, вытащили локули и шагнули во тьму. Тут же температура окружающего воздуха упала градусов на десять. Вокруг меня заклубился туман от гептакиклоса.

Когда наши глаза привыкли к темноте, мы застыли на месте.

Посередине гептакиклоса на задних лапах сидело существо, крылья которого даже в сложенном состоянии касались стен кальдеры. В темноте я не смог различить расцветку чудовища, но тело у него было как у гигантского льва.

– Только поглядите, Твити вернулся! – вырвалось у Марко.

Чудовище медленно качнуло головой. Вместо клюва у него было круглое гладкое лицо.

– Э-это не грифон, Марко, – сказал я. – Должно быть, эта штука прилетела сюда, пока нас не было. Или она сбежала из разлома…

Крылья странного создания с резким «вшух» раскрылись, едва не сбив нас с ног. Позади испуганно завизжала Элоиза.

– Я была бы весьма признательна, – произнес глубокий голос, от которого у меня в буквальном смысле завибрировал позвоночник, – если бы вы не называли меня «штукой».