Секунду я был совершенно уверен, что кто-то играет на детских барабанах, пока до меня не дошло, что это стучат друг о друга мои собственные колени.

Марко уронил локулус, но быстро пришел в себя.

– Чувиха. Прости. Беру свои слова назад. Не знал, что ты умеешь говорить.

Существо встало на четыре крепкие лапы, щетинящиеся жестким мехом, и пошло нам навстречу. Его плечи, не меньше десяти футов в ширину, ритмично опускались и поднимались точно поршни. Но мне все никак не удавалось рассмотреть толком его лицо.

– О, я умею говорить, – сказало оно. – И на многих языках. Ради блага ваших друзей настоятельно советую им опустить оружие. Насколько мне известно, у них есть то, что принадлежит мне.

За моей спиной защелкали затворы. Дротик пролетел у меня над головой и вонзился в правую лапу существа, но без какого-либо эффекта.

– Перестаньте! – закричал я.

В ответ раздался целый хор криков и началась суматоха. Алия заорала на Маноло. Мне было слишком страшно оборачиваться и казалось куда важнее рассмотреть существо.

Мы с Марко попятились. Толстые кожистые крылья существа сложились по бокам покрытого густым мехом туловища. Это был не грифон. Грифоны были худыми, стремительными и нервными. Это создание было крупным, мускулистым и неторопливым.

– Мы пришли с миром! – крикнул Касс.

– Это мне решать, – отозвалось существо. – Кроме того, это я должна задавать вопросы. Я этим славлюсь.

Существо продолжало ступать вперед, и постепенно тень вокруг него сменялась светом. Наконец я смог различить черты его лица – квадратную челюсть, острые скулы и торчащие по бокам головы волосы. Если у меня и оставались какие-то сомнения, был ли это грифон, теперь они окончательно исчезли. У грифонов не бывает широких человекоподобных носов и пронзительных круглых глаз, как у этого существа.

– Вам знакомо мое лицо? – взревело чудовище, обдав нас горячим влажным дыханием. – Вы знаете мое имя?

– Дай-ка подумать… Судя по прическе… э-э, ты Джордж Вашингтон? – спросил Марко.

– НЕ-Е-ЕТ!

Алия опустилась на коленях.

– Преклонитесь, глупцы! – прошипела она. – Не знаю, как эта штука оказалась здесь! Она охраняла локулус. Я думала, нам удалось сбежать от нее в Египте.

– ШТУКА? ОПЯТЬ ЭТО СЛОВО! – прогремело чудовище.

Оно прыгнуло на Алию, явно намереваясь раздавить ее лапой, но женщина откатилась в сторону с ловкостью до смерти перепуганного ниндзя.

Существо село на задние лапы.

Крылья. Тело льва. Из Египта. С прической, странно напоминающей Джорджа Вашингтона. Кажется, я знал, кто это.

– Исчезнувший за ночь египетский Сфинкс… – пробормотал я. – Так нам сказала Псих Фарук. Она прочла об этом в новостях. И в записях Вендерса… тоже упоминалось что-то насчет Сфинкса…

– Что?! – взорвалась Элоиза. – Но это невозможно! Сфинкс – это статуя! Статуи не оживают!

Касс крепко зажмурился:

– Она хоть чему-нибудь учится?

– Как вам должно быть известно, я здесь, чтобы кое-что забрать, – объявила Сфинкс, переводя на меня взгляд. – И я полагаю, оно у тебя.

– У-у-у меня? – я начал заикаться.

– Локулус языков, – шепнул Касс.

Я медленно попятился. Мне нужно было попасть в туннель. Вход в него слишком маленький для Сфинкса, и она наверняка там застрянет. Это была моя единственная надежда. Маноло встал рядом со мной, вызывающе глядя на Сфинкса. Я чувствовал, остальные тоже пришли в себя и собираются вокруг.

Вдруг чудовище взревело и запрокинуло голову. Из его пасти вырвался столб пламени. Корень, торчавший из стены кальдеры, почернел.

– Мне не страшны ваши пули, и ваши жалкие умишки меня не обхитрят. Вы вернете то, что принадлежит мне, или умрете.

Сфинкс взметнулась в воздух и приземлилась в считаных дюймах от меня. Ее раскаленное дыхание опалило мне кожу.

– Я была лишь статуей, пока принц Атлантиды не наделил меня сознанием. И хотя я была скована своей каменной оболочкой, я могла видеть мир, красоту пирамид. Что за блаженство! Но этому магу было известно о характере сфинксов. Мы создания чистой логики. Наша пища – это выбор. Загадки. И он задал мне одну: что в покое видит все и сохраняет неподвижность, в несчастье видит смерть и стремительно перемещается, кому успех принесет вечную жизнь, а при неудаче он обратится в прах?

– Я… Я сдаюсь, – признал я.

– Ответ – это я, – сказала Сфинкс. – Видишь ли, мне был дан выбор, хочу ли я жить. Останусь ли я в камне и буду охранять волшебную сферу, которую он оставил в Великой пирамиде, оживая лишь при попытке ее украсть? Наградой мне за успешную службу до возвращения Массарима стала бы свобода, какой обладают птицы и ящерицы! Но если локулус окажется украден и я не смогу его вернуть, я обращусь в прах. И я согласилась. И остаюсь верна этим условиям.

– Но Массарим не вернется, – возразил я. – Он умер.

Сфинкс уставилась на меня огромными злыми глазами:

– У меня нет причин тебе верить. Но я есть я, и точно так же, как поступил Массарим со мной, я предлагаю тебе выбор. Ответишь правильно на мой вопрос – и я заберу локулус и оставлю тебя в живых. Ответишь неправильно – и я убью тебя.

– Что это за выбор такой? – возмутился Касс. – Так нечестно!

Сфинкс повернулась к нему:

– Тогда я спрошу тебя.

Касс сглотнул:

– Хотя, если подумать, вполне честно. Даже очень честно. Но здесь полно людей, которые намного умнее меня…

– Кто, – начала Сфинкс, – утром ходит на четырех ногах, днем на двух, вечером на трех?

– О-о! О-о! Я знаю! – воскликнула Элоиза.

Касс резко к ней повернулся:

– Ты знаешь?

– Конечно! – ответила Элоиза. – Все знают. Это известная загадка!

– Я спросила мальчика! – Сфинкс вытянула переднюю лапу и опустил ее на голову Касса. – Он должен ответить, или он умрет.

– Э-э… Э-э… погоди, – пролепетал Касс. – Так… ты сказал, на четырех ногах? Хм, дай-ка прикинуть варианты. А нельзя повторить вопрос?

Сфинкс отпустила Касса и села на задние лапы. Она покосилась на меня, и я заметил, как из ее пасти потекла слюна.

– Стой! – воскликнул Касс. – Я отвечу. Обещаю. Только дай мне подумать. У меня есть время на раздумья?

Дрожа от страха, я расстегнул рюкзак и достал локулус языков, готовый в любой момент отдать его. Я не мог позволить Кассу умереть, только не так. Если Сфинкс заберет локулус, нам всего лишь придется потом слетать в Египет и вернуть его – после того, как мы спасем Эли.

– Джек… – подала голос Алия.

– Это чувак! – донесся из кальдеры голос Марко. – Он ползает на четвереньках в младенчестве, став взрослым, ходит на двух ногах и опирается на палочку в старости! Динь-дон-дон! И Марко зарабатывает двойные очки!

Сфинкс резко развернулась.

– Я спрашивала не тебя! – взревело чудовище.

Но Марко было плевать на правила. Он выбежал из темноты с занесенным над головой золотым мечом, инкрустированным драгоценными камнями. Тем самым, что затыкал разлом. Магический меч короля Ула’ара Ищис.

Он столетия проторчал в разломе. Благодаря ему контролировался поток энергии и разлом оставался закрытым. Вытащить его означало выпустить на волю чудовищ и дестабилизировать остров.

Марко умудрился совершить самую колоссальную глупость из всех возможных.

– Ты что делаешь?! – закричал я. – Нельзя вынимать меч!

Марко с боевым кличем прыгнул на Сфинкса. Чудовище расправило крылья и бросилось ему навстречу. Развернувшись в воздухе, Марко взмахнул Ищисом и срезал кончик крыла.

Вопль чудовища заполнил кальдеру. Из раны брызнула кровь. Сфинкс оскалилась и припала на лапы.

От его прыжка земля содрогнулась. По кальдере разнеслось эхо от низкого стона. Сфинкс покачнулась и упала на бок.

Вскочив, Марко всадил меч в грудь чудовища.