– Нет, – отрезала Алия. – И это мое последнее слово. Вы не заберете локули с острова.

– Формально они все еще будут на острове, – возразил Марко. – Просто, ну, на несколько тысяч лет раньше.

Алия покачала головой:

– Вы не брали их с собой в ваши последние путешествия, но все равно добивались результата…

– Будь у нас локулус силы, мы бы с легкостью победили зонок, – заметил Касс.

– Будь у нас локулус телепортации, мы бы выбрались из желудка Му’анха куда менее омерзительным способом, – подхватил Марко.

– Будь у нас локулус исцеления, – добавил я, – брат Димитриос мог все еще быть жив.

Алия отвернулась. Ее лицо помрачнело.

Клапан тента завернулся, и внутрь зашли трое повстанцев Караи. Один из них поклонился Алии и сообщил:

– Мы провели новые водоводы, но Нирване пока не удается запустить электронику.

Ливень прекратился, из-за туч вышла полная луна, и все жители лагеря занялись устранением последствий последнего землетрясения. Шум от их бурной деятельности отвлекал. Мне нужно было все внимание Алии, чтобы убедить ее, что отправляться в разлом без локули – безумная идеей. Мне нужно было поговорить с ней наедине.

Я подошел к ней и положил руку ей на предплечье.

– Давайте, э-э, немного прогуляемся? – предложил я.

Она как-то странно на меня посмотрела, но кивнула. Повесив на шею бинокль, она вышла вместе со мной из-под тента.

Алия взяла меня за руку, и мы пошли вдоль берега. Из-за последнего толчка море опять отступило. Шустрик лежал на песке примерно в пятидесяти футах от склона. В лунном свете вокруг самолета горело жутковатое янтарно-белое сияние, и казалось, что глаза портрета брата Димитриоса следят за нами.

– Мне его не хватает, – призналась она. – Иногда он мог быть страшно недалеким и даже грубым, но он был преданным и заслуживающим доверия. И удивительно мудрым. По крайней мере для меня.

– КБПД, – сказал я.

– Прошу прощения?

– Как бы поступил Димитриос? – расшифровал я. – Послушайте, Алия. Касс, Марко и я – нам всего лишь по тринадцать. Мы многое пережили, но мы просто дети. Какими бы везучими мы ни были. Но для того что мы должны сделать, нам нужна помощь. Ваша помощь…

– Ты со мной играешь? – Алия резко повернулась ко мне. – Джек, позволь мне быть откровенной. Ваши шансы на успех чудовищно малы. Вы собираетесь шагнуть в область, которая всегда считалась физически невозможной, – в брешь во времени. Как, по-твоему, я могу позволить вам забрать с собой шесть локули? А что, если вы не вернетесь?

– Именно. Если мы не вернемся, что у вас останется? – спросил я. – Шесть локули. Алия. Скажите мне, что вы сможете сделать с только шестью? Шесть локули не поднимут Атлантиду. Вы застрянете на этом острове – и что станет с вашими планами? С памятью вашего брата? Вы этого хотите?

Она опустила глаза и ничего не сказала.

– Без локули мы будем всего лишь обычными детьми, прыгнувшими в разлом, – продолжил я. – С локули у нас будет сила. Суперспособности. У нас появится шанс на успех. На возвращение со всеми семью. Лишь это имеет для вас значение. И для нас.

Ничего. Ни слова в ответ. Как можно быть такой глупой?

– Ну давайте, тут не над чем ломать голову, Алия! – не выдержал я.

Угх. Молодец, Маккинли. Нашел время проявить неуважение к лидеру Масса.

Ее лицо напряглось. Она отвернулась от меня к острову.

– Я… Я не хотел вам грубить! – торопливо сказал я. – Мы сможем тихо пролететь над джунглями, в безопасности от чудовищ, и спустимся в кальдеру…

Алия покачала головой.

– Нет, – тихо произнесла она. – Если вы собираетесь это сделать, я бы хотела, чтобы мы отправились к горе Оникс все вместе.

– Подождите. То есть вы…

– Но ради нашей же безопасности вы пойдете с локули через джунгли, – продолжила Алия. – Я прикажу Маноло их принести. А повстанцы вас защитят.

Я улыбнулся:

– Здравый смысл восторжествовал – йе-ху!

– Не так быстро, – остудила мои восторги Алия. – Я решу, возьмете вы их с собой дальше или нет, когда мы окажемся в кальдере. А пока вам нужно поспать. Мы отправимся на рассвете.

– Спасибо, Алия! – Она отвернулась, а я добавил: – И слушайте, давайте выиграем эту битву в честь вашего младшего брата. Полный вперед за Османа!

Когда она пошла назад к тенту, порыв ветра взметнул ее тонкие, как пух, седые, почти белые волосы. Мне показалось, ее щека влажно блеснула.

– Как пожелаешь, мой вассал, – с улыбкой отозвалась она.

* * *

Мой вассал. Она меня уже так называла. Каждый раз вроде бы в шутку, но я знал, что на самом деле это не так. Не совсем так. Это было напоминание. Они не хотели, чтобы я забывал, что был Разрушившим, Разрушившим, который станет королем. Но королем чего? Какого-нибудь Нового Порядка, после того как Атлантида поднимется с морского дна?

Ее слова заставили меня занервничать. И подумать о проблеме, которую мы так и не решили: что, черт возьми, мы будем делать, когда найдем все локули? Поднимем Атлантиду, как того хотят Масса, рискуя уничтожением всего мира? Или уничтожим локули, в Караи-стиле, и оставим надежду пережить наши четырнадцатые дни рождения?

Хуже всего было то, что у нас не было времени это обсудить.

Я размышлял об этом всю ночь. Ворочался и крутился в постели, хотя должен был спать. Наконец я встал и позавтракал черствыми крекерами, дождевой водой и каким-то мерзким куском вяленого мяса, пришедшегося по вкусу разве что одному Торквину.

Оставалось дождаться рассвета.

Как только все проснулись, повстанец по имени Феликс, занимавший в ИК должность директора по планированию, электронике и форме, выдал нам по специально сшитому большому рюкзаку с двумя отсеками. Размеров каждого отсека хватало, чтобы в нем поместился один локулус. По рюкзаку на каждого Избранного означало, что мы сможем спокойно нести на себе все шесть локули. Сбоку на всех рюкзаках Феликс приделал легко отстегивающуюся петлю с кожаным шнуром, тянущимся к толстому замку молнии.

– Он сковывает движения, – пожаловался Марко, ссутулив плечи, чтобы показать, как плотно новый рюкзак сидит на спине.

Феликс окинул его скептическим взглядом:

– А я думаю, он тебя стройнит.

– Марко Великолепно Стройный, – сострил Касс.

Марко встал в героическую позу:

– А мне даже нравится.

– Как вам удалось сшить их так быстро? – спросил Касс.

– Я сшил их о-о-очень давно, малыш, – со смехом ответил Феликс. – На тот случай, когда вы, ребята, триумфально вернетесь и присоединитесь к нам ради революции. Чего уже никогда не случится. К счастью для нас. В общем, попрактикуйтесь пока с петлями. Эти молнии из запасов Караи, промышленное качество. Кожаные шнуры должны быть практически неразрываемыми. Высушивать и дубить шкуры этих виззитов было не так-то просто.

– Эти штуки сделаны из виззитов?! – ужаснулся Касс.

Феликс упер руки в бока:

– Ну, они были неживые…

– Даже спрашивать не хочу, чье мясо я только что съел, – пробормотал я.

Клапан тента открылся, и внутрь зашла Алия.

– Что ж, земля не тряслась, не вибрировала и не смещалась последние пять часов. А солнце поднимется через шестнадцать минут. Мы готовы?

– Рискнуть нашими жизнями в попытке совершить то, что все когда-либо жившие ученые считали невозможным? – отозвался Касс. – О да, конечно.

– Номер Первый, мадам, – влезла Элоиза, – вы уверены, что я не могу пойти с вами?

– Ты всегда становишься такой вежливой, когда хочешь совершить нечто совершенно безумное, – заметил Касс.

Она замахнулась, чтобы его ударить, и Касс отпрыгнул в сторону. Зарычав, Элоиза бросилась на него, но тот поймал ее в воздухе.

Я подумал, что они сейчас разорвут друг друга на куски. Но вместо этого они крепко обнялись и принялись раскачиваться взад-вперед.

– Когда ты вернешься, – сказала Элоиза, – мы сможем отправиться домой?

Глаза Касса покраснели:

– Мама и папа…

– …в тюрьме, – закончила за него Элоиза. – Я знаю. Но это ведь не важно, правда? Ты и я – мы будем заботиться друг о друге, пока они не выйдут на свободу, правда?

– Правда, – подтвердил Касс.

– И мы переедем по соседству с Джеком, – добавила Элоиза.

Касс улыбнулся:

– А Эли и Марко будут постоянно приезжать к нам в гости.

– Отурк, – сказала Элоиза. – И овородз.

Они простояли так неподвижно все время, пока остальные были заняты подготовкой.

Все шестнадцать минут.