У Моргана не нашлось слов. Он был не способен к разумной речи, подобно капитану Уистлеру в обстоятельствах, которые и без того слишком известны, чтобы упоминать о них снова. Вначале он испугался, что это галлюцинация, вызванная предательским союзом шампанского и общей усталости. Но, увы, то была жестокая реальность. Перед ним стоял Уоррен. Он стоял перед ним и держал в руке изумрудного слона. Морган не хотел и думать о событиях, которые привели к этому. Потом он был в состоянии вспомнить лишь слова Валвика:

– Саприте эту тферь!

– А ты… – Уоррен выбросил руку вперед, обвиняюще указывая на Пегги. – А что до тебя – так-то ты веришь в меня, да? Это все, чего я по-твоему заслуживаю, крошка? Ха! Я составил изощренный план, почему бы не поверить мне, когда я прикидываюсь спящим? А? Нет, надо было в слезах убегать прочь…

– Милый! – Пегги, всхлипывая, ринулась в его объятия.

– Ну, а теперь, – смягчился Уоррен, – выпьем! – Он достал из другого кармана бутылку «Роб Роя», уже опустошенную на треть.

Морган прижал кулаки к вискам, надеясь унять стук в голове, и сглотнул. Пытаясь прийти в себя, он подошел к Уоррену – осторожно, будто тот был свежепойманным орангутангом, и заговорил, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

– Во-первых, – заявил он, – нет смысла в пустых обвинениях. Отмечу лишь, что ты пьян и совершенно слетел с катушек. Больше мне нечего сказать. Но я хотел бы, если это вообще возможно, чтобы ты описал мне свои действия. – Тут ему в голову пришла ужасная мысль. – Ты ведь не напал на капитана снова, правда? – спросил он. – Боже, ты ведь не напал на капитана Уистлера в третий раз? Нет? Что ж, уже хорошо. Тогда что же ты делал?

– Это ты меня спрашиваешь? – Уоррен одной рукой потрепал Пегги по голове, а второй протянул Моргану бутылку. Тот не отказался от глотка живительной влаги. – Ты меня спрашиваешь? А что сделал лорд Джеральд в девятой главе? Это была твоя собственная идея. Что сделал в девятой главе лорд Джеральд?

К изумлению Моргана, вспомнить действия вымышленного им литературного героя оказалось не проще, чем процитировать речь премьер-министра Уильяма Гладстона, произнесенную в 1886 году.

– Подожди-ка, – примирительно сказал Морган. – Давай решать проблемы последовательно. Для начала, где ты взял изумруд?

– У Кайла, у этого проклятого злодея! Не более чем пять минут назад я отыскал его у Кайла в каюте! О да, слон был у него все это время! Теперь-то он попался, и если капитан Уистлер не вручит мне медаль…

– У Кайла? Не мели ерунды, дорогой мой Курт. – Морган снова прижал пальцы к вискам. – Хватит с меня уже ерунды. Ты не мог найти его в каюте Кайла, потому что изумруд был возвращен лорду…

– Ну-ну, Хэнк, старина, – укоризненно прервал его Уоррен. – Уж я-то знаю, где я его нашел, верно? Это-то ты признаешь? Так вот, он был в каюте Кайла. Я пробрался туда, чтобы разоблачить преступника, как сделал лорд Джеральд, когда банда сэра Джеффри думала, что заперла его в доме. И уж я его разоблачил… О, кстати, – сказал Уоррен, вспомнив что-то. Он запустил руку во внутренний карман пиджака. – Я еще забрал его бумаги.

– Ты забрал что?

– Ну, я вроде как перерыл весь его багаж, и все ящики, и личные вещи…

– Но, позво-ольте, пра-аво же, как этот милейший юноша сумел выбраться из темницы? – вопросила миссис Перригорд. Она вытерла слезы, надела свой монокль и сейчас наблюдала за разворачивающейся перед нею сценой, затаив дыхание и прижимая руки к груди. – Думаю, это так невероя-атно, восхитительно, потрясающе хитроу-умно с его стороны…

В дверь вновь постучали.

– Это за ним, – выдохнула Пегги, оглядевшись. Ее глаза были широко распахнуты. – О, они помчались в п… погоню за м… моим дорогим Уорреном, чтобы снова бросить его в эту ужасную темницу. О, не позволяйте им…

– Шшшш! – прошипел Валвик, жестом заставив ее замолчать. – Йа не снаю, што он сделал, но ему нато…

Стук повторился.

– Стесь нет шкафа… и нет… тшерт потери… Я снаю! Ему нушно натсепить фальшифые усы. Ити сюта. Ити сюта, кому кофорю! А то полутшишь от меня сатрешину! Ты спятил, и не спорь со мной, – рявкнул он, хватая Уоррена, пытающегося что-то бессвязно возразить, и таща его за собой через каюту. – Фот пара рыших усоф с сафясками ссати. Фот парик. Моркан, фосьми какой-нипуть плаш ис шкафтшика…

– Но зачем все это? – осведомился Уоррен, пытаясь сохранить достоинство.

Это было непросто, поскольку он уже стал обладателем впечатляющих рыжих усов с закрученными кончиками и черного кудрявого парика, которым Валвик закрыл ему один глаз. Едва он попытался сорвать с себя маскировку, как Морган накинул на юношу алый плащ с драгоценностями.

– У меня есть доказательства! Я могу доказать, что Кайл вор. Все, что мне нужно сделать, это пойти к Уистлеру и сказать: «Смотри сюда, старая ты морская свинья…»

– Саткнись! – шикнул на него Валвик, закрыв ему рот ладонью. – Фсе. Он котоф. Открыфайте тферь.

Все уставились в дверной проем, но зрелище, представшее перед ними, едва Морган распахнул дверь, вовсе не было тревожным. При иных обстоятельствах все бы решили, что посетитель нервничает едва ли не больше, чем они сами.

Коренастый матрос в джинсовом комбинезоне и майке в полоску почесывал лоб и переминался с ноги на ногу. Его глаза лихорадочно поблескивали. Прежде чем кто-либо успел что-нибудь сказать, он поспешно заговорил сам:

– Мисс! Мы хотим, чтобы вы поняли, меня отправили сказать, что я и мои приятели вообще в этом не виноваты. Мисс! Лопни мои глаза, мисс, если эт’ мы виноваты! Так-то. Не то чтоб нам не хотелось, мисс, потому что чегойто он раскомандовался, будто с нами и считаться-то уже не надо, а он же вшивый турок какой-то, понимаете? Я про этого дурака Абдула, мисс…

– Абдул? – переспросила Пегги. – Абдул! Где он?

– Прям тут, мисс, прям тут. Снаружи, мисс. В тачке, мисс.

– В тачке?

– Ага, мисс. Богом клянусь. Весь день мы с приятелями таскали этих чертовых кукол, мисс, работали, мисс, тяжко, Богом клянусь. И тут Билл Поттл, приятель мой, мне и говорит, значит, говорит: эй, Том, а ты знаешь, кто у нас на этой лохани плывет, говорит. Ужас Бермондси, Том, тот мужик, что в прошлом году вырубил Техасца Вилли, мы тот бой видели. Ну, мы и решили, что пойдем глянем на него, а тот оказался славным парнем, сидел выпивал с каким-то шведом и говорит: давайте, заходите все! Начинает нам рассказывать, как он завалил Дублинского Крушителя за восемнадцать секунд. И только мы все заинтересовались, как тут он входит, Абдул, понимаете, мисс, и начинает бучу подымать. И кто-то говорит: «Иди-ка ты, чертов лягушатник, катись в свой чертов гарем». Ну, Абдул выходит из себя: «Да я лучше буду лягушатником, – говорит, – чем нафаршированным ростбифом англичашкой». А Ужас Бермондси поднимается и говорит: «Ах так?» А Абдул говорит: «Да, так». Ну, Бермондси вроде как потянулся и слегка его стукнул, мисс…

– Но с ним все в порядке, правда? – вскричала Пегги.

– Да, конечно, в порядке, мисс! – поспешил уверить ее матрос, прижав руку к сердцу. – Ну, тока он говорить не может малехо, видите ли. Бермондси ему вроде как голос отшиб, понимаете, мисс…

Пегги уставилась на него. Ее глаза пылали.

– Ах вы… ах вы поганые драчуны… Не может говорить! Везите его обратно, понятно? Делайте что хотите, но если он не будет в форме через полчаса, я пойду прямо к капитану и все ему скажу, и я…

Она и сама сейчас не могла изъясняться членораздельно. Девушка ринулась к дверному проему столь яростно, что напуганный матрос отступил перед ее гневом. Он с вызовом пробормотал в ответ, что Абдул сам нарвался и Ужас Бермондси сказал, что если бы ему так врезали… Пегги хлопнула дверью.

– Ну и ну, – сказал капитан Валвик, вытирая лоб. Он печально покачал головой. – Фитал я раньше песпорятки на кораплях, но этот корапль старохо морша хуше фсех. Ушасно. Кокта-то на старушке «Петси Ли» у меня пыл пофар, который рехнулся и конялся са комантой по палупе с растелотшным ношом. Тумаю, што на этом корапле он пы пришелся к месту и тшуфстфофал сепя как тома, тшерт меня тери. Што еше мошет пойти не так? Ну и ну!

Позади него раздалось жизнерадостное бульканье, заставившее капитана обернуться. Кертис Уоррен, в черном парике и с рыжими усами, отнял горлышко бутылки от губ.

– Славный парень этот Ужас Бермондси! – одобрительно заметил он. – Надо бы познакомиться со стариной. Он отлично впишется в нашу компанию. Напоминает мне о том, как час назад я врезал Чарли Вудкоку. Пегги, а сколько Абдул весит? Вудкок оказался довольно легким.

Отчаяние холодом пронзило Моргана, но одновременно он почувствовал, как мысли приходят в порядок. Теперь-то уже ничего больше не могло случиться. Оставалось лишь преклониться перед богинями судьбы и следовать за нитью, сотканной парками.

– Ха-ха-ха! – сказал он. – И что же, старина, случилось с Вудкоком? При чем тут Вудкок?

– А как, по-твоему, я выбрался из кутузки? – осведомился Уоррен. – Это была военная хитрость, и чертовски хорошая военная хитрость, говорю вам. Я уже спрашивал тебя, что сделал лорд Джеральд в девятой главе. А я скажу тебе что. Вот в чем весь фокус. Пока злодеи думали, что лорд Джеральд надежно заперт, он мог ходить где угодно и заниматься поиском улик, которые привели бы к виновному. Так и я собирался сделать. Мне нужно было, чтобы кто-то занял мое место. Чтобы никто ничего не заподозрил. И скажу вам, я замечательно все обставил – хотя отдаю должное и тебе, Хэнк, ведь это ты все придумал. – Уоррен снял усы, чтобы они не мешали ему говорить. – Позвать к себе я мог лишь Вудкока – тот пришел бы в любое время. Вот. Я позаботился о прикрытии, притворяясь спящим весь день, чтобы никто не видел в этом ничего подозрительного, – я отказывался от ужина, и все такое. Затем я написал Вудкоку записку. Написал в ней, что у меня новости от моего дядюшки Варпуса и чтобы он пришел на гауптвахту ровно в семь. Перед этим, проинструктировал я его, ему следовало передать сообщение от имени капитана для матроса, охранявшего меня, – я разузнал, как его зовут, – чтобы тот отошел на десять минут и не мог подслушать, о чем мы будем говорить. Я спросил матроса, могу ли передать сообщение, и тот сказал, что полагает, мол, это можно, но он никуда не пойдет, – поэтому они послали юнгу. Единственное – я боялся, что эту записку кто-нибудь прочтет, так что… – Уоррен, потирая руки, с торжествующим видом оглядел всех присутствующих.

– Блестяще, – поникшим голосом произнес Морган.

– Так вот что я сделал: порвал книгу и использовал клей с обратной стороны обложки, чтобы запечатать свое письмо. И это сработало! Старый добрый Чарли купился. Матрос, правда, поначалу не хотел покидать пост, но, увидев через решетку, что я не шевелюсь, решил, что я все равно сплю. – Уоррен взмахнул рукой. – Значит, Вудкок приходит и говорит: «Ну что, вы получили согласие?» А я говорю: «Да, только отодвиньте засов и откройте дверь на секундочку – я не собираюсь убегать, мне просто нужно отдать вам кое-что». И он открыл дверь. И я сказал ему: «Слушайте, старина, мне очень жаль, но вы знаете, как оно бывает…» – и дал ему хорошенько в челюсть.

– Милый! – воскликнула Пегги. – О боже, ты идиот. Почему ты не заставил его рассказать все, перед тем как бить? Ты все перепутал, я же говорила, что его нужно было сначала пытать! О боже… Посмотри теперь, к чему все эти драки приводят! – Она обвела комнату руками. – Абдул и дядя Жюль – посмотри на них! Если мы не поставим их на ноги, никакого представления не будет. Слушай! Наверху уже зрители собираются… – Она выхватила бутылку из руки Уоррена и сделала глоток. Похоже, мысли как бешеные плясали в ее хорошенькой головке. – Эти ч… чертовы п…пьяницы… – сказала Пегги. – Эти…

– Дорога-ая моя! – вмешалась миссис Перригорд. – О, право же, я не вполне понимаю, что все-таки… ик… произошло, но я думаю, это ужа-асно хитроумно – пытать всех этих людей и выбраться из темни-ицы, как говорил Джеймс Джойс, особенно учитывая, что это была идея Генри, и я думаю, нам следует предложи-ить ему бокал шампанского, как говорил великий Лоуренс…

– Тихо! – рявкнул Морган. – Слушай, Пегги, представление теперь уже не важно, разве ты не поняла? Разве ты не поняла, что мы опять вляпались в историю с этим чертовым изумрудом… который, по словам Курта, он добыл в каюте Кайла? Курт, приди в себя. Ты не мог найти его в каюте Кайла, говорю тебе. Лорд Стартон…

Уоррен укоризненно покачал головой, заставляя колыхаться кудряшки на сползающем на одно ухо парике.

– Нет, нет, старик, – сказал он. – Ты не понимаешь. Не лорд Стартон – лорд Дерревал. Лорд Джеральд Дерревал. Если ты мне не веришь, сходи сам в каюту Кайла – она недалеко отсюда – и посмотри за шкафчиком, прямо под иллюминатором. Коробка все еще там – я специально ее там оставил, чтобы вор думал, будто изумруд лежит в ней…

Валвик повернулся к Моргану.

– Мошет пыть, – сказал он, – мошет пыть, он фсе фремя там пыл? Ну и ну! Мошет, исумрутоф фоопше тфа, и отин ис них поттельный, и кто-то фернул поттельный исумрут анклийскому кертсоку, а?

– Нет, это невозможно, шкипер, – ответил Морган, в голове у которого сейчас было удивительно ясно. – Вам не кажется, что Стартон отличил бы подделку от оригинала? Если, конечно, ему не вернули настоящий изумруд… Я не знаю! Все это с ума меня сводит. Продолжай, Курт. Итак, ты воплотил в жизнь хитроумный план, позволивший тебе сбежать с гауптвахты. Что дальше?

– Ну, понимаешь, я врезал ему апперкотом…

– Да, да, это мы уже знаем. Дальше?

– Я разорвал простыню, связал его и заткнул кляпом, чтобы он не мог двигаться, а потом накрыл одеялом, чтобы матросу, когда он вернется, показалось, будто я все еще в камере. Ловко, а?

– Не сомневаюсь, – согласился Морган, – что в данный момент мистер Вудкок весьма высоко оценивает твою предусмотрительность. Если раньше ему не приходило в голову осветить деятельность твоего дядюшки Варпуса, теперь он наверняка уже находит эту идею заманчивой. Великолепно, Курт, просто великолепно. Продолжай.

– Я выскользнул и направился прямиком в каюту доктора Кайла, чтобы раздобыть улики. Я не боялся, что наткнусь на него, потому что посмотрел через иллюминатор и увидел его в баре. Кроме того, я знал, что он будет на концерте. И – вот оно. Доказательство! Я и бумаги прихватил. Я лишь боялся, что капитан Уистлер нагрянет с обыском, но все было в порядке. Теперь нам лишь нужно просмотреть эти письма, и мы найдем доказательства того, что на самом деле это вор, который притворялся доктором Кайлом…

– Та, еше и письма, – пророкотал капитан Валвик. – Скашу фам, это ушасное оскорпление. Хутшее оскорпление ф мире – красть тшушие письма. Што ше нам теперь телать?

– Только одно. Вернуть Курта обратно на гауптвахту прежде, чем капитан выяснит, что он сбежал. Не знаю, как это можно сделать без… миссис Перригорд. – Морган обернулся. – Что вы делаете?

– О, Генри! – Миссис Перригорд невольно вздрогнула. Ее лицо исказила гримаса страдания. – Ох, я наде-еюсь, что не обидела вас! Я лишь позвонила в звоно-ок, вызывая стюарда. Как говорил великий Пьер Луи, я желаю отку-упорить бутылку шампанского, и это будет ужа-асно грубо, если мы не… ик… предложим… Но я не знала, какой из них нужный, поэтому я позвонила во все звонки…

Морган, развернувшись, успел перехватить руку миссис Перригорд, перед тем как она успела нажать на последнюю кнопку, подписанную «пожарная тревога».

– Пегги, – сказал он, – если в тебе осталась хоть капля здравого смысла, используй ее. Возможно, сюда сейчас не сбежится толпа, но точно соберется кучка высоколобых, интересующихся, готово ли все к представлению. В данный момент здесь самое безопасное место на корабле, но только если вы с Куртом будете делать то, что я скажу. Намажь ему лицо ваксой, надень парик и усы…

– Я все сделаю, капитан! – мрачно ответила Пегги. – Бедняжка не вернется в эту ужасную тюрьму, пока я в силах помешать этому. Но что…

Морган взял девушку за руки и посмотрел ей в глаза.

– Могу я положиться на вас с Куртом, чтобы вы пять минут – всего пять минут, это все, о чем я прошу, – не вляпывались в неприятности?

– Клянусь тебе, Хэнк! Но что ты собираешься делать?

– Мы со шкипером вернем письма обратно в каюту доктора Кайла, прежде чем кто-то обнаружит, что они пропали. Опасности, что мы попадемся, нет – здесь она выше. Курт, отдай мне изумруд. Я не знаю, откуда он взялся и как так случилось, но мы вернем его назад и избавимся от ответственности. Отдавай!

– Ты что, сдурел совсем? – закричал Уоррен. – Я рисковал своей шеей и карьерой в дипломатической службе, чтобы разоблачить вора и убийцу, а ты теперь просишь меня отдать…

Морган понизил голос, решив, что лишь таким образом сможет привлечь внимание собеседника, и уставился на Уоррена гипнотическим взглядом.

– Это хитрость, Уоррен. Хитрый трюк, понимаешь? Мы лишь притворимся, что вернули все на место. Теперь бабочка попалась в сачок. Пригвоздить ее булавкой, подписать – и вот еще один экземпляр в нашей коллекции с Бейкер-стрит. В трудную минуту ты положился на смекалку лорда Джеральда. Положись и теперь. А? А, да, именно. Именно так, старина. Так, все документы здесь? Хорошо! И… мм… не налегай на виски… Ну, или на то, что там в бутылке осталось… пока мы не вернемся, ладно? Ты крепкий парень… Итак, Пегги, помни, ты обещала мне, что вы не вляпаетесь в неприятности. Полагаюсь на тебя. Идемте, шкипер.

Морган осторожно, как укротитель, покидающий клетку со львами, попятился назад. Миссис Перригорд сказала, что хочет пойти с ним. Она настаивала на том, чтобы пойти с Генри. Моргану так и не удалось узнать, изменила ли она свое мнение по данному вопросу, поскольку в этот самый момент они с Валвиком выскочили в коридор и закрыли за собой дверь.

Коридор был пуст, хотя с лестницы, ведущей на сцену, доносились смех, гомон и грохот переставляемых стульев.

– Што ш, – задумчиво протянул шкипер, – похоше, лишь мы сохранили на этом корапле рассуток, и кем пы ни пыл этот лорт Тшеральт, йа нефысококо о нем мнения. Ну и ну! Не ферю, што прафительстфо Соетиненных Штатоф так уш перешифает ис-са этой пленки. Не снаю, исфестно ли им оп этом, но у них теперь проплемы посерьеснее. Пока малыш Уоррен состоит на типломатитшеской слушпе, у них фойна каштую нетелю путет натшинаться. Теперь фсе сафисит от нас. Нушно улатить ситуатсию.

– Оставь слова, шкипер. Полегче! Черт возьми! Не крадись ты как вор! Мы просто гуляем. Возьми документы. Повернем здесь. Остается благодарить Бога, что хотя бы нас двоих неприятности пока миновали. Если кто-нибудь видел, как Курт пробирался в каюту Кайла, его вмиг схватят. Мы не сможем положить письма туда, где они лежали, – Кайл все равно поймет, что произошло ограбление, – но хотя бы он увидит, что ничего не пропало. А в ходе поисков найдется и этот изумруд… Слушай, как ты думаешь, неужели кто-то снова украл его у Стартона?

– Йа не утифлюсь. Йа уше нитшему не утифлюсь. Шшш, тише! Стесь нам пофоратшифать. Слушай!

У поворота, ведущего к главному коридору, они остановились и прислушались. Тут не звучал шум корабля – он остался позади, в сумерках палубы В, у концертного зала. Здесь царила такая тишина, что можно было различить плеск волн и тихое потрескивание дерева. Но откуда-то доносились голоса. Прислушавшись, они поняли, что кто-то разговаривает за закрытой дверью каюты С-47.

– Фсе ф порятке, – кивнув, прошептал капитан. – Это Спаркс и его кусен, Ушас Пермонтси. Мы с Ушасом Пермонтси укостились «Роп Роем», и он, фитимо, не сахотел останафлифаться. Не стоит им мешать, а то притется опьясняться. Тише!

Дверь в каюту С-46, каюту доктора Кайла, была закрыта. Морган, крадущийся на цыпочках по коридору, почувствовал, как душа у него уходит в пятки, а сердце колотится как бешеное. Он повернул ручку. Толкнул дверь…

Внутри никого не было.

Одна из опасностей миновала. Однако, если все же внутри кто-то есть…

Вновь почувствовав укол страха, Морган включил свет, но каюта была пуста. Она была просторной и, как Морган мог предположить, включала в себя ванную комнату. Сейчас здесь все было перевернуто вверх дном. Даже частный детектив не смог бы назвать методы Уоррена осторожными.

Под иллюминатором стоял шкафчик с выдвинутыми ящиками и распахнутыми створками. С верхнего ящика свисала пара галстуков.

– Гляди, шкипер, – Морган указал на шкафчик, – если коробку швырнули в этот иллюминатор прошлой ночью, она могла упасть туда и никто бы ее даже не нашел, если бы его не отодвинул…

Валвик осторожно закрыл дверь. Он посмотрел на два раскрытых чемодана на полу и портфель на кровати.

– Пыстрее, – сказал он. – Нам нато тейстфофать пыстро. Фосьми токументы и сунь их кута-нипуть. Ну и ну! Тшуфстфую сепя фором. Што ты телаешь?

Морган ощупывал пространство за шкафчиком. Его пальцы коснулись металла, и он вынул на свет Божий круглую жестянку. Поглядев на нее с минуту, он протянул коробку Валвику.

– Вот она, шкипер. А вот слон. – Уставившись на трофей Уоррена в своей руке, Морган вздрогнул. – Давай положим его обратно. Последнее, что нам нужно…

– Слушай! – Валвик резко мотнул головой.

Тишина. Иллюминатор был открыт, они слышали, как в него задувает бриз, как шумит снаружи море. Еще доносились приглушенные голоса из противоположной каюты, где сидели Спаркс и Ужас Бермондси. И все.

– Ладно тебе, – прошептал Морган. – Это нервы, шкипер. Давай уже засунем все это куда-нибудь и уберемся отсюда. Обставим все как надо, и нас никто не заподозрит…

– Вы так думаете? – внезапно раздался голос.

Морган почувствовал, как по коже у него побежали мурашки. Он пригнулся, ударившись при этом головой о шкафчик. Голос был негромким, но его звучание заставило всю вселенную замереть. За ним последовала мертвая тишина – даже море, казалось, замерло.

Морган поднял голову.

Дверь в ванную, ранее закрытая, сейчас была распахнута. В дверном проеме стоял капитан Уистлер, одной рукой держась за дверную ручку, а в другой сжимая пистолет. На нем была его синяя форма, украшенная золотым шитьем, источавшая (что даже в это застывшее мгновение заметил Морган) аромат жидкого инсектицида «Мухобойка № 2». Здоровый глаз капитана зловеще поблескивал, будто он наконец понял что-то, что ускользало от него долгое время… Из-за его плеча выглядывал старпом Болдуин…

Капитан перевел взгляд на изумруд в руке Моргана.

– Значит, – сказал капитан Уистлер, – это были вы двое. Мне следовало догадаться. Каким же глупцом я был, что не понял этого вчера… Не двигаться! Ладно, мистер Болдуин, посмотрите, не вооружены ли они. Стойте смирно…