В ходе дальнейших размышлений Морган и капитан Валвик пришли к выводу, что в этой ситуации разумные люди могли бы действовать разными способами. Однако даже разумные люди признали бы, что двое заговорщиков оказались в незавидном положении. Если до этого они еще могли бы объяснить капитану Уистлеру, что происходит, то теперь и Морган, и Валвик поняли: нити судьбы сплелись в настолько тугой клубок, что невозможно объяснить вообще что-либо. Морган сомневался даже в том, что смог бы объяснить всю ситуацию и самому себе, сколько бы ни раздумывал над ней на трезвую голову. Тем не менее разумные люди обычно следуют определенному, довольно элементарному образу действий – это скорее рефлекс, чем плод долгих размышлений. К примеру, капитан Валвик мог бы отдать коробку. Он мог бы бросить ее к ногам капитана Уистлера и сдаться, потом получив возможность объясниться.

Но капитан Валвик, конечно, ничего подобного не сделал.

На самом же деле он бросил коробку прямо в потолок каюты С-46, и она, попав в лампочку, разбила ее. Затем он схватил Моргана за руку и выдернул его в коридор, захлопнув за собой дверь.

Морган смутно слышал яростный рев капитана Уистлера за спиной. Прижавшись к двери, он чувствовал, как в нее колотят с другой стороны.

– Тшертоф старый морш! – проревел Валвик, крепко держа своими могучими руками дверную ручку. – Этот &£&???!! Йа покашу ему! Он тумает, это мы форы, та? Йа ему, мать еко так, покашу. Никто меня еше так не насыфал, никто! Йа покашу ему. Пыстро парень, таши ферефку! Нушно сафясать тферь ферефкой…

– Чтотуттворррится? – послышался голос за спиной Моргана.

Голос этот звучал громко и раскатисто, громче, чем бешеный стук в дверь с той стороны и не менее бешеные возгласы капитана «Королевы Виктории». Морган обернулся и увидел, что дверь каюты С-47 открыта. В дверном проеме, едва в него помещаясь, стоял молодой человек столь огромного роста, что ему приходилось пригибаться, чтобы выглянуть наружу. У него был приплюснутый нос, а челюсть двигалась, как у коровы, размышляющей о высоких материях.

– Ну и ну! – обрадовано прорычал Валвик, тяжело дыша. – Пермонтси! Это ты?

– Хо! – отозвался Ужас Бермондси, и его лицо посветлело. – Сэр!

– Пермонтси… пыстрее… нет фремени опьяснять. Йа тепе помок с супной полью, феть ферно?

– Хо! – отозвался Ужас Бермондси.

– И ты опештшал мне окасать услуку, та? Хорошо! Ты это стелаешь, та? Потершишь тферь, пока мы не схотим са… ммм… схотим са ферефкой, штопы сакрепить ее. Фот, терши…

Выдав в ответ свой любимый слог, тот выскочил в коридор, ударившись при этом головой о косяк, – на что, впрочем, он не обратил внимания, – и схватил дверную ручку.

– А че за дела? – спросил он.

– Там крапители, – пояснил капитан Валвик.

– Хо?

– Они украли мои шемтшушные сапонки, – неистово жестикулируя, прорычал в ответ капитан Валвик. – И платинофые пуковитсы, што от матери остались. Они украли тшасы этого тшентльмена и его пумашник с теньками…

– Ограбили вас?

– Та. Так што просто потерши тферь, пока…

– Хо! – ответил на это Ужас Бермондси и отпустил дверь. – А ну, я щаз!

– Нет! – вскрикнул капитан, внезапно осознав, к чему привел его всплеск вдохновенной импровизации. – Нет! Не нато! Только терши тферь! Там ше капи…

Но невеликий ум Ужаса Бермондси уже сосредоточился на новой задаче. Не давая никому шанса на объяснение или протест, он обрушил на дверь свои пятнадцать стоунов[83] веса. Раздался глухой стук, потом треск, а затем звук, будто два весьма тяжелых тела покатились по каюте, как шары для боулинга. Ужас Бермондси вошел внутрь.

– Нужно остановить его! – выдохнул Морган и попытался было устремиться следом, но рука Валвика задержала его. – Слушай, он же…

– Йа тумаю, лутшее, што мы мошем стелать, – пешать, – сказал Валвик. – Нет! Не лесь. Мне шаль старину, но…

Ужасающие звуки раздались из каюты – возгласы, напоминающие рев Кинг-Конга, и звуки кулаков, обрушивающихся на чьи-то кости. Из темноты каюты вылетел, будто поднятый в воздух некоей потусторонней силой, большой чемодан. Он ударился в противоположную стену, распахнулся, и рубашки, носки, белье и газеты разлетелись по всему коридору, в одночасье покрывшемуся личными вещами доктора Кайла. Морган вывернулся из хватки Валвика и предпринял еще одну попытку прорваться внутрь. Эта достойная попытка наверняка увенчалась бы успехом, если бы в тот же момент из каюты наружу не вылетел брошенный кем-то стул.

После этого ему смутно помнилось, что кто-то его куда-то тащил. Ему припоминался также голос Ужаса Бермондси, перемежаемый звуками ударов: мол, он научит людей не воровать чужие жемчужные запонки и золотые часы, подаренные матерями. Когда секунду или более спустя сознание Моргана прояснилось, он уже находился на некотором расстоянии от эпицентра событий.

Сейчас он слышал новые звуки – все усиливающиеся гомон и смех. Они доносились из коридора, ведущего к лестнице в концертный зал.

– Ты не ранен! – гаркнул Валвик Моргану в ухо. – Тепя етфа сатело. Соперись! Пыстрее! Они нас фот-фот настикнут, мы толшны спрятаться, если не хотим окасаться ф нарутшниках… Шшш! Шакай как ни ф тшем не пыфало! Кто-то итет…

Морган выпрямился, чувствуя, как двоится у него в глазах. Как раз в этот момент кто-то вышел из-за угла коридора. Это был стюард, несший поднос, на котором стояло шесть высоких бутылок в золотистых обертках. Не обратив на них никакого внимания, он прошел мимо и постучал в дверь гримерки. В ответ на стук из-за двери показалось лицо столь отвратительное, что Морган невольно моргнул: коричневая кожа, спутанные черные волосы, злобные косящие глаза и усы.

– Шампанское, сэр, – твердо сказал стюард. – Для мистера Д. Х. Лоуренса. С вас шесть фунтов шесть шиллингов, сэр.

Головорез покосился на него, а затем небрежно надел на голову заостренный медный шлем, украшенный изумрудами и рубинами, который держал в руке. Немного покопавшись в недрах зеленой робы, он достал пару двадцатидолларовых бумажек и положил их на поднос. Бутылки таинственным образом исчезли, перекочевав в женские руки, протянувшиеся из-за спины воина. Затем, когда стюард торопливо зашагал прочь, воин вынул из ножен широкий изогнутый ятаган и злобно покосился по сторонам. Наверняка он высматривал Валвика и Моргана.

– Ну? – спросил разбойник голосом Курта Уоррена, когда двое заговорщиков ввалились в гримерку и Валвик закрыл за собой дверь. – Вы все вернули? Вы… – Воин уставился на них. Затем он сдвинул шлем на глаза и задумчиво почесал парик. – Что за дела, Хэнк? Изумруд же все еще у тебя! Гляди…

Морган устало кивнул и огляделся. Дядюшка Жюль все так же лежал на диване, а Пегги пыталась приподнять его голову и влить ему в рот вторую порцию соды. Раздался громкий хлопок – миссис Перригорд ловко откупорила бутылку шампанского.

– Объясни ему, шкипер, – сказал Морган, уныло подбрасывая изумруд в руке. – Достаточно сказать, что все пропало. Про-па-ло. Продолжай, Валвик.

Тот кратко обрисовал ситуацию.

– Вы хотите сказать… – сказал Уоррен, и его усы затряслись. – Хотите сказать, что Ужас Бермондси там сейчас избивает до полусмерти эту старую сардину за то, что тот украл часы Хэнка? Почему, о, почему я не видел этого? Ох! Я бы все отдал, лишь бы на это посмотреть! Черт подери, вечно я пропускаю все интересное…

На глаза Пегги вновь навернулись слезы.

– Но почему вы не оставите старика капитана в покое? – всхлипнула она. – Что он вам такого сделал? Почему вы нападаете на беднягу, едва выходите из поля моего зрения? Это нечестно. Это несправедливо, особенно после того, как он сказал, что у него могла бы быть дочь моего возраста на мысе Хаттерас. Это…

– Ужа-асно! – поддержала ее миссис Перригорд, поцокав языком. – Вы ужасные мальчишки. Выпейте шампа-анского.

– Ну, а кто финофат, што он там окасался? – запальчиво принялся оправдываться Валвик. – Йа ше скасал, старик опосфал меня фором, и йа расослился. Йа фыясню, кто фсе это сатеял, таше если ф итоке мне притется полтаться на рее. И йа серьесно.

– Он просто выполнял свой долг, шкипер, – сказал Морган. – Мы должны были вести себя осторожнее. Вы же помните, что он сказал днем, – он сам хотел схватить Кайла. Они со старпомом, наверное, обыскивали каюту и тут услышали, как мы идем. Они спрятались в ванной, а когда открыли дверь и увидели нас, то подумали… Ну а ты бы сам что подумал? Шкипер, так дело не пойдет. Они через пять минут начнут нас искать. Мы можем разве что пойти к Уистлеру, объяснить ему все, и там будь что будет. Кто знает, что они с нами сделают. Много чего они с нами сделают, думаю. Но… будь что будет.

Валвик широким жестом отмахнулся.

– Не пыфать этому. Йа сейтшас фне сепя, и йа не стамся. Старина не просит меня на кауптфахту, как пьяноко матроса, пока этот фор торшестфует попету и смеется нат нами. Мы спрятшемся, фот што мы стелаем, и он не поймает нас, а потом…

– А потом что? – осведомился Морган. – Шкипер, успокойся. Даже если нам и удастся спрятаться, в чем я лично сомневаюсь, что с этого толку? Послезавтра мы причалим к берегу, и тогда они поймают нас. Мы не можем вечно сидеть на этом корабле…

– Ты сапыл, што тетектиф ис Нью-Йорка плыфет ф Сауткемптон, штопы опоснать фора, а?

– Да, но…

– Што посфолит нам испешать опфинений ф краше исумрута…

– Но не в побеге Курта, не в нападении на Вудкока, не говоря уже о…

– Пха! Футкок не проплема. Ему лишь нато поопештшать еко рекламу, и с ним фсе путет ф порятке. А настшет остальноко – кокта тетектиф укашет на фора, тумаешь, капитан Уистлер путет нас ф тшем-то опфинять? Уферен, што нет. Они потумают, што он сфихнулся, а потом мы прикросим, што расскашем касетам о происшестфии со сретстфом от насекомых, и ему никто не поферит, если он расскашет оп остальном. Так-то! Фсе просто. Йа не пойту ф тюрьму! Фот мое послетнее слофо. «Са Пока! Са прафое тело! Са Тсеркофь! Са сакон!» Сфопота нафсекта, ура! Фы со мной, мистер Уоррен?

– Золотые слова! – провозгласил мавританский воин, схватив капитана за руку. – Мы им всем покажем, о да! Пусть только попробуют бросить меня на гауптвахту снова!

Уоррен взмахнул ятаганом. Пегги, улыбаясь сквозь слезы, ринулась в его объятия.

– Исполнены жаркой отваги, сердца в унисон застучат, – с запалом затянул мавританский воин.

– Сфесты реют на нашем стяке, осфештшая нам путь, сопрат! – Валвик подхватил его песню.

– Ш-ш-ш! – зашипел на них Морган, когда трое остальных драматично взялись за руки. – Хватит! Ладно! Делайте что хотите. Уж если на то пошло, я буду таким же безумцем, как и все вы. Вперед, я последую за вами… Только вот где же вы собираетесь прятаться? Да, миссис Перригорд, благодарю, я с удовольствием выпью шампанского.

Пегги хлопнула в ладоши.

– Я знаю! Я знаю, где вы можете спрятаться, чтобы вас не бросили в ужасную темницу. Вы спрячетесь среди марионеток.

– Среди марионеток?

– Конечно, балда ты! Слушайте! Марионетки сложены в отдельной каюте, так? Рядом с каютой дядюшки Жюля, так? А у нас есть костюмы, такие же, как на куклах, и фальшивые усы. А еду можно передавать вам из каюты дядюшки Жюля, так? А если они будут искать, то увидят лишь лежащих на койке марионеток. Великолепно, это точно сработает…

– Рад это слышать, – фыркнул Морган. – Не хочу портить всем веселье, но мой энтузиазм, без сомнения, поутих бы, если бы мне пришлось провисеть на крюке весь день, чтобы потом выяснить, что это не помогло. К тому же уверен, что рассудок капитана Уистлера и так достаточно повредился, нет необходимости в том, чтобы марионетка чихала ему в лицо, когда он заглянет в каюту. Пегги, ты рехнулась. Да и как вы собираетесь это провернуть? Мы лишь тратим попусту время. Скоро сюда начнет ломиться снобье, интересуясь, готов ли дядюшка Жюль выступать, и все выяснится. Уже сейчас каюта наверняка окружена, нам не прорваться к нашему убежищу. К тому же уверен, что поисковый отряд заинтересуется тремя мавританскими воинами, которые бредут по палубе С, взявшись за руки.

Пегги ткнула в него пальцем.

– Нет, нас не поймают! Потому что сейчас вы трое наденете костюмы, и мы сами поставим пьесу! В гриме вас не узнают, а потом вы поможете оттащить марионеток обратно в каюту и сами там останетесь.

Повисла тишина. Затем Морган поднялся, обхватил голову руками и беспомощно потряс ею.

– Детка, это шикарная идея! – выдохнул Уоррен. – Но как же мы это провернем? Я, конечно, могу постоять перед сценой с топором в руке, но что насчет всего остального? Я даже не знаю, как управляться с этими марионетками, не говоря уже о том, чтобы говорить всякие там слова…

– Слушайте меня. Быстро, кто-нибудь, шампанского! – Пегги выхватила бутылку у лучащейся радостью миссис Перригорд и вдохновенно продолжила: – Мы еще спасем шкуру дядюшки Жюля. Для начала, на борту этого корабля, кроме дядюшки Жюля и Абдула, нет ни одного француза. Публика состоит в основном из детей или других людей, которые пришли поглазеть на сражения и едва ли пару слов по-французски знают.

– Что насчет Перригорда? – напомнил Уоррен.

– Милый, я о нем не забыла. Тут в дело вступает Хэнк. Хэнк будет императором Карлом Великим и одновременно Бангамброй, эмиром мавров…

– Повезло тебе, старина! – Уоррен захлопал в ладоши, всячески выражая одобрение, и хлопнул императора Карла Великого по спине.

– …потому что я слышала его акцент, и он вполне хорош, чтобы обмануть Перригорда. Люди подумают, что он и есть дядюшка Жюль, потому что мы засунем подушку ему под одежду и замаскируем его – а когда он будет произносить монолог из пролога, он будет делать это из-за ширмы в глубине сцены, так что никто и не поймет, кто это. Да, все чудесно получается! Все остальное время он будет находиться вне поля зрения. У меня есть распечатанный на машинке текст, так что ему останется лишь прочитать его… А обращаться с марионетками вы научитесь за десять минут, пока мадам Кампозоцци поет, Кайл читает стихи, а Перригорд произносит речь. Тут главное – сила рук, чего у Курта и шкипера хоть отбавляй. Вам только надо заставить их драться, и все. Ну…

– Та, но как йа фписыфаюсь? – спросил Валвик. – Йа снаю по-франтсусски лишь пару слоф. Фпротшем, я умею шонклирофать и икрать на пианино… – с надеждой в голосе произнес он.

– Вы умеете играть на пианино? Тогда, – воодушевленно объявила Пегги, – все вообще замечательно. Потому что, видите ли, реплики есть еще у рыцаря Роланда, рыцаря Оливера и епископа Турпина. Их будет произносить Курт. Там всего пара слов, я научу его – но это не важно, что он будет говорить, потому что в эти моменты шкипер будет громко играть что-нибудь подходящее на пианино…

Морган зарычал. Он ничего не мог с этим поделать. Шампанское бурлило в его крови, кружа голову. На него с новой силой обрушилась усталость. Морган покосился на сияющую миссис Перригорд, которая сейчас удобно устроилась на животе неподвижного дядюшки Жюля и строила ему глазки. Вновь в его голове принялись роиться планы.

– Верно! – воскликнул он, хлопнув в ладоши. – Бога ради, давайте сделаем это! Уйдем в блеске славы! Это полное безумие, но мы сделаем это. Вперед! Давайте, шкипер, пора переодеваться – нельзя терять времени…

Времени и правда не было. Наверху уже зазвучали аплодисменты, а от вибрации дрожала лампа на столике. Пегги, еще раз прильнув к Уоррену и одарив его поспешным поцелуем, принялась раскладывать грим.

– И тут, – Морган сбросил пиджак, – в игру вступает миссис Перригорд. Господа, вознесите молитву Небесам за то, что они послали ее нам сегодня.

– Фу-у! – притворно смутилась миссис Перригорд. – Ох, вы определе-енно ужа-асный человек, нельзя говорить такие вещи! Ха-ха!

– Поскольку, – Морган ткнул Уоррена в грудь, – ей надлежит избавиться от тех людей, которые должны были выступить статистами вместо нас. Разве вы не понимаете? Кроме нас, за кулисами никого не должно быть… Разве туда не явится этот Кампозоцци, чтобы играть на пианино, и какой-то русский со скрипкой? Да, и два профессора должны были изображать воинов…

– О боже! Я и забыла! – в ужасе замерла Пегги. – О, Хэнк, но как же нам…

– Легко! Когда они сюда придут, миссис Перригорд одарит их своим холодным взглядом и скажет, что роли уже заняты. За нас будет говорить организатор концерта, и ей они перечить не смогут – иначе поднимется скандал и нам ни за что не выбраться сухими из воды… Послушайте! – Он обернулся к миссис Перригорд. – Вы нам поможете? Миссис Перригорд… Синтия… Вы сделаете это для меня, правда? – с мольбой в голосе проворковал он.

Организатор концерта не одарила его холодным взглядом. Она сказала: «Ох, вы ужасный человек!» – поднялась и обвила руками его шею.

– Нет, послушайте! Погодите…. Слушайте, Синтия! – в отчаянии принялся сопротивляться Морган. – Послушайте, что я говорю. Отпустите меня, черт возьми! Нам нельзя терять время! Мне нужно снять жилет…

– Твое поведение мне кажется несколько двусмысленным, – критически заметил Уоррен. – Что, если твоя жена сейчас увидела бы тебя, старый ты развратник? Отпусти бедную женщину немедленно!

– Ты должен привести ее в чувство, Хэнк! – Пегги, вновь начав всхлипывать, в беспокойстве носилась по комнате. – О, это уж… жасно, что мы… п… постоянно имеем дело с эт… тими пьяницами…

– С каки-ими это пьяницами, позво-ольте осведомиться? – Миссис Перригорд внезапно подняла голову, оторвав раскрасневшееся лицо от плеча Моргана.

– Дорогая, я лишь говорю, что…

Барабанная дробь, сотрясшая дверь, заставила заговорщиков замереть на месте.

– Синьор Фортинбрасс! – Акцент говорящего звучал просто чудовищно. Стук усилился. – Синьор Фортинбрасс! Этто я, синьор Бенито… Фуриозо… Кампозоцци! Синьор Перригорд хотелло узнаванто, в порядке ли вы. Он…

– С ним все хорошо, синьор Кампозоцци, – откликнулась Пегги дрожащим голосом. – Он… ммм… он как раз переодевается. Пожалуйста, вернитесь через пять минут. Миссис Перригорд хотела бы поговорить с вами.

– Ах! Хорошо! Мы начинатто через десять минутто. Хорошо! Хорошо! Я оченно рад этто слышать. Синьор Иван Сливович сказатто мне, – многословно продолжал синьор Кампозоцци, – что он думанто, я выпитто слишком много джин…

– Джин? – внезапно за спиной Моргана раздался замогильный голос, идущий, казалось, из самих недр земли. – Джин?

Дядюшка Жюль поднялся и сел. Затем соскользнул с дивана. С полузакрытыми глазами и лицом, одухотворенным некоей воистину просветленной идеей, он направился прямо к двери.

– Je vais chercher le gin[84], – поспешно объяснил он.

Валвик ринулся к нему, но рука дядюшки Жюля уже лежала на ручке двери, так что теперь спасти их могло лишь настоящее чудо, которое отвлекло бы внимание синьора Кампозоцци от этой плачевной ситуации.

– Ай! – воскликнул синьор Кампозоцци по причине, которая была присутствующим неизвестна. – Sangua della madonne[85], кто вы такой? Вы убиранто прочь! Вы побывалло в драка! Вы злодей!

– Эй, поглядите-ка сюда, дружище, – возразил ему грубый голос. – Не убегайте, а? Вот! Идите сюда! У меня тут, – продолжал Ужас Бермондси, – золотые часы, две штуки, два набора позументов, два бумажника, но только одна запонка. Я ищу мужика по имени капитан Валвик. Ему кой-какие из этих вещичек принадлежат. Надобно, значится, чтоб он забрал свое. Идите сюда! Вернитесь, я просто хотел спросить, где найти…

Послышались быстро удаляющиеся шаги. Ужас Бермондси бросился в погоню.