Они постучали в дверь каюты капитана Уистлера, расположенной позади мостика, и им открыл меланхоличный стюард, который успел застелить койку и сейчас как раз убирал посуду, оставшуюся от завтрака. Троица очутилась в большой, обитой палисандром удобной каюте с яркими занавесками на иллюминаторах.

– Капитана здесь нет, сэр, – сообщил стюард, зловеще поглядев на Уоррена. – Он отправился к лорду Стартону и просил вас подождать, если можно.

Уоррен хотел изобразить безразличие, но вышло это у него плохо.

– Ах! – сказал он. – Ах! Благодарю, стюард. И как же чувствует себя этим утром старый окунь? Я имею в виду… мм…

– Хо! – многозначительно отозвался стюард, хлопнув ладонью по подушке.

– Я понял, – ответил Уоррен. – Что ж, мы… мм… посидим тут…

Стюард прибрался в каюте, хранившей свидетельства того, что капитан вчера явно впал в неистовство и принялся расшвыривать вещи куда попало, – а затем наконец ушел, унося с собой поднос. Брошенный им через плечо взгляд подтверждал подозрения, что прекрасная погода не привела капитана Уистлера в надлежащее расположение духа, и вряд ли он распевает морские песни, стоя на мостике.

– Думаю, он все еще раздражен, – предположил Уоррен. – Тут деликатное дело, Хэнк. Лучше ты будешь говорить. Я не хочу рисковать.

– О, будь уверен, говорить буду я, – согласился Морган. – Но мне не хотелось бы оправдываться, если капитан войдет сюда и увидит тебя с этой бритвой в руках. Особенно учитывая то, что он пошел к Стартону, – значит, он не в радужном настроении вернется. Запомните – вам нужно молчать на протяжении всего разговора. Ни слова, ни звука, только если я попрошу вас подтвердить что-нибудь. Не хочу я больше рисковать. Не знаю… – Он присел в кожаное кресло, почесал макушку и уставился в небо сквозь иллюминатор. Мягко раскачивающаяся вместе с кораблем каюта, залитая солнечным светом, вовсе не давала ему ощущения безопасности. – Я и сам не знаю, – продолжил Морган, – что обо всем этом думать. Пока давайте оставим Вудкока в покое. Что случилось с изумрудом? Вот в чем вопрос.

– Но, Хэнк, это, в конце концов, не наше дело, – с женской практичностью указала Пегги. С довольным видом, будто она только что разрешила сложнейшую коллизию, девушка сняла очки и убрала их в сумочку. – Старик, не беспокойся. Каковы шансы?

– Каковы шансы чего?

– Конечно, мне жаль лорда Стартона, и все такое, но у него, в конце концов, вагон денег, верно? Он бы все равно запер этот изумруд в какой-нибудь старый пыльный сейф, а что с этого толку? Важно то, где сейчас пленка бедняжки Курта. Я знаю, что бы я сделала, если бы была мужчиной, – укоризненно провозгласила она. – Я бы взяла этого гнусного Вудкока за шкирку и выбила бы из него всю правду. Или заперла бы его где-нибудь, как они сделали с этим бароном Как-там-его в «Графе Монте-Кристо», не давала бы ему есть, держала бы у него под носом тарелку супа и – ха-ха! – смеялась бы пока он не откроет мне правду. Мужчины! Пфф! Вы меня утомляете.

Она взмахнула рукой в нетерпении.

– Юная леди, – сказал Морган, – ваша безжалостность и ваша логика просто невероятны. Подобный феномен мне доводилось наблюдать и у моей собственной жены. Не принимая во внимание практическую неосуществимость плана, согласно которому кто-то держит под носом у короля инсектицидов тарелку супа и при этом произносит «ха-ха!», нужно учитывать и вопрос чести. Не надо говорить «Пфф!». Факт останется фактом – мы потеряли изумруд Стартона, и вся ответственность… Что это за шум, черт возьми?

Морган подпрыгнул, заслышав тихое низкое шипение где-то рядом. В его теперешнем состоянии оно напомнило ему о зловещем шипении, которое слышал доктор Ватсон в полночь в деле с «Пестрой лентой». В действительности же шум издавала конструкция с громоздким названием «противомоскитное ружье модели “Русалка” с электрическим фонариком».

– Курт, – Пегги повернулась к Уоррену, – что ты теперь удумал?

– А удобная штучка, – ответил тот, восторженно взирая на серебристую эмалированную трубку.

Это был длинный цилиндр с хитроумными переключателями и выемками, а еще множеством черных кнопок. Из кончика трубки, как и было обещано, била струя жидкости прямиком на бумаги капитана, разложенные на столе. Уоррен поводил «ружьем» из стороны в сторону.

– Глядите, все кнопки подписаны. Вот «опрыскивание» – ружье сейчас в этом режиме. Вот «половинная мощность» и «полная мощность»…

Пегги прикрыла рот ладонью, сдерживая хихиканье. Это неуместное веселье взбесило Моргана. К тому же жидкость была довольно вонючей.

– Выключи эту чертову штуковину! – взвыл он, когда воздух в каюте наполнился серебристой дымкой инсектицида. – Да нет, не направляй ее на гардероб, тупица. Ну вот, запасная форма капитана. Выключи…

– Ладно, ладно, – недовольно ответил Уоррен. – Нечего так орать. Я просто испытал ее… Все, что нужно сделать, это нажать на вот эту штучку… Эй, что не так с этой хреновиной? Эй!

Нажатие на штучку и правда отключило опрыскивание, переведя устройство в режим, который инженеры, создавшие этот аппарат, посчитали «половинной мощностью». Тонкая, но безжалостная струя инсектицида ударила через плечо Уоррена, пока тот без разбору нажимал на все кнопки подряд. Пока ему удалось лишь включить фонарик.

– Отдай ее мне! – возмутился Морган. – Давай я починю. Да сделай уже что-нибудь! Тут же повсюду инсектицид! Да не направляй ее на себя, идиот ты чертов. Выклю… О боже, нет! Не на кровать капитана. Убери ее от капитанской кровати… Нет, ты не можешь заткнуть ее подушкой. Нет, и простыней тоже, придурок! Ты…

– Ну, лучше так, чем по всей комнате, верно? – Голос Уоррена раздавался из блестящего облака инсектицида. – Ладно-ладно, не впадай в истерику. Я выключу. Я… – Он увернулся от руки Моргана, отскочив на середину комнаты. – Нет, я ее включил, я и выключу, бога ради! – Он отмахнулся «Русалкой», шипевшей в его руках, как разъяренная кобра. – И эту дьявольскую машину должен рекламировать дядя? Да это надувательство! Она ни на что не годится! Я найду Вудкока и скажу ему! Я каждую чертову кнопку тут…

– Прекрати разглагольствовать! – закричал Морган, окутанный инсектицидным туманом. – Придумай что-нибудь. Направь ее в иллюминатор…

– Я знаю, что надо делать! – дьявольски усмехнувшись, сказал Уоррен. – Знаю. Попробую щелкнуть тумблером «полная мощность». Наверное, только так эту штуку можно выключить. Ну-ка! Если Вудкок сказал мне правду…

Вудкок действительно сказал правду и мог в полной мере гордиться этим фактом. Поток инсектицида ударил из носика устройства, как из пожарного шланга. Мистер Вудкок не преувеличил и точности – струя ударила аккурат в лицо капитана сэра Гектора Уистлера, который как раз открыл дверь.

Морган зажмурился. В тишине, последовавшей за этим, он не хотел смотреть в лицо капитану Уистлеру. Лучше уж пытаться поиграть в гляделки с Медузой Горгоной. Сейчас ему хотелось бежать со всех ног. Но «Русалка» все еще шипела, и Морган отважился взглянуть одним глазом – не на Уистлера, а на Уоррена.

Тот вновь обрел голос.

– Ничего не могу поделать, капитан! – крикнул тот. – Всеми святыми клянусь, не могу! Я все перепробовал. Я нажал на все кнопки, но она не выключается. Смотрите! Я покажу! Смотрите!

Раздался щелчок, и в тот же миг струя ослабла и исчезла. «Русалка» вновь стала безобидной.

Уже намного позже Морган понял, что в тот миг их спасло лишь одно. Через плечо капитана в каюту заглядывал шкипер Валвик. Командир «Королевы Виктории» успел сдавленно произнести лишь «Так… это… ты!» – прежде чем Валвик закрыл ему рот ладонью, схватился второй рукой за ремень его брюк, втащил обезумевшего капитана в каюту и закрыл дверь.

– Пыстрее! – рявкнул Валвик. – Найтите што-то, тшем саткнуть еко, пока он не отойтет, или он пософет старшеко помошника и мы фсе окашемся на кауптфахте. Прости, старина, но мне притется… – нахмурился он, а затем злобно посмотрел на Уоррена. – Фо што это ты тут икраешь? Нашел фремя тля икр. После токо как я столько фремени потратил, штопы прифести капитана ф приятное располошение туха и расскасать ему, тшем мы саняты, ты тут ф икрушки икраешь! Ну и ну! Тшем это тут пахнет?

– Инсектицид, шкипер, – пояснил Уоррен. – Это лишь средство от насекомых.

Капитана Уистлера скрутило, он сверкнул здоровым глазом, но все его крики заглушала рука Валвика, надежная, как Гибралтарский пролив. Однако, чтобы утихомирить капитана, Валвику приходилось держать его двумя руками.

– Тшестно, старина, это тля тфоеко ше плака, – сказал он, таща капитана к стулу и усаживая. Ответом ему была череда приглушенных звуков, похожих на гул парового орга́на, раздающийся из подземелья. – Инатше ты стелаешь што-то, о тшем пошалеешь. Эти тшентльмены фсе объяснят, поферь! Если ты поопештшаешь нитшеко не телать, я тепя отпуштшу. Рукаться мошешь сколько флесет, но ты нитшеко не путешь телать. Инатше нам притется тепя саткнуть, э?

Капитан согласно промычал и склонил голову, напомнив Моргану скульптуру «Умирающий галл» в Капитолии. Валвик отошел и отпустил его.

Последующие полчаса Морган хотел бы вычеркнуть из своей жизни. Сказать, что это была нервотрепка, значило бы использовать крайне невыразительное слово, лишенное, как говорит мистер Лесли Перригорд, нюансов, столь необходимых для классической драмы. Реплики капитана были полны страсти вполне в духе классического театра – он яростно кашлял, подобно Макбету, узревшему призрака, указывал перстом на Уоррена и повторял: «Он псих! Говорю вам! Он пытался отравить меня! Он маньяк! Хотите, чтобы он пассажиров начал убивать? Почему вы не даете мне запереть его?»

Здравомыслие восторжествовало по причине, понять которую Морган в тот момент не сумел. Он не мог не согласиться, что у капитана Уистлера были все основания негодовать. Не принимая во внимание вопросы личной чести (струя инсектицида угодила как раз в поврежденный правый глаз капитана, метко, точно стрела, пущенная самим Робином Гудом), нельзя было игнорировать и то, что инсектицид теперь был везде. Он обуял каюту, как нечистая сила, клубясь вокруг формы, пропитав кровать, проникнув в ботинки, наполнив новыми ароматами бортовой журнал и корреспонденцию. В общем, можно было не сомневаться: в течение месяцев ни один, даже самый отважный таракан не рискнет приблизиться к чему-то, принадлежащему капитану Уистлеру.

Поэтому Морган искренне удивился тому, что всего через полчаса капитан согласился позволить им объясниться. Да, он положил «противомоскитное ружье модели “Русалка” с электрическим фонариком» на пол каюты и хорошенько на нем попрыгал. Да, он не собирался отказываться от своих слов о том, что Кертис Уоррен опасный псих, который перережет кому-нибудь глотку, если за ним не следить. Но так или иначе (произошло ли это из-за обаяния Пегги или по другой причине, которая скоро прояснится) он согласился дать Уоррену еще один шанс.

– Еще один шанс, – провозгласил он, наклоняясь на стуле вперед и хлопнув рукой по столу. – И все. Если кто-то из вас сделает еще что-нибудь подозрительное… Любой из вас, поняли меня? Он отправится на гауптвахту. Это мое последнее слово.

Сверкая здоровым глазом, он сел и отхлебнул целительного виски с содовой, стакан с которым вложили ему в руку.

– Что ж, если вы не возражаете, перейдем к делу. И сначала скажу вам вот что. Я обещал, мистер Морган, что буду делиться с вами добытой информацией, поскольку я считал вас хотя бы вменяемым человеком. Что ж, мне есть, чем поделиться, хотя это и сбивает меня с толку. Но прежде я скажу вам кое-что другое. Этот молодой маньяк, и вообще вы трое, потрепали мне больше нервов, чем кто-либо когда-либо на моем судне. Я вас четверых убить готов! Вы – моя самая большая головная боль, не считая человека, укравшего изумруд, да и в это происшествие вы тоже вовлечены…

(«Спокойнее», – подумал Морган.)

– Но изумруд важнее. И, если хотите, вы могли бы… Я говорю могли бы… в качестве извинения мне немного помочь. Уверены, что за дверью никто не подслушивает?

Его тон был настолько параноидальным, настолько обеспокоенным, что Валвик выглянул в коридор, а затем закрыл все иллюминаторы.

– Капитан, – искренне произнесла Пегги, – вы не представляете, как мы были бы рады помочь вам. Если мы что-то можем сделать…

Уистлер колебался. Он отхлебнул виски.

– Только что я виделся с лордом, – продолжил он таким тоном, будто не хотел об этом говорить. Но, похоже, Гектор Уистлер находился в отчаянном положении. – Он… ммм… обеспокоен, поскольку изумруд не был застрахован. У него хватило наглости заявить, что я был пьян или проявил безответственность,??!!!£!!!/???%, старый он??!!!£!!!/???%! Вот что он мне сказал! Он сказал, что этого бы не случилось, если бы изумруд остался с ним…

– Но вы его все еще не нашли, да? – спросил Морган.

– Нет! Я с пятнадцатью лучшими моими матросами перерыл корабль с носа до кормы и не нашел его, молодой человек. Так что молчите и слушайте. Не думаю, что он подаст в суд на компанию, но с точки зрения закона ко мне возникнут вопросы. В частности – виновен ли я в преступной халатности? Технически изумруд был под моей ответственностью, хотя я и не запер его в своем сейфе. Покажите мне ту сухопутную крысу, которая заявит, что я виновен в преступной халатности! – прорычал капитан Уистлер, обводя окружающих разъяренным взглядом. – Только покажите мне его! Я уж позабочусь, чтобы он проклял тот день, когда его отец решил приударить за его мамашей. Виновен ли я, если четверо вооруженных подонков налетели на меня сзади и огрели бутылкой? А? Виновен? Нет, – сам себе ответил капитан Уистлер, сопровождая свои слова убедительной жестикуляцией, сделавшей бы честь и Марку Туллию Цицерону. – Нет, не виновен. Что ж. Если бы кто-то сказал старому Стартону, что на меня напали из засады и я не мог защищаться… Поймите, я не хочу, чтобы вы говорили ему, будто видели, как на меня напали. Я не прошу вас врать. Я и сам могу это сделать. Но если вы скажете ему, что поклясться готовы, исходя из собственных наблюдений, как я стал жертвой безжалостного нападения… Ну что ж, деньги для него не много значат, я уверен, что он не будет подавать на меня в суд… Что скажете? – Капитан внезапно понизил голос, переходя на нормальный тон.

В ответ прогудел хор согласных голосов.

– Сделаете это? – потребовал Уистлер.

– Я и больше сделаю, – воодушевленно отозвался Уоррен. – Я назову вам имя того презренного негодяя, у которого изумруд находится в данный момент.

– А?

– Да. Прямо сейчас назову его. И человек, у которого прямо в этот момент находится изумруд, – провозгласил Уоррен, наклонившись к капитану и вытянув палец, – это не кто иной, как презренный вор, скрывающийся под личиной доктора Оливера Харрисона Кайла.

Душа Моргана застонала и в поисках более надежного, чем пятки, укрытия, взмыла вверх и вылетела в иллюминатор. «Ну вот и все, – подумал он. – Конец. Сейчас эта старая треска озвереет и позовет матросов». Он ожидал, что капитан скажет немало ласковых слов. Ожидал, что тот потребует смирительную рубашку. Ожидал всего, кроме того, что произошло на самом деле.

Уистер молча пялился на Уоррена примерно минуту, вытирая платком пот со лба.

– И ты? – сказал он. – И ты тоже так думаешь? – В его голосе прозвучало воодушевление. – Пусть это говорят мне дети и сумасшедшие, но… Подождите-ка. Я забыл показать вам кое-что. Вот почему я хотел, чтобы вы пришли. Я и сам не верю. Не могу поверить. Но теперь, когда даже психи это понимают, волей-неволей приходится. Однако, может, есть другое объяснение. Поверить не могу. Наверное, я сам с ума схожу. Вот! Вот, прочтите! – Он принялся рыться в бумагах на своем столе. – Вот почему я хотел вас видеть. Получил этим утром.

В руке он держал радиограмму, источающую нежнейший аромат инсектицида под названием «Мухобойка № 2». Капитан протянул ее Моргану.

Капитану судна Королева Виктория Федеральные агенты сообщают о неизвестном обнаруженном в Чеви-Чейз рядом Вашингтоном 25 марта тчк Предположительно автомобильная авария повреждение мозга тчк Пациент доставлен коме больницу тчк До вчерашнего дня две недели пребывал бреду тчк Все еще невменяем но утверждает должен быть на вашем корабле тчк Федеральный агент предполагает работу того же грабителя ответственен за дела Стелли и Макги тчк Федеральный агент подозревает также врач на вашем корабле самозванец тчк Известная личность тчк Нельзя допустить ошибку тчк Скандал недопустим тчк В случае обвинений возможно вмешательство ассоциации врачей…

Морган присвистнул. Уоррен издал ликующий возглас, читая текст через плечо приятеля.

– Вы тоже об этом догадались, да? – спросил капитан Уистлер. – Если сообщение правдиво, я не знаю, что и думать. Другого врача, кроме доктора Кайла, на борту корабля нет – только судовой врач, но он со мной уже несколько лет.

Не действуйте до выяснения обстоятельств тчк Никого не арестовывайте тчк Высылаю инспектора Патрика лично знающего обвиняемого тчк Патрик отплыл на Этруске прибудет Саутгемптон на день раньше вас тчк Предоставьте полное содействие следствию тчк Нужна будет ваша помощь тчк Арнольд комиссар полицейского управления Нью-Йорка

– Ха-ха! – сказал Уоррен, выпятив грудь. Он взял у Моргана листок с радиограммой и воздел его над головой. – Кто теперь безумен, капитан? Ну давайте, скажите, что я. А, не можете? Я знал, что я прав. Я его вычислил…

– Как? – потребовал ответа капитан Уистлер.

Уоррен замер, раскрыв рот. Все осознали, что он сию минуту с радостным видом вляпался прямиком в ловушку. Говорить о том, что он считает виновным доктора Кайла, явно не следовало. Морган замер. В наступившей тишине глаза его друга остекленели…

– Я жду, молодой человек, – недовольно произнес Уистлер. – Валяйте! Черта с два я позволю полиции пожинать все лавры за поимку преступника на моем корабле, вот уж нет! Если бы был способ заманить его в ловушку… Ну же! Говорите! Почему он виновен?

– Да я с самого начала говорил. Спросите Пегги, или Хэнка, или шкипера! Я сразу заподозрил, что он лишь выдает себя за доктора Кайла, еще когда он огрел меня по голове в моей каюте…

Уоррен осекся. Капитан Уистлер, как раз пытавшийся сделать глоток виски с содовой, поперхнулся и поставил стакан на стол.

– Доктор Кайл ударил вас по голове в вашей каюте? – поглядывая на остальных, переспросил он. – И когда это случилось?

– Я… то есть… Я ошибся. Это была случайность! Честное слово, капитан. Я упал и ударился…

– Позвольте мне в этом усомниться, юноша. Не смейте морочить мне голову. Вы выдвинули обвинение, которое кажется – подчеркиваю, кажется – правдивым. Почему вы обвиняете доктора Кайла?

Уоррен почесал макушку и оскалился.

– Видите ли, капитан, – помедлив, сказал он, – я знал это. Он… ну, выглядел виновным. И… он выглядит виновным, когда сидит за столом, весь такой милый, и рассказывает о том, как кого-то изнасиловали, вот почему. Не верите мне, да? Я покажу вам и докажу, что его нужно посадить под замок! Я скажу вам, почему я пришел сюда. Прошлой ночью на борту произошло убийство, осетр вы старый! Хэнк, – Уоррен завертел головой, – дай мне бритву.

Капитан Уистлер при этих словах подпрыгнул на шесть дюймов в воздух. Несомненно, частично эта демонстрация физических качеств удалась ему оттого, что его мышцы были натренированы долгим пребыванием в море, отчего он взвился в воздух из кресла, как взведенная пружина, но, конечно, были тому причины и иного, духовного, характера. Приземлившись у стола, он вынул из ящика автоматический пистолет.

– Так, – сказал он. – А ну-ка не двигаться, парни…

– Капитан, это чистая правда, – сказал Морган, перехватывая его руку. – Он не обезумел и не шутит. Этот преступник совершил убийство – имею в виду самозванца на борту. Дайте мне минуту, и я докажу. Ну же, Валвик. К черту пистолет, давайте прижмем его к креслу и объясним все, как бы он ни брыкался. Когда ваш старший помощник обойдет корабль, он обнаружит, что среди пассажиров отсутствует молодая женщина. Ее убили прошлой ночью, а тело бросили за борт…

В дверь постучали. Все замерли, хотя никто не знал почему – разве что смутные подозрения приходили в голову о том, что сейчас они выглядят изрядными балбесами. Наконец Уистлер приказал войти.

– Рапортую, сэр, – послышался голос старпома. – И… – Он перевел взгляд на Моргана. – И сообщаю вам, мистер Морган, как вы и просили. Мы вдвоем проверили корабль. Проверили каждого пассажира и члена экипажа. Прошлой ночью никто не пострадал.

На виске Моргана забилась жилка. Он постарался, чтобы его голос не дрожал.

– Спасибо, мистер Болдуин. Но мы не ищем пострадавших. Мы ищем женщину, которую убили и которая пропала.

– Возможно, сэр, – твердо ответил Болдуин с некоторым сожалением. – Но вы ее не найдете. Я лично проверил каждого пассажира на корабле, и никто не пропал.

– Вот как? – Голос Уистлера звучал участливо. – Ну надо же.

В 11:45 по североамериканскому восточному времени Уоррена под охраной сопроводили на гауптвахту.