Уоррен вскочил.

– Но, детка, – запротестовал он, – ты должна вспомнить. Как тут не вспомнить? Это же проще простого: там ряд иллюминаторов, все возле лестницы, все по правому борту. Ты стояла рядом с одним из них, тебе осталось лишь вспомнить, с которым. К тому же… – Тут ему в голову пришла новая мысль. – Черт, я об этом раньше не подумал! Ужас! Что, если ты случайно подбросила эту коробку в каюту преступнику? О господи! – запричитал Уоррен, который тут же решил, что так оно и есть. – Ему многое сошло с рук, но уж это не сойдет! Я поквитаюсь с этим парнем…

– Сынок, – вмешался Морган, – позволь мне высказать предположение, что у нас и так достаточно сложностей без того, чтобы ты выдумывал новые. Это глупо! Ты лишь зря сотрясаешь воздух.

– Да, знаю. Но это меня беспокоит. – Уоррен нервно повел плечами. – Одна мысль о том, что этому парню все с рук сойдет, бесит меня. После того как он запросто вошел сюда, украл мою пленку, теперь мы еще и сами подарили ему изумрудного слона! Крошка, ты должна вспомнить, какой это был иллюминатор! Тогда мы пойдем в эту каюту, вышибем дверь и скажем ему: «Эй, ты!»

Морган опустил голову и сглотнул – в горле у него пересохло. Никогда еще раньше ему не приходилось сталкиваться с неуемной американской энергией.

– Теперь, значит, вы вознамерились ходить по палубе и вышибать двери, да? – спросил он. – Курт, подумай об этом минутку. Вспомни, что ты сотворил с капитаном Уистлером. Олух ты эдакий, иди сразу вышибай дверь в каюту капитана, чтобы тебя тут же замотали в смирительную рубашку и ты успокоился. Ты сказал, что теперь я командую, и тогда слушай мою команду: мы будем вести себя тихо. Понятно?

– У меня йесть итея, – предложил капитан Валвик, взъерошив волосы. – Ну и ну! Йа тут потумал. Скашем, иллюминатор, ф который фы шфырнули слона, фетет ф каюту токо анклийскоко кертсока, тшей это слон и пыл? Ну и ну! Он утифится, кокта с утра опнарушит исумрут. Потумает, капитан Уистлер на неко расослился и нотшью шфырнул слона опратно.

– Нет, не сходится, – сказал Уоррен. – Каюта Стартона на палубе B. Мы должны узнать, кто живет в той каюте. Думай, детка! Давай, заставь свой мозг работать.

Лицо Пегги сморщилось из-за напряженной работы упомянутого мозга. Она плавно водила руками, восстанавливая в голове картину произошедшего.

– Вспомнила, – объявила наконец мисс Гленн. – Да, точно. Второй или третий иллюминатор от края стены, у которого мы стояли. Они так похожи, и ты сам вообще-то мог бы запомнить. Тем не менее либо второй, либо третий.

– Ты совершенно уверена?

– Да, уверена. Не могу сказать, какой именно, но поклясться готова, что один из них.

– Решено, – прогремел Валвик, закивав головой. – Йа пойту и фскляну на номера этих кают, а потом посмотрим ф списке пассашироф. А еше у меня есть путылка скотша ф шкафтшике, йа пойту тостану ее, и мы прикофорим ее, та? Фитит непо, у меня ф корле пересохло! Штите. Фернусь тшерес минуту.

Протест Моргана остался тщетным. Капитан настоял на том, что все займет не более минуты, и отправился на фуражировку с одобрения остальных господ офицеров.

– И вообще, – продолжил Морган, обернувшись к ним, едва Валвик ушел, – что толку думать об этом изумруде? Вы вообще понимаете, что тут сегодня произошло? Что с этой женщиной? Что с ней случилось?

Уоррен яростно отмахнулся.

– Да ясно же все! – вскричал он. – Я все понял сразу, когда мы вернулись, но не знал, как сказать этому Папаю[44]. Нас перехитрили, вот что. Обвели вокруг пальца, как детей малых. И это тоже меня бесит. Девица была сообщницей вора, понял? Они это разыграли. Она притворилась, что упала в обморок, позвала меня – что, вообще-то, сразу было подозрительно…

– Ты думаешь, ее рана была ненастоящей?

– Конечно нет. Я читал однажды об одном прохвосте: он внезапно начинает издавать странные звуки, а потом имитирует припадок, и, пока доктор пытается привести его в чувство, его банда грабит дом доктора. Я еще подумал тогда: «Что за грязный трюк?» И сейчас они сделали так же. Да ты и сам об этом писал, помнишь? «Аконит в Адмиралтействе». Когда этот детектив Как-там-его пробрался в логово главаря преступников на Даунинг-стрит и все решили, что в жертву метнули отравленный дротик?

– С точки зрения литературного сюжета это, конечно, хорошо, – согласился Морган. – Но все-таки я сомневаюсь, что все так и было. Даже если предположить, что вор следил за нами и знал, где мы, это ему не особенно помогло бы. Он ведь знал, что мы понесем девушку в одну из двух кают, а это ему на самом деле не очень-то облегчило бы жизнь. Ведь, по сути, ему помогло лишь появление Уистлера. Мы помчались за Уистлером, и тогда злодей смог проникнуть в каюту.

Пегги тоже отказалась выслушивать подобную аргументацию.

Уоррен достал отсыревшую пачку сигарет, и они с Пегги закурили, пока Морган набивал трубку.

– Но дальше-то все просто, верно? – Пегги глубоко и часто затягивалась, но при этом морщилась, будто ее раздражал запах дыма. – Это было довольно глупо с их стороны. Ведь теперь мы узнаем эту девушку, когда вновь ее увидим, и тут-то они и попадутся. Она не была загримирована. На ней вообще едва ли был какой-то макияж. Кстати… Курт, подай-ка мне мою косметичку. Я, наверное, ужасно выгляжу! В общем, я хочу сказать, ей от нас не уйти. Она ведь все еще на борту.

– Вот интересно, на борту ли, – сказал Морган.

Уоррен, хотевший было вставить комментарий, обратил внимание на выражение его лица. Он вынул сигарету изо рта, присмотревшись повнимательнее.

– Что ты имеешь в виду, генерал?

– То, что в этом смысле Пегги права. Если девица была сообщницей вора, то это слишком упрощает нам задачу. С другой стороны, если девушка пришла сюда, чтобы о чем-то тебя предупредить… Я знаю, что ты не знаком с ней, но предположим, что она собиралась поступить именно так… Тогда вор напал на нее и думал, что покончил с ней. Однако девушка осталась жива. Потом…

От работы двигателей по корпусу корабля проходила мелкая дрожь, слабо поскрипывали переборки. Ветер снаружи поутих, качка почти прекратилась, и «Королева Виктория» величественно продолжила свой путь, будто устала от ночного шторма. Все, казалось, немного расслабились, но нервное перенапряжение давало о себе знать. Пегги вскинулась, когда открылась дверь. На пороге каюты стоял капитан Валвик – со списком пассажиров в одной руке и бутылкой скотча в другой.

– Йа ше скасал, фернусь тшерес минуту, – провозгласил он. – С иллюминаторами пыло просто. Отин – С-51, фторой, тумаю, С-46. А? – Он оглядел напряженные лица присутствующих. – Эй, а што слутшилось?

– Ничего, – ответил Морган. – Не сейчас. Ладно вам, успокойтесь. Для начала выясните, кто занимает эти каюты, потом продолжим.

Пегги кивнула, все еще не сводя с Моргана взгляда, взяла список и молча принялась изучать его, пересев на диван. Уоррен и капитан Валвик достали с полки стаканы и разлили скотч. Все украдкой посматривали на Моргана, который уже усомнился в том, следовало ли так запугивать друзей. Может, все его опасения беспочвенны? В гнетущей тишине, прерываемой лишь монотонным гудением корабельных двигателей, он раскурил трубку, пока Пегги водила по списку пальцем.

– Ну? – сказал Уоррен.

– Подожди, старина. Не так быстро… Ммм… Оар… Грен… Гульден… Харрис… ммм… Хупер, Айзекс… мм, нет… Джарвис, Джером… Надеюсь, я не пропустила… Джестон, Ка… Кедлер… Кеннеди… Ага! – Она выдохнула сигаретный дым и оглядела всех. – Как вы сказали, шкипер? С-46? Да, вот! Кайл, доктор Оливер Харрисон Кайл. Представьте себе, одна из этих кают принадлежит доктору Кайлу…

Уоррен присвистнул.

– Кайл, а? Ничего себе. Уоу, погодите-ка! – Дипломат ударил кулаком в переборку. – Боже мой! Он же один из подозреваемых! Да, я припоминаю. Под его личиной наверняка скрывается вор…

Моргану стоило больших трудов убедить Уоррена отказаться от фантастической версии, что грабитель, отличающийся пристрастием к дубинкам, маскируется под врача с Харли-стрит. Убеждения американца строились на том, что чем респектабельнее человек выглядит, тем с большей вероятностью он окажется злодеем и убийцей. Примерами тому ему служили, собственно, книги Генри Моргана, в которых злоумышленниками в итоге оказались: адмирал, садовник, инвалид и дьякон. И только когда Пегги заметила, что подобное случается лишь в детективных романах, Морган переметнулся на сторону Уоррена.

– Вот тут ты не права, девочка, – заявил он. – В реальной жизни убийцы и воры всегда носят маски приличных людей. Просто ты о них узнавала уже тогда, когда они оказывались преступниками, а не всеми уважаемыми людьми. Ты думаешь: «О да, он убийца!» А не: «О да, это же тот самый почтенный гражданин, он всегда ходит в церковь, дом у него красивый, еще и в самом престижном районе живет». Вспомните имена самых известных убийц нашего столетия – о каждом из них был высокого мнения местный викарий. Констанция Кент?[45] Доктор Причард?[46] Кристина Эдмундс?[47] Доктор Лемсон?[48] Доктор Криппен?[49]

– Почти все из них доктора, а? – заметил Уоррен, зловеще улыбаясь. Похоже, мысль о связи преступного склада ума с медициной пришлась ему по вкусу. – Видишь, Пегги, Хэнк прав.

– Осел ты вислоухий! – возмутился Морган. – Откуда у тебя эта идея, что доктор Кайл вор, а? Он весьма известная личность… О, и выбрось из головы другую идею – о том, что кто-то убил доктора Кайла и притворился им. Это может сработать в случае с человеком, который редко появляется на публике, но не с известным доктором… Продолжай, Пегги. Скажи нам, кто находится в каюте С-51, чтобы мы могли уже покончить с этим и вернуться к важным делам.

Пегги нахмурила лоб.

– Вот. Это тоже странно. С-51. Перригорд. Мистер Лесли Перригорд с супругой. Так-то.

– И что в этом странного? Кто это?

– Помнишь, я рассказывала о крайне высоколобом эстете, который писал восторженные статьи о гениальности дядюшки Жюля? Когда я еще сказала, что надеюсь, мол, дядюшка сможет дать представление завтра вечером?

– А! Так это Перригорд?

– Да. И он, и его жена – невероятные снобы. Он пишет стихи – ну, знаешь, из разряда тех, которые никто не понимает. Например, о том, что его душа, точно сломленная преграда, что-то в этом роде. И Перригорд к тому же театральный критик, хотя и в том, что он пишет на этом поприще, я тоже никакого смысла не вижу. Но он утверждает, что французы – единственные настоящие драматурги. Говорит, что дядя Жюль – величайший гений классического театра со времен Мольера. Может, вы его тут встречали? Высокий такой, худой блондин. Его жена носит монокль. – Пегги хихикнула. – Каждое утро они наматывают по две сотни кругов по прогулочной палубе и никогда ни с кем не общаются!

– Хмм, – протянул Морган, припоминая людей в кают-компании. – О да. Я и не знал, что ты с ними знакома. Если этот тип писал о твоем дядюшке…

– О нет, я с ними не знакома, – широко распахнув глаза, ответила Пегги. – Они ведь англичане. Они могут написать о тебе целые многотомники, рассуждая о твоих достоинствах и недостатках, но даже не поздороваются, проходя мимо, до тех пор пока их надлежащим образом не представят.

Капитан Валвик опять забеспокоился. Он теребил усы, издавая странные скрежещущие звуки, будто кто-то тихонько скребся в запертую дверь.

– Йа налил фиски, – наконец не выдержал он. – Ты налей сотофой. Мы фроте пы все опсутили. Фпротшем, што мы решили телать-то? Нато пы нам и спать уше уклатыфаться.

– Я скажу вам, что нужно сделать, – с энтузиазмом предложил Уоррен. – Нужно составить план сражения. Завтра мы прошерстим корабль в поисках девушки, которая изображала тут обморок. Пока это единственная наша зацепка, и мы должны искать ее так же упорно, как Уистлер будет искать свой изумруд. Если, конечно… – Он резко обернулся. – Скажи честно, Хэнк – ты говорил все это, только чтобы напугать нас?

Эта мысль не давала ему покоя с самого начала, но он упорно отгонял ее от себя. Курт сцепил руки. Пегги в повисшей тишине отложила список пассажиров и тоже посмотрела на Моргана.

– Што «это»? – переспросил капитан Валвик.

– Странно, вы не находите? – осведомился Морган. – Мы не хотим, чтобы наш веселый фарс превратился во что-то другое, да? Но почему все же на койке перестелили постель, как вы думаете?

– Ладно, – тихо сказал Уоррен. – И почему?

– Потому что на ней могло быть больше крови, чем мы видели. Подумайте об этом.

Повисла тишина. Морган слышал свистящее дыхание капитана Валвика. Уоррен развернулся, посмотрел на койку, а затем принялся срывать с нее покрывало.

Переборки каюты тихо заскрипели.

– Может, ты ошибаешься, – сказал Уоррен. – Надеюсь, ты ошибаешься. Не верю я в такое. Не стану верить. Подушка… покрывало… одеяло… простыня… Все в порядке, смотрите. – Он сжимал постельное белье в руках. Странное зрелище – фигура в рубашке, сжимающая в руке коричневое одеяло и кучу простыней. – Вот, смотрите, черт вас дери! Все в порядке. Зачем ты нас пугаешь? Видишь, вот еще простыня… Подожди-ка…

– Убери последнюю простыню, – скомандовал Морган. – И посмотри на матрас. Как и ты, я надеюсь, что я не прав.

Пегги лишь бросила на койку взгляд и тут же отвернулась, побледнев. Морган подошел ближе и встал рядом с Уорреном и Валвиком, чувствуя, как к горлу подступает ком. На матрасе под простыней оказалось еще одно одеяло, но сквозь него уже отчетливо проступали пятна. А матрас был залит кровью по всей длине так, что Морган едва мог разглядеть бело-голубые полоски.

– Это… – пробормотал Морган, сделав глубокую затяжку. – Это…

– О, та. Это крофь, – подтвердил капитан Валвик.

В тишине Моргану показалось, что он слышит бой часов. Сейчас качка почти полностью прекратилась, и лишь слегка дребезжала стеклянная посуда, да гудели в недрах корабля двигатели. Морган представил себе, как бледная девушка с классическими чертами лица лежит на этой койке без сознания, освещенная тусклой лампочкой, как открывается дверь и кто-то входит в каюту…

– Но что с ней случилось? Где она теперь? – тихо просил Уоррен. – К тому же… – Он будто пытался убедить в чем-то себя. – К тому же не мог он это сделать дубинкой…

– И зачем ему так поступать? – Пегги явно едва сдерживалась, чтобы не закричать. – Бред какой-то! Я не верю! Ты пугаешь меня! И… и в любом случае откуда он взял постельное белье? Где она, и почему… Ты просто пытаешься меня напугать, да?

– Тише, крошка, – Уоррен взял ее за руку, не отводя взгляда от койки. – Не знаю, зачем он перестелил постель. Пожалуй, нам стоит спрятать все это.

Осторожно положив трубку на умывальный столик, Морган, превозмогая отвращение, нагнулся ниже, чтобы осмотреть койку. Пятна крови все еще были влажными, и он старался не трогать их. Его объял удивительный покой – бывает, что в сонные предутренние часы наступает особое состояние просветления, – и потому Морган ничуть не удивился, когда услышал, как между матрасом и переборкой что-то звякнуло. Отодвинув матрас, он обмотал руку простыней, потянулся за койку и нащупал предмет кончиками пальцев.

– Лучше тебе не смотреть, девочка, – предупредил Морган. – Зрелище не из приятных.

Встав так, чтобы находку мог увидеть лишь капитан Валвик, он вытащил ее и покрутил в руках. Опасная бритва была сложена, но ею явно недавно пользовались. Необычная, чуть больше привычного размера, она казалась утонченным произведением искусства – с резной ручкой из черного дерева, украшенной серебром и белым фарфором. Ручка была выполнена с таким мастерством, что Морган не удержался и стер с нее кровь. Вначале ему показалось, что на ручке таким вычурным способом выгравировано чье-то имя, но потом он разглядел, что этот узор из резьбы, серебра и фарфора на самом деле складывается в изображение человека. Длина рисунка составляла около трех дюймов, а под ним красовалась крошечная пластинка с надписью: «Воскресенье».

– Йа снаю, – сказал капитан Валвик, глядя на бритву. – Напор ис семи штук, по одной притфе на тень нетели. Фидел уше такие. Но што это на ней нарисофано, фроде тшелофетшка?

Худощавая человеческая фигура, выполненная в серебристых, черных и белых тонах, была облачена в странный полосатый костюм средневекового вида, напомнивший Моргану гравюры Доре. Лекарь, врачеватель… нет, цирюльник, вот! В кулаке фигурка сжимала бритву. Но особенно гротескной и жуткой была ее голова – похожая на череп Смерти, с повязкой на глазах. Похоже, цирюльник был…

– Слепой, – сказал Уоррен, разглядывая бритву через плечо Моргана. – Убери ее, Хэнк! Спрячь. Слепой… Смерть и цирюльник… воскресенье. Кто-то воспользовался ею и потерял здесь. Убери.

Морган перевел взгляд с испачканной кровью гравировки на дверь, затем на белую переборку, на смятую постель и покрытое пятнами одеяло. Снова ему представилась та девушка в желтом платье, лежащая здесь, и открывающаяся дверь каюты. Кем же она была и где она сейчас, замотанная в перепачканные кровью простыни, устилавшие раньше эту койку? Глубина моря тут – не меньше пяти миль. Ее тело, скорее всего, никогда не найдут. Морган обернулся.

– Да, – сказал он. – Сегодня ночью здесь побывал Слепой Цирюльник.