В каком-то смысле с этого все и началось. Глядя на пустую кровать и чистое полотенце, Морган ощутил нарастающий в нем ужас, хотя, по сути, в этом зрелище не было ничего устрашающего. Тем не менее Моргану еще никогда не было так страшно, даже во время расследования дела о восьмерке мечей. И не будет так страшно – даже когда он возьмется за дело о двух висельниках. Он пытался успокоиться, говоря себе, что подобные чувства просто абсурдны. Что все это – лишь продолжение комедии, разыгравшейся на палубе С.

Но это было не так. Впоследствии Морган осознал, что в первую очередь его выбило из колеи расположение покрывала на койке.

За тот краткий миг, что они взирали на отделанную белым каюту, Морган о многом успел подумать. Та девушка – ему вспомнились крупные черты ее лица, древнегреческий профиль, густые брови, вспомнилось, как подергивалось ее тело, как кровь пролилась на подушку, – та девушка была здесь. В этом не оставалось никаких сомнений. Значит, можно представить себе только три причины ее теперешнего отсутствия.

Она могла прийти в себя, понять, что лежит одна в чужой каюте, и отправиться в свою собственную. Это представлялось маловероятным. Во-первых, девушку тяжело ранили. Нормальный человек, придя в себя, позвал бы на помощь, поднял шумиху, поставил бы на уши всех стюардов, по крайней мере, проявил бы слабость. И уж точно полюбопытствовал бы, что же случилось. Во-вторых – и эта причина казалась куда убедительнее, – девушка не стала бы застилать кровать! Она не стала бы менять постельное белье, не стала бы надевать на подушку чистую наволочку, не стала бы прятать грязное полотенце и вешать чистое на тот же самый крючок. И все же кто-то это сделал. Морган вспомнил, как на простыню пролилась кровь, когда они уложили девушку на койку. Он вспомнил, как корабль качнуло и виски вылился на подушку и покрывало. Да, все постельное белье поменяли! Но зачем? И кто это сделал?

Второе объяснение казалось Моргану маловероятным. Можно предположить, что девушка притворялась. Сговорилась с Киножуликом и просто сделала вид, что ее ранили. Поступила так для того, чтобы отвлечь их внимание, пока неизвестный зашел в каюту Уоррена. Да, кинопленка была смехотворна, но эта запись могла иметь серьезные последствия, особенно учитывая существование государств, где открытое выражение пренебрежения к властям не считается чем-то смешным. Мир меняется, прогресс сделал новый виток, и кое-какие страны вернулись к мрачному абсурду самодержавия. В Англии или США эту запись не воспримут всерьез, посчитают очередной дипломатической ошибкой, из ряда тех, которые иногда совершают большие шишки. Но в других странах… И все же Морган не верил в столь изощренный план. Киножулик едва ли выиграл бы время на поиск кинопленки, если бы послал в соседнюю каюту раненую девушку, а главное, состояние девушки заставляло Моргана усомниться в ее притворстве. Травма головы была весьма серьезна, кровь сочилась из настоящей раны, глаза девушки закатились, так что видны были только белки. Она явно находилась без сознания. То не могло быть притворством. Девушку ударили, и ударили очень сильно.

О третьем объяснении ему даже думать не хотелось. Моргана пугала эта мысль. Говорили, что от борта корабля до дна океана – пять миль. Увидев убранную каюту, Морган ощутил облегчение, осознав, что Пегги Гленн ослушалась его и не осталась здесь. Кто-то зашел бы сюда и обнаружил ее здесь.

Эти мысли пронеслись в голове Моргана так быстро, что капитан Уистлер не успел и слова промолвить, прежде чем Морган повернулся к нему. Выражение лица капитана не предвещало ничего хорошего. Уистлер кутался в непромокаемый плащ, он ссутулился, пряча подбородок за воротник. При свете электрической лампы его лицо переливалось всеми цветами радуги. Особенно ярко смотрелся его левый глаз – кожа вокруг приобрела пурпурный оттенок. Капитан представлял себе, как сейчас выглядит, и это еще больше выводило его из душевного равновесия.

– Ну? – осведомился он. – Что это еще за шуточки? Где та женщина, которая тут якобы умирает? Где женщина, которой вы умоляли помочь? Разрази меня гром! Как вы смеете тратить мое время, когда у меня украли изумруд стоимостью в пятьдесят тысяч фунтов?! И этот изумруд где-то на корабле! А в этой каюте никого нет. И не было. – И вдруг ужасная мысль потрясла его до глубины души. – Вы ведь не станете утверждать, что тут кто-то есть, верно? Ну же, молодой человек, скажите мне, вы считаете, что тут сейчас находится раненая девушка? – Он попятился, не сводя с Уоррена глаз.

– Старина, это не шутотшки! – принялся увещевать его капитан Валвик. – Йа тепе кофорю, он не лшет! Йа ее фител, йа прикасался к ее колофе, йа принес ее сюта. И она пыла… – Шкипер не мог подобрать подходящие слова. Подойдя к койке, он поднял подушку и тряхнул ее разок-другой. Затем заглянул под покрывало. – Ну и ну! Фы ше не тумаете, што мы пришли не ф ту каюту, а?

Пегги, кутаясь в синий плащ Уоррена, поправила прическу и опустила ладонь на руку Уистлера.

– Это правда, капитан. Неужели вы не понимаете, что это правда? Вы полагаете, мы могли ошибиться в таком вопросе? Вон моя пудреница, видите? Я ее оставила в кресле. Та девушка была здесь. Я ее видела. Я к ней прикасалась. Может быть, она очнулась и ушла. На ней были желтое крепдешиновое платье и темно-зеленое пальто с…

Капитан Уистлер медленно обвел всех взглядом и зажмурился, прижав тыльную сторону ладони ко лбу.

– Не знаю, что и думать, – сказал он. – Разрази меня гром, не знаю. Я сорок лет хожу в море, тринадцать – под парусом и семнадцать – на пароходах, и я с таким еще не сталкивался. Мистер Болдуин!

– Сэр, да, сэр? – Старпом стоял за дверью. Его лицо сохраняло подчеркнуто невозмутимое выражение.

– Мистер Болдуин, что вы обо всем этом думаете?

– Ну, сэр, видите ли, – с сомнением протянул мистер Болдуин, – меня беспокоят все эти слоны и медведи. Не разобравшись в ситуации, не могу сказать ничего определенного, но мне кажется, что мы очутились в каком-то дурацком зоопарке.

– Слышать ничего не желаю о слонах и медведях, мистер Болдуин. Помолчите со своими слонами и медведями. Я задал вам простой вопрос и хочу получить на него простой ответ. Что вы думаете об этой истории с женщиной?

– Ну, сэр… – Старпом замялся. – Не могли же они все обезуметь, верно?

– Не знаю. – Капитан задумчиво смерил их взглядом. – О господи, либо они сходят с ума, либо я. Я их всех знаю, они люди порядочные и уж точно не стали бы красть изумруд стоимостью в пятьдесят тысяч фунтов. И все же… – Он протянул руку и коснулся койки. – Никто тут не лежал, могу поклясться. И никакой крови тут нет, что бы они там ни говорили. И где полотенце, которым они ее якобы обтерли? Где кровь на дверном косяке? Та женщина не могла просто сменить постельное белье и уйти отсюда, верно?

– Нет, – сказал Морган, глядя прямо на него. – Но кто-то мог. Я не шучу, капитан. Кто-то другой мог.

– И вы тоже, да? – ответил Уистлер, которого, казалось, уже ничто не могло удивить. – И вы?

– Кто-то перестелил постель, капитан, вот и все. И мне интересно – зачем. Слушайте, это займет всего секунду. Давайте заглянем под матрас.

Учитывая, что все это время Морган с отсутствующим видом разглядывал кровать, капитан не выдержал. Если ранее он собирался невозмутимо, хоть и насупившись, выслушать различные точки зрения по поводу этого дела, дальше он терпеть это не намеревался. Уистлер подобрал подушку и с силой швырнул ее на койку.

– Не буду я заниматься подобными глупостями, сэр! – прорычал он, но затем, вспомнив, где находится, успокоился. – Хватит с меня этого. Может, вы правы, а может, нет. Я не стану спорить, но меня ждут более важные дела. Сегодня я созову собрание и устрою самый тщательный обыск из всех, которые когда-либо проводились на суше и на море. Этот слон где-то на борту, и разрази меня гром, если я не найду его, даже если мне придется разобрать корабль на кусочки. Вот что я сделаю. Лично займусь досмотром каждого пассажира. Я здесь главный, я могу обыскивать чьи угодно каюты. Вот что я сделаю. А теперь, будьте любезны, не загораживайте проход.

– Послушайте, шкипер, – сказал Морган, – признаю, от нас пока было не много толку, но может, нам стоит объединиться?

– Объединиться?

– Я понимаю, как все это выглядит. В мою историю вы не верите, к тому же вас едва удар не хватил из-за нас. Но если серьезно, то для всего этого есть весьма веская причина. Это важно – важнее, чем вы можете представить. Почему бы вам не поверить нам?

– Я верю лишь тому, что вижу и слышу сам, – мрачно ответил капитан.

– Да, я понимаю. Об этом я и говорю, – кивнул Морган, достав трубку и принявшись вытряхивать ее в ладонь. – Но мы нет. Если бы мы так же поступали, что бы мы, по-вашему, подумали, когда увидели вас сидящим на палубе и бормочущим чушь о потерянном слоне, с пустой бутылкой виски неподалеку?

– Я был совершенно трезв, – ответил капитан. – И если еще хоть одна сухопутная крыса снова вспомнит об этом недоразумении…

– Да, сэр, я знаю. Конечно. Но вы же сами видите – что в лоб, что по лбу. Эти происшествия похожи, понимаете? Метафорически выражаясь, как сказал мистер Болдуин, это слоны и медведи. Почему бы вам не допустить существование медведей Курта?

– Не понимаю, – раздраженно сказал капитан. – Я, сэр, человек прямой, предпочитаю выражаться прямо. К чему вы ведете? Чего вы хотите?

– Я хочу сказать, что если бы я, сидя завтра за столом, говорил лишь о том, что я сегодня видел… Я не хочу сказать, что я обязательно буду об этом говорить, – поспешно добавил Морган, подмигивая. – Это просто как пример…

Это и правда был отличный пример – пример прямого разговора, который капитан вполне понимал. На мгновение его лицо побагровело от ярости.

– Вы что… – процедил он, – пытаетесь меня шантажировать?

Моргану пришлось стремительно сменить тактику, чтобы разубедить капитана, но, как и в случае с вопросом адвоката свидетелю в суде, который судья потом объявляет неправомерным, ущерб уже был нанесен.

– Я ничего такого не имел в виду, – настаивал Морган. – Бог знает, может, от нас и не будет особого толку, но мы хотим того же, чего и вы, – поймать этого вора. Если вы будете держать нас в курсе того, как продвигаются поиски…

– Не вижу причин, почему бы мне этого не сделать, – прорычал капитан в ответ после паузы, в ходе которой он несколько раз прокашлялся.

Как Морган мог заметить, челюсть и подбитый глаз капитана причиняли ему значительную боль – хорошо, что при этом он умудрялся держать в руках свой темперамент. Но все же последствия этого не заставили себя ждать.

– Не вижу причин не сообщить вам прямо сейчас, что завтра утром я отведу вас к лорду Стартону и заставлю вас рассказать ему вашу историю. Если бы не было так поздно, я бы прямо сейчас вас отвел. О, вам от участия в этом деле не отвертеться! Скажу честно, мистер Уоррен, – добавил он другим тоном, повернувшись к Курту. – Если бы не ваш дядя, я бы даже не раздумывал. Но я сделаю вид, что поверил в вашу историю, пусть она и нелепа.

– Благодарю, – сухо ответил Уоррен. – Клянусь, дядюшка Варпус оценит это. Что же мы предпримем?

– Мистер Болдуин!

– Сэр?

– Отметьте себе. Завтра утром вы под любым предлогом должны выяснить, получил ли кто-либо из пассажиров травму, – причем такую, которая подпадала бы под описание случившегося. И будьте, разрази вас гром, осторожны, или лишитесь своих погонов. Затем сообщите мистеру Моргану о результатах. Я сделал для вас все, что мог. – Капитан развернулся. – Засим желаю вам доброй ночи. Но помните, я рассчитываю на сотрудничество. Со-труд-ни-че-ство. Я и так уже пошел вам навстречу, и, если хоть слово об этом кто-то сболтнет, помоги вам Бог! А по правде говоря, мистер Уоррен, – добавил капитан Уистлер, угрожающе вращая здоровым глазом, – я думаю, что вы безумны, сэр. Думаю, что вы совершенно сошли с ума, а эти люди вас покрывают. Еще лишь раз вы выкинете что-нибудь сомнительное, сэр, – и придется надеть на вас смирительную рубашку. Всё. – Он нечленораздельно выругался себе под нос. – Спокойной ночи.

Дверь за капитаном с грохотом захлопнулась.

Морган угрюмо смотрел в пол, зажав в зубах пустую трубку. Его взгляд то и дело возвращался к койке, но он не хотел сейчас об этом думать. Качка чуть утихла, так что можно было ощутить вибрацию двигателей. Морган продрог и устал. Внезапно он услышал песню и вскинулся. Пегги Гленн и Кертис Уоррен, положив друг другу руки на плечи, медленно раскачивались, распевая дуэтом, – это в два часа ночи!

– Заткнитесь, уж будьте так любезны, – попросил Морган, когда капитан Валвик, одобрительно ухнув, присоединил к хору свой немузыкальный бас. – Кроме того, что тут люди спят, сейчас еще и капитан вернется.

Угроза подействовала, но теперь все принялись пожимать друг другу руки, а Уоррен, крепко стиснув плечо Моргана, потребовал рукопожатия и у него. Англичанин окинул взглядом своих товарищей: Валвик, добродушно ухмыляясь, стоял возле умывальника, а Пегги и Уоррен хихикали, сидя на койке. «Поняли ли они, что, собственно говоря, случилось?» – подумал он. А затем решил, что стоит им сказать.

– Эй! – восторженно воскликнул Уоррен. – Хочу заметить, что это была отличная работа. Великолепно сыграно, друзья мои. – Он размахнулся и хлопнул себя по колену. – Эта штука со слонами и медведями и эта угроза разоблачить нашего славного капитана Уистлера, распустив слушок о его пьянстве… Да! Здорово! Сим ты утверждаешься в должности мозгового центра нашего концерна. Отныне все делают так, как ты говоришь. Что же до меня, то я буду вести себя прилично. Ты слышал, что сказал моряк?

– Та, конешно, – согласился Валвик. – Но это путет утром. Он найтет исумрут. Ф тшью пы каюту мисс Пекки еко не просила, утром флателетс каюты проснется и опнарушит слона. Фот и фсе.

Уоррен уселся поудобнее. В голову ему пришла новая мысль.

– Кстати, крошка, а в чью каюту ты его, собственно, зашвырнула?

– Откуда я знаю? – принялась оправдываться та. – Будто мне пассажиры всех кают на палубе известны. Просто подвернулся иллюминатор, я действовала импульсивно. Да и какая разница?

– Ну, я тут подумал… – Уоррен поглядел на лампу, окинул взглядом потолок и дверцу шкафчика. – Надеюсь, ты не бросила его в каюту кого-то, кто мог бы… мм… поддаться искушению?

– Ну и ну! – воскликнул капитан Валвик.

Все одновременно посмотрели на Моргана. Последний мог бы наслаждаться тем почетом, которым эта троица веселых идиотов окружила его, провозгласив мозговым центром операции, если бы не отвратительное беспокойство, которого, похоже, никто из его приспешников не разделял. Он не хотел осматривать койку, но понимал, что должен это сделать.

Тем временем упомянутые приспешники, готовые пуститься на поиски новых приключений и сейчас занятые мыслью, не имевшей никакого отношения к настоящей проблеме, ожидали его решения.

– Ну, если вам так интересно, чья это каюта, это легко выяснить, – усталым голосом произнес Морган. – Посмотрите на номер каюты, в которую ведет иллюминатор, – я понятно объясняю? Затем сверьтесь со списком пассажиров и все выясните. В какой иллюминатор ты его бросила, Пегги?

Девушка открыла рот и тут же закрыла его. Ее брови поползли вверх. Она поерзала.

– Черт возьми! – растерянно сказала Пегги. – Кажется… ну… честно говоря, я не помню.