У Моргана подкосились ноги – и не в переносном, а в прямом смысле этого слова. Он едва успел ухватиться за поручень. Воцарилось долгое молчание. Все неуверенно поглядывали друг на друга. Он обвел взглядом палубу и кашлянул.
– Ну и ну!
Капитан Валвик вдруг издал тихий смешок, сдерживаясь, но затем силы оставили его: он оглушительно расхохотался. Его плечи подрагивали, он согнулся от смеха, на глаза навернулись слезы. Уоррен тоже ничего не мог с собой поделать – теперь приступы смеха сотрясали и его. Они с Валвиком гоготали, фыркали, прыскали, хлопали друг друга по спине, взревывали от хохота. Морган неодобрительно уставился на них.
– Ни за что в мире не хотелось бы мне уподобиться призраку, миновавшему воды Стикса и указующему смертным на бренность невинных радостей мирских, – задумчиво отметил он. – Что ж, веселитесь, дети мои. Но помните, что нам не следует забывать кое о каких фактах, дуралеи! Очевидно, мы вступили в преступный сговор и совершили правонарушение, но я не очень разбираюсь в морском праве и потому не вполне представляю себе, какова мера наказания за подобное злодеяние. Однако подозреваю, что наказание это будет суровым, джентльмены. Было бы удивительно, если бы пассажир судна, совершивший злодейское нападение на капитана или же выступавший соучастником сего преступления, не провел остаток дней в тюрьме. Пегги, дорогая, дай мне эту бутылку. Мне нужно выпить.
Губы девушки все еще подрагивали от смеха, но она зажала локтем коробку с украшением и покорно передала ему виски. Морган приложился к бутылке. Потом он отхлебнул еще. И еще. Только после этого Уоррен немного успокоился.
– Вот это да-а-а! – проревел он, отсмеявшись. – Вот это да-а-а! Ну и ну-у-у! Ладно, дружище. Так, ребятушки, вы отправляйтесь в каюту и сидите тихо. А я приведу нашего старого морского волка в чувство и во всем сознаюсь. Уфф… – Он поник, понурившись. – Я его избил, значит, мне и говорить с ним.
– Не дури, приятель, – остановил его Морган. – Что именно ты собираешься ему сказать?
– Ну, что… – Курт осекся.
– Вот именно. Я очень сомневаюсь, что бурное воображение кого-либо из присутствующих поможет измыслить разумное объяснение тому, что ты выскочил из каюты, пролетел шестьдесят ярдов по палубе и сбил с ног капитана «Королевы Виктории», отправив его в нокдаун на его собственном судне. И, когда этот старый морской волк придет в себя, он будет ОЧЕНЬ зол. Если ты расскажешь ему правду, то он тебя прищучит и тебе придется выкладывать всю подноготную о дядюшке Варпусе… Да, впрочем, капитан все равно тебе не поверит.
– Эм… – напряженно протянул Уоррен. – Но что же произошло на самом деле, как думаете? Черт возьми, я-то считал, что бью парня, который пытался пробраться ко мне в каюту!
Морган вручил ему бутылку.
– Все дело в том, что наш капитан – человек ответственный, дружище. Пегги сказала ему за ужином, что с тобой произошел несчастный случай. Но, как я теперь припоминаю, она забыла упомянуть, что тебя якобы отправили в медотсек. Поэтому он и решил тебя проведать.
– После токо, – восторженно добавил капитан Валвик, – как ему уталось-таки упетить анклийскоко кертсока оттать ему исумрутноко слона. Фот он и шел к сепе ф каюту, штопы сапереть украшение ф сейфе.
– Именно. Он заглянул к тебе в каюту, увидел, что тебя там нет, поднялся на палубу и… БАМ! – предположил Морган. – Кроме того, дружище, есть еще одна причина, по которой тебе нельзя сознаваться в содеянном. Мы вынуждены будем сообщить ему о той девушке. Девушке в нашей каюте. Девушке с раной на затылке. Если ты признаешься, что напал на капитана, то тебя точно обвинят и в нападении на ту девушку. С точки зрения нашего великомудрого товарища Уистлера, все сходится. Если тебе нравится разгуливать по палубе и бить по голове капитанов океанских лайнеров, то для тебя и нападение на дамочек – плевое дело. Особенно, учитывая… Ох ты ж черт! – Морган дернулся, хватаясь за поручни. Корабль потянуло вниз. – Теперь я вспомнил. Наша дорогая Пегги поставила капитана в известность о том, что ты у нас немного со странностями…
– Эй, это неправда! – воскликнула девушка. Безусловно, она тоже вспомнила тот момент. – Я лишь сказала, что…
– Не важно, детка, – успокоил ее Уоррен. – Что же нам теперь делать? Мы не можем стоять тут и спорить, не говоря уже о том, что мы все промокли до нитки. Я уверен, что старик не узнал меня. Вообще, он никого из нас не видел.
– Точно?
– Точно.
– Ну что ж… – Морган с облегчением вздохнул. – Тогда нам остается только запихнуть эту проклятую коробку ему в карман и удалиться. Нас тут в любой момент могут заметить… Слушайте, а его за борт не смоет? – с сомнением протянул он.
– Нет, ни ф коем слутшае, – заверил его капитан Валвик, широко улыбаясь. – С ним фсе путет ф порятке. Я еко прислонил к косырьку, ха-ха-ха. Мисс Кленн, тайте мне коропку. Ох, фы трошите! Нелься фам пыло фыхотить ис каюты пес накитки. Ну ше, тайте мне коропку и фосфрастшайтесь ф тепло. Теперь нам нетшеко пояться, потому што у нас…
– Капитан Уистлер, сэр! – громогласно вскричал кто-то у них над головой.
Сердце Моргана ухнуло за легкие. Он уставился на остальных. Все замерли на месте, не решаясь взглянуть наверх. Похоже, голос доносился с лестницы, ведущей на палубу B. Уоррен и Валвик стояли прямо у ступеней. Да, их скрывала тень, но Морган опасался наихудшего. Он взглянул на Пегги. Девушка оцепенела, держа стальную коробку в вытянутой руке, будто там была спрятана бомба. Он видел, что у нее на уме. Пегги заглянула за поручни, словно собиралась выбросить украшение в океан. Морган яростно замахал руками, показывая, чтобы она этого ни в коем случае не делала. Кто-то ткнул его под ребра.
– Капитан Уистлер, сэр! – Голос стал еще громче. Морган узнал старпома. – Я мог бы поклясться, что слышал какой-то шум, – обратился он к кому-то. – И где наш старик, собственно? Он сказал, что… – Обрывок фразы унес ветер.
– …точно женщина. – Второй голос принадлежал корабельному доктору. – Слушайте, вы же не думаете, что он закрутил шуры-муры с какой-то дамочкой? Давайте спустимся и проверим, а?
На лестнице послышались шаги.
– Не важно, – сказал старпом. – Наверное, мне показалось. Мы…
И тут, к ужасу Моргана и его друзей, стоявших у стеклянного козырька, тело капитана медленно приняло сидячее положение.
– !!!!&£??@$%&%%!?!????? – прорычал капитан Уистлер. Вначале в его вопле еще чувствовалась слабость, какая-то неуверенность, но постепенно его рык набирал силу: —!&£&£! – Он набрал полную грудь воздуха, моргнул и в этот миг полностью осознал, что же с ним случилось. Воздев дрожащие руки к небесам, капитан возопил: —!!!!&£!!????? &&£!!? &%*&%&%&%$*&%$#!!!!!!! Воры! Убийцы! Кто-нибудь, помогите!!!
– Ну все, – выдохнул Морган. – Быстро! Есть только один способ… Эй, ты что делаешь? – Он удивленно воззрился на Пегги Гленн.
Девушка не медлила. За ее спиной находился приоткрытый иллюминатор чьей-то каюты. Охнув, Пегги зашвырнула туда коробку с изумрудным слоном, выждав, когда корабль накренится в нужную ей сторону. Там было темно, и она явственно услышала, как коробка упала на пол. Не глядя на остальных, Пегги развернулась, собираясь бежать прочь. Все потрясенно уставились на нее, а Морган успел перехватить ее за руку.
– О господи! – закричал кто-то на лестнице. – Да это же наш старик! Вперед!
Старпом и доктор, похоже, уже оправились от изумления.
Морган шикнул на своих спутников, как на расшалившихся цыплят.
– Не пытайтесь бежать, дуралеи, а не то Уистлер вас увидит, – отчаянно забормотал он, не зная, различают ли они его шепот за шумом волн. – Он еще не в себе. Спрячемся в тени и сделаем вид, будто услышали его зов о помощи и бросились сюда. Нужно будет что-то сказать! Болтать без умолку! Носиться кругами по палубе…
Моргану этот трюк был знаком по классике детективных романов, он надеялся, что и сейчас такой прием сработает. Безусловно, все сыграли свои роли великолепно. Должно быть, капитану Уистлеру, только продравшему глаза, показалось, будто к нему на помощь бросилась вся королевская рать. Особенно впечатляло представление капитана Валвика: тот необычайно реалистично изобразил конский топот, при этом казалось, что лошадь скачет откуда-то издалека. Палуба огласилась воплями:
– Что случилось?
– Что произошло?
– Кто-то ранен?
Друзья Моргана даже сумели рассчитать время правильно и выскочили к стеклянному козырьку в тот самый момент, когда туда добрались доктор и старпом, а вслед за ними – еще один офицер. Их водонепроницаемые плащи развевались на ветру, а золоченые кокарды поблескивали в дымке.
Повисла тишина – тяжело дыша, все схватились за что-либо, пытаясь устоять на ногах. Второй офицер наклонился ближе, посветив фонариком. Тот глаз капитана, который не был подбит, – со зрачком настолько расширенным, что радужку цвета поджаренного лука почти невозможно было различить, – горел на лице, напоминавшем сейчас картину художника-футуриста. Капитан Уистлер тяжело дышал. Моргану пришло на ум сравнение с циклопом, а затем он испугался, что этого циклопа сейчас хватит апоплексический удар. Капитан Уистлер сел на мокрую палубу, упершись руками в доски позади. Его фуражка съехала на затылок, открывая коротко стриженные седые волосы. Он ничего не сказал. В данный момент он был не в состоянии говорить. Лишь тяжело дышал.
– О господи, – прошептал второй офицер.
Снова возникла пауза. Не отводя взгляда от наводящего ужас лица капитана, второй офицер попятился к доктору.
– Я… амм… Что случилось, сэр?
Капитан вздрогнул, будто вулкан перед извержением, его лицо перекосилось. Но он все еще ничего не говорил, лишь шумно дышал и сверлил присутствующих своим глазом циклопа.
– Давайте-ка я помогу вам, сэр, – обратился к нему второй офицер. – Вы… амм… простудитесь. Что случилось? – Он ошарашено повернулся к Моргану. – Мы слышали…
– И мы тоже, – согласился Морган. – Прибежали сюда тогда же, когда и вы. Не знаю, что с ним стряслось. Наверное, упал с мостика или что-то вроде этого.
Пегги выступила вперед.
– Это же капитан Уистлер! – запричитала она. – О, господи! Это ужасно! Что могло с ним случиться? – Казалось, она была шокирована. Понизив голос, она обратилась к Уоррену – впрочем, ее слова отчетливо доносились сквозь плеск волн: – Надеюсь, бедняга не пьян. Ведь нет?
– Что это на палубе? – потребовал ответа Уоррен, разглядывая что-то в темноте. Второй офицер, все еще пребывая в состоянии полнейшего смятения, посветил фонарем в направлении его взгляда.
– Я… я полагаю, это бутылка виски, – заметила Пегги, разглядывая перекатывающийся по палубе предмет. – И… мм… похоже, она пуста. Ох, бедняжка!
Морган посмотрел на нее поверх запотевших очков. Будучи честным человеком, он считал, что все это зашло слишком далеко. Не говоря уже о том, что угроза апоплексического удара для капитана вовсе не миновала. В недрах его циклопического глаза вспыхивали огни, там что-то бурлило, грохотало, шли какие-то реакции внутреннего сгорания, которые нарушали любые законы природы. Второй офицер кашлянул.
– Сэр, идемте, – обратился он к капитану. – Давайте я помогу вам встать. Доктор вас…
Наконец капитан Уистлер обрел голос.
– Я не буду вставать! – взревел он, хватая ртом воздух. – Я совершенно трезв!
Его ярость сорвала какой-то предохранитель в его теле – капитан скривился от боли в опухшей челюсти и зарычал, как обезумевший зверь, схватившись за нее рукой.
– Бутылка! – Кое-что сказать он все же смог. – Бутылка! Ею они меня ударили. Говорю вам, я совершенно трезв. Они меня ударили ею. Их было трое. Огромные. Налетели на меня все сразу. И… мой слон. О боже! Где мой слон? – Эта мысль поразила его, как удар электрического тока. – Они украли моего слона! Не стой тут, как идиот, черт тебя дери! Сделай что-нибудь! Ищите слона. Найдите мне слона, разрази меня гром! Да я каждую наглую сухопутную крысу на этом корабле прищучу за такое!
Хваленая дисциплина британского торгового флота взяла свое – второй офицер вытянулся и отсалютовал, не задавая лишних вопросов.
– Есть, сэр. Немедленно приступлю к поискам, сэр. Он не мог далеко уйти. Тем временем… – Офицер обернулся к остальным, взглядом предупреждая их о взрывоопасном характере капитана. – Пока продолжается охота на капитанского слона, вам всем следует спуститься вниз. Капитан Уистлер полагает, что остальным пассажирам знать о происшествии не обязательно. Позвольте, я помогу вам, сэр.
– Конечно, – любезно ответил Уоррен. – Можете на нас положиться. Мы будем молчать. Если мы еще что-нибудь можем…
– Но вы думаете, что это безопасно? – с некоторой тревогой осведомилась Пегги. – То есть если этому бедняге померещится слон на дымовой трубе, который корчит ему оттуда рожи, то вам придется снимать его оттуда и…
– Давайте я дыхну! – яростно вскричал капитан. – Понюхайте, черт вас дери, убедитесь сами. Я с пяти часов вечера капли в рот не брал.
– Послушайте, – сказал судовой врач, присевший рядом с беснующимся капитаном, – будьте благоразумны. Он не… в себе. С ним все в порядке, Болдуин. Здесь что-то очень странное происходит. Не волнуйтесь, сэр, мы в момент поставим вас на ноги… Доставим вас в вашу каюту, и никто ничего не заметит… нет?
Капитан Уистлер явно не был настроен встречаться с пассажирами в таком состоянии.
– Что ж, тогда тут есть укромное местечко, где стоят столики и стулья. Мистер Болдуин, возьмите фонарь у меня в сумке…
Чутье подсказало Моргану, что настал самый подходящий момент для тактического отступления. Единственная причина, по которой они задержались, заключалась в том, что они должны были убедиться в том, что капитан Уистлер не знает, кто напал на него. Пока они были в безопасности, но Морган чувствовал, как нарастает подозрительность капитана. Слова доктора привлекли внимание первого офицера, который уже поглядывал на них. Доктор и офицер подняли капитана на ноги…
– Постойте-ка! – вскричал Уистлер, едва гражданские предприняли попытку отступления. Его здоровый глаз вспыхнул. – А ну-ка стоять, кто бы вы ни были! Думали, я напился, да? Я вам покажу «напился»! Через пару минут у меня к вам будет много вопросов. Стоять на месте. Покажу вам, как я напился…
– Но послушайте, капитан, – запротестовал Уоррен, – мы промокли насквозь. Если хотите, мы останемся, но пусть юная леди вернется в ее каюту – хотя бы плащ взять. У нее даже плаща нет! Ей ведь незачем оставаться, верно? Мы никуда не убежим и…
– О, теперь вы мне указываете, что делать, да? – сжав зубы, прошипел капитан. – Может, вы командуете кораблем? Ха-а! Разрази меня гром! Вот теперь, парень, вы все останетесь на месте и не сойдете с него ни на дюйм, лопни моя селезенка! Я всех вас арестую! Лопни моя селезенка! Я всех арестую, если надо. И когда я найду этих таких-разэдаких негодяев, что огрели меня бутылкой и украли изумруд…
– Молчи! – яростно прошипел Уоррену Морган, едва увидел, что тот наклонил голову, будто примеряясь к капитану Уистлеру. – Бога ради, ни слова, Курт! Или он нас по доске гулять отправит. Молчи.
– Вы с места не сойдете, – продолжал яриться капитан Уистлер, вскинув руки к лицу и показав ими расстояние в дюйм. – Вот ни на столечко не сдвинетесь. Никуда не… Кто из вас говорил? – потребовал он. – Кто? Кто вы вообще такие? Что еще за плащ? У кого это хватает наглости спрашивать меня про чертов плащ, а?
– Меня зовут Уоррен, капитан. Кертис Уоррен. Вы меня знаете. Надеюсь, вы не думаете, что это я вор?
Уистлер остановился, присмотрелся, а затем призадумался.
– А! – наконец откликнулся он. – Уоррен, да? Уоррен. Ну-ну. А с вами кто?
Когда все трое в ответ заговорили одновременно, он нервно прервал их.
– Стойте на месте. Не двигаться… Мистер Болдуин, присмотрите за ними. За ним. Стало быть, вы гуляли по кораблю, да, мистер Уоррен? А что это у вас на голове? А ну-ка, выйдите на свет. Пластырь. Ах, да. Вы ударились головой…
Уоррен неопределенно взмахнул рукой.
– Да, ударился. Я хотел вам рассказать. Если не отпустите нас, пошлите хотя бы кого-нибудь в мою каюту. Пошлите доктора, старый вы дурак! Да, пошлите доктора, говорю вам. У меня в каюте девушка. Она без сознания, может, мертва, не знаю. Придите уже в себя. Ее ударили по голове…
– Что?
– Да, кто-то огрел ее по голове, и потом…
Тем временем доктор и второй офицер отвели капитана, продолжающего вещать о невозможности совершить ни шага в сторону, под навес. Капитан настаивал, что четверо заговорщиков должны оставаться под бдительным присмотром мистера Болдуина, все еще державшего фонарь. Они сбились в кучу у стеклянного козырька. Уоррен снял плащ и набросил его на плечи девушке, пока группа шепотом совещалась.
– Послушайте, – Морган поглядывал через плечо, желая убедиться, что их не слышат, – нам чертовски повезет, если нас не отправят на гауптвахту. Старик вышел из себя. Он обезумел, и не стоит с ним связываться. Какой олух бросил рядом с ним бутылку виски?
– Йа это пыл, – гордо ответил капитан Валвик, постучав себя кулаком в грудь. – Йа тумаю, это пыло кениально, э? Што не так? Там не остафалось фиски, тшестно. Э, фы тумаете, на ней есть отпетшатки?
Уоррен, нахмурившись, потрепал свою шевелюру.
– Хэнк, а это мысль, – неуверенно пробормотал он. – Если уж она старику в голову пришла… И еще одно. Крошка, с чего ты решила зашвырнуть эту коробку в чью-то каюту?
– Нет, ну вы посмотрите на него! – возмутилась мисс Гленн. – Когда на нас бежали те офицеры, что еще мне оставалось делать – не за борт же ее швырять. Я вообще думаю, что это была отличная мысль. Нас никто не обвинит, и кого-нибудь другого тоже. Я не знаю, чья это была каюта. Но коробку будут искать. А потом человек, который в этой каюте живет, проснется, найдет ее, отнесет капитану и объяснит, что ее подкинули через иллюминатор, вот и все.
– Ну, – Уоррен глубоко вздохнул, – похоже, нам повезло. Я чуть не помер, когда ты это сделала. Мне уже мерещилось, как кто-то высовывается из иллюминатора: «Эй, зачем вы швыряете что-то в мое окно?»
Он примолк, взирая через стеклянный козырек на темное небо, тусклый свет, лившийся с капитанского мостика, мрачные громады волн в тумане, белую пену, бурлившую за бортом, подрагивавшую лебедку, едва справлявшуюся с натиском морской стихии. Вдалеке пробили часы: дин-дон, дин-дон, дин-дон – дремотнейший из корабельных звуков. Ветер немного утих, ливень сменился моросящим дождем. Величественно возвышалась мачта, точно на старинном галеоне, корабль покачивался, колыхался на волнах, и белые брызги взметались над бортом.
Уоррен посмотрел прямо перед собой.
– Простите, ребята, что втянул вас во все это, – тихо сказал он.
– Клупости, сынок, – ответил капитан Валвик. – Йа так не феселился уше тафно. Нам только нато притумать, што мы путем кофорить…
– Я вас втянул, – упрямо продолжил Уоррен, – и я вас вытащу. Не беспокойтесь. Говорить буду я. Благо, мои навыки убеждения не так плохи. Я редко действую столь безрассудно. – Морган демонстративно кашлянул, отчего вера Уоррена в собственные слова ничуть не пошатнулась. – И я все исправлю. Я в бешенстве, – заявил Уоррен, стукнув кулаком по перилам. – Я сгораю от злости, она сжигает меня изнутри! Все из-за этого никчемного, жалкого воришки с дубинкой, который все еще на борту и сейчас смеется над нами. Проклятье! Это все ему предназначалось. Я в бешенстве. Я убить его готов. Я его поймаю. Даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни, если мне придется каждую ночь караулить его, ожидая, когда он придет за этой плен…
Внезапно он осекся, замер, а затем медленно повернул к остальным одеревеневшее лицо.
– Пленка! – вскричал Уоррен, схватив себя за волосы. – Пленка! В моей каюте. Оставшаяся. Никто ее не охраняет. Вторая часть речи бедного дядюшки Варпуса! Он, наверное, прямо сейчас крадет ее!
Прежде чем его успели остановить, он рванул прочь по скользкой палубе, помчавшись в свою каюту.
– Курт! – прорычал Морган. – Стой! Эй! Вернись! Капитан…
Курт повернулся и бросил через плечо предложение, куда, по его мнению, капитану следует направиться. Уистлер выскочил из-под навеса, отправив в погоню своего верного помощника и выкрикивая бессвязные угрозы, пока Болдуин мчался за удаляющейся по палубе фигурой в футболке. Преследуемый Болдуином, Уоррен юркнул в дверной проем. Валвик попытался урезонить коллегу-шкипера, но капитан Уистлер, imprimis[43], не согласился с тем, что он «старина», после чего вдался в описание подробностей некоей хирургической операции, которую ему хотелось бы провести. Он так и не успокоился, когда Болдуин появился в двери, таща за собой Уоррена. Тот, похоже, пытался увещевать офицера.
– Сердца у вас нет! – причитал он. – Я лишь об одном вас прошу – зайти в соседнюю каюту и узнать, жива ли девушка и не нужна ли ей помощь… Или отпустить меня. Но нет. Поймите же, я не сошел с ума. – Его кулаки сжимались и разжимались.
– Что он собирался делать? – спросил Уистлер, когда пленного доставили к нему. – Куда это он помчался?
Болдуин с тревогой оглядел Уоррена.
– Не знаю, сэр. Забежал в свою каюту, а когда я его догнал, стоял там на коленях, разбрасывая кинопленку и восклицая: «Пропала! Пропала!»
– Да! – подтвердил Уоррен. Он сокрушенно качал головой, глядя то на Пегги, то на Моргана. – Этот чертов плут тем временем побывал там. Спер ее!
– Что пропало, молодой человек? – спросил капитан Уистлер.
Он уже немного успокоился. Конечно, настроение у него было вовсе не радужным, но ярость отступила – теперь пришла пора думать о последствиях. В данный момент большую часть места в не таком уж большом мозгу капитана занимала мысль о том, что изумрудный кулон стоимостью в пятьдесят тысяч долларов, вверенный ему, пропал. А у лорда Стартона была репутация не слишком мягкого человека. Капитан Уистлер отмахнулся от доктора, пытающегося оказать ему первую помощь. Пластыри придали багровому лицу Уистлера сходство с полотнами Сезанна. Капитан прищурил здоровый глаз, расправил плечи и повторил свой вопрос, пытаясь держать себя в руках:
– Что пропало, молодой человек?
– Я не могу вам сказать, – ответил Уоррен. – В любом случае это не важно. Для вас, по крайней мере. Это не касается того, что он украл у вас. Я лишь прошу, если у вас есть сердце, не позвольте умереть бедной девушке!
– Мистер Уоррен, – с угрожающим спокойствием в голосе произнес капитан, – я во всем этом разберусь. Начну с начала и скажу вам, что на борту этого корабля находится известный преступник, который украл у меня нечто очень ценное…
– Йа кофорил тепе, старина, – вмешался Валвик, удрученно качая головой, – йа кофорил тепе, што лутше претупретить фсех лютей. Теперь покляти, што приклютшилось.
– Вот даже и не начинай все эти «я же тебе говорил». Ты в это не лезь, Акула. Нечего из себя невесть какую шишку строить! Помню я те времена… – Капитан осекся. – Кхм! Не суть, мистер Уоррен, я продолжу. Вы племянник некоего весьма известного джентльмена и находитесь под моим присмотром. Я читал книги мистера Моргана, к тому же я его знаю – он уже путешествовал на моем корабле. И Бог свидетель, я знаю капитана Валвика. Я не пьян, сэр, и не обезумел. Я не верю в то, что кто-либо из вас является известным преступником. Поймите это. Но я, мистер Уоррен, верю в то, что с самого ужина, когда мисс Гленн поведала мне кое-что о вас, вы вели себя крайне странно. Теперь, когда вы говорите мне о юной леди, раненной в затылок, я настаиваю на том, чтобы вы рассказали мне все.
– Хорошо. – Уоррен, похоже, решился. – Это справедливо, капитан. О том, кто напал на вас, мы ничего не знаем. Вот как было дело. Мы сидели все вместе, и тут вваливается эта девушка, раненая. Мы поняли, что на нее напали, и выбежали, чтобы поймать преступника. Выскочив на палубу, мы услышали ваш крик…
(«Пока неплохо, – с тревогой подумал Морган. – Спокойнее».)
– Ясно, – сказал капитан. – А где вы были?
– А?
– Где вы были, – повторил капитан, так похожий сейчас на директора его старой школы в Корнуолле, что Морган невольно вздрогнул, – когда появилась эта – якобы никому не известная – женщина? Не в вашей каюте. Я заглянул к вам, потому знаю.
– О! О! Понял. Нет, конечно. – Уоррен напрягся. – Мы были в соседней каюте.
– Почему?
– Почему? Ну… ммм… ну, понимаете ли, мысль. У меня возникла такая мысль. То есть, – Уоррен судорожно перебирал в голове слова, пытаясь найти подходящие, – то есть я подумал, что это хорошая мысль. Черт возьми, ну были мы там и были! Спросите кого угодно. Они за мной присматривали…
– Присматривали за вами, – повторил капитан Уистлер. – А что вы там делали?
– Ну, мы сидели на полу и играли в города. А потом мы услышали, как открывается дверь на палубу С, и эта девушка позвала меня по имени. Я не знаю, кто она, я лишь раз ее раньше видел, – продолжил Уоррен уже более уверенно и без запинок. – В радиорубке, когда я получил радиограмму о… Амм… Получил радиограмму… о медведях, понимаете?
– Каких медведях?
Уоррен открыл рот и тут же закрыл его, взглядом моля Моргана о помощи.
– Все верно, капитан, – вмешался последний, чувствуя, что с такими объяснениями, как у Уоррена, и самому недолго свихнуться. – Просто Кертис несколько расстроен, поэтому слегка непоследователен в своем повествовании. На самом деле все просто. Речь идет о бирже. Медведи, понимаете ли, играли на понижение…
– О, так это касается финансовых вопросов. Да, понятно, – ответил капитан. – Но, мистер Морган, вы мне можете подтвердить истинность этой безумной истории?
– Да сами сходите и посмотрите! – вскричал разгневанный Уоррен. – Я с самого начала только об этом и говорю вам. А из-за вас мисс Гленн вся продрогла, и мы все торчим тут на палубе, пока там девушка умирает. Вы идете, доктор?
– Мы все идем, – решил капитан.
Он подал знак своим подчиненным, и странная процессия направилась к двери. Уоррен распахнул ее, и все ввалились внутрь. Бледная Пегги дрожала, судорожно вдыхая теплый воздух. Несколько секунд все стояли, пока их глаза привыкали к свету.
– Ладно, вот тут. – Уоррен и сам дрожал, прислонившись к стене коридора. – Вот тут она застряла в двери. Видите, кровь на косяке…
Капитан посмотрел на него.
– Кровь? Какая еще кровь? Я не вижу крови.
Крови там и правда не было, хотя Морган точно знал, что раньше видел ее. Он снял очки, протер их и посмотрел еще раз – с тем же результатом. И снова в его нутре зашевелилось ощущение, что за всем этим абсурдом кроется нечто смертоносное, чудовищное.
– Но… – в отчаянии произнес Морган. Он посмотрел на капитана, а затем распахнул дверь соседней каюты.
Внутри горел свет. Койка, на которой они оставили раненую девушку, была пуста, а постель – не потревожена. Даже полотенце, которым Пегги вытирала кровь с лица девушки, отсутствовало. Рядом с раковиной висело совершенно чистое, свежее полотенце.
– Да? – угрожающе переспросил капитан Уистлер. – Я жду.