– Что ж, – задумчиво заметил Морган, – признаю, это самая странная секретная миссия из всех, в которых довелось бы участвовать любому уважающему себя герою. Вы пробудили мое профессиональное любопытство.

Он почувствовал приятное воодушевление. Он, автор детективных романов, оказался вовлечен в самую что ни на есть настоящую шпионскую историю с похищением секретных документов, от которых зависит честь Большой Шишки. Сюжетный поворот в стиле Эдварда Оппенгейма[37]. Да Морган и сам не раз обращался к антуражу роскошного океанского лайнера с его залитыми светом палубами, полными попивающих шампанское мошенников с моноклями в глазу и бледных изящных леди, преследующих некую Цель и не заинтересованных в плотских утехах и прочих приземленных вещах (в шпионских историях женщины редко заинтересованы в плотских утехах – это основная проблема шпионских историй). Хотя «Королева Виктория» не вполне подходила под описание, Моргану эта мысль показалась хорошей.

Начался дождь. Корабль качало все сильнее, и Морган шатался вместе с полом тесной каюты. Планы возникали и рушились в его голове, писатель расхаживал взад-вперед, непрестанно поправляя очки, и все сильнее вдохновлялся открывающимися перспективами.

– Ну? – потребовала Пегги Гленн. – Скажи что-нибудь, Хэнк! Мы ведь ему поможем, правда?

Она все еще негодовала из-за столь непристойного поведения высших чиновников, но, судя по выражению лица, была настроена решительно – по всей видимости, в ней проснулись древние инстинкты, требовавшие защищать членов своей стаи. Она даже надела свои очки для чтения в роговой оправе, которые придавали ее лицу непривычно хмурый (или, напротив, дерзкий, если вам угодно) вид, выдвинула вперед челюсть и сняла шляпку, являя взгляду свои коротко стриженные темные волосы. Она сидела, поджав под себя ногу, и сверлила Моргана едва ли не негодующим взглядом.

– Девочка моя, я бы ни за что не упустил эту возможность, – сказал тот. – Ха! Очевидно же, – с удовольствием продолжил он, надеясь, что это правда, – на борту находится хитрый и умный международный преступник, вор, который захотел заполучить пленку для своих целей. Хорошо. Стало быть, мы сформируем Оборонный Альянс…

– Благодарю, – с облегчением выдохнул Уоррен. – Богом клянусь, помощь мне не помешает, а вы единственные, кому я могу доверять. Что же теперь?

– Да, теперь. Ты и я, Курт, будем мозговым центром операции. Пегги, если понадобится, выступит в роли неотразимой обольстительницы. А капитан будет нашим доблестным бойцом и защитником…

– Ха! – воскликнул капитан, отважно кивнув и расправив плечи. Подмигнув присутствующим, он вскинул вверх руку. – «Са Пока! Са прафое тело! Са Тсеркофь! Са сакон! – внезапно громогласно провозгласил он. – Са Карла, короля анклийскоко и за Руперта Пфальтскоко!» Ха-ха-ха!

– Что это еще за чушь? – удивился Морган.

– Йа не снаю, што это снатшит, – признался капитан, невинно заморгав. – Йа фытшитал это ф книшке, мне понрафилось. Йесли што-то фсфолнофыфает мое сертсе, йа кофорю так. – Он покачал головой. – Но с книшками нушно пыть осторошно. Кокта йа сакантшифаю тшитать отну, йа саписыфаю ее насфание, штопы не натшать тшитать ее снофа. – Валвик обвел присутствующих благодушным взглядом, почесал нос и спросил: – Так што фы хотите, штопы йа стелал?

– Для начала… – сказал Морган. – Я так полагаю, что ты не хочешь давать делу официальный ход, Курт? То есть ты мог бы сказать капитану Уистлеру…

– Боже, нет! – вскинулся тот. – Разве ты не понимаешь – я не могу так поступить! Мы должны вернуть пленку тайно. Но вот тут-то и начинаются сложности. Каким образом из всех пассажиров корабля мы определим того, кто мог бы это провернуть? Да и откуда этот парень знал, что пленка у меня, если я сам этого не знал?

– Радиограмма… – задумчиво сказал Морган и осекся. – Слушай, ты ведь сказал, что прочел ее вслух, и вскоре после этого тот парень пробрался в твою каюту. Совпадение? Не думаю… Кто-нибудь мог тебя услышать?

Уоррен рассмеялся. В ходе обсуждения он извлек из одного из своих чемоданов бутылку виски.

– Чушь! – сказал он. – Даже если у нас на борту и правда есть такой вор, как бы он понял, что означает эта бессмыслица? Даже я не сразу понял.

– Ладно. Хорошо! Может быть так: вор уже знал о пленке – о том, что она существует… Это ведь возможно?

Уоррен поколебался, прижав руку ко лбу.

– Да-а, – признал он. – Возможно. На следующий день всякие слухи ходили – ну, ты знаешь, как это бывает. Но мы сидели в библиотеке, дверь была заперта, и уж явно никто из присутствующих не рассказывал… Я говорил, что внизу проходила вечеринка, но как бы кто-то узнал?

– Ну, видимо, кто-то все же узнал, – возразил Морган. – А подобные субъекты как раз и вращаются на таких вечеринках в домах важных шишек. Давайте предположим… – Он помолчал, задумчиво потеребив мочку уха. – Вор – назовем его Киножулик – прослышал об этом важном документе. Но он думает, что пленку уничтожили, и выбрасывает эту идею из головы. Однако же он присутствует на борту «Королевы Виктории»…

– Почему? – деловито осведомилась мисс Гленн.

– Откуда я знаю? – возмущенно спросил Морган. Его воображение уже рисовало ему роскошные бальные залы, полные леди в тиарах и джентльменов, увешанных орденами. В этих залах какие-то зловещие усатые незнакомцы курили в углу сигареты, выглядывая из-за колонн. – Может, случайно. Может, Киножулик – профессиональный мошенник, вращающийся в дипломатических кругах. Он путешествует от столицы к столице в надежде урвать кусок. В общем, вы должны признать, что кто-то в Вашингтоне слышал обо всем произошедшем… О’кей, дальше. Он забросил эту идею, но так вышло, что он оказался на одном корабле с Куртом. Курт, если мы просмотрим список пассажиров, ты сможешь узнать по имени кого-то, кто был на вечеринке твоего дяди той ночью?

Уоррен покачал головой.

– Там их были миллионы, и я никого не знал. Нет, это не поможет… Но ты хочешь сказать, что этот жук уже после того, как отбросил свою идею, подслушал, как я читаю радиограмму, смекнул, что к чему, раньше, чем я, и решил украсть пленку до того, как я понял, что она у меня?

– Ему надо было действовать быстро, приятель. Ведь ты сразу выбросил бы ее за борт. И вот еще что, – зловеще ухмыльнулся пришедшей в голову мысли Морган, прижав палец к ладони. – Не так уж широк список подозреваемых, как ты думаешь. Это, конечно, лишь версия, но послушай-ка – не похоже ли на то, что этот парень уже с тобой знаком? Если бы я был мошенником международного класса, то, даже если бы я не знал, что ты везешь эту пленку, я все равно попытался бы втереться к тебе в доверие. Ты любимый племянник дяди Варпуса, с тобой полезно водить знакомство… Разумно, нет?

К этому времени все уже были поглощены расследованием, обдумывая версии и сражаясь с корабельной качкой. Уоррен, который наполнял выпивкой бумажные стаканчики, замер. Он осторожно протянул стакан Пегги Гленн, а затем произнес:

– Забавно, что ты это сказал…

– А?

– Не считая вас, я знаю лишь немногих на борту. Погода была слишком плохой для знакомств. Но забавно вот что. – Он яростно дунул в стакан, чтобы тот расправился, и поднял глаза. – В радиорубке находилось… дайте вспомнить… пять человек, когда пришла моя радиограмма, не считая меня и радиста. Капитан Уистлер о чем-то пререкался с радистом шепотом, а потом вышел, трясясь от ярости. Была девушка, которой я раньше не видел. Остаются трое. Одного из них я тоже никогда не видел раньше… Но вот двух других я и правда знаю. Первый – Вудкок, коммивояжер, продающий средство от насекомых, а второй – доктор Кайл, который сидит за нашим столиком.

Пегги Гленн хмыкнула, услышав последнее имя. Даже Морган, чей род деятельности подразумевал необходимость с подозрением относиться к любой респектабельной персоне, был вынужден с ней согласиться. Они оба слышали о докторе Кайле. Это был один из самых знаменитых жителей Харли-стрит – известный психиатр, выступавший консультантом по нескольким делам об убийстве. Морган припомнил, как он выглядел, сидя за их столиком: высокий худощавый шотландец, немного неопрятный, но тщательно причесанный, с проницательным взглядом из-под косматых бровей и глубокими складками у рта. Представить себе, что этот человек, слегка не от мира сего, и был Киножуликом, не мог даже Морган. Если бы ему доверили выбирать человека на роль вора, он бы остановился на мистере Чарльзе Вудкоке, коммивояжере, работающем на «Шлепок» – фирму, производящую средства от насекомых. Но доктора Кайла точно следовало вычеркнуть из списка.

Однако, когда он указал на это Уоррену, американец лишь уверился в виновности доктора.

– Ну конечно! – с воодушевлением вскричал он. – Такие люди и совершают подобные злодеяния! Кроме того – а что, если кто-то лишь притворяется доктором Кайлом? Как тебе такая мысль? Лучшая маскировка для мошенника международного класса – респектабельный глава сумасшедшего дома. Вот увидите, если мы застанем его врасплох…

– Хочешь сам в дурдоме оказаться? – огрызнулся Морган. – Нет, нельзя так делать. Только не с Кайлом. Это же чушь! Давайте отбросим Кайла и выработаем план…

Капитан Валвик переступил с ноги на ногу.

– Исфините, – скромно сказал он, улыбнувшись, – у меня йесть итея, та.

– Ммм? – с сомнением промычал Морган.

– Кофорю фам, – настаивал капитан, оглядываясь, будто их могли подслушать, – у этоко мушика, што напал на тепя, у неко только полофина фильма, та? Снатшит, он мошет фернуться, а? Мы путем караулить, и, кокта он фернется, мы скашем: «Аха!»

– Да-да, – уныло произнес Уоррен. – Я тоже об этом подумал, но нет, не сработает. В романах так всегда и происходит, но готов спорить, что эту птичку подобным образом не поймать. Он знает, что я все понял, знает, что я буду приглядывать за пленкой, если вовсе не выброшу ее за борт. Нет-нет – не станет он так рисковать.

Пегги Гленн какое-то время сидела молча, подперев руками подбородок и пытаясь вникнуть в суть вопроса. Ее челка падала на лоб, что придавало девушке вид самого хитроумного человека в каюте.

– Мужчины, – укоризненно произнесла она, – вам лишь бы глупостями заниматься. Я скажу вам, что нужно делать, и мы получим пленку обратно сегодня же вечером. Да-да. Полагаю, у меня есть идея. – Она пыталась скрыть самодовольство, но получалось плохо – девушка выглядела настолько же взбудораженной, как и Уоррен. – И это отличная идея! Замечательная! Слушайте. В определенном смысле капитан Валвик прав. Нужно заставить этого парня вернуться за второй половиной фильма.

Уоррен устало развел руками, но Пегги взглядом осадила его.

– Слушай! Мы можем это сделать. Почему? Потому что только мы на всем корабле знаем, что на Курта напали. И знаем, из-за чего на него напали. Вот и славно. Мы расскажем всем, что явились сюда и нашли Курта на полу без сознания с раной на голове. Мы даже не подозреваем, что это было нападение или ограбление. Мы не знаем, что именно произошло, – наверное, Курт был пьян, или что-то вроде того, споткнулся, упал и ударился головой…

Уоррен вскинул брови.

– Детка, – с достоинством заметил он, – я, в общем-то, ничего не имею против той очаровательной картины, которую ты описала. Но я должен тебе напомнить, что я – работник американской дипломатической службы. Дипломатической службы, крошка. Описанные тобою обстоятельства моего конфуза вызовут немалое раздражение сильных мира сего, а уж среди мелких сошек дипломатического корпуса и вовсе поднимется бунт. Не хотел бы вмешиваться в полет твоей фантазии, но почему бы тебе не сказать, что в ходе своего ежеутреннего приема дозы опиума я съехал с катушек и шарахнулся головой о стену? Уверен, моему начальнику это придется по душе.

– Ох, ну ладно, – неохотно согласилась она. – Если уж вам так хочется придерживаться этих скучных правил, то скажем, что ты захворал или тебя подкосила морская болезнь. И ты еще не пришел в сознание…

Морган присвистнул.

– Я понял, куда она клонит. Курт, а девица дело говорит.

– Да, – согласился Уоррен. – И через минуту я скажу, что это за дело. Продолжай, детка. Вот, выпей еще. Что же после того, как меня нашли без сознания?

– Потом, – довольно улыбаясь, продолжила девушка, – мы говорим всем, что тебя забрали в лазарет. Мол, ты все еще не пришел в себя. Если мы расскажем об этом за нашим столиком, весть тут же разнесется по всему кораблю. Поскольку это предположительно несчастный случай, никто не станет его расследовать. Тем временем каюта останется открытой, ее никто не будет охранять. Думаете, вор не воспользуется этой возможностью? Конечно воспользуется. Он непременно вернется – а тут его будете поджидать вы.

Она вздернула голову, ее карие глаза сияли. Девушка триумфально улыбнулась. Повисла тишина.

– Богом клянусь, здорово придумано! – воскликнул Морган, ударив кулаком по ладони.

Даже Уоррен был впечатлен. Он сидел, глядя в бумажный стаканчик с задумчивым видом индийского пророка. Капитан Валвик рассмеялся, а Пегги удовлетворенно хмыкнула.

– Но погодите-ка, – добавил Морган, – что насчет стюарда, который привел нас сюда? Он знает.

– Стюарды никогда попусту не болтают, – изрекла мудрость девушка. – Они и так знают слишком много. К тому же их верность обеспечивается щедрыми чаевыми. Кстати, Курт, – а соседняя каюта свободна? Вы могли бы устроить засаду там.

– Почему не тут?

– Он же сразу вас, дураков, увидит! А нужно поймать его с поличным! Нельзя сказать: «Попался, злодей!» – если он ничего такого не делает. Он скажет, что по ошибке зашел не в свою каюту, и что потом? Вот если его застукать с пленкой в руках, то тогда… тогда можешь врезать ему, дорогой, если уж тебе так хочется, – рассудительно добавила она.

– Аххх… – Уоррен вздохнул и мечтательно сжал руку в кулак. – Да, детка, так уж вышло, что соседняя каюта пустует. Вот что я вам скажу. Я пока посижу здесь, попрошу стюарда принести мне ужин. Капитан Валвик останется со мной. Вы вдвоем отправляйтесь на ужин и разнесите радостную весть. Потом вернетесь. Думаю, ждать придется долго, так что стоило бы запастись ингредиентами для коктейлей…

– Не следует нам напиваться, – заметила мисс Гленн, будто обозначая пределы допустимого.

– О нет! – отважно возвестил Уоррен. – Вовсе нет! Ха-ха! Что за глупая мысль. Но, понимаете, хочется выяснить о нашем таинственном воре хоть что-нибудь. Если бы мы могли что-то о нем разузнать… – Он нахмурился. – Минуточку. Есть идея. Шкипер, ты ведь приятельствуешь с капитаном Уистлером, верно?

– Этоко староко морскоко фолка йа снафал еше кокта он не пыл таким натутым, – ответил тот. – Ф тотшку! Фсрыфной у неко характер, кофорю фам. Ф перфый рас йа еко уфитал ф Неаполе, кокта он хотил на крусофом сутне, перфый помошник на котором сфихнулся на потшфе реликии и тумал, што он Иисус. – Валвик выдохнул в свои пышные усы и поднял брови для пущего драматического эффекта. – Перфый помоштшник фхотит на мостик, расфотит руками и кофорит: «Йа Иисус». А капитан кофорит: «Ты не Иисус». А перфый помоштшник кофорит: «Йа Иисус, а ты Понтий Пилат», а потом патс! – капитану Уистлеру ф тшелюсть. И еко китают на кауптфахту. Так фсе и пыло. Спасипо, што на порту есть москопраф токтор Кайл, потому што капитан Уистлер не люпит, кокта люти с ума стурефают. Отнашты…

– Слушай, старина, – взмолился Уоррен, – погоди со своей одиссеей. Если на корабле завелся международный вор или если хотя бы слух такой ходит, капитан Уистлер будет знать об этом, верно? Ему бы сообщили по радио, пусть даже и скрывали это от пассажиров, верно?

Валвик покрутил головой и почесал затылок.

– Йа не снаю. Сафисит от токо, снают ли ф порту. Мошет пыть. Хотшешь, штопы йа спросил еко?

– Ну, не совсем. Вроде как выведал, понимаешь? Не показывай, что тебе что-то известно. Можешь сделать это до ужина, чтобы потом мы все несли тут вахту?

Валвик с готовностью кивнул, и Уоррен поглядел на часы.

– Время одеваться к ужину. Решено, значит?

Хор полных энтузиазма голосов был ему ответом – все четверо безрассудно предвкушали настоящее славное приключение. Уоррен налил всем по последней, чтобы выпить за победу в предстоящей игре разумов. На палубе зажгли свет, в иллюминатор барабанили капли дождя, стюард зазывал пассажиров корабля на ужин. «Королева Виктория» устремилась навстречу буре.