Благотворительная вечеринка была организована великолепно. Все было замечательным, начиная с блестящих мраморных полов и заканчивая белоснежными колоннами и хрустальными люстрами, низко свисающими с потолка. Но ничто не было великолепнее женщины, которая сопровождала Рокко Амари. Чарити оказалась его самым прекрасным приобретением. Он понял это, как только вошел в переполненный гостями бальный зал. Внезапно Рокко захотелось отвезти Чарити домой и остаться там с ней наедине. Чтобы никто не мог на нее смотреть и прикасаться к ней.

Он понимал, чего стоит эта женщина. И теперь он хвастался ею перед другими людьми. Такой женщиной, как Чарити, хвастался бы любой мужчина. При этом у Рокко возникло странное чувство, будто у него могут украсть то, что ему принадлежит. Для него не было на свете более тревожной мысли. Проходя с Чарити в глубь зала, он почувствовал, будто ему в горло вцепился голодный волк. Он так настрадался в детстве от потерь и одиночества, что не вынесет, если останется без Чарити.

Нет, этого не произойдет. Весь смысл богатства и власти в том, чтобы контролировать то, что тебе принадлежит.

Рокко крепче сжал талию Чарити, потом его рука коснулась ее бедра. Она повернула голову и вопросительно на него посмотрела.

Она очень чувствительная женщина. И она постоянно старается отыскать чувства, которых нет в душе Рокко. Хотя в данном случае они, вероятно, имеются. Но он едва ли откроется ей.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Я в порядке. – Она оглядела зал.

Чарити была изысканно накрашена и причесана. Она всегда была красавицей: и в нижнем белье, которое прислал ей Рокко, и в униформе официантки, и вообще без одежды. Но сегодня она поразительно хороша собой. Вчера Рокко назвал ее дорогой, а потом поправился и сказал, что она бесценная, чтобы она лучше его поняла. Бесценная. Это определение было ближе к истине, чем он осознавал. Чарити не было цены. Ради нее любой мужчина продаст все свое имущество, даже не надеясь завоевать ее внимание.

Визажист наложил ей золотисто-оранжевые тени для век, подчеркивая оттенок ее карих глаз. Ее щеки словно светились, а губы походили на сочный цитрусовый плод на солнце. Рокко хотелось ее поцеловать и удовлетворить свою жажду.

Ее черные волосы были уложены аккуратными прядями, которые струились по плечам. В отдельных локонах закреплены бриллиантовые заколки, которые сверкали при искусственном освещении.

Но роскошнее всего было золотое платье. Казалось, что оно соткано из расплавленного металла, который облегал фигуру Чарити и двигался вместе с ней. Юбка вздымалась вокруг ее ног, а разрез обнажал соблазнительное смуглое бедро. Больше всего на свете Рокко хотел утащить Чарити в темный коридор и снять с нее платье.

Но ему придется потерпеть со своими желаниями.

Необходимо остановить Чарити, прежде чем они выйдут в центр зала. Потому что он приготовил для нее сюрприз. Он уже начал сомневаться, что следует отдавать ей приготовленную вещицу прямо сейчас, когда Чарити и так прекрасна, потому что побоялся испортить впечатление.

– У меня есть кое-что для тебя, – сказал он, и они оба остановились.

Чарити посмотрела на него. В ее взгляде читались удивление и еще какая-то непонятная Рокко эмоция. По неизвестной причине у него засосало под ложечкой.

– Для меня? – Она опустила глаза. – Разве ты недостаточно для меня сделал? Ты купил мне одежду. Ты оплачиваешь для меня медицинские услуги.

– Я не подсчитываю убытки, – ответил он резче, чем собирался. – По крайней мере, помимо того миллиона долларов, который украл у меня твой отец.

– Значит, ты считаешь убытки?

– Я учел только потерянный миллион. Я не считаю расходы на платье или медицинские услуги, которые оказывают тебе из-за беременности. Прекрати делать из меня большего монстра, чем я есть на самом деле.

Она снова взглянула на него:

– Большего монстра? По-моему, ты сам признаешь, что ты немножко монстр.

– Ты знаешь, как и все остальные, что я такой. Ну, немного, так или иначе. И я приготовил тебе подарок. – Он вынул из кармана пиджака тонкий длинный бархатный футляр. Удивление Чарити сменилось беспокойством. – Там нет ядовитой змеи.

– О, в этом я не сомневаюсь.

– Тогда почему ты так смотришь на меня? – спросил он.

– Никто и никогда не делал мне подарков, – сказала она. – Но нижнее белье, которое ты прислал мне в Нью-Йорке, не считается.

– Я такого не предполагал. – Он нахмурился. – Неужели никто ничего тебе не дарил?

– Некому было делать мне подарки.

Рокко не знал, что ей ответить. Он был одиноким большую часть своего детства. Он рос без матери. Но мать все-таки была с ним какое-то время. И она, конечно, дарила ему подарки. Да, очень многие из тех подарков у него в конечном счете забрали. Но подарки она ему все же делала, и этот факт неоспорим.

Чарити в принципе не знала, что такое получать подарки. По иронии судьбы она получила первый подарок от Рокко, который не привык отвечать за эмоциональное благополучие другого человека.

У него скрутило живот. Он быстро открыл футляр.

– Это всего лишь колье, – сказал он. Он хотел поскорее заставить ее отвести от него выжидающий взгляд.

Она смотрела на него так, словно верила, будто он знает, что ему теперь делать. Будто она ожидала, что он в курсе, какие слова следует сказать.

– Оно красивое, – прошептала она.

Рокко хотел сказать ей, чтобы она перестала так себя вести. И одновременно он желал, чтобы она так смотрела на него всегда.

Ничего из этого не имело смысла. И у Рокко не было времени разбираться в этом сейчас – в переполненном зале.

– Ты должна его надеть, – произнес он, вынимая колье из футляра и расстегивая его.

– Хорошо. Если ты считаешь, что оно подойдет к моему платью, – сказала она, ломая руки, словно сильно нервничая.

– Я подбирал его к твоему платью, – ответил он. – Конечно, оно к нему подойдет.

Рокко повернулся к Чарити лицом и осторожно надел колье ей на шею. Их взгляды встретились, пока он застегивал колье.

Он выбрал для нее колье с крупным каплевидным изумрудом, который прекрасно смотрелся в ложбинке между ее грудей. Он солгал, сказав, что подбирал колье к ее платью. Рокко подбирал его к ее телу и оттенку кожи.

Он выбрал его потому, что представил, как будет выглядеть Чарити, оставшись только в одном колье.

Но ему показалось, что, если он заявит об этом прямо сейчас, выражение удивления и благодарности сойдет с ее прекрасного лица, а он этого не хотел. Он сообщит ей об этом позже, когда они останутся наедине и она потеряет голову от удовольствия.

Рокко протянул руку и поддел пальцами кулон, проверяя его вес, а потом осторожно опустил его на грудь Чарити.

– Отлично. – Он шагнул назад.

Чарити была непередаваемо хороша. И теперь Рокко сможет думать только о том, когда увидит ее полностью обнаженной и на ней будет только изумрудное колье. Хотя еще до того, как сделать ей подарок, он постоянно думал о том, как поскорее ее раздеть и заняться с ней любовью.

– Спасибо, – искренне сказала она.

Слишком искренне. И Рокко опешил, потому что не знал, что ответить. Обычно искренность не трогала его, как закоренелого циника, но Чарити удалось найти трещинки в броне, которой он оградил свое сердце. И ему это не понравилось.

– Всегда пожалуйста, – произнес он, зная, что говорит не слишком любезно. – Пойдем? – Он протянул ей руку, глядя на гостей в центре зала.

Почувствовав, как ее тонкие пальцы сжали его предплечье, Рокко с трудом сглотнул и приложил все силы, чтобы не смотреть на Чарити. Он повел ее вниз по лестнице, а потом в центр зала. Совсем скоро мужчины обратили внимание, с каким красивым ангелом Рокко Амари пришел на вечеринку.

Но она не для них. Ни один из этих наглецов ее не достоин. Черт побери, даже Рокко Амари ее не достоин. Но если кто-нибудь посмеет на нее посягнуть, он даст отпор. Потому что эта женщина принадлежит ему.

Рокко крепче обнял Чарити, входя в толпу гостей.

Леон Каридес – греческий бизнесмен, с которым Рокко заключал какие-то сделки в прошлом, уставился на Чарити, потом посмотрел на Рокко, и его губы растянулись в медленной улыбке. Он отошел от группы гостей, с которыми разговаривал, и направился к Рокко и Чарити.

– Амари? – произнес он, пялясь на Чарити. – Приятно снова тебя встретить. И ты пришел не один. Обычно ты бываешь на вечеринках один.

– Не сегодня, – сказал Рокко.

– Я заметил. Меня зовут Леон Каридес.

– Чарити Уайатт, – ответила она, протягивая ему руку, как поступила с владелицей бутика.

Рокко подумал, что замечает какие-либо признаки ее слабости только тогда, когда они остаются наедине. И он не сомневался, что изначально она этим пользовалась, чтобы манипулировать им. Но позже, когда она пришла и сообщила ему о беременности, а потом он увидел ее в кабинете врача, Чарити выглядела уязвимой.

– Я очень рад, – ответил Леон, держа ее за руку намного дольше, чем хотелось бы Рокко. На самом деле он подумывал, а не вырвать ли Леону руку, когда он отпустил Чарити.

– Ты хочешь обсудить со мной дела, Каридес? – спросил Рокко.

– Нет, – ответил тот, не сводя взгляда с Чарити. – Хотя я должен признаться, что я удивлен. Ты пришел сюда с подружкой. Обычно ты уводишь с собой моих подружек в конце вечеринки.

По непонятной причине Рокко ощетинился, услышав упоминание о своем поведении в прошлом. Он не хотел, чтобы об этом узнала Чарити. Странная реакция. Тем более что она отлично знает, каков он на самом деле. Об этом свидетельствуют как его собственные слова, так и поступки.

Тем не менее Рокко был не в восторге от того, что Леон выставляет его в дурном свете перед Чарити.

– Если ты намерен мне отомстить, Каридес, подумай хорошенько, – сказал Рокко.

– Это зависит от твоей подружки, не так ли? – спросил Леон, его глаза блестели, пока он оценивающе разглядывал Чарити.

– Его подружка, между прочим, стоит рядом с вами, – резко произнесла Чарити. – И спасибо за предложение, если это в самом деле было предложение. Я польщена.

– О да, это было предложение, – сказал Леон. – А каков ваш ответ?

– Отрицательный, – заявил Рокко. – Она тебе отказывает.

Рокко почувствовал, как Чарити напряглась в его руках. Но ему было наплевать, если она на него рассердилась. Важнее всего, чтобы Леон понял, что Чарити принадлежит ему и поедет домой только с ним.

– Я могу ответить сама, – произнесла Чарити.

– Но ты не ответила вовремя, – грубо сказал Рокко.

– Рокко?..

– Ах, кажется, я внес разлад в ваши отношения, – заметил Леон. – Если у вас готов другой ответ, отличный от уже озвученного, – обратился он к Чарити, – найдите меня, когда соберетесь уходить с вечеринки. – Он повернулся и зашагал прочь, оставляя Рокко в ярости.

– Я обойдусь без твоей помощи, – тихо произнесла она.

– Я сделал тебе подарок, поэтому могу делать все, что я захочу, – ответил Рокко, зная, что ведет себя нелогично.

– Я верну тебе подарок, если ты собрался меня им шантажировать. Я думала, что подарки не обязывают меня ни к чему.

– Откуда тебе знать, если ты ни разу не получала подарков?

На мгновение он увидел обиду и боль в ее красивых карих глазах, и вскоре Чарити печально взглянула на него.

– Жаль, что я сказала тебе об этом, – произнесла она.

Рокко хотел заявить, что ей не нужно об этом сожалеть. Он хотел перед ней извиниться. Но он не знал, к чему это приведет. Всего несколько мгновений назад Чарити смотрела на него, будто ждала от него глубоких переживаний. А он только сейчас доказал ей, что не является человеком, способным на сильные чувства.

Он может ее баловать. Он способен подарить ей удовольствие. Он будет покупать ей одежду и украшения. Но что еще? Он даже не понимал, чего еще она от него ждет.

– Жаль, что я не смогу дать тебе ничего более существенного, чем сожаление, – произнес Рокко, и на этот раз он был искренен. – Если ты ждешь от меня чего-нибудь большего, чем физическое удовлетворение, то ты разочаруешься.

– Я буду иметь это в виду, – ответила она. – Интересно, Леон точно такой же человек? Мне нужно подумать над его приглашением.

Рокко провел рукой по спине Чарити и коснулся ее затылка:

– Скажи мне, дорогая, ты хочешь, чтобы отца твоего ребенка арестовали и отправили в тюрьму за убийство?

Она округлила глаза:

– Нет.

– Тогда не провоцируй меня на убийство Леона Каридеса. – Чарити открыла рот, чтобы ответить, но Рокко решил, что с него хватит разговоров. – Пошли танцевать?

– Я не ждала от тебя такого ответа.

– Какая разница, чего ты ожидала? Потанцуй со мной. Это не просьба. Или ты забыла, что я по-прежнему распоряжаюсь твоей судьбой? – Рокко вел себя как мерзавец и понимал это. Но прямо сейчас он никак не мог угомониться, и это приводило его в замешательство.

– Как я могу об этом забыть, если ты постоянно мне об этом напоминаешь? – спросила она.

Чарити злилась на Рокко, но позволила ему вывести ее на танцпол. Она разрешила ему прижать ее к себе так, что ее груди уперлись в его грудь. Она даже обняла его руками за шею, притворяясь, что танцует с удовольствием. Но Рокко знал, что она сейчас неискренна. Знал, что она только притворяется, чтобы выиграть. Вероятно, она решила подобраться к нему поближе, чтобы потом придушить.

Он положил руку на ее поясницу, крепче прижимая к себе, чтобы Чарити почувствовала его возбуждение, несмотря на то что он злился. Он хотел ее.

Она запрокинула голову. Хотя ее глаза гневно сверкали, зрачки были расширены, а это доказывало ее желание. Прекрасно. Ему не нужно ей нравиться. Самое главное, чтобы Чарити хотела его.

– Похоже, тебе все равно, – сказал он, двигаясь в такт музыке.

– Конечно, мне не все равно. Заключенный никогда не забывает, что он за решеткой.

Его взбудоражил вызов в ее взгляде.

– Но ты не за решеткой, дорогая моя, или ты забыла? Ты могла бы оказаться в тюрьме. Но ты на свободе.

Она подняла подбородок, выражение ее лица стало надменным.

– Я должна пасть на колени и благодарить тебя? – спросила она.

– Все зависит от того, что ты намерена делать, стоя на коленях.

– Например, лишить тебя шанса снова стать отцом.

– О, мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. Эта часть моего тела слишком ценна для тебя. Ты много раз доказывала мне это на прошлой неделе. – Рокко наклонился и поцеловал ее губы. – Возможно, я тебе не нравлюсь, Чарити. Но ты не можешь мне противостоять. – Он издевался над ней, потому что общение с Леоном глубоко ранило его, и он не имел ни малейшего представления, как заглушить эту боль.

– Продолжай говорить, – ответила она. – Еще несколько вовремя сказанных фраз, и я думаю, что смогу вечно тебе противостоять.

– Мы оба знаем, что это не так. Ты не устояла передо мной в ресторане «Знак» в тот день, ты не устоишь передо мной сейчас. – Он говорил так, словно верил в это, хотя на самом деле сомневался. И ему было неприятна вероятность того, что Чарити его не захочет.

Но он должен знать, что она принадлежит ему. Что она никогда от него не отвернется. Что он так же влечет ее, как она влечет его.

– По-моему, ты решил добиться того, что я тебя отвергну.

– Да? Но я к этому не стремился.

– Тогда хотя бы на время притворись милым, – сказала она.

– Я не знаю, как быть милым, – ответил он. – Я никогда им не был.

– Начни с того, что перестань угрожать смертью мужчинам, которых мы встречаем на вечеринке. А потом перестань вести себя так, словно у тебя есть право контролировать мои действия.

– Мне кажется, ты не поняла меня, дорогая. Ты моя. – Он поднял руку и коснулся ладонью ее щеки. – Когда кто-то пытается украсть то, что принадлежит мне, я реагирую недоброжелательно. Леон рискует.

– Но я не вещь, Рокко, – сказала она. – Меня нельзя забрать и увести с собой.

– Он на это способен. Он богат. Он может многое тебе предложить.

– Я думала, что я бесценна, Рокко. Почему ты ведешь себя так, будто меня можно купить?

– Похоже, он тебя заинтересовал, – выпалил Рокко.

– Нет. Меня не заинтересует мужчина, который не будет держать мои волосы, когда меня тошнит по утрам. Который не станет обнимать меня всю ночь. Как ты вообще мог подумать, что мне захочется уйти с Леоном?

Рокко посмотрел мимо нее:

– Почему я должен думать иначе? Я плохо тебя знаю.

– Это оскорбительно, – тихо и обиженно ответила она. У Рокко екнуло сердце, и он понял, что он не такой бесчувственный, каким хочет казаться. – Ты знаешь меня лучше всех.

Ее слова показались ему пощечиной.

– Разве? – спросил он.

– Как ты можешь такое спрашивать? Ты единственный мужчина, с которым я была близка. И ты знаешь об этом.

– По моему опыту секс никак не связан с тем, насколько хорошо ты знаешь человека.

– Может быть, это верно для тебя. Но не для меня. Я уже говорила тебе, почему я никогда не была с другим мужчиной. Я говорила тебе, что ты видел меня такой, какой не видел никто. Как ты можешь утверждать, будто плохо меня знаешь? – Ее глаза светились от эмоций.

У Рокко стало тяжело на душе.

– Я хочу кое-что тебе показать, – произнес он.

Обиженная Чарити состроила почти комичную гримасу:

– Если ты хочешь показать мне свой пенис, то я сразу скажу, что отказываюсь на него смотреть.

Рокко неохотно рассмеялся. Он не понимал, как может одновременно чувствовать злость, желание и веселье. Ему было невдомек, как он способен испытывать подобные чувства рядом с женщиной, которую когда-то планировал ненавидеть.

– Ну, я, наверное, предложу тебе взглянуть на него, но позже. Но я имел в виду другое. – Он не знал, почему делает ей подобное предложение, за исключением, пожалуй, последней отчаянной попытки исправить ущерб, который он нанес ее чувствам за последние полтора часа. Он хотел попытаться вернуть на ее лицо выражение, которое он заметил, когда дарил ей колье. Воистину чувства бессмысленны. И он от них устал.

– Ладно, показывай мне что хочешь, – смягчившись, сказала она.

У него потеплело на душе.

– Давай дождемся окончания песни.

До конца танца Рокко крепко прижимал к себе Чарити. Оба молчали. И несколько мгновений, по крайней мере, ему казалось, будто Чарити не просто его хочет. Будто он ей по-настоящему нравится.

Чарити не понимала, что произошло между ней и Рокко на благотворительной вечеринке сегодня вечером. Да, они поссорились, но в некотором смысле она чувствовала себя к Рокко ближе, чем в тот момент, когда они покидали его виллу. Он сделал ей подарок. Он ее оскорбил. Он вывел ее из себя. Он заставил ее злиться, радоваться и грустить.

И теперь они вернулись на виллу. И Чарити не знала, что должно случиться дальше. Что-то странное слышалось в голосе Рокко, когда он сказал ей, будто хочет кое-что ей показать. Достаточно того, что она глупо отреагировала и попыталась неудачно отшутиться.

Потому что она по-прежнему нервничала, когда Рокко задевал ее чувства. Когда переживания становились по-настоящему подлинными. Чарити настолько привыкла менять маски, используя их для защиты от чего-либо неприятного, что легко изображала различные эмоции.

– Что ты хотел мне показать? – спросила она, останавливаясь в огромном вестибюле.

– Свои вещи, – тихо ответил он, пряча эмоции. Рокко был таким же, как Чарити. Он надевал маску, когда переживал глубокие чувства.

Она нахмурилась:

– Какие вещи?

– Все. Ты живешь в моем доме уже неделю. Кое-какие мои вещи ты видела. А сейчас иди за мной.

Рокко шел впереди нее по коридору, которого она прежде не видела. Чарити обхватила себя руками за талию, чтобы согреться. Ей вдруг стало очень холодно.

Рокко остановился перед двойными дверями. Он повернулся к Чарити лицом, на его подбородке пульсировала жилка. На двери был кодовый замок, и Рокко нажал несколько кнопок, открывая ее.

– Кодовый замок? – спросила она.

– Да, – сказал он. Я же говорил, что не позволю себя обокрасть.

В этом он походил на ее отца. Он мог ободрать как липку человека, у которого было больше денег, чем у него. Затем ей в голову пришла другая мысль. Тот, кого ограбили, мстил ей, как хищный зверь. И для этого был повод.

Она подумала, что Рокко сказал ей о том времени, когда умерла его мать. Когда из их дома забрали все его вещи. Она посмотрела на Рокко и ужаснулась. Он отвернулся от нее и открыл двери.

Чарити пошла за ним, обнимая его за талию и положив голову ему между лопатками. Она дрожала и не видела, что он собирается ей показать.

– Ты не должен, – сказала она, ее сердце учащенно колотилось.

Чарити не знала точно, чьи чувства пытается защитить – его или свои.

Потому что, как только она все поймет про Рокко, в ее душе зародится чувство, о котором она даже думать не хотела.

– Я хочу это тебе показать, – резко ответил он.

Рокко отпустил дверь, отошел от Чарити и шагнул в комнату.

В помещении были художественные полотна в рамах, статуэтки в стеклянных витринах, вазы. Коллекции монет, мечи на стенах. В основном здесь было все, что можно коллекционировать. За исключением автомобилей. Хотя Чарити знала, что у Рокко много коллекционных машин в гараже, она не была уверена, что ожидала увидеть в этой комнате, но явно не то, что предстало перед ее глазами.

– Я коллекционирую вещи, – сказал он. – Дорогие вещи. На самом деле любую ценную вещь. Я уже говорил тебе, что все потерял, когда умерла моя мать. Большую часть своей жизни я был окружен тем, что мне не принадлежало. Я был вынужден спать в комнатах с другими детьми. И более того, эти комнаты были временными. У меня не было семьи. У меня не было ничего. Я чувствовал себя беспомощным. Меня ничто не держало в этой жизни. Добившись успеха, я понял, что смогу исправить ситуацию. Я купил себе дом. Теперь у меня четыре дома. И в каждом из них у меня есть собственная спальня. И никто не спит в них, кроме меня.

Чарити поняла, что ни разу не ночевала в спальне Рокко. Если они оставались на ночь вместе, то только в ее комнате. От волнения у нее скрутило живот. Рокко продолжал говорить:

– И я начал коллекционировать вещи. Эти вещи заменили мне все то, что я потерял. Они дают мне ощущение нужности. – Он посмотрел в ее глаза. – Я защищаю то, что принадлежит мне.

Чарити подумала о том, что он сказал ей на благотворительной вечеринке. О том, что она ему принадлежит. Тогда его заявление показалось ей обидным, пренебрежительным и унизительным. Но теперь она понимала, что обладание чем-то означало для Рокко гораздо больше, чем для любого другого человека.

Эти вещи, которые принадлежали ему, он защищал всеми возможными способами. Он их ценил.

Чарити повернулась вокруг, разглядывая коллекции.

– Это удивительно, – сказала она.

– Правда? – спросил он. – Я должен признаться, что нечасто прихожу сюда, чтобы полюбоваться своими приобретениями. Но я часто проверяю, все ли здесь на месте.

От его слов ей показалось, будто кто-то крепко сжал ее сердце рукой. Она едва могла дышать. Она посмотрела в дальний угол комнаты и увидела постамент со стеклянным шкафом. Однако она не поняла, что в нем. Чарити шагнула вперед. У нее перехватило дыхание, когда она увидела, что находится в стеклянном шкафу. Солдатики. Маленькие зеленые пластмассовые солдатики, которые не представляли никакой денежной ценности.

– Рокко?..

Он отвернулся, у него покраснели щеки.

– Это были мои любимые игрушки. По ним я тосковал сильнее всего, не считая моей матери. Но… они были самыми дорогими для меня из всего, что я смог приобрести. – Он посмотрел на Чарити, взгляд его карих глаз стал пустым. – Итак, теперь ты видела.

– Да, – ответила она, хотя не была уверена, что они говорят только о коллекции. – Рокко…

Он подошел к ней и крепко прижал к своей груди. Выражение его лица стало жестким. Он коснулся ее щеки большой и теплой ладонью.

– Не надо, – произнес он.

– Ты о чем?

– О том, что ты собираешься сказать. Просто поцелуй меня.

Так Чарити и сделала. Она поднялась на цыпочки и поцеловала его со всей страстью. Рокко запустил пальцы в ее волосы, крепко удерживая голову, и поцеловал Чарити в ответ – жадно и пылко. Он дрожал. Она была уверена, что тоже дрожит. Рокко коснулся рукой ее подбородка, потом провел кончиками пальцев по шее, а затем прикоснулся к кулону в центре колье.

– Идеальная женщина, – резко произнес он. – Моя женщина. – Она слушала его сквозь туман вожделения. – Жаль, что не смогу хранить тебя здесь, как все, чем я обладаю.

Ее сердце затрепетало, к желанию примешался страх. Ей казалось, что Рокко говорит искренне. Он закрыл бы ее в стеклянной витрине, если бы мог. А ей совсем не хочется от него убегать. Если она убежит, ей придется жить без него. Но она не желает с ним расставаться.

Чарити была права насчет своего понимания Рокко. Она знала, какие чувства к нему испытывает. Вернее, понимание его чувств давало ей возможность правильно назвать то, что она к нему испытывает.

Она боялась полюбить Рокко. Но более того, она хотела, чтобы он тоже ее любил.

В детстве Чарити была глупой. Она хотела, чтобы отец любил ее. Она жаждала любви матери, которую никогда не видела. Ей хотелось получить любовь бабушки, которая изредка забирала ее к себе, чтобы она не оставалась ночевать на улице.

Большую часть своей жизни Чарити жаждала любви тех людей, которые не могли ее дать ей. И теперь она добавляет в этот список еще одного человека.

Рокко Амари.

Отец ее ребенка. Ее любовник. Единственный мужчина, знающий ее лучше остальных.

У нее заныло сердце, на глаза навернулись жгучие слезы, но она не собиралась плакать. У нее болела голова. У нее болело все тело.

«Может быть, никто из них не любил тебя в ответ потому, что ты не заслужила их любви?»

Чарити стиснула зубы и закрыла глаза, отказываясь слушать коварный голос рассудка. Наконец она решилась облечь в слова то, над чем часто размышляла.

Конечно, если бы она была достойна любви, сейчас ее уже кто-нибудь бы любил.

Она воровка. Она виновата. Она обокрала Рокко, который дороже всего ценит свои владения. Рокко, который достаточно терял в своей жизни.

Он никогда не будет испытывать к ней такие же сильные чувства, какие испытывает к нему она.

Но сейчас она не будет думать об этом.

Во всяком случае, в данный момент. Она должна подумать о Рокко, который решился показать ей самое сокровенное. И она обязана его отблагодарить за этот подарок.

– Прости меня, – выпалила она. – Мне жаль, что я обокрала тебя. Я не имела права ничего у тебя забирать. Мне нет оправдания. Я не могу спрятаться за спиной своего отца. Я не могу списать свое поведение на воспитание. Потому что я знала, что поступаю неправильно, но все равно так делала. Прости меня, – повторила она.

Чарити было наплевать, что Рокко может использовать это признание против нее. Ее не волновало, что она дает ему доказательства и основания, чтобы отправить ее в тюрьму. Прямо сейчас она действовала правильно и искренне. Только так. Она не может вернуть Рокко деньги, но она в состоянии признать, что совершила ошибку.

– Я знаю, что все это неправильно, – сказала она скорее для себя, чем для него. – И я не собираюсь делать это снова. Я изменилась. Я в самом деле изменилась. – Она должна в это верить. Ей необходимо сказать ему об этом, потому что ей нужно, чтобы эти слова стали правдой.

– Я знаю, что ты украла деньги, – ответил он, смотря на нее в упор карими глазами. – Это не имеет значения.

– Это имеет значение, – произнесла она.

Он заставил ее замолчать, припав к ее губам в жарком поцелуе, по-прежнему держа пальцами ее кулон.

– Нет. – Он уперся лбом в ее лоб. – Ты не мошенница. Ты поступала нечестно. Я верю, что ты обманывала людей. Я знаю, что ты обманула меня. Но твой обман – это просто поступок. Он никак не связан с тобой.

Чарити с трудом сглотнула. У нее так сильно сдавило горло, что она едва могла дышать.

– Я не заслуживаю такого отношения, – сказала она.

– Жизнь – серия событий, которых мы не заслуживаем. И хороших, и плохих. Говорят, мы радуемся всему хорошему, потому что Бог уже уготовил нам испытание.

– Я не…

– Просто смирись с этим. Смирись, – произнес он, снова ее целуя.

Она зажмурилась и поцеловала его в ответ, наслаждаясь моментом и близостью к Рокко. Искуплением, которое он ей предложил. Он прав, в конце концов. Жизнь несправедлива. Чарити решила радоваться мгновению счастья, пока оно ей доступно.

Рокко рванул свой галстук и ослабил узел. Чарити помогла ему снять его и бросила на пол. Ее пальцы коснулись пуговиц его рубашки. Она неуклюже расстегнула две пуговицы дрожащими руками.

Она не знала, каково ее будущее, но она знала, что хочет близости с Рокко. Она была уверена, что любит его. И она не сомневалась, чего желает в данный момент. А все остальное ее не волновало.

Рокко опустился вместе с Чарити на ковер, закрывающий мраморный пол, не прерывая поцелуя. Платье упало вниз, обнажая ногу. Рокко положил руку ей на бедро, и ее опалило тепло его нежного прикосновения.

– У меня есть фантазия, – произнес он. – Я хочу, чтобы на тебе было только колье.

Его слова сильнее распалили Чарити. У нее стало так хорошо на душе от осознания того, что она кому-то по-настоящему небезразлична. Рокко хочет ее. Он фантазирует о ней.

«Ты моя», – говорил он.

Теперь она знает, что такое для Рокко обладание чем-то. В настоящее время она не боялась, что его собственнические замашки оттолкнут их друг от друга.

– Твою фантазию легко реализовать, – сказала она, целуя его чуть ниже подбородка.

Он завел руку за спину Чарити и потянул вниз молнию ее платья, снял его и бросил на пол. Чтобы купить такое платье, ей пришлось бы пару месяцев копить чаевые за работу официанткой. На Чарити не было бюстгальтера, а тонкие кружевные стринги совсем ничего не закрывали. Поддев трусики пальцами, Рокко стянул их с нее.

– Да, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы и страстно оглядел ее с головы до ног. – Это именно то, чего я хотел. – Он коснулся пальцами ее колье, словно его взвешивая. – Именно так я тебя и представлял. – Он опустил кулон у нее между грудей, и тот нагрелся от его прикосновения. – Мне нравится, что ты здесь, в моей коллекции. Ты моя, Чарити.

Она прижала руку к его груди и сквозь ткань рубашки почувствовала, как учащенно бьется его сердце.

– Мой, – решительно произнесла она. – Если ты думаешь, что можешь владеть мной, то я, черт побери, тоже могу владеть тобой.

– Пожалуйста, – сказал он. – Хотя я не знаю, зачем это тебе.

Рокко выпрямился, расстегнул рубашку и отбросил ее в сторону. Затем он разулся, снял брюки, носки и нижнее белье. Вскоре он был обнажен, как и Чарити.

– Я весь твой, если ты этого хочешь, – произнес он. Она посмотрела на его широкие плечи, твердые и рельефные мышцы. В его карие страстные глаза. – Признайся, что ты хочешь меня, – произнес он с отчаянием в голосе.

– Ты же знаешь, – ответила она.

– Мне нужно, чтобы ты сама это сказала. Потому что в первый раз ты была уверена, что должна мне отдаться. Теперь мне необходимо, чтобы ты отдалась мне потому, что хочешь меня.

– Да. Я тебя хочу.

Именно этих слов ждал Рокко. Простонав, он поцеловал ее в губы, опустился на нее и раздвинул ее ноги, устраиваясь между ними. Коснувшись рукой ее груди, он сжал сосок большим и указательным пальцами. Чарити накрыло волной внезапного удовольствия. Она всегда будет его испытывать только рядом с Рокко. Оно будет неразрывно связано с ее любовью к этому человеку.

Он наклонил голову, обвел языком ее напряженный сосок, а потом плотно обхватил его губами.

– Моя, – сказал он и стал покрывать поцелуями ее живот, пупок, а потом опустился ниже. – Моя, – произнес он снова, его голос походил на рычание.

Опустив голову, он стал языком ласкать ее между ног. Чарити громко ахнула и выгнула спину.

– Моя, – повторил он. – Только моя.

Он снова страстно поцеловал ее в губы и резко вошел в нее. От удовольствия у нее перехватило дыхание. Он не сводил с нее глаз, стараясь не торопиться. Стиснув зубы, он одной рукой крепко держал ее за голову, а другой за бедро.

– Моя, Чарити, ты только моя, – произнес он и хрипло простонал, отдавшись наслаждению. Он закрыл глаза, его тело содрогалось.

Она обняла его руками за шею и крепко прижалась к нему. Ковер покалывал ей спину от слишком энергичных движений во время занятий любовью. Тело Рокко начало тяжелеть, его разгоряченная кожа покрылась капельками пота. Но она не хотела, чтобы он двигался. Она желала навсегда запомнить этот момент.

Это был самый счастливый момент всей ее жизни.

В это мгновение перед ней предстало ее будущее, в котором она не будет одинока. Потому что сейчас, находясь рядом с Рокко – с самым близким ей мужчиной, – она не могла думать об одиночестве. У нее есть Рокко и их ребенок. Она в безопасности. Она желанна.

Сейчас ей открылись многообещающие перспективы. И она дорожила этим моментом так, как не дорожила ничем.

Спустя долгое время Рокко передвинулся, потянул Чарити к себе и обнял рукой за талию, положив подбородок ей на плечо. Она была согласна лежать в такой позе вечно.

Чарити не спала. Она просто лежала в объятиях Рокко, надеясь, что солнце не уйдет за горизонт. Когда стало темнеть, ей показалось, будто время остановилось.

Небо стало сереть, и Чарити закрыла глаза, чтобы снова притвориться спящей.

Но она знала, что время неизбежно пройдет. Пройдет и этот момент. И все невероятные возможности исчезнут, а будущее станет настоящим.

Но не сейчас. Прямо сейчас она лежит в объятиях Рокко.

И она будет думать только об этом.