Токко сорвал с шеи галстук и бросил его на мраморный пол у входной двери. Его не было дома всю ночь. Он встретил в баре красивую женщину и купил ей выпивку. Однако, когда подошло время затащить красотку в постель, он передумал. Он ни разу не поцеловал ее и даже не пытался соблазнить. Он просто купил ей выпивку, поболтал с ней и понял, что женщина его нисколько не волнует.

Он понятия не имел, что с ним происходит. У него не было никакого желания переспать с красоткой из бара. Поэтому остаток ночи он выпивал, пытаясь забыть о той, которую ему по-настоящему хотелось соблазнить. Но когда он решил пофлиртовать с какой-то блондинкой, в его мозгу возник образ Чарити с ее темными локонами и нежной кожей.

На рассвете Рокко отправился домой пешком, надеясь, что холодный утренний воздух его взбодрит.

И вот он вернулся на виллу. Он решил, что позже отправит кого-нибудь за своим автомобилем.

Хотя его голова была ясной, настроение у него было отвратительным.

Он не понимал, почему его перестали возбуждать другие женщины.

Рокко поднялся по лестнице, расстегивая верхние пуговицы на рубашке и манжетах и закатывая рукава до локтей. Идя по коридору в свою спальню, он услышал стук и стон из комнаты Чарити.

Он сразу же распахнул дверь ее спальни и увидел, что Чарити ползет на четвереньках в ванную комнату. Он нахмурился и шагнул в спальню. В ванной комнате он увидел, что она стоит на коленях перед унитазом. Ее тошнило.

Рокко подошел к ней сзади, отвел волосы от ее лица и стал их удерживать рукой.

– Уходи, – жалобно произнесла она.

– Нет, я не уйду. Тебе плохо. – Он подождал, пока она откинется назад. Ее тело сотрясала дрожь. – Ты закончила?

Чарити слабо кивнула, и он подхватил ее на руки, замечая, что ее кожа покрыта бисеринками пота.

– Пить, – попросила она.

– Конечно. Но сначала я уложу тебя в постель.

– Однажды ты уложил меня в постель, поэтому я теперь мучаюсь, – пробормотала она.

– Это из-за беременности? – Положив Чарити в центр кровати, Рокко размышлял, не накрыть ли ее одеялом.

– Ну, это не пищевое отравление.

– У меня нет опыта общения с беременными женщинами, – произнес он, чувствуя, что оправдывается. – Я знал, что во время беременности женщин тошнит, но я не предполагал, что все так серьезно.

Она подтянула колени к груди, выглядя жалкой и уязвимой:

– В моем случае это невыносимо.

– Вчера ты вроде бы хорошо себя чувствовала, – сказал он.

– Меня тошнит только по утрам.

– Тебе холодно?

Она вздрогнула:

– Нет, мне жарко.

– Ты дрожишь.

– Ну, теперь я замерзла, – сказала она.

Рокко никогда ни о ком не заботился. После смерти матери он жил у многих приемных родителей, но нигде не задерживался дольше чем на пару месяцев. По своему опыту он знал, что постоянно только то, что он сам себе купил. Поэтому он вкладывал деньги в вещи: кирпич и мрамор, автомобили и земли. Люди казались ему слишком непостоянными.

Он смутно помнил, что, когда был болен, мать приносила ему чай с лимоном. Возможно, это было совсем не воспоминание. Вероятно, он себе это придумал.

В любом случае он решил принести Чарити чай.

Чарити наблюдала, как Рокко молчаливо поворачивается и выходит из комнаты. Она на самом деле не ожидала, что он так уйдет, но, учитывая все обстоятельства, испытала облегчение. Она ужасно застыдилась, когда Рокко вошел, пока ее тошнило. Мало того что рвота была сильной, так еще и Рокко оказался свидетелем ее недомогания.

Она не хотела, чтобы он видел ее в таком плачевном состоянии.

Чарити подползла к изголовью кровати и залезла под одеяло, чувствуя сильную усталость.

Она смутно заметила, что на Рокко был костюм, в котором он ужинал с ней прошлым вечером, хотя он был без галстука и пиджака. Это означает, что его не было дома всю ночь. Весьма вероятно, что он был с любовницей.

К усталости прибавилась обида, и Чарити вздрогнула. По крайней мере, придя к ней в ванную комнату, он вел себя по-доброму. Он придерживал ее волосы. Он отнес ее в постель.

Через несколько мгновений Рокко вошел в спальню, неся поднос. Его черные волосы были растрепаны, рубашка распахнута, представляя взору загорелую кожу и темные волоски на груди. Рукава рубашки были закатаны до локтей. Чарити обратила внимание на его мускулистые предплечья.

– Что ты делаешь? – спросила она, когда он поставил перед ней поднос с чайником, чашкой, маленькой тарелкой с тостами и вареньем.

– Обычно так делают, когда кому-то плохо. Разве нет?

– Ну, это не помешает. – Она села, откинувшись на кучу подушек.

Рокко налил Чарити чая и протянул ей чашку:

– Осторожно. Не обожгись.

Она поднесла чашку к губам, осторожно подула на чай и спросила:

– Почему ты такой добрый со мной?

Откашлявшись, он нахмурился:

– Я не добрый, а практичный. Если ты умрешь, это не принесет пользы ни тебе, ни мне.

Она сильнее подула на чай:

– Я не знаю. Если бы я умерла, тебе не пришлось бы со мной возиться. Тебе не надо было бы становиться отцом.

Он помрачнел:

– У меня в жизни было вполне достаточно потерь, спасибо. Я хочу, чтобы ты жила. И ребенок тоже.

Она посмотрела на чай:

– Извини. Я неудачно пошутила.

– По-моему, ты думаешь обо мне гораздо хуже, чем следует, – медленно и осторожно произнес он.

– Возможно, – сказала она. – Но разве можно меня винить, учитывая обстоятельства нашего знакомства?

– А можно ли винить меня, учитывая обстоятельства нашего знакомства? – Его взгляд был спокойным и серьезным.

Чарити вдруг почувствовала угрызения совести.

– Я думаю, что нет. – На самом деле она не знала, что сказать. Потому что она не могла оправдать свои действия. Многие годы она занималась мошенничеством. С раннего детства отец внушал ей определенную модель поведения, от которой теперь не так легко отказаться. Но чем старше становилась Чарити, тем труднее ей было оправдывать свои поступки.

– Прости меня, – неожиданно произнесла она.

– Почему ты извиняешься? – Рокко мрачно поджал губы в тонкую линию.

– Потому что мы тебя обокрали. Это неправильно. Можно притвориться, что ты мстишь богачам, отбирая у них деньги. Но, в конце концов, это все равно воровство. Если бы ты знал моего отца, ты бы понял, как легко он втягивает в свои планы других людей. Он умеет заставить людей расстаться с их деньгами. Он очень убедителен. Он умеет внушить человеку, будто у него все будет в порядке. Я плохо поступала, помогая ему. И мне жаль.

Внезапно Чарити ощутила себя истощенной и одинокой.

– Как ты думаешь, бывает ли в жизни момент искупления? – спросила она.

– Я об этом не размышлял. – Он присел на край кровати. – Разве это так важно? Ты хочешь, чтобы тебя считали хорошей?

– Мне было все равно, хорошая я или плохая. Я помню, как однажды спросила отца, почему мы боимся хороших людей и полиции. Ведь по телевизору их называют хорошими. А те, кто убегает от полиции, плохие. Он ответил, что все не так просто. Он сказал, что иногда хорошие люди совершают недостойные поступки, а плохие люди – достойные. Он сказал, что не каждый человек в униформе хороший. Но я просто хотела знать, хорошие ли мы с ним. Я по-прежнему этого не знаю.

– Это имеет значение?

– А по-твоему, нет? Я хочу, чтобы наш ребенок вырос достойным человеком. Но для этого я сама должна исправиться.

– По своему опыту скажу, что бывают либо по-настоящему хорошие, либо по-настоящему плохие люди. Многие считают меня злодеем, но я ни разу не нарушал закон. Тем не менее я делаю то, что считаю нужным. Я построил свою жизнь так, как хотел. И какая разница, хороший я или плохой?

Чарити нахмурилась:

– Я не знаю. Но я не уверена, что точно знаю, какая я.

– Как ты думаешь, няня поможет нам ответить на такие вопросы?

Чарити, не сдержавшись, рассмеялась:

– Ты полагаешь, она станет помогать двум морально изуродованным взрослым?

– По-моему, мы с тобой не лучшая пара, – сказал он.

– Разве мы пара? – спросила она.

– Только в том смысле, что нас двое и мы будем вместе воспитывать нашего ребенка. Хотя я по-прежнему не уверен в наших родительских талантах.

Чарити хотела спросить Рокко о прошедшей ночи. Узнать, был ли он с другой женщиной. Но это показалось ей странным. Ведь недавно она решительно заявила, что не будет снова спать с ним.

Хотя сейчас она была настроена менее решительно. Возможно, потому, что теперь чувствовала неуверенность во всем. Сказав, будто не знает, кто она на самом деле, Чарити поняла, что говорит правду. Она умела притворяться и мошенничать. Даже решив не помогать отцу, она нацепила на себя маску молодой официантки. У нее не было парня и друзей. Она ни к кому не привязывалась по-настоящему за последние несколько лет.

Она осознала, что не жила, а играла в жизнь. И теперь она боялась, что станет плохой матерью.

Но она очень постарается хорошо воспитать своего малыша. Проблема в том, что ее будущее полностью зависит от Рокко.

– Не думай о том, хорошая ты или плохая, – наконец сказал он. – Подумаешь об этом, когда тебя не будет тошнить по утрам.

– О, Рокко! Ты умеешь воодушевить девушку.

Он нахмурился:

– Я пытаюсь помочь.

– Но ты не добрый, – слегка улыбаясь, произнесла она. – Ты сам так сказал.

Он кивнул:

– Я практичный. Я просто вспомнил, что, когда я болел, моя мать приносила мне чай.

Грудь Чарити сжалась. Она представила Рокко маленьким мальчиком, который в итоге остался совершенно один. Ей стало жаль его. Ее переполнили эмоции. Часть той нежности, которая досталась ему от матери, он решил передать сейчас Чарити. Как бы он ни называл свой поступок – добротой или практичностью, он все равно сделал ей приятное.

– Ну, я ценю твой поступок. Правда. – Чарити откашлялась и взяла кусочек тоста, решив не намазывать его вареньем. – Хотя тебе не следовало держать мои волосы, когда меня рвало.

– В этом нет ничего из ряда вон выходящего, – сказал он. – Тебя тошнит, потому что ты вынашиваешь моего ребенка. Мне кажется, будет справедливо, если я стану о тебе заботиться.

– Да? Ты собираешься обо мне заботиться?

– Честно признаться, я еще над этим не думал.

– По-моему, когда мы с тобой вместе, либо ты, либо я действуем не подумав, – сказала она.

– Вероятно. Если бы один из нас вовремя образумился, мы не оказались бы в нынешней ситуации. Нам нужно вести себя иначе.

Чарити открыла баночку варенья, намазала его на кусочек тоста и стала есть.

– Я рада это слышать, – сказала она.

Наступило молчание. Чарити подняла глаза и встретилась с Рокко взглядом. Он смотрел на нее с непривычно нежным выражением лица.

– Что? – спросила она.

– Я думаю, – сказал он.

– О чем?

– О том, что я, наверное, попробую тебя соблазнить.

Едва не подавившись тостом, она положила его на тарелку:

– Что?

– Я тебя соблазню, – решительно произнес он. – У меня получится. Мы оба это знаем.

Чарити широко развела руки:

– Меня тошнило перед тобой, а сейчас я лежу в кровати на испачканной вареньем простыне. Как ты можешь думать о соблазнении? По-твоему, я соглашусь на то, чтобы ты меня соблазнил?

– Да. – Рокко отвернулся и пошел к двери.

– Куда ты идешь?

– Я начну соблазнять тебя, когда тебе полегчает. Тебе еще что-нибудь нужно?

Чарити показалось, будто ей врезали по голове чем-то тяжелым.

– Нет.

– Похоже, ты озадачена, – произнес он.

– Как мы перешли от чая и тостов к соблазнению?

– Я хочу тебя, – сказал он, – с того момента, как увидел. А я привык добиваться того, чего хочу.

– Но я женщина, а не спортивная машина. Ты не можешь просто меня купить. У меня есть свое мнение.

– Я знаю, – ответил он. И я хочу, чтобы ты со мной согласилась. Я признаю только твой положительный ответ, Чарити. Мне все равно, если ты меня не хочешь. Именно поэтому я планирую соблазнить тебя. Мы поговорим позже.

Рокко вышел, оставляя Чарити одну с обещанием обольстить ее, чаем и тостами.

* * *

Соблазнение казалось ему наиболее логичной стратегией. Потому что Рокко не мог заставить себя увлечься другой женщиной, на что рассчитывал прошедшей ночью. И ему требовалось доказать самому себе, что он может контролировать свои чувства, находясь рядом с Чарити.

Сидя рядом с ней на кровати, глядя на нее, он испытал странное чувство – у него стало тепло на душе. Это ощущение насторожило его. Кроме того, Чарити смотрела на него так, словно хотела понять, о чем он думает. Но он не привык испытывать эмоции.

Он не размышлял о том, что чувствует. Он вообще не умел чувствовать.

Поэтому он и ляпнул Чарити о желании ее соблазнить.

Но на самом деле его идея имела смысл.

В тот день в отеле Нью-Йорка Чарити заставила Рокко действовать и реагировать в непривычной для него манере. Он никогда не терял самообладания, а с Чарити быстро его лишился. Поэтому он либо продолжит избегать встречи с ней и станет держать себя в узде, либо сильнее распалит обоюдное желание и постарается взять его под контроль.

Последняя идея понравилась ему больше.

Велика вероятность, что эта красотка-воровка будет полностью управлять его чувственными желаниями, но этого он допустить не должен.

Переодевшись, Рокко отправился искать Чарити. Он шагал по вилле, чувствуя сильный прилив энергии, хотя не спал после возвращения домой.

Он прошел через гостиную и вышел на террасу. В доме Чарити не было, поэтому он подумал, что она по-прежнему в постели и плохо себя чувствует. Если она нездорова, его план сорвется.

План соблазнения становился для Рокко настолько важным, что он просто не мог допустить, чтобы ему что-то помешало. Он был одержим желанием обладать Чарити.

Он почти ощущал вкус ее темно-розовых губ. Он возбудился при одной мысли о том, как будет ее ласкать. Ни одну женщину он никогда не хотел так сильно.

От женщин Рокко был нужен только секс. Он не отдавал предпочтения ни одной своей любовнице. Предметы искусства, автомобили, дорогие вещи он отбирал и любил особенно сильно. Но женщины к ним не относились. Он обожал красоту, поэтому коллекционировал красивые предметы.

Он любил вещи, потому что чем дольше ими владел, тем больше ощущал их частью себя. Дорогие красивые вещи демонстрировали его богатство и статус. Он больше не беспомощный мальчик, который всего лишился. Он мужчина, который может купить себе все, что пожелает.

Именно поэтому он купил виллу на скале с видом на море. Уединенное, нетронутое цивилизацией место, которое Рокко удалось приручить и сделать своим.

Он хотел приручить Чарити. Сделать так, чтобы она принадлежала только ему.

Рокко услышал слабый плеск со стороны большого бассейна с видом на море и насторожился. Чарити там.

Он ушел с террасы обратно в гостиную, прошагал через двойные двери, которые привели его в огороженный сад. Там находилась летняя спальня с кроватью и прозрачными шторами. Она идеально подходила для тех случаев, когда Рокко так сильно хотел какую-нибудь женщину, что не успевал довести ее до спальни в доме. Бассейн со стеклянной стеной имел выход к морю и на уединенный пляж.

Посмотрев на бассейн, он увидел едва заметную рябь. Потом над водой показалась темноволосая голова Чарити. Она встала к нему спиной, ее черные локоны были мокрыми и гладкими. Она провела руками по волосам, убирая с них воду.

– Отсюда очень красивый вид, – сказал Рокко.

Чарити быстро обернулась, широко раскрыла глаза и разомкнула губы. Его взгляд упал на низкий вырез ее купальника, который ей наверняка принес кто-то из прислуги. Прошлым вечером он приказал слугам позаботиться о том, чтобы у Чарити была вся необходимая ей одежда. Сейчас она выглядела невероятно сексуально. Он не мог оторвать глаз от ее груди.

– Я тоже так подумала, – ответила она, натянуто ему улыбаясь. – Ты выбрал прекрасное место для бассейна.

– Я говорил не о виде на океан.

У нее порозовели щеки.

– Ой.

Он подошел к бассейну, не в силах ничего с собой поделать.

Рядом с Чарити он просто теряет голову.

– Ты красавица, дорогая моя. И ты, конечно, знаешь об этом.

Она пожала плечами, капли воды катились по ее коже.

– Я редко об этом думаю.

– Почему?

Она снова пожала плечами и направилась к лестнице бассейна. Она медленно вылезла из воды, представляя взору Рокко свое роскошное тело. Ее живот был по-прежнему плоским, хотя она была на третьем месяце беременности. Ее фигура оставалась стройной и совершенной.

– Мне это безразлично, – сказала она. – При моем образе жизни нужно либо использовать красоту для манипуляций, либо забыть о ней. До встречи с тобой я никогда не использовала свое тело даже для того, чтобы кого-нибудь обмануть.

– Мне любопытно, – произнес он, – когда ты перестала помогать своему отцу? И почему ты после снова взялась за старое?

Чарити тяжело вздохнула и подошла к стулу, на котором лежало белое полотенце. Она вытерлась и плотно обернула полотенце вокруг бедер.

– Когда мне было примерно семнадцать лет, – ответила она. – Я сказала ему, что больше не хочу играть в его игры. Он не обрадовался, но я тогда думала о себе. Чаще всего я воровала конфиденциальную информацию из крупных компаний. – Она опустила глаза. – Это было плохо. Он твердил, что ни одна тяжелая работа не поможет нам, обычным людям, разбогатеть. Он говорил, что глупые люди недостойны богатства. В какой-то момент я поняла, что не желаю ему помогать. Я отказалась с ним работать, и через полгода он уехал из города. Я устроилась на работу официанткой. Примерно через три года он вернулся. Я целый год не получала от него никаких вестей. Я не смогла ему отказать, когда он снова попросил меня помочь ему. Он мой единственный родственник. Клянусь, я не знала, что он украдет так много. – Ее карие глаза сверкали. – Я согласилась, потому что знала, что мне не заработать столько денег даже за год работы официанткой. А потом он уехал в неизвестном направлении. Я не видела тех денег, что мы украли у тебя. Нам потребовалась пара месяцев, чтобы организовать аферу, и еще один месяц, чтобы я поняла, что мой отец бросил меня на произвол судьбы. Еще через три месяца ты нашел меня и заставил платить. Ты запросил высокую цену, поэтому я знаю, что не пойду на преступление, даже если мне захочется. За все приходится платить.

Ему стало неловко от ее слов.

– По-твоему, я заставил тебя расплачиваться сексом?

– Не только. Я вряд ли понимала, как ужасно поступаю, пока не встретила тебя. И мне тяжело это осознавать.

– Мне кажется, я требовал от тебя слишком многого. – Он подошел к ней ближе. – Я сожалею о том, как все произошло между нами.

– Ты сожалеешь? – Она наклонила голову набок.

Он нахмурился:

– Я не зашел бы так далеко.

– Мне неловко от твоих слов, Рокко. Правда.

Он обнял ее за талию и прижал к себе. Его сердце колотилось как сумасшедшее, а руки дрожали по непонятной ему причине.

– Я не сожалею, – резко произнес он, – потому что я не могу сожалеть о том, что хочу тебя.

Рокко провел большим пальцем по ее губе, смахивая с нее капельки воды. Чарити была воплощением красоты – живым олицетворением всего, чем он старался себя окружать.

– Мне холодно. – Она задрожала.

– Я могу тебя согреть, – хрипло сказал он.

– Зачем? – Она вглядывалась в его глаза.

– Потому что я хочу тебя. – Он обвел пальцем ее верхнюю губу совершенной формы, потом погладил кончиками пальцев ее высокие скулы.

– Но я не понимаю, почему ты хочешь меня. Ты делал все, чтобы показать мне, как меня ненавидишь. Ты унизил меня в Нью-Йорке. Ты использовал меня. И хочешь это признавать или не хочешь, ты расплатился за секс со мной. Все это не имеет смысла.

– Когда ты пришла в мой номер отеля в Нью-Йорке, я собирался унизить тебя. Я хотел оставить тебя в номере и заставить умолять меня. Я не думал, что захочу тебя. Как я мог хотеть воровку? – Он обхватил ее подбородок большим и указательным пальцами. – По-моему, ты не понимаешь меня, Чарити. Меня никто не обкрадывает. То, что я заработал, очень ценно для меня, и очень немногие люди меня понимают. Я презирал тебя, пока не увидел. Мне не следовало тебя хотеть.

– Так почему же ты меня захотел?

– Не знаю. Меня влечет к тебе, дорогая моя, и я не понимаю, как с этим бороться. То есть я не хочу с этим бороться. Многие годы я жил в семьях, которым было на меня наплевать. Я провел очень много лет без того, чего хотел. Теперь у меня есть власть и возможность получить все, что я желаю. Я не привык сдерживать желаний. Я намерен выяснить, насколько сильно меня влечет к тебе и смогу ли я контролировать свои чувства к тебе.

– Я не понимаю, почему я должна спать с человеком, который презирает меня.

– Ты сделала это однажды, – сказал он.

Она опустила глаза, застыдившись:

– И я этим не горжусь.

– Почему? – Он сжал пальцами ее подбородок, заставляя Чарити посмотреть ему в глаза. – Ты почти свела меня с ума. Ты сделала меня слабым, заставила желать тебя. Из-за тебя я отказался от своего плана, Чарити. Тебе есть чем гордиться.

– Я полагаю, – произнесла она дрожащим голосом, ее щеки стали пунцовыми, – это потому, что я никогда не считала сексуальное влечение чем-то важным.

– Секс управляет миром. Сильнее секса нет почти ничего. – Он рассмеялся, хотя ему было не до веселья. – Возможно, деньги. А в наших с тобой отношениях присутствует и секс, и деньги. Стоит ли удивляться, что нам так хорошо вместе?

– Я не хочу этого, – прошептала она.

– Тебе неприятно мое внимание? Или ты не желаешь чувствовать, что тебя тянет ко мне?

– Я не хочу этого чувствовать, – сказала она, не глядя на него.

– Но тебя влечет ко мне, – резко произнес он.

– Да.

– Я не презираю тебя, – хрипло прошептал он. – Я кое-что понял о тебе.

– Что? – спросила она.

– Ты тоскуешь. Ты такая одинокая. И ты хочешь меня. – Она кивнула, ее карие глаза сверкали от эмоций. – Позволь мне ласкать тебя.

Она кивнула.

Он тут же опустил голову и страстно поцеловал в губы. Скользнув языком в ее рот, он наслаждался вкусом их жгучего поцелуя. Чарити опьяняла Рокко сильнее любого алкогольного напитка.

Его желание было настолько сильным, что становилось мучительным. Рокко не мог ничего с собой поделать. И он не хотел сдерживаться.

Чарити была такой напряженной в его руках. Он крепко прижал ее к себе, чтобы она почувствовала, как сильно он ее хочет. В конце концов она обмякла и тихонько охнула. Она позволила себе отдаться переполнявшему ее желанию. Чарити прижималась грудью к его твердой груди, и Рокко вдруг впервые осознал, как ему приятно просто ощущать близость ее тела.

Он был очень опытным и искушенным любовником. Обычные поцелуи давно перестали его заводить. Но поцелуй с Чарити свел его с ума. Это был не просто поцелуй, а чувственное наваждение, о котором он и мечтать не мог.

– Ты должна быть моей, – сказал он, отстраняясь от нее. От сильного желания ему было трудно говорить. – Ты нужна мне, Чарити.

Его раздосадовало, даже сейчас, что она пробуждает в нем такое сильное вожделение. Эта воришка украла не просто его деньги. Она украла у него самообладание, которое он ценил превыше всего.

Он потянул вниз бретельки купальника, обнажая ее грудь. Опустив голову, он обхватил губами один сосок, стал его посасывать, а потом простонал, смакуя его вкус.

– Мы не должны этого делать, – сказала она, задыхаясь.

Он обвел ее сосок кончиком языка.

– Мы не должны, – выдохнул он. – Но мы с тобой привыкли нарушать правила. Я не вижу смысла, почему мы должны измениться прямо сейчас. Нам так хорошо.

Чарити ничего не ответила, а лишь запустила пальцы в его волосы и притянула его голову ближе к себе. Рокко ласкал ее тело, наслаждаясь его совершенством.

Она была непредсказуемым человеком, а в его жизни что-нибудь непредсказуемое появлялось редко. Она так ему нравилась, что он испугался.

Он спустил купальник с ее бедер, и она вышла из него и откинула ногой в сторону. Подняв голову, он страстно поцеловал ее в губы, а потом развернул Чарити к себе спиной и легонько нажал руками на ее плечи, чтобы она перегнулась через спинку дивана.

Он провел пальцем по ее изящному позвоночнику, потом коснулся рукой ее между ног. Чарити была такой разгоряченной и возбужденной. Он наклонился, целуя ее затылок, и она вздрогнула от его прикосновения.

Рокко расстегнул брюки, устроился у нее между ног и медленно вошел в нее сзади. Она повернула голову, и их взгляды встретились. Она приоткрыла рот и округлила глаза. Он вошел в нее глубже, и она громко простонала.

– Нравится? – спросил он напряженным тоном.

Она едва заметно кивнула. Он немного вышел из нее, а потом снова вошел и стал ритмично двигаться. Она страстно отдавалась ему и постанывала, побуждая продолжать.

Рокко почувствовал, что скоро окончательно потеряет самообладание. Но он хотел, чтобы Чарити испытала наслаждение первой. Он жаждал услышать, как она будет выкрикивать его имя в порыве страсти. Стиснув зубы, он запустил пальцы у нее между ног и стал поглаживать ее клитор. Услышав ее громкий вздох, он расценил это как одобрение. Он продолжал дразнить и ласкать ее, приближая оргазм. Наклонившись вперед, он коснулся зубами ее шеи. Чарити хрипло простонала, и Рокко понял, что она больше не может сдерживаться.

Рокко тоже перестал сдерживаться и задвигался быстрее. Кровь пульсировала у него в ушах, когда они оба протяжно вскрикнули, достигнув мощной развязки.

Немного успокоившись, он, тяжело дыша, отошел от нее. На ее бедре остались красные отпечатки его пальцев. Чарити дрожала, когда он подхватил ее на руки и понес в спальню.