Токко удалось шокировать Чарити. Она пялилась на него, широко раскрыв большие карие глаза и разомкнув полные губы.

– Тебя шокировали мои слова? – спросил он.

Ему вдруг стало совестно. Совсем чуть-чуть. В любой другой ситуации он решил бы, что просто чувствует себя неуверенно. Но такое невозможно. Тем не менее он уже сомневался в правильности своих методов. Судя по всему, ему придется сменить тактику с Чарити.

Однако он презирал необходимость ее добиваться. Тем более он по-прежнему считает ее воровкой. Но вести себя с ней все равно следует помягче.

Рокко решил выразиться иначе:

– Я хотел сказать, что буду держать при себе и ребенка, и тебя. Мне до сих пор не вернули украденный миллион долларов.

Изумление Чарити сменилось гневом.

– Ты не можешь держать меня при себе, – сказала она. – Что это вообще означает?

Он нахмурился:

– Конечно, я могу. У меня есть вилла на побережье Амальфи. И ты будешь жить там.

– Ты шутишь?

– Я серьезен, – ответил он. – Я очень серьезен. На самом деле я намерен отвезти тебя туда прямо сейчас.

– Я не могу уехать, – сказала она и посмотрела влево. – Кто будет кормить моего кота?

– У тебя есть кот?

Она свирепо уставилась на него.

– Нет, но он мог у меня быть, – сказала она.

– Итак, кота у тебя нет. Значит, ты едешь со мной. Немедленно.

Она быстро моргнула:

– А моя работа?

– А что с твоей работой? – Он махнул рукой. – Ты всего лишь официантка. Но, как мать моего ребенка, ты больше никогда не будешь подавать еду.

– Я тебя не понимаю. Буквально пару недель назад ты прогнал меня, обещая со мной не контактировать и платить алименты. – Она была в отчаянии и сердилась.

Да, он ей так сказал. Но в то время он был обескуражен ее признанием, поэтому так резко отреагировал. И он решил ей не поверить, потому что так было проще. Он убедил себя, что она, вероятно, не беременна. Потому что он предохранялся.

Однако его продолжали преследовать образы кареглазого темноволосого малыша. Поэтому Рокко решил пойти на прием к врачу вместе с Чарити.

И вот он пришел в клинику. А затем он услышал сердцебиение ребенка…

В этот момент Рокко понял, что Чарити забеременела именно от него. Она говорила правду.

Но Рокко не хотел, чтобы она думала, будто он ей поверил.

– Ты вроде бы пожелала, чтобы я участвовал в жизни ребенка, – сказал он.

– Мне не нужно, чтобы ты его воспитывал, – ответила она. – Мне нужны только алименты.

– Я не согласен.

– Ты говорил, что не хочешь становиться отцом, – сказала она.

– И все-таки я им стану. И не важно, хочу я этого или не хочу. Но, по-моему, ситуацию можно спасти.

– Я думаю, она уже спасена.

– Потому что ты получишь мои деньги? – От ярости в его жилах застыла кровь. – Что ты планируешь делать с ребенком? Отправишь его родственникам? Какой-нибудь пожилой тетке? И при этом ты будешь брать у меня деньги.

– Нет, я намерена сама растить ребенка. Но я не желаю, чтобы ты его воспитывал, – сказала она, дерзко вздернув подбородок.

– Я имею такие же права, как и ты. Я отец ребенка.

– И еще я ненавижу тебя.

Он усмехнулся:

– И меня это должно волновать, да? Ты не первая женщина, которая меня ненавидит, и я полагаю, не последняя. Однако ты первая, кто вынашивает моего ребенка. И вы оба будете рядом со мной. И это не обсуждается.

– Какая у меня альтернатива? – спросила она, скрестив руки на груди и сверкая карими глазами.

– Ты можешь отправиться за решетку, – проворчал он.

Чарити быстро моргнула:

– Ты не посмеешь отправить меня в тюрьму.

– В тюрьме очень хорошо заботятся о беременных женщинах. – Он заметил, что она испугалась. Хорошо. Пусть понимает, что его угрозы реальны. С ним лучше не шутить. Особенно женщине, которая его ограбила. – Мне очень не хотелось бы рассказывать своему ребенку, что его мать преступница, но мне придется это сделать.

– Ублюдок! – сказала она.

– Согласен. Кстати, нашего ребенка тоже можно назвать ублюдком.

Ее темные глаза сверкнули.

– Как ты смеешь?

– Такова ситуация, дорогая моя. Если она тебе не нравится, постарайся ее изменить.

– Каким образом?

Он пожал плечами.

– Ты можешь выйти за меня замуж, – ответил он.

Это был наименее вероятный вариант плана, хотя он его вполне устраивал. Рокко не видел причин, почему брак должен изменить его образ жизни. Или ее. Но, женившись, он, по крайней мере, обеспечит комфортную жизнь своему ребенку.

Рокко вырос совершенным эгоистом. Он не привязывался ни к одному человеку после смерти своей матери. Приемные семьи, в которых он жил, не давали ему ни комфорта, ни любви. Начав работать, он строил свою карьеру с безжалостной целеустремленностью.

Судьба матери научила Рокко, что ты должен либо быть самым опасным человеком в районе, либо стать жертвой.

Рокко Амари отказывался стать жертвой.

Однако он чувствовал близость к своему нерожденному ребенку. Он снился ему каждую ночь. Потеряв покой от волнения, Рокко пришел на осмотр Чарити в клинику. Ему нужно было убедиться, что она в самом деле беременна.

А сейчас он решительно настроен создать с ней семью.

– Ты сошел с ума? – Она сделала шаг назад.

– Нет. Ты не должна давать мне ответ прямо сейчас. Но ты сейчас же поедешь со мной на остров.

– Или отправлюсь в тюрьму?

Он улыбнулся:

– Или в тюрьму. По-моему, ты легко сделаешь выбор.

– Мне следовало сбежать, – сказала она.

– До кражи или после?

Чарити побледнела.

– Я больше не хочу с тобой разговаривать, – ответила она.

– Я припер тебя к стенке?

– Выбора у меня нет, да?

Он подошел к ней. От ее близости у него сдавило грудь, а в жилах забурлила кровь.

– По-твоему, у нас с тобой был выбор? – Он не планировал задавать ей такой вопрос.

– Лично у меня его не было, – сказала она.

– Ты сделала выбор, когда согласилась помочь своему отцу украсть мои деньги. А теперь буду говорить я. Ты поедешь со мной. Немедленно. И запомни: мои угрозы небеспочвенны.

– Ну что ж, – выдавила она, – тогда проводи меня в свой частный самолет.

– Я тебя провожу. Ты теперь моя, дорогая. И к концу следующей недели я решу, как именно с тобой поступлю.

* * *

Чарити во второй раз читала письменные инструкции от Рокко Амари и рассматривала одежду.

Ей по-прежнему казалось, что она спит и видит нехороший сон. Выйдя из клиники, они отправились на аэродром и тут же улетели в Италию. Рокко весь полет игнорировал ее, но Чарити этому только обрадовалась. Она много спала в пути и предположила, что он работает на своем компьютере. Возможно, он разглядывал фотографии женщин в бикини. Ей наплевать.

Он молчал во время поездки на автомобиле по городу и по извилистой горной дороге. Чарити с наслаждением разглядывала ландшафт.

Узкие улицы, высотные здания, балконы и яркие цветы казались ей слишком красивыми, чтобы их игнорировать. Она прижалась носом к стеклу лимузина, наблюдая, как расширяется дорога, а зданий становится все меньше по мере приближения к скале.

Увидев огромную виллу вдали, она открыла рот от удивления.

Теперь Чарити находилась внутри виллы, в своей спальне, которая оказалась больше гостиничного номера в Нью-Йорке, куда приводил ее Рокко. Дорого обставленная, светлая и просторная комната с белыми занавесками и белым постельным бельем на кованой кровати.

И все же у Чарити было тяжело на душе.

Она посмотрела на записку от Рокко:

«Ты поужинаешь со мной. Надень платье, которое я тебе прислал. Нам нужно многое обсудить.

Р.».

Сценарий показался ей чересчур знакомым. И хуже всего то, что она снова не может отказать Рокко.

Она моргнула, ее глаза саднило. Смена часовых поясов и беспокойный сон в самолете ее доконали. Сняв рубашку и юбку, она открыла пакет и обнаружила в нем ярко-желтое летнее платье из легкой ткани.

Она ожидала увидеть корсет и пояс с подвязками, поэтому приятно удивилась.

Надев платье, Чарити посмотрела на себя в зеркало. К сожалению, она выглядела уставшей. Вздохнув, она вынула заколку из волос и распустила их по плечам, потом слегка накрасила губы ярко-розовой помадой.

Открыв дверь спальни, Чарити вышла и медленно зашагала по коридору к широкой изогнутой лестнице. Она положила руку на полированные деревянные перила, ее пальцы скользили по гладкой прохладной поверхности, пока она спускалась к выходу.

Сойдя с нижней ступеньки, она подняла глаза. Рокко стоял напротив нее, пристально ее разглядывая.

Чарити резко глотнула воздух. Ее сердце забилось чаще, у нее скрутило живот.

– Я так рад, что ты смогла присоединиться ко мне, – произнес он, медленно и оценивающе ее рассматривая. – Я знал, что тебе пойдет этот цвет.

– Ты не представляешь, как мне полегчало оттого, что ты одобрил мой внешний вид. Я так беспокоилась, что тебе не понравится.

– Мы и дальше будем пререкаться? – Он протянул ей руку. – Обопрись о мою руку.

– Нет, спасибо. Я сама могу ходить. Я боюсь, что ты поведешь меня к краю скалы. Ох, по-моему, без ссоры нам не обойтись.

Он выгнул бровь и опустил руку:

– Ужин подадут на террасе. С нее открывается вид на скалы, и у меня нет никакого желания сталкивать тебя с края скалы.

– Ты хочешь, чтобы я тебе поверила? Я никому не верю, – сказала она, идя за ним по просторной гостиной и громко стуча каблуками по мраморному полу.

– Я понял, – сказал он. – А почему ты никому не веришь? Довольно любопытная позиция для человека вроде тебя. Я могу понять твоих жертв, которые больше не доверяют людям.

– У меня нет жертв, – колко заметила она.

– Ты не убедишь меня в своей невиновности, даже все отрицая.

Чарити округлила глаза.

– Неужели ты хочешь от меня письменного признания? – спросила она.

– Просто начни отвечать на мои вопросы.

– Почему я не верю людям? – произнесла она. – Потому что я вижу, что происходит, когда им доверяешь. Мой отец мошенник. Он всегда им был. Я помню, как он мошенничал, играя на сочувствии людей к детям. И с какой стати мне кому-то верить?

Рокко открыл двойные двери, через которые они вышли на обширную террасу с видом на океан. Он повернулся к Чарити лицом, от солнечных лучей вокруг его худощавой фигуры образовался ореол.

– Ты не должна доверять людям. По крайней мере, мне.

Она последовала за ним к столику, накрытому для двоих. На столе были блюда средиземноморской кухни, в том числе оливки и различные итальянские закуски, хлеб, бокал вина для Рокко и стакан воды для Чарити.

– О, тебе я не доверяю, – сказала она.

Он отодвинул для нее стул:

– Ладно. Мне не нужно твое доверие. Ты просто останешься со мной. Садись.

Не сводя с него взгляда, Чарити повиновалась его команде, решив, что в данном случае лучше ему не перечить.

– Каким образом ты решил держать меня при себе? – спросила она.

– Я подумал и решил, что хочу воспитывать своего ребенка. И я хочу, чтобы ты тоже его воспитывала. Я остался без родителей в очень раннем возрасте. Я не могу позволить, чтобы мой ребенок тоже вырос сиротой.

– Ну, в этом я с тобой согласна. – Чарити выросла без матери и не желала подобной участи для своего ребенка.

– Тогда решено. Когда мы назначим дату свадьбы?

– Я не выйду за тебя замуж.

Он махнул рукой:

– Брак не обязателен. Но я думаю, что мы должны жить вместе. Мой ребенок будет в постоянном стрессе, переезжая то в твою крошечную квартиру, то в один из моих домов.

– Ты предлагаешь нам жить вместе? – спросила она.

– Если ты отказываешься выйти за меня замуж, мы будем сожительствовать.

– Но я тебя не понимаю. Ты же не хочешь, чтобы между нами были отношения.

– Конечно, я этого не хочу, – непринужденно и равнодушно ответил он. – Мне вообще на тебя наплевать. Меня интересует только твоя роль матери. Даже поженившись, мы будем жить каждый сам по себе.

– Я не хочу быть твоей женой.

– Я не сказал, что хочу на тебе жениться, – ответил он, усаживаясь напротив нее. – Я просто предложил брак как вариант.

Чарити пристально на него посмотрела.

– Ты веришь, что я вынашиваю твоего ребенка? – сказала она.

– Да.

– И ты хочешь этого ребенка? Ты намерен стать ему отцом?

– Я буду его отцом, – ответил он. Я не хочу, чтобы у моего ребенка был отчим.

– Почему ты передумал?

– Я жил в Риме, пока был мальчиком. – Он откинулся в кресле и поднял бокал, медленно взбалтывая вино. – Мы жили в очень бедном районе. Я не знал своего отца. Однажды утром я проснулся и увидел, что дом опустел. Все изменилось. В доме были чужие люди. Моей матери нигде не было. Я спрашивал, где она, но мне никто не ответил. Позже я узнал, что ее убили по дороге домой с работы. Я предполагаю, хозяин взял все наши вещи и оставил меня одного. Но я не знаю деталей. В детских воспоминаниях всегда трудно разобраться. Воспоминания пятилетнего мальчика не всегда четкие. Но я знаю, что такое одиночество. Я знаю, каково чувствовать себя потерянным. – Его взгляд стал задумчивым. Я не хочу такой судьбы для нашего ребенка. Я желаю, чтобы у него был настоящий дом. Чтобы у него были оба родителя. Я не хочу, чтобы он был один, просыпаясь посреди ночи.

У Чарити заныло в груди. Она посмотрела на свою тарелку и взяла оливку большим и указательным пальцами. Чужие откровения лишали ее покоя. Она понимала, что рискует, сочувствуя Рокко.

Но она не могла не сочувствовать ему, представляя себе одинокого мальчика в пустом доме. Потому что она тоже знала, что такое одиночество.

– Иногда, – произнесла она, не понимая, почему решила откровенничать с ним, – мой отец уходил на вечеринки, а я оставалась дома одна. Он приказывал мне запереть двери и никому не открывать. У нас был пароль. Приходя домой на рассвете, он его называл. Но иногда он не возвращался домой, и я оставалась в доме одна на всю ночь. Обычно я спала, но нередко просыпалась, чтобы выпить воды. Дом был таким пустым. Очень страшно оставаться одной в доме ночью. – Она встретила его взгляд. Я не хочу, чтобы наш ребенок чувствовал что-то подобное. Я тебя понимаю.

– Он не будет одинок, – уверенно ответил Рокко, и его слова показались ей утешительными. – Для ребенка одиночество ужасный опыт. Мне жаль, что ты страдала от одиночества. Мне знакомо это чувство. Сейчас я избегаю его любой ценой.

Она сглотнула, на нее неожиданно нахлынули эмоции.

– Спасибо.

Рокко выпрямился, его взгляд снова стал нечитаемым.

– Значит, все решено. Мы останемся здесь в обозримом будущем.

– Почему? – Ее сердце учащенно забилось от страха.

– Потому что я не доверяю тебе. Я не верю, что ты не найдешь способа сбежать с моими деньгами и моим ребенком. Твое слово для меня ничего не значит.

Его слова задели ее за живое.

– Я честна с тобой, – только и произнесла она.

Он сурово посмотрел на нее.

– Я не могу тебя раскусить, и это начинает меня тревожить, – сказал он. – Ты опытная мошенница? Ты невинная девственница? Ты девушка из плохой семьи, которую заставили вести преступную деятельность из-за каких-то обстоятельств? Я не понимаю. Я видел, как ты исполняла все эти роли. И ты хорошая актриса.

– Может быть, во мне уживаются сразу три женщины. – Чарити протянула руку, обхватила пальцами стакан с водой и стала его вращать. – А ты? Кто ты? Одинокий мальчик без матери? Подлый шантажист, склонивший меня к сексу?

– Я определенно второй тип. Я давно решил забыть свое детство. Чувство вины не приносит пользы, Чарити. Следует отвечать за принятые тобой решения.

– По-твоему, я не должна чувствовать себя виноватой за мошенничество своего отца? – спросила она.

Рокко отпил вина:

– На твоем месте я бы вообще не чувствовал себя виноватым. Но я не ты. Я – это я, и я должен был убедиться, что ты расплатишься за содеянное.

– Сексом?

– Я уже говорил тебе, – он встретился с ней взглядом, – что я не планировал спать с тобой.

– А я уже сказала тебе, что не доверяю людям. Почему ты решил, что я поверю тебе на слово?

– Потому что у меня нет причин лгать тебе. Не в этот раз.

Чарити рассмеялась и взяла кусок хлеба из корзинки в центре стола.

– Кто же будет учить наших детей морали? – спросила она. – Похоже, мы с тобой не слишком нравственные люди.

Рокко нахмурился:

– Мы должны нанять няню.

Чарити уже хотела с ним не согласиться, но потом поняла, что он, вероятно, прав. Кому-то придется научить ее менять ребенку подгузники.

– Ну, вероятно, мы должны.

– Мы подумаем об этом чуть позже, – ответил он. – А пока я предлагаю постараться привыкнуть друг к другу.

– А надо ли? – Она подняла стакан с водой. – Мы можем просто игнорировать друг друга.

– Я бы предпочел снова с тобой переспать.

Она гневно выпалила:

– Что?

– Почему нет? Нас тянет друг к другу. И ты будешь жить здесь постоянно. Это пойдет на пользу нам обоим.

– Да. Нет. – Она взяла еще один кусок хлеба и съела его. – Меня почти постоянно тошнит. Честно говоря, я меньше всего хочу секса.

Рокко пожал плечами, выглядя абсолютно равнодушным.

– Как хочешь, – сказал он.

Чарити слегка обиделась, что он не настаивал. Странная реакция. Она должна быть в восторге. Она не желала снова с ним спать. Он ненавидел ее. Он привез ее в Италию только ради ребенка.

При нынешних обстоятельствах он не должен ей даже нравиться.

В номере отеля в Нью-Йорке между ними вспыхнула страсть. Здесь, в Италии, под прохладным океанским бризом, от которого руки покрываются мурашками, происходящее между ней и Рокко кажется реальнее.

И все же ей обидно, хотя она не понимает почему. Вероятно, ему удалось задеть ее женское самолюбие.

Чарити поняла, что получила очередное доказательство того, что сглупила, отдавшись ему.

– Значит, тебе все равно? – спросила она.

– Ты думаешь, я буду за тобой бегать? – Он оглядел ее с головы до ног. – Я привык к гораздо более опытным женщинам, дорогая моя. В твоей невинности есть определенный шарм, но я предпочитаю партнерш, которые знают мужское тело.

У нее покраснели щеки.

– Не я, а ты предложил мне спать с тобой.

– Я не привык к долгому воздержанию, поэтому решать тебе. Либо я буду спать с тобой, либо найду другую женщину.

Чарити пришла в ярость, не вполне понимая, почему так отреагировала. Она отказала Рокко, поэтому он волен спать с кем угодно. Но она была убеждена, что его тело принадлежит ей. По крайней мере, так она чувствовала. Он был единственным мужчиной, который к ней прикасался.

Однако она не покажет ему свои чувства. Не раскроет себя.

– Делай что хочешь, – ответила она. – Мне все равно. Только оставь меня в покое.

– Я всегда делаю то, что хочу. Но мне показалось милым твое разрешение. – Он встал, залпом допил вино и поставил бокал на стол. – И прямо сейчас я пойду делать то, что хочу. Приятного вечера!

Повернувшись, он ушел, оставив Чарити одну на террасе.

Она взяла еще один кусок хлеба и довольно свирепо впилась в него зубами. Ей наплевать, куда пошел Рокко и что он собирается делать. Он ей не принадлежит. И ей не принадлежит его тело, несмотря на ее недавние мысли на эту тему.

Она никуда не уйдет. Она будет сидеть на террасе и ужинать. Потому что ложиться спать еще рано.

Она насладится вечером на итальянской вилле, не думая о том, что и с кем в это время вытворяет Рокко Амари.