Самое счастливое мгновение от самого печального может отделять один удар сердца.

Спустя некоторое время Вориан Атрейдес снова почувствовал, что Каладан – его дом, что его место здесь. Он хотел пустить здесь корни и вернуть все, что так давно потерял. Насколько иной была бы его жизнь – и жизнь империи, – если бы он так и не улетел с этой планеты…

У Вори появилась приятная привычка совершать полуденную прогулку по неровной прибрежной тропе с великолепным видом на океан. Тропа спускалась к селению на берегу океана; Вори наслаждался солнцем, пробивавшимся сквозь облака, и запахом влажного соленого воздуха. На заросшей травой площадке над деревней вовсю шла подготовка к свадьбе Орри Атрейдеса и Тьюлы Вейл: под открытым небом воздвигали павильоны, расставляли столы, устроили даже маленькую сцену для музыкантов.

Тьюла, с ее светлыми волосами и голубыми, как море, глазами, несомненно, была прекрасна, но Вори вспомнил, как блеснули ее глаза при их первой встрече. Он почувствовал непонятную враждебность, хотя ее причины не понимал.

Возможно, ей не нравилось что-то в легендах о Вориане Атрейдесе и его военной карьере, хотя большинство местных жителей не интересовались древними сказаниями. Далекого от Синхронизованной империи Каладана не коснулись разрушительные сражения джихада, и обитатели планеты мало пострадали от нападений мыслящих машин. Через восемьдесят с лишним лет после битвы при Коррине Каладан оставался в стороне от имперской политики. И местных жителей больше заботили приготовления к свадьбе, до которой оставалось несколько часов.

Прошлое девушки оставалось загадкой. Вори слышал в городе, будто Тьюла сбежала от жестокого отца. Вори надеялся, что она найдет счастье с Орри. Ее здесь приняли, все о ней заботились. Он с нетерпением ожидал более близкого знакомства. Может, Тьюла объяснит, что имеет против него.

Вори надеялся, что брак Орри будет счастливым, что его ждет хорошая жизнь. Он предвкушал семейные встречи, на которых будет играть роль деда (не вспоминая, сколько раз перед словом «дед» нужно поставить пра-). Ему хотелось компенсировать потерянное время и утраченные семейные связи. Скоро и Виллем найдет жену и создаст семью. И Вори собирался тогда быть здесь…

Погода была замечательная, хотя накануне ночью прошел дождь; теперь земля зазеленела и сверкала на солнце. С острой сладостью Вори вспомнил, как отвел Леронику на вершину этого самого холма на пикник.

Дойдя до поросшей травой площадки, он остановился и стал смотреть на мужчин и женщин, которые расставляли на лужайке стулья, развешивали букеты ярких цветов и украшали свадебный шатер разноцветными лентами.

Он заметил городского устроителя свадеб, суетливого человечка в черном официальном пиджаке, уже одетого для церемонии. Он размахивал руками, отдавал приказы и то и дело поглядывал на карманные часы, призывая всех поторопиться. Церемония должна была начаться за час до захода солнца, чтобы пара могла дать брачные обеты в миг, когда небо раскрасит море в великолепные цвета.

Понимая, что нужно приготовиться, Вори вернулся в поселок. В своем номере в гостинице он достал чистый простой серый костюм, купленный у городского портного вместе с рубашкой с кружевной манишкой. Конечно, было бы здорово надеть старый военный мундир времен джихада, но и от мундира, и от связанных с ним обязательств он давно отказался. К тому же Вори не хотел вытаскивать на свет божий прошлое, тем более такое древнее. Орри и Тьюла вступают в брак, и в центре внимания должны быть они, а не Вориан…

В костюме Вори был похож на отца молодого человека… или на очередного доброго дядюшку вроде Шандера Атрейдеса. Он вернулся на травянистую площадку, где уже собрались горожане, они улыбались и болтали друг с другом. Вори знал по имени немногих, но его узнавали как незнакомца с другой планеты. Не желая привлекать к себе внимание, Вори просто слушал разговоры и ждал вместе со всеми.

Виллем стоял возле свадебного шатра, потрясенный, но счастливый, оттого что он шафер. Его тревожила пылкость брата, его стремительное увлечение молодой женщиной, но Вори помнил, как сам влюбился в Леронику. Тьюла приехала из внутреннего поселка, здесь она никого не знала, и подруг на свадьбе у нее не было.

Стулья вокруг шатра заполнились, музыканты заиграли на флейтах и струнных традиционные мелодии, и все повернули головы. По тропе шел гордый Орри Атрейдес в синем мундире, ветер ерошил его темные волосы. За ним шла Тьюла в длинном платье цвета зеленой морской пены. По древнему каладанскому обычаю невеста идет за женихом, что символизирует ее готовность идти за ним в браке. Вори про себя улыбнулся. Какова бы ни была традиция, пара скоро установит истинный баланс отношений.

Золотые волосы Тьюлы были зачесаны назад, но отдельные локоны выбились на ветру. Плывущая в своем длинном платье, она была воплощением юной красоты. Над Орри у нее, похоже, была гипнотическая власть.

За невестой следовала процессия деревенских детей из белокурых маленьких девочек и черноволосого мальчика лет десяти-одиннадцати. Вори заметил благородные черты мальчика, особенно серые глаза и выдающийся нос. Черты Атрейдесов. Он продумал, многие ли из жителей поселка его родственники. Поселившись здесь, он постарается со всеми познакомиться.

Традиционная музыка была так прекрасна, что у Вори на глаза набежали слезы. Каладанская музыка заставила его вспомнить о волнах, набегающих на скалистый остров, и о рыбацкой жизни в море.

В шатре Орри и Тьюла встали лицом друг к другу и взялись за руки, а Виллем стоял позади. Пара дала обеты, вслух, так, чтобы все услышали. Они выбрали местный так называемый «брак под открытым небом», без вмешательства деревенского священника, полного мужчины, который стоял неподалеку с Оранжевой Экуменистической Библией.

Вместо колец обменялись небольшими подарками. Улыбаясь, словно загипнотизированный красотой невесты, Орри надел ей на запястье золотой браслет, а она повесила ему на шею простой медальон. Он как будто был доволен подарком, но Тьюла удивила его: она взяла Орри за руку и сказала, глядя ему в глаза:

– У меня есть для тебя другой подарок – но я приберегла его на потом, когда мы останемся одни.

Собравшиеся рассмеялись, а Орри в замешательстве покраснел, но Тьюла бросила на окружающих быстрый взгляд, и что-то в этом взгляде заставило смех оборваться.

– Это особый дар, который несколько поколений хранился в моей семье. Завтра весь город узнает о нем.

Священник кашлянул и внес свой единственный вклад в церемонию, объявив, что брак заключен и благословлен. Солнце садилось за океан, раскрашивая небо разноцветными полосами; согласно морскому поверью, кровавый закат предвещал хорошую погоду.

На свадебном пиру Орри и Тьюла танцевали, когда гости давали для этого место. Вори держался на почтительном удалении, наблюдая издалека. Орри Атрейдес вырос среди этих людей, и в этот особенный день они должны были быть ближе к нему.

Глядя через плечо мужа, Тьюла поймала взгляд Вори и неожиданно что-то шепнула Орри на ухо. Молодого человека ее слова, казалось, разочаровали, но она прошептала что-то еще, и он улыбнулся.

Когда танец кончился, Орри обратился к гостям.

– У моей жены есть для меня подарок от ее семьи – я так же заинтригован, как все вы! – потому мы сейчас уйдем, чтобы начать новую жизнь. Прошу вас: останьтесь и продолжайте веселиться. Вас займет мой брат, ему все равно больше нечего делать.

Виллем удивился. Некоторые гости зашептались, но остальные смеялись и свистели, когда Орри и Тьюла направились к дому, в котором братья жили с Шандером Атрейдесом и который пара заняла на первые дни медового месяца. Виллем временно снял номер в местной гостинице, чтобы брат с молодой женой могли остаться наедине.

Вори жалел, что не успел поговорить с Тьюлой, но, думал он, для этого хватит времени потом, а сейчас не хочу вмешиваться. Он уже решил помочь молодой паре, может быть, купить им новый дом; примерно так же он помог семье Харконненов на Ланкивейле.

В его сознании мелькнуло какое-то воспоминание, и он весь подобрался. Младшая дочь Верджила Харконнена… другая сестра Гриффина. Ее звали Тьюла? Новая жена Орри не похожа на Гриффина, но Вори это не убеждало. Дочерей Верджила Харконнена он никогда не встречал. И хотя видел в том доме семейный портрет, но не мог вспомнить, как выглядела девочка. Должно быть, просто совпадение, тезки.

Он прогнал эти мысли и подошел к Виллему, а танцы и музыка продолжались.

После свадьбы Вори вернулся к себе номер и спокойно, крепко уснул, вспоминая прекрасное каладанское вино, которое было гораздо лучше весьма среднего пива.

Свадьба Орри отличалась от других, какие он помнил, но все свадьбы радовали – музыка, смех, общение, человеческая теплота. Виллем показал себя отличным танцором и без труда находил партнерш. Вори старался не подкачать; женщины заигрывали с ним, некоторые благоговейно относились к его истории, и все они были во много раз моложе его. Никто из них не мог сравниться с Лероникой. Или с Мариеллой.

Засыпая в своей постели в гостинице, он был счастлив; в голове шумело вино, звучала музыка. Он давно научился не сожалеть о прошлом и не гадать, что было бы, прими он другое решение, но он жалел, что когда-то покинул прекрасный Каладан. Тяжесть и обязанности джихада Серены Батлер заставили его забыть о личных интересах.

Все это кончилось так давно… Даже если он решит вновь осесть здесь, он не готов создавать новую семью. Слишком многое здесь напоминает о его любимой Леронике, и он еще не чувствует, что достаточно далек от Мариеллы и другой своей семьи на Кеплере…

Проснулся он в темноте от ощущения, что что-то неладно. Он увидел неслышное движение тени в комнате, услышал скрип половицы, какой-то шорох. Вори лежал совершенно неподвижно.

За открытым окном шелестел ветер… но Вори был уверен, что перед сном закрыл окно. Чуть приоткрыв глаза, он увидел в звездном свете метнувшийся к нему силуэт… и серебристый блеск лезвия ножа. Он все еще не совсем проснулся. Может, это сон?

Зато проснулись инстинкты, обостренные годами опасности. Еще не понимая, что происходит, Вори повернулся в большой кровати. Он услышал быстрое дыхание, резкий вскрик – и нож, разрезав одеяло, вонзился туда, где он был мгновение назад. Вори швырнул в неразличимую фигуру подушкой, схватил одеяло и набросил на руку с ножом, чтобы захватить ее. Сжал запястье стальной хваткой и дернул вниз.

Запястье было тонкое, но нападающий – жилист и силен, он бился и вырывался. Вори ощутил взрыв боли: нападающий ударил его под левый глаз как будто кулаком. Но запястье Вориан не выпустил; повернувшись в постели, чтобы обрести большую опору, он ударил коленом.

Теперь он окончательно проснулся и увидел подробности: светлые волосы, полные ненависти глаза. От следующего удара кулаком у него пошла кровь носом, и Вори разжал руку.

– Тьюла!

Это была молодая жена Орри.

Она отшатнулась и отскочила, вырвав руку и сбросив одеяло, которым он пытался ее поймать. Потом без малейшего промедления снова набросилась на него, как бешеная пантера. Ударила кинжалом, на сей раз распоров его ночную рубашку и проведя кровавую полосу по груди. Вориан ощутил боль. Полилась кровь, но он сопротивлялся.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

Ночной столик рухнул на пол, и Вори получил свободу маневра.

Тьюла дралась с яростью, какую ему редко приходилось встречать, и он старался удержать ее нож подальше от себя.

– Мне пришлось изменить план, – сказала она. – Я пришла сюда за Орри, но нашей целью всегда был ты, Вориан Атрейдес. Ты убил моего брата Гриффина. Ты разрушил дом Харконненов.

Вори не стал отвечать, понимая, что ничего этим не добьется. Тьюла – Тьюла Харконнен – хотела убить его, а не беседовать с ним. Она использовала технику, похожую на ту, что применял Гриффин во время дуэли с Вори в пустынном сиетче.

Девушка снова бросилась на него, но Вори правой рукой схватил с туалетного столика графин. Стремительно описав дугу, графин обрушился на голову Тьюлы, и молодая женщина пошатнулась. Нож со стуком упал на деревянный пол.

Он услышал стук в дверь, крики встревоженных шумом людей.

– Сюда! – крикнул он.

При слабом свете он увидел, что Тьюла смотрит на него, с ее волос капала кровь. И, когда дверь распахнулась, Тьюла нырнула в окно, как убийца-угорь – в темную лавовую трубку под водой.

Из коридора вбежал встрепанный Виллем в пижаме.

– Что случилось?

Вори схватил его за руку и вытащил в коридор. Тьюла сказала, что пришла за Орри.

– Надо проверить, как твой брат!

Виллем смешался.

– Подожди, у тебя кровь.

Вори коснулся груди.

– Пустяк! Идем, нужно спешить.

Подняв тревогу, они побежали к тому, что должно было быть тихим счастливым домом новобрачных.

Несколько минут ушло на поиски машины, и к тому времени, когда они помчались по дороге – за рулем сидел Виллем, – начало светать.

Дом Шандера, стоявший сразу за деревней на чистом песчаном пляже, украсили для новобрачных. Поставщик провизии принес роскошный ужин, включив в него бутылку вина – взнос самого Вори. Орри и Тьюла остались наедине с ревом прибоя, и добродушные шутки местных жителей не могли их побеспокоить.

Впереди Вори увидел дом, залитый золотым светом солнца, возвещавшим начало первого дня брака. В дверь стучала служанка: она принесла завтрак и готова была подать его. Когда никто не ответил, она на цыпочках вошла, окликая хозяев, и тут же выбежала с криком.

Вори и Виллем выскочили из машины и кинулись мимо нее в открытую дверь. Воздух внутри отдавал кислым металлическим запахом, и Вори сразу узнал запах крови – большого количества крови.

Молодой Орри Атрейдес лежал на свадебной постели с перерезанным горлом. Простыни пропитались кровью. Тьюлы не было видно.

Виллем громко закричал, а Вори, дрожа от ужаса, взял мертвеца за руку. Кожа у Орри была холодная, тусклые глаза смотрели в потолок.

Виллем упал на пол у кровати и обнял мертвого брата, не в силах понять, что произошло. Вори стало холодно, он насторожился. И очень испугался.

Он первым заметил окровавленный листок у кровати – девятнадцать строк, которые могли показаться безумными; слова образовывали необычную фигуру.

Последние слова, которые услышали Шандер и Орри Атрейдесы:

Тьюла Вейл – это Тьюла Харконнен с Ланкивейла.

Цена предательства Атрейдеса —

Месть Харконненов.

Мы только начали

Охотиться за вами.

Сначала Шандер,

Потом Орри,

Потом все

Остальные

Из числа

Паразитов.

Вы не сможете

Расплатиться

За убийство наших любимых

Брата, сына, друга и товарища;

Гриффин Харконнен, мы горячо тебя любили!

Ты можешь бежать, трус Атрейдес, можешь прятаться, но

Тебе придется бежать все время, потому что мы никогда не забудем.