Вселенная не всегда дарует победу даже самым талантливым. Бывают времена, когда приходится признавать реальность поражения.

Ученики ментатов не были воинами, но теоретические знания о боевых действиях и об обороне осажденной крепости получили. Готовясь к приходу батлерианцев, ученики построили много новых оборонительных сооружений, изобретали ловушки, выдумывали хитрости, задействуя природные опасности озера и окружающих болот, чтобы держать неприятеля в постоянной тревоге.

Шесть дней они держались против Манфорда, пока не прибыл священник Хариан с подкреплением, припасами, тяжелым вооружением и артиллерией. Увеличившаяся армия подступала по болотам и по водам озера.

Осаждающие радостно закричали, и Гилберт увидел оживленную деятельность, услышал рев двигателей – это бронированные машины-амфибии вошли в воды озера и заняли позиции вокруг стен.

В военном отношении школа ментатов была уязвима и продержалась так долго только потому, что батлерианцы чурались передовой техники. Нападение с воздуха быстро покончило бы с ней. Гилберт жалел, что не установил генераторы поля, способные защитить весь комплекс, но он не хотел провоцировать Манфорда, выставляя напоказ технологии. Теперь он хотел бы это сделать.

Собравшиеся на тротуарах и смотровых площадках ученики в отчаянии переговаривались, глядя на новые силы батлерианцев, вдвое больше тех, что стояли здесь лагерем. Их тяжелые примитивные орудия все-таки могли разрушить корпуса школы и убить сотни учеников. Этого Гилберт не хотел.

При подходе дополнительных сил Манфреда не было видно. Когда все подтянулись, он наконец появился и проследовал через мангровую рощу к главным воротам. Сидя на плечах мастера меча, он кричал в рупор:

– Директор школы Альбанс! В благодарность за ваши прошлые услуги даю вам час на составление прогноза ментата! Но его результат уже ясен. Через час я ожидаю вашей безусловной капитуляции. Анну Коррино мы примем под свою опеку.

Гилберт прослушал это, стоя на смотровой платформе, но капитулировать не собирался. Его администратор Зендур и четверо старших учеников стояли рядом с ним с серьезными лицами. Гилберт повернулся к ним и сказал:

– Теперь мы знаем параметры, – и ушел в свой кабинет.

Он попросил Анну Коррино зайти к нему, запер дверь на старомодный ключ и активировал все составляющие защитной системы. Анна, не сознававшая опасность положения, казалась встревоженной, но относительно спокойной.

– Я не хочу быть марионеткой, директор, но уж если бы пришлось, то предпочла бы быть вашей марионеткой, а не Манфорда. Предложите отдать меня, если он согласится увести свою армию. Батлерианцы не позволят причинить мне вред.

– Это придумал Эразм?

Гилберт привел в действие скользящую панель, открыл потайной шкаф и достал сферу памяти.

Мерцающая гель-сфера светилась голубым, что свидетельствовало о волнении Эразма.

– Я несколько поправлю твою оценку, дорогая Анна, – сказал Эразм. – Я не верю, что батлерианцы призна́ют свою вину, если с тобой что-нибудь случится… но мы застряли на Лампадасе. Салуса Секундус слишком далеко, чтобы там вовремя узнали о происходящем. Если Манфорд Торондо уничтожит школу и устранит всех свидетелей, кроме фанатично преданных ему, он сможет заявлять что угодно, фабриковать любые объяснения. Я… тревожусь за тебя.

У Гилберта засосало под ложечкой.

– Манфорд хочет прежде всего развивать батлерианское движение. Для него цель оправдывает средства. – Директор школы покачал головой. – Тебя можно использовать как ценную заложницу, Анна, но если ты погибнешь при штурме школы, Манфорд объявит это великой трагедией и всю вину возложит на меня.

– Неприемлемое решение. Мы должны спастись, – сказал Эразм с непривычной настойчивостью. – Вы с Анной возьмете мою сферу памяти и ночью уйдете через болота. Я намечу маршрут с помощью размещенных в манграх шпионских глазков.

Гилберт сел в кресло и, словно в самый обычный день, посмотрел на пирамидальные шахматы; набор шахмат был готов к очередной партии интеллектуальной игры. Движением руки он смел трехъярусную доску и фигуры, разбросав их по полу.

– Нет! Если я сбегу, школа обречена, а в ней вся моя жизнь. Учеников убьют, как Манфорд перебил всех на верфях Тонариса. Он сожжет здания и утопит их в озере. Я не позволю уничтожить мое величайшее достижение. – Он свел руки, сложил пальцы домиком. – Школа ментатов должна уцелеть. Наши методы обучения, создание людей-компьютеров – все это далеко превышает важность жизни отдельного индивида… даже важность твоей жизни, отец.

Сфера сверкнула, словно робот был не согласен, но он ничего не сказал.

Не в силах забыть предложение Драйго Роджета объединиться, Гилберт встал с кресла.

– Десятки лет я старался оставаться незаметным, не вызывать подозрений. И не заметил, как моя честь утекла сквозь пальцы. – Он в отчаянии покачал головой. – Если существует способ спасти великую школу, я должен это сделать.

Гилберт посмотрел на светящийся циферблат на книжной полке; пружины и шестерни часов двигались неслышно и точно. Час почти истек, Манфорд ждет ответа.

– Я выйду и начну переговоры с Манфордом Торондо – вождь с вождем. Я нужен ему – или, по крайней мере, ему нужны ментаты. Если я найду способ сохранить то, что должен сохранить, пусть даже для этого мне самому потребуется сдаться, я сочту это победой – конечно, небольшой, но выживание само по себе победа. Дальнейшее существование школы ментатов будет победой, и мои самостоятельно мыслящие ученики продолжат мое дело после меня.

Он с любовью взял в руки сферу робота. Вспомнил, как путешествовал, имея при себе этот бесценный и опасный объект, как притворялся, что ведет нормальную жизнь на Лектейре. Больше восьмидесяти лет он обеспечивал безопасность Эразма… они обеспечивали безопасность друг другу.

– Это самое дорогое, что у меня есть, – обратился Гилберт к Анне Коррино. – Если со мной что-нибудь случится, защищать Эразма придется тебе.

Анна благоговейно приняла сферу.

– Спасибо, директор, я любой ценой обеспечу безопасность своего друга.

Со смотровой площадки над главными воротами Гилберт обратился к батлерианцам, вызвал Манфорда Торондо.

– Мозг человек свят, но сердце охвачено страстями. – Он показал на сотни бойцов и на артиллерийские установки. – Цивилизация основана на разумных переговорах. Разногласия должен решать рассудок, а не оружие и кровопролитие.

Батлерианцы засмеялись, но был отдан резкий приказ, и все замолчали. К школе на плечах Анари Айдахо приблизился Манфорд.

– Директор, я годами полагал, что у нас общие цели. Разве вы основали свою школу не для того, чтобы доказать ненужность компьютеров? Мне больно видеть вашу нынешнюю дерзость.

– Тогда, вероятно, вы не понимаете сути наших разногласий, – ответил Гилберт. – Будем ли мы обсуждать это как люди? Я выйду поговорить с вами при условии, что вы дадите слово – клятву, столь же священную для вас, как клятва, которую вы требуете с других, – что ваши последователи не разграбят и не разгромят школу, что мои ученики останутся невредимыми и что вы гарантируете мою личную безопасность.

Батлерианцы гневно загомонили. Манфорд помешкал, потом сказал:

– Чего вам опасаться, если вы не сделали ничего плохого?

– Я опасаюсь, вождь Торондо, что ваши последователи возьмут дело в свои руки, как они сделали в Зимии, на Баридже и в бесчисленных других случаях.

Манфорд кивнул.

– К сожалению, они иногда проявляют излишний энтузиазм. Как директор школы ментатов вы получите мою полную защиту. Я обещаю, что во время переговоров с вами ничего не случится.

– Этого недостаточно, – крикнул в ответ Гилберт. – Я требую обещания, что ваши последователи не причинят вреда школе, что не пострадают ученики, которые только выполняли приказы своего директора. Лишь в этом случае я выйду и буду разговаривать с вами.

Гилберт понимал, что должен настоять сейчас, ведь на самом деле рычагов давления у него не было. В любой миг большие артиллерийские орудия могли в куски разнести школьные здания, а длительная бомбардировка уничтожит все на территории комплекса.

Когда Манфорд принял предложение, многие его последователи издали крик отчаяния, но вождь батлерианцев словно не слышал.

– Хорошо, директор. В наших общих интересах покончить с этим противостоянием. Никто не причинит вреда вашей школе и вашим ученикам. Даю вам личную гарантию безопасности.

Гилберт продолжал смотреть на армию, окружившую школу. Стоявший рядом с ним Зендур негромко сказал:

– Я ему не верю, сэр. Он может пообещать все, что угодно, а потом сделает, что захочет.

– Я хорошо это знаю, но лучших условий нам не выговорить.

Он поправил одежду и приготовился к разговору с батлерианцами.