Каждый ментат знает, что единого будущего не существует. Как сказал древний философ Анко Бертус, существует много возможных будущих, со своей вероятностью каждое. Прогнозы ментата способны рассортировать их и направить деятельность творцов.

На следующее утро на Уоллаче-IX встало бледное солнце. Доротея поспешно шла по полу, уставленному теплицами в метр высотой, в которых ученицы выращивали овощи. Преподобная Мать Ракелла вызвала ее в свои личные комнаты. Это не было обычное приглашение. Прибежавшая раскрасневшаяся ученица сказала, что вызов срочный.

После серебристо-пурпурных джунглей Россака и великолепной Салусы Секундус Доротее не нравилась эта холодная невзрачная планета, и она с нетерпением ждала возвращения к императорскому двору. Сопровождавшим ее сестрам-традиционалисткам также не терпелось вернуться к своим обязанностям во дворце.

Но накануне вечером Ракелла перепугала их, показав всем разрушительный характер раскола. В отчаянии Преподобная Мать едва не бросилась с утеса, но в ответ на обещания Вали и Доротеи отступила от края пропасти. Доротея дала слово, что они найдут общую почву и будут работать вместе.

В глубине души она понимала, что фракции по-прежнему различны в глубоко философских вопросах, прежде всего касающихся использования передовых технологий. Но это различие не должно быть постоянным и основополагающим. Компьютеры с базами данных о родословных – Доротея так и не смогла их найти или доказать, что они существуют, – либо уничтожены, либо заброшены. Спор о них утратил смысл. Обе группы сестер верили в развитие естественных возможностей человека, считали своим долгом наблюдение за человечеством и руководство его эволюцией.

Конечно, самыми трудными обещали быть подробности заключения нового союза, но Доротея была уверена, что они с Валей выработают условия, приемлемые для обеих групп. Доротея хотела восстановить единый Орден сестер таким, чтобы Преподобная Мать Ракелла могла им гордиться.

Доротея была уверена, что если новый Орден сестер отвергнет запрещенные компьютеры, она сможет уговорить императора Сальвадора простить заблуждавшихся женщин. И тогда все сестры с благословения императора пойдут верной тропой…

Валя – следовало отдать ей должное – тоже как будто бы искренне стремилась объединиться с Доротеей ради блага Ордена, но ее подспудное нежелание по-прежнему чувствовалось, и Доротея уверилась, что в прошлом Валя ее обманывала, притворяясь, будто разделяет ее мысли. Валя была талантлива и влиятельна, она теперь Преподобная Мать, как и Доротея. И престарелая Преподобная Мать считала ее одним из самых надежных своих доверенных лиц.

У Доротеи на Салусе была сотня верных сестер и больше десятка новых учениц. Им доверили важную роль при дворе, у них большое влияние. Но после того, что произошло на утесе, Доротея убрала с одежды императорский герб, показывая тем самым, что прежде всего она принадлежит Ордену. Ее шесть спутниц сделали то же самое.

И вот она получила срочный вызов в комнаты Преподобной Матери. Прожив много лет, старуха – ее бабушка – оказалась на пороге смерти. У Доротеи сжималось сердце.

По деревянному тротуару она прошла в один из сборных домов и по коридору – к полуоткрытой второй двери. Толкнула ее и вошла.

Квартира Преподобной Матери состояла из трех скромных комнат, одна из которых, используемая как кабинет, была забита документами по текущим проектам. Доротея повсюду видела разбросанные бумаги.

– Преподобная Мать? – позвала она.

В дверях спальни появилась Валя с осунувшимся серым лицом. Она поманила Доротею.

– Преподобная Мать слабеет. Она просит присутствовать нас обеих. Думаю, она выбрала преемницу. – Валя в отчаянии покачала головой. – Вчерашнее испытание отняло у нее остатки жизненных сил.

Вздрогнув, Доротея выпрямилась.

– Каким бы ни было ее решение, мы должны принять его и работать вместе. Мои правоверные сестры готовы делать для Ордена все необходимое.

Валя впустила ее.

– Скорее!

В темной душной комнате, опираясь на подушки, сидела в кровати Ракелла; она казалась очень древней, словно за одну эту ночь прошли многие годы. Глаза еще больше ввалились, кожа выглядела прозрачной и пестрела темными старческими пятнами и кровеносными сосудами. К ней со сканером в руке наклонилась сестра-врач, проверяя жизненные показания. Рядом стояла встревоженная Фиелла; сейчас она совсем не походила на бесстрастного ментата.

Хриплым голосом, похожим на шуршание папируса, Ракелла отпустила врача.

– Оставьте нас.

Сестра вышла из комнаты и закрыла дверь.

– Сестра Фиелла сделала важный прогноз, – сказала Ракелла. – Ради блага Ордена сестер мы все должны с ним ознакомиться. После того как она закончит, я назову имя своей преемницы. – Она с огромным трудом выдохнула. – Я почти покончила с этой жизнью. Но хочу убедиться, что мое дело продолжится.

Сестра-ментат коротко кивнула. Ее короткие волосы выглядели взлохмаченными.

– Некоторое время назад я предупредила Преподобную Мать, что без ее руководства между фракциями сестер может начаться междоусобица. Я предположила, что развязать ее можете вы обе. – Она посмотрела вначале на Доротею, потом на Валю. – Из моего прогноза следует, что единственный способ для Ракеллы соединить фракции – это принести себя в жертву, стать мученицей, как Серена Батлер.

Когда я рассказывала Преподобной Матери о своем прогнозе, я не сказала, что точно знаю, как она поступит – пойдет к краю пропасти, а вы обе в конце концов сделаете ее самоубийство ненужным…

Ракелла удивилась.

– Я собиралась прыгнуть, если понадобится.

– Вы могли так думать, Преподобная Мать, но из прогноза я поняла, что произойдет. Стыдно признаваться, что я утаила это от вас, но от вас требовалась абсолютная убедительность. Валя и Доротея не должны были сомневаться, что вы прыгнете к смерти.

Ракелла слабым голосом сказала:

– Я была готова прыгнуть и прыгнула бы, если бы не поверила, что Валя и Доротея будут работать вместе и покончат с враждой.

Доротею тронул искренний тон старухи.

Слабый смех Ракеллы был всего лишь судорогой при выдохе.

– Учитывая все обстоятельства, я предпочла умереть в своей постели, окруженная вами. – Подняв брови, она взглянула на Фиеллу. – Хоть ты и обманула меня, я все равно бы сделала необходимое.

Сестра-ментат отвела взгляд.

– Мой прогноз говорил, что это необходимо.

– В будущем ты станешь сообщать Преподобной Матери все подробности прогноза. Все детали.

Молодая женщина наклоном головы выразила согласие.

Ракелла потрепала ее по руке и сказала двум другим женщинам:

– Фиелла молода и упряма. Она будет крепким орешком для новой руководительницы Ордена, но у нее добрые намерения. Этот алмаз еще нуждается в шлифовке.

Изображая нетерпение, Валя спросила:

– Кто станет вашей преемницей, Преподобная Мать? Я хочу быть уверена, что на вас снизойдет покой и вы сможете спокойно почить.

Поудобнее усевшись среди подушек, Ракелла сказала:

– Мой выбор не стал выбором, в этом нет необходимости. Доротея и Валя, вы обе отдадите свою силу и настойчивость нашему будущему, и каждая из вас знает, что нужно делать. Я хочу, чтобы вы руководили Орденом сестер вместе, чтобы правоверная школа на Салусе и школа на Уоллаче-IX объединились. Найдите способ связать всех сестер и учениц, возьмите части и скуйте из них прочное целое. Трудитесь как товарищи.

Доротея поклонилась, принимая решение, но в темных глазах Вали застыло неверие.

– Работы для вас обеих более чем достаточно, – продолжала Ракелла. – Сотрудничайте. Вновь и вновь повторяйте это себе и действуйте соответственно с ним. Сотрудничайте. Вы обе – Преподобные Матери. Распределите обязанности. Восстановите наш расколотый Орден и снова сделайте его сильным.

Валя медленно кивнула.

– Мы постараемся, Преподобная Мать.

Доротея выпрямилась у постели старой женщины, глубоко вздохнула.

– Согласна. Отныне мы будем бороться с внешними врагами, а не с внутренними.

На морщинистом лице Ракеллы появилась широкая улыбка, и старуха вдруг показалась очень усталой.

– Теперь, когда конфликт между моими сестрами разрешен, я довольна.

Она облегченно вздохнула; казалось, она вот-вот расплачется, словно завершила долгую и трудную работу.

Ракелла подозвала Доротею поближе.

– Прежде чем я уйду, хочу кое-чем поделиться с тобой, внучка. – Она прижала указательный палец к виску. – Наклонись ближе, еще ближе, и прикоснись ко мне лбом… вот так. У тебя есть Другая Память, но нет всех моих воспоминаний.

Доротея помешкала, потом подчинилась. Когда их кожа соприкоснулась, она ощутила внезапную вспышку, словно открылись какие-то шлюзы. В ее сознание хлынули информация и воспоминания; ей передавались знания, огромные богатства прошлых жизней и опыта. Она вбирала надежды бабушки, ее мечты об Ордене – все те сведения, которые Ракелла держала при себе, и сейчас доподлинно узнала, что здесь, на Уоллаче-IX, есть компьютеры! Она едва не отшатнулась, когда это открылось ей, но не успела – Преподобная Мать морщинистой рукой прижала ее голову, с удивительной силой удерживая ее на месте.

Вместе с информацией приходило и более широкое понимание, поразительные выводы… но вот поток данных постепенно иссяк. Мысли сверкнули, потускнели и исчезли… а с ними и сама Преподобная Мать. Несколько мгновений спустя она умерла.

Доротея заморгала, распрямилась и посмотрела на Ракеллу: та казалась спокойной, исполненной мира, но опустошенной.

Ошеломленная потерей Фиелла, придерживаясь за стены, вышла из комнаты и плотно притворила дверь.

Валя недоверчиво посмотрела на тело Преподобной Матери, потом на Доротею. Она, казалось, оцепенела от страшной потери.

А Доротея теперь знала все. Она вобрала в себя грандиозный объем знаний Ракеллы, ее мечты, ее амбиции, ее сложные планы. Несмотря на ужас, оттого что обнаружила компьютеры, Доротея нехотя поклялась уважать последнюю волю бабушки и сосредоточить усилия на том, чтобы представление Ракеллы о будущем человечества осуществилось. Сейчас она понимала очень много! Доротея теперь обладала силой и знаниями – всем необходимым, чтобы сделать Орден сестер могучим и великим, каким он должен быть, – единым и всесильным.

Но если они с Валей должны быть товарищами, партнерами, Преподобными Матерями, несущими равную ответственность, почему Ракелла передала всю свою жизнь и все свои воспоминания только Доротее? Чтобы быть равными, они с Валей должны обладать одинаковыми возможностями, силами и знаниями.

Возможно, Преподобная Мать что-то почувствовала… возможно, сестра Валя была не вполне достойна доверия?

Пошатнувшись, Доротея погрузилась в новые знания, пытаясь расшифровать мыслительные процессы древней женщины, но сведений было чрезвычайно много, и, чтобы в них разобраться и оценить, ей потребуется немало времени. Может быть, во время долгого обратного полета на Салусу Секундус – она собиралась обо всем доложить сестрам – она разберется.

Ее размышлениям помешало смятение, внезапно возникшее в Другой Памяти. Голоса предков звучали нестройно и шумно. Проснувшиеся голоса ее предков – среди них голос самой Ракеллы – что-то кричали. Предупреждали!

Доротея увидела, что Валя стоит у постели мертвой Преподобной Матери и смотрит на нее очень странно.

Валя пыталась смириться с тем, о чем только что объявила Преподобная Мать. После стольких ожиданий, после стольких стараний проявить себя она должна разделить власть с женщиной, едва не уничтожившей школу на Россаке?

Вздор. Вдобавок перед смертью Ракелла как-то очень странно обняла Доротею. Это вовсе не равенство. Валя не верит этой сестре-предательнице, какими бы любезностями они ни обменивались. Доротея – зло.

Отшатнувшаяся от кровати Доротея казалась ошеломленной. Через закрытую дверь Валя слышала, как в коридоре плачет Фиелла.

Действовать следовало быстро. У Вали были цели и решимость их достичь. Но исполнить свои желания она могла только как единственная Преподобная Мать – и ради Ордена сестер, и ради дома Харконненов. И сейчас пора пришла.

Доротея отвела взгляд от мертвой Преподобной Матери, глубоко вздохнула.

– Теперь будущее Ордена сестер зависит от нас.

– Ошибаешься. Только от меня.

Валя оценила Доротею, ее реакции, рефлексы… слабости и предсказуемые способы сопротивления. Доротея была исключительно сильной личностью, а еще – узнающей правду Преподобной Матерью. Отточив свой Голос, превратив его в нацеленное оружие, Валя, вложив в него всю силу, какую смогла призвать, произнесла:

– Замри!

Доротея застыла. Валя знала, что ей придется труднее, чем когда она парализовала мастера Пласидо на Гиназе или когда приказывала сестрам на Россаке. Глаза Доротеи раскрылись чуть шире, и несколько мгновений ей не удавалось даже пальцем шевельнуть. Сестра-предательница могла лишь с удивлением и ужасом смотреть, как Валя спокойно достает из складок одеяния нож, и тот поднимается, зажатый в ее руке, как гадюка, готовая ужалить. Она сказала:

– Возьми это.

Как марионетка, Доротея взяла нож, обхватила пальцами рукоять. Она никогда еще не сталкивалась с таким нападением и не умела от него защититься.

Валю подхватил прилив возбуждения. Она помнила, что ее властный Голос может подкреплять сила Другой Памяти, которую она несла в себе, весь опыт, сила, власть предков. Это было внутреннее интуитивное ощущение: властный Голос очень походил на фоновый гул, который она слышала в голове. До сих пор Валя единственная из сестер владела им.

– А сейчас вонзи его себе в горло!

Доротея сопротивлялась, руки ее дрожали, острие ножа поднималось и опускалось, нацеленное в ямку у горла. Она попробовала отвести нож. Частично вернув контроль, она сделала шаг к Вале. Глаза ее сверкали, на лбу выступил пот. Доротея сумела отвести нож и направить его на Валю, но, несмотря на все ее усилия, руки сами собой вновь повернули нож к ней.

Валя наклонилась ближе и приказала:

– Вонзи нож себе в горло! Немедленно!

Доротея продолжала сопротивляться. Нож дрожал в воздухе, его рукоять стала скользкой от пота. Наконец, ахнув, словно что-то в ней сломалось, Доротея с отчаянным криком вонзила нож себе в горло.

Полилась кровь, но сравнительно немного; Доротея упала на тело Ракеллы Берто-Анирул и умерла – внучка умерла на несколько мгновений позже бабушки.

Валя стояла над телом сестры-предательницы и думала о том, что это ничтожная кара за то, что сделала эта женщина на Россаке. Расплата за всех мертвых сестер…

Нож торчал у Доротеи в горле, ее мертвые пальцы прочно держали рукоять. Бедная Доротея, потрясенная горем, испуганная ответственностью, которую на нее возложили, совершила самоубийство. Это было совершенно ясно всякому, кто посмотрит на тело.

Теперь Валя стала Преподобной Матерью Ордена сестер.

Валя Харконнен.