– Афина, ты меня боишься?

– Нет, – еле слышно ответила она. – Нет, – уже тверже повторила девушка. – Я тебя не боюсь.

– Но ты боишься или боялась кого-то в прошлом?

– Это случилось несколько лет назад. – Ее голос дрогнул. Я не могу забыть…

Лука смотрел, как по ее лицу стекают слезы вперемешку с каплями дождя, и почувствовал, как его сердце сжалось.

– Что произошло? Тебя кто-то обидел?

Молчание, а затем едва слышный шепот:

– Да…

Питер Фитч оставил фиолетовые отпечатки на ее груди. Синяки со временем прошли, но воспоминание о них было как незаживающая рана…

Кровь из расцарапанных коленей тонкой струйкой стекала по ногам Афины. Лука хотел выяснить, кто ее обидел, и наказать его. Но прежде всего нужно было защитить Афину от непогоды.

Он поднял ее на руки, не обращая внимания на протесты, и понес в дом.

Через двадцать минут ее ссадины были обработаны и перевязаны, а сама она сидела в кресле в своей спальне и пила маленькими глоточками горячий и очень сладкий чай.

Буря прошла, оставив после себя ощущение свежести в воздухе, в открытое окно влетал мягкий бриз. Лука испытал облегчение, увидев, что на лицо Афины вернулись краски.

– Хочешь рассказать о том, что с тобой произошло? – негромко предложил он.

Она не хотела. Но Лука имеет право знать, почему она то страстно льнет к нему, то леденеет.

Афина призвала на помощь всю свою смелость.

– Когда мне было восемнадцать, я подверглась… сексуальному… нападению со стороны друга моих родителей. Он был университетским профессором, и мои родители договорились с ним, что он будет давать мне уроки латыни, чтобы я смогла успешно сдать экзамены и поступить на медицинский факультет.

Афина мысленно перенеслась в кабинет Питера.

Она сидела на кожаном диване, пытаясь сконцентрироваться на латинских глаголах.

– Однажды Питер предложил мне снять блузку и показать ему груди, – бесцветным голосом начала она. – Сначала я подумала, что он шутит, но он продолжал говорить ужасные вещи, называл меня Афродитой, рассказывал, как ему нравится мое тело и что он хочет со мной сделать. – Афина сглотнула. – Он твердил, что мне понравится, когда он до меня дотронется, потому… потому что у меня такой вид, словно я жажду секса, и я ношу топики с глубоким вырезом, потому что мне нравится его дразнить. – Она сжала руки. – Моя одежда не была слишком откровенной, но мне было восемнадцать, и я экспериментировала с модой. Полагаю, пара моих блузок действительно были несколько вызывающими…

– Только потому, что ты носила одежду с глубоким вырезом, он не имел права приставать к тебе, – мрачно заметил Лука.

– Он утверждал, что мое тело посылает сигналы, что я хочу секса. Я была напугана, – призналась Афина. – Этого человека я знала многие годы. Я обращалась к нему дядя Питер, а к его жене – тетя Джин. Я пыталась сбежать, но он запер дверь кабинета.

Лука вполголоса выругался.

– Что было дальше, carissima?

– Он порвал мою блузку и запустил руку в бюстгальтер. Он мял мои груди и говорил, что мне понравится продолжение. А потом он… он…

Сердце Луки остановилось.

– Dio, он… он тебя изнасиловал?

Афина покачала головой:

– Он задрал мне юбку и положил руку между… между ног. Я поняла, что он собирается меня изнасиловать, и мне стало дурно. Я не знала, как его остановить. – Она перевела дрожащее дыхание. – Тут в дверь постучала жена Питера. Дядя Питер продолжал на меня напирать, а тетя Джин спрашивала, не хотим ли мы чашечку чая. Ее голос, должно быть, привел его в чувство. Он попросил Джин заварить чай, а потом открыл кабинет и позволил мне выйти. Я натянула кардиган поверх порванной блузки и убежала.

– Полагаю, ты сразу обратилась в полицию? – Афина покачала головой, и Лука нахмурился. – Почему нет?

– Питер предупредил меня, что мне никто не поверит. Он – уважаемый человек, а я – глупая девчонка с чересчур развитым воображением.

– Твои родители тебе поверили бы.

– Питер был лучшим другом моего отца еще со школы. Он был проректором университета. Его все любили и уважали. Я не представляла, как рассказать об этом родителям. Я пыталась все забыть, но не могла, особенно когда ходила на свидания с парнями и они пытались меня поцеловать. У меня было такое чувство, словно я… грязная.

– Тебя нельзя винить в том, что сделал этот человек, piccola.

Лука сдерживал душившую его бессильную ярость. Сейчас Афина нуждалась только в сочувствии и понимании. Он представил себе, какой ужас она тогда испытала, и снова ощутил, что его сердце сжали тиски.

Он опустился перед ней на колени:

– Ты стала жертвой нападения, а совершивший его преступник не должен был избежать наказания только потому, что он друг твоих родителей.

– То же самое говорила Лекси, когда я рассказала ей об этом через несколько лет. Она убедила меня заявить на Питера в полицию, но я не успела. Он скончался от сердечного приступа.

Афина оказалась заложницей безвыходной ситуации и была лишена надежды, что справедливость восторжествует. Его глубоко тронули слезы, катящиеся по ее щекам и пробуждающие в нем желание защитить. Повинуясь инстинкту, Лука поднял Афину с кресла, сел в него сам и посадил ее себе на колени.

Ему в голову пришла неожиданная мысль.

– Ты рассказывала об этом Чарли?

– Я не смогла заставить себя, – грустно ответила она.

Было очень приятно сидеть, положив голову на плечо Луки. Афина не знала, сколько времени она провела в защищающем кольце его рук. С ним она чувствовала себя в безопасности. Став свидетельницей его общения с дочерью, Афина поняла, что нельзя считать Луку типичным плейбоем.

Он нежно поцеловал ее в кончик носа. Это прикосновение было легче прикосновения крыльев бабочки, однако ласка пробудила в ней тоску по чему-то большему. Нижняя губа ее задрожала, когда Лука провел по ней подушечкой большого пальца. Афине не хотелось думать ни о прошлом, ни о будущем, а просто жить настоящим и получать удовольствие от предвкушения поцелуя.

Они оба вздрогнули, когда зазвонил телефон. Лука негромко чертыхнулся и потянулся к прикроватной тумбочке.

– Елизавета собирается накрывать ужин, – сказал он, повесив трубку. – Поешь немного? – Лука смотрел Афине в глаза, и от его улыбки у нее перехватило дыхание. – Увидимся внизу через пять минут.

Афина решила было надеть джинсы, но передумала и остановила выбор на прекрасно сшитых кремовых брюках и розовой шелковой блузке, подчеркивающей ее формы.

Она и так слишком долго позволяла воспоминаниям о Питере Фитче определять, как ей жить, потому и носила одежду, скрывающую ее фигуру в форме песочных часов.

Когда Афина спустилась по лестнице, Лука вышел из кабинета. При виде его сосредоточенно сдвинутых бровей она забеспокоилась.

– Мне только что позвонил Кадир, – сообщил он. – Сегодня утром Лекси родила мальчика.

– Замечательная новость! – воскликнула Афина, но, не успев порадоваться, осеклась, увидев, что лицо Луки исказила гримаса. – Что не так?

– У мальчика проблемы с сердцем. Возможно, потребуется операция.

– О боже! Лекси, наверное, с ума сходит от тревоги. Я должна лететь в Зенаб, – решительно проговорила Афина.

– Я уже отдал распоряжение подготовить самолет. – Лука провел ее в свой кабинет и протянул ей трубку. – Кадир на линии. Он подробнее расскажет тебе о состоянии ребенка.

В глубоком голосе Кадира слышалась тревога.

– Мы назвали нашего сына Фейсал, – сказал он. – Он чудесный малыш и орет будь здоров.

– Как Лекси?

– Приходит в себя. Она устала после долгих родов и тревожится о нашем сыне, как и я, – хрипло добавил Кадир. – Если ты прилетишь…

– Самолет Луки уже готовят к вылету.

– Что происходит, Афина? Я слышал, вы с Лукой поженились. Лекси волнуется и за тебя тоже.

Это было последнее, чего хотела Афина. Ее сестре и без того было о чем тревожиться.

– Да, мы с Лукой поженились в Лас-Вегасе, – сказала она. – Это прозвучит неправдоподобно, но… – Она бросила взгляд на Луку. – Мы поняли, что влюбились, когда познакомились на вашей свадьбе, и решили тайно пожениться.

Кадир рассмеялся:

– Я всегда подозревал, что Лука в душе романтик.

Кладя трубку, Афина чувствовала, как ее жжет взгляд Луки.

– Я не смогла сказать Кадиру правду. – Она прикусила губу. – Он храбрится, но я чувствую, что они с Лекси не находят себе места от тревоги за сына, и не хочу, чтобы они беспокоились еще и обо мне. Пока мы будем у них, нам снова придется притворяться безумно влюбленными.

Лука предложил Афине поспать в самолете, но она не могла расслабиться, переживая за своего новорожденного племянника.

В аэропорту их ждал лимузин. В прошлый раз, когда Афина ехала по улицам столицы, они были украшены белыми и золотистыми лентами в честь свадьбы султана. Но сегодня она не видела никаких признаков радости. Кадир отложил объявление о рождении сына и наследника, пока Фейсала не осмотрит всемирно известный кардиолог.

– Постарайся не волноваться, – сказал Лука и накрыл ее руку своей. – Лекси нужна поддержка.

Луке было хорошо известно, что значит сходить с ума от тревоги за здоровье ребенка.

– Должно быть, это было ужасное для тебя время, когда Розали поставили диагноз.

– Я узнал о том, что у меня есть дочь, только когда она заболела.

– Не понимаю…

– Мы не жили с матерью Розали, когда та была беременна. – Лука тяжело вздохнул. – Хочешь услышать всю историю?

– Ты был женат на ней?

– Нет. Джоди считает себя свободной личностью. Я познакомился с ней, когда она путешествовала по Европе и некоторое время жила в деревне рядом с виллой. Я был молод, а жизнь с бабушкой и дедом была невыносимой. Джоди стала для меня как глоток чистого воздуха. – Лука пожал плечами. – Я безумно в нее влюбился и думал, что она разделяет мои чувства. Но скоро ей стало скучно и захотелось продолжить путешествие. Я не мог поехать с ней, потому что дед объявил меня наследником «Де Росси энтерпрайзес». Джоди исчезла, когда я был на деловой встрече в Милане. Она не сообщила, куда отправится и как с ней связаться. Она просто испарилась, и я понятия не имел, что она беременна. Позже она призналась, что собиралась в одиночку воспитывать нашу дочь. Джоди вернулась только тогда, когда у Розали стали появляться первые симптомы болезни.

– Значит, Джоди предоставила тебе заботиться о Розали и уехала, – негромко протянула Афина.

Лука любил двух женщин. Свою мать и Джоди. Обе бросили его, а Джоди, кроме того, оставила ему больную дочь. Не стоить удивляться, что он перестал верить в любовь.

Лимузин въехал в дворцовые ворота. Кадир спустился с лестницы, чтобы поприветствовать их.

Афина обожала своего красивого зятя, который сделал ее сестру счастливой, и бросилась в его объятия.

– Как Фейсал? – был ее первый вопрос.

– Его осмотрел кардиолог и оказалось, что ситуация лучше, чем мы думали. Я не стану вдаваться в подробности, но у Фейсала порок сердца. Через несколько месяцев может потребоваться операция, но есть шанс обойтись без нее.

Перед детской Кадир помедлил.

– Лекси пытается это скрыть, но она до смерти боится, что мы можем потерять Фейсала. Я стараюсь не тревожить ее без серьезных на то оснований. – Он перевел взгляд с Афины на Луку. – Должен признаться, мы оба были шокированы, узнав, что вы поженились.

Афина растерялась. Лука обнял ее за талию.

– Все произошло неожиданно, – ровным голосом произнес он, взглянул на нее, и от его сексуальной улыбки по ее телу пробежала дрожь. – Но как только мы поняли, что наши чувства взаимны, то не захотели ждать, не так ли, carissima?

Лука просто исполняет свою роль, как делал это для папарацци в Лас-Вегасе, напомнила себе Афина. Нежность, с которой он на нее смотрит, наигранная.

Кадир открыл дверь. Афина, бросившись к сестре, обняла ее. Слова были не нужны. Они просто сжимали друг друга в объятиях. Немного отстранившись, Афина не поверила своим глазам: ее сильная духом и телом сестра была бледна и казалась очень хрупкой.

– Кадир говорит, что кардиолог успокоил вас и с ребенком все будет в порядке. – Она отчаянно пыталась вдохнуть в Лекси уверенность.

– Сейчас ситуация кажется обнадеживающей, – сказала Лекси и посмотрела на мужа.

В ее взгляде читались бесконечная любовь и доверие, отчего к глазам Афины подступили слезы.

Вот каким должен быть брак. Лекси и Кадир – родственные души, и их любовь никогда не угаснет.

Лекси склонилась над детской кроваткой и передала Афине маленький сверток.

– Познакомься со своим племянником. Это Фейсал Халиф аль-Сулаймар.

Сердце Афины перевернулось, когда она посмотрела на крошечное сморщенное личико с мысиком черных волос на головке.

– Какой красивый, – нежно произнесла она.

– Я не сомневалась, что ты растаешь, взглянув на него, – улыбнулась Лекси и повернулась к Луке: – Ты знаешь, что Афина сходит с ума по детям? Надеюсь, вы быстро обзаведетесь ребятишками.

Афина напряглась, но облегченно выдохнула, когда Лука небрежно заметил, что пока они собираются наслаждаться семейной жизнью. Кадир нахмурился, однако в эту секунду Фейсал решил продемонстрировать всю силу своих легких и ударился в рев. Афина тут же забыла о странном выражении, появившемся на лице ее зятя.

– Так как вы новобрачные, мы предоставили вам комнату в башне, – сказала Лекси.

Афина не поняла ни значения этого факта, ни подмигивания сестры. Все стало ясно вечером, когда слуга проводил их в эту комнату.

– Похоже на гарем, – пробормотала Афина, оглядывая покои в форме круга.

Стены были обиты разноцветными шелковыми тканями. На огромной круглой кровати лежали пурпурные атласные простыни.

– А зачем зеркала на потолке? – задумчиво протянула она.

В глазах Луки искрилось веселье.

– Ты не можешь быть настолько наивной. – Или может? Вряд ли ее бывший жених – изобретательный любовник. – Некоторые люди находят эротичным смотреть на себя, когда они занимаются любовью, – терпеливо объяснил он.

– О! – Афина почувствовала, как ее лицо заливает краска. Она схватила свою сумку. – Я… э-э-э… пойду в душ.

Она не могла выкинуть из головы зеркала. И слова Луки. Он когда-нибудь занимался любовью под зеркалами? По ее телу пробежала дрожь, когда Афина представила, что видит в зеркале отражение их обнаженных тел… Лука накрывает ее тело своим… Святые небеса! Она прижала ладони к пылающим щекам. Эти картины вызвали пульсирующую боль внизу живота.

Афина целую вечность сушила волосы, ощущая, как сильно бьется ее сердце. Но нельзя до бесконечности оттягивать момент возвращения в спальню. Пора принять решение. Она открыла сумку и уставилась на розовую пижаму с маргаритками, которую уложила вместе с черным кружевным неглиже.

– Замри! – велел Лука, когда Афина вошла из ванной. Он сидел на кровати, скрестив ноги, и держал в руках альбом. – Не шевелись пару минут.

– Что ты делаешь?

– Придумываю для тебя новое платье. – Он бросил на нее быстрый взгляд, а затем его рука с зажатым в ней карандашом стремительно полетела по листу. – Ты наденешь его на званый ужин, который я устрою на вилле для своего дяди и других членов совета директоров «Де Росси энтерпрайзес». Идею мне подсказала эта комната, словно сошедшая со страниц «Тысячи и одной ночи», – добавил Лука.

Брови Афины поползли наверх.

– Значит, это будет наряд исполнительницы танца живота?

Он рассмеялся:

– Только в моих фантазиях, mia bella.

Лука закончил набросок и отложил альбом.

– Могу я у тебя кое-что спросить? Как ты планируешь потратить миллион фунтов? Одежда и драгоценности, похоже, тебя не интересуют.

Она медлила. За ужином Лекси поинтересовалась, как идет кампания по сбору средств для приюта в Джайпуре. Афина ответила, что кто-то анонимно передал ее фонду огромные деньги. На самом деле она уже перевела миллион фунтов Каре Таннер.

Во время этого разговора также выяснилось, что Лука является попечителем благотворительного общества, которое собирает средства для исследования синдрома Ретта и других генетических заболеваний. Тем не менее Афина все еще сомневалась. Как он отреагирует на то, что она пожертвовала целый миллион сиротам?

– Я… я планирую потратить его на дом.

– Хорошая мысль. Мудро вкладывать деньги в собственность.

Стремясь сменить тему, Афина оглядела стены, обтянутые шелком:

– Чудесная комната, правда? Хотя у нас та же самая проблема, что и в Лас-Вегасе – всего одна кровать. Интересно, каково это – спать на круглой кровати?

– Не думаю, что эта кровать предназначена для сна, – усмехнулся Лука.

Афина взглянула на зеркальный потолок.

– Да, наверное, – пробормотала она.

– Не волнуйся, – сказал он, заметив ее смущение. – Я лягу на диване.

Лука встал и потянулся. Афина залюбовалась его рельефными мускулами.

– Тебе не обязательно… – начала она.

– Что ж, кровать достаточно большая, – отозвался он. – Предлагаешь спать на противоположных концах?

– Вообще-то… я предлагаю не спать совсем.