Тишина, воцарившаяся в комнате, была оглушающей. Лука был потрясен. Афина принялась развязывать пояс своего шелкового халата. Он упал на пол, оставив ее в черной паутинке неглиже, которое явно было предназначено не для сна.

Глаза Луки сузились.

– Объясни, что ты предлагаешь, чтобы потом не было недопонимания, – отрывисто произнес он.

Афина перебросила длинные волосы через плечо и ощутила дрожь предвкушения. Лука смотрел на ее груди, затвердевшие соски которых были отчетливо видны сквозь полупрозрачную ткань.

– Я хочу тебя, – просто сказала она. Брови мужчины сошлись вместе, и она быстро добавила: – Я не передумаю и не буду обдавать тебя холодом, как раньше. И так давняя история слишком долго влияла на мою жизнь. – Голос ее не дрожал. – Нужно оставить прошлое в прошлом. Я пыталась игнорировать химию, которая существует между нами, но… пора прекратить битву, которую мне не выиграть.

– Афина…

Трудно представить ситуацию ироничнее. Мужчина, которого папарацци прозвали «итальянским жеребцом», оказался в положении обуреваемого гормонами юнца. И кто в этом виноват? Женщина, скромнее которой Лука еще не встречал. Он был невероятно возбужден зрелищем восхитительных, твердых и зрелых, как персики, грудей, которые грозили вывалиться из неглиже.

– Иди сюда, piccolа.

Ласковый хриплый голос Луки развеял сомнения, продолжавшие жить в ее душе. Афина шагнула к кровати.

Она предполагала, что будет испытывать робость или нервничать, но ничего подобного не было и в помине, когда Лука обнял ее и притянул к себе. Пряный аромат пены для бритья заставил все ее чувства обостриться, и Афина, застонав, прижалась к нему. Она чуть запрокинула голову, чтобы ему удобнее было прильнуть к ее губам. Пьянящая страсть поцелуя, к которой примешивалась нежность, мгновенно покорила ее сердце.

Не отрываясь от губ Афины, Лука уложил ее на кровать, лег рядом и стал ласкать, оставляя на ее коже огненный след.

– Я мечтал об этом в Лас-Вегасе. – Его губы опустились к ее горлу и ниже, к кромке неглиже – туда, где просвечивали темно-розовые соски. – Bella… – пробормотал он и втянул в рот твердый пик вместе с кружевом.

Афина всхлипнула от удовольствия, когда Лука обнажил ее груди и залюбовался ими. Впервые в жизни они не казались ей слишком большими. Благоговение, с которым Лука прикасался к ее телу, доставляло радость.

Питер Фитч больше не имел над ней власти, она наконец избавилась от мрачных воспоминаний. Это придало ей уверенности. Афина быстро расстегнула пуговицы рубашки Луки, словно всю жизнь только тем и занималась, что раздевала мужчин, распахнула ее и погладила его обнаженную грудь.

Бронзовая кожа Луки была теплой и гладкой, словно атлас, с порослью темных волосков, сужающейся дорожкой спускавшихся вниз. Афина провела ладонями по его груди и животу и судорожно вздохнула, почувствовав, как сильно он возбужден.

– Теперь ты знаешь, какой эффект оказываешь на меня, – глухо проговорил Лука. Он поднял голову и заглянул ей в глаза. – Я умираю от желания обладать тобой. Я никогда еще не испытывал ничего подобного.

Это была правда. Ни одна женщина не возбуждала его так, как Афина. Но он понимал, что нельзя торопить ее, хотя кровь его кипела.

Лука погладил прозрачные кружевные трусики и чуть не забыл свои благие намерения, почувствовав влажное доказательство ее страсти.

– Мы не будем спешить, – пообещал он не только Афине, но и себе. – Ты дрожишь, – заметил он и нахмурился. – Ведь ты не боишься меня, carissima?

Лука допускал, что ей не сразу удастся расслабиться.

– Нет, – заверила его Афина. – Просто для меня все это внове…

Он наклонил голову и лизнул ее пупок. Негромкий стон удовольствия стал для Луки разрешением спуститься ниже, но тут до него дошел смысл ее слов.

– Что значит – внове?

Афина изнемогала. Ей хотелось, чтобы Лука продолжил, чтобы он коснулся того местечка, которое жаждало его ласк. Но Лука приподнялся и взглянул на нее с выражением, которое она не смогла разгадать.

– Ты имеешь в виду, что Чарли занимался с тобой любовью без прелюдии?

– Я не спала с Чарли. Я… вообще никогда ни с кем не спала. – Афина слабо улыбнулась при виде недоверия, появившегося на его лице. – Я девственница.

– Но ведь тебе…

– Двадцать пять. Да, я диковинное явление для современного мира, – тихо сказала Афина.

– Ты была обручена с Чарли целый год.

– Он был готов подождать до свадьбы. – Она прикусила губу.

– У него терпение святого. – Неожиданная мысль пришла Луке в голову. – Ты в день свадьбы узнала, что Чарли тебе неверен. Он давно переключил свое внимание на другую женщину и поэтому согласился подождать до первой брачной ночи?

– В некотором роде.

Афине стало неловко от своей наготы. Было очевидно, что ее неопытность охладила страсть Луки. Она села и закуталась в пурпурную атласную простыню, жалея, что не может где-нибудь спрятаться.

– Чарли никогда меня не хотел, – глухо призналась она. – В то утро, когда должна была состояться наша свадьба, я застала жениха в постели с его шафером Домиником. Чарли предложил мне выйти за него замуж, чтобы скрыть тот факт, что он гей.

– Почему же ты позволила Чарли свалить на тебя всю вину?

– Я не могла выдать его тайну. Лорд Ферфакс – бывший морской пехотинец. Чарли всю жизнь старался оправдать ожидания своего отца. Это у нас с ним общее. Я постоянно разочаровывала своих родителей, – с грустью закончила Афина.

– Святая матерь божья, ну и неразбериха!

Лука перекатился на спину и уставился в зеркальный потолок, в котором отражались они с Афиной, лежащие на круглой кровати. Желание болезненной вспышкой отозвалось в паху. Но, Dio, она девственница! А это значит, что он на опасной территории.

– На что ты надеялась, решив сделать меня своим первым любовником? – Он прищурился при виде ее заалевших щек. – Если ты рассчитывала, что я ошалею от счастья и влюблюсь в тебя, ты выбрала не того мужчину.

Румянец на щеках Афины стал гуще.

– Я не…

– В Вегасе ты сказала, что для тебя занятия любовью ассоциируются с самой любовью.

– Из-за Питера Фитча я стала считать, что секс – нечто грязное и постыдное. И решила, что буду спать только с тем мужчиной, которого полюблю. Но теперь я понимаю, как сильно повлияло на меня мое прошлое. Ты говорил, что нет ничего плохого, если мужчина и женщина, испытывающие друг к другу влечение, получат удовольствие от секса. Я не люблю тебя, – сказала Афина. – Я выбрала тебя для первого урока секса, потому что доверяю тебе и потому что… думаю, что ты благородный человек.

Благородный человек! Лука слышал много хвалебных отзывов о себе. Его называли потрясающим любовником, талантливым дизайнером, блестящим бизнесменом. Но Афина ценит его не за это. Она считает, что он благородный человек. Для Луки это стало наивысшей похвалой.

Он погрузился в свои мысли, и молчание затягивалось. Афина вспомнила насмешку Чарли. Действительно, кому нужна двадцатипятилетняя девственница?

– Полагаю, моя неопытность тебя отталкивает, – пробормотала она.

Лука бросил на нее пронзительный взгляд.

– Ты меня не отталкиваешь. Ты заслуживаешь большего: влюбиться в мужчину, который полюбит тебя и предложит тебе руку и сердце. Это станет возможным через год, когда мы разведемся.

Ее лицо исказила гримаса.

– После побега с великосветской свадьбы и поспешного брака в Лас-Вегасе я не стану торопиться с замужеством.

Ее взгляд возвращался к зеркалам на потолке и к отражению в них Луки, который выглядел сексуальным до безумия, наводя на греховные мысли. Не жалеет ли он о том, что вместо искушенной и опытной любовницы оказался в комнате из «Тысячи и одной ночи» с ней? Наверняка так оно и есть.

– Ты слишком длинный для дивана, так что на нем могу поспать я, – предложила Афина и, придерживая простыню, начала двигаться к краю кровати.

Лука развеселился, наблюдая за ее нелепыми телодвижениями.

– Ты похожа на гусеницу, – заметил он.

– Да, я так же сексуально привлекательна, как она, – стараясь справиться с обидой, согласилась Афина.

Дрожь в ее голосе нашла отклик в его сердце.

– Я не это имел в виду.

Он поймал край простыни, которую она прижимала к себе, и с силой дернул. Афина не смогла сдержать удивленное восклицание, когда гладкий атлас выскользнул у нее из рук.

– Ты же знаешь, что я считаю тебя необыкновенно сексуальной, – со страстью в голосе произнес Лука, опрокидывая Афину на спину и склоняясь над ней.

Голос разума твердил, что это плохая мысль и что ему следует оставить Афину в покое. Пусть подарит свою девственность мужчине, которого когда-нибудь полюбит. Но Лука заметил слезы в сапфировых глазах и возненавидел себя за то, что больно ранил ее.

Афине пришлось собрать все свои силы, чтобы попросить его заняться с ней любовью, и теперь она раздавлена, потому что считает, что он отверг ее. Но это не так.

Лука лег рядом с ней и погладил ее живот и грудь.

– Посмотри, как ты красива, – прошептал он, указывая на зеркало.

Контраст ее молочно-белой кожи и пурпурных простыней был необыкновенно эротичен. Афина напоминала ему картину, принадлежавшую кисти какого-нибудь великого мастера эпохи Ренессанса. У нее были прекрасные волосы, рассыпавшиеся по плечам, и роскошное тело. Перед ней не устоял бы даже святой.

А он не святой.

В зеркале он видел, как его смуглые пальцы гладят ее белые груди с розовыми сосками. Он видел, как потемнели глаза Афины, когда он принялся теребить соски большим и указательным пальцами до тех пор, пока каждый пик не превратился в твердый камешек.

– Лука… – прошептала она.

Ее дыхание стало учащенным. Он склонил голову и стал покрывать сосок легкими, как крылья бабочки, поцелуями, а затем втянул его в рот и стал посасывать. Афина издала протяжный стон, после чего он перенес свое внимание на другой сосок.

Взгляд Афины был устремлен в потолок. Она казалась себе бесстыдной развратницей. Афина дрожала, глядя, как Лука ласкает ее живот и запускает пальцы под резинку трусиков. Прозрачное черное кружево не защищало ее от его хищного взгляда. Он медленно стянул с нее трусики, Афина неожиданно почувствовала себя уязвимой, ведь Лука был первым мужчиной, который видел ее обнаженной.

Возможно, он почувствовал ее смятение, потому что стал целовать ее крепко и требовательно, пока она не расслабилась и не приоткрыла губы, позволяя ему исследовать ее языком.

В глазах Луки полыхало пламя.

– Смотри, как я буду тебя касаться, – хрипло сказал он. – В сексе нет ничего постыдного, carissima. Он так же прекрасен, как и ты.

Афина смотрела в зеркало, и ее сердце гулко колотилось о ребра. Лука раздвинул ей бедра и добрался до средоточия женственности.

– Нравится? – мягко спросил он.

Она молча кивнула. Ее мышцы расслабились, словно ее тело открывалось ему навстречу, как открываются солнцу лепестки цветов.

– Ты видишь, что твое тело готово принять меня? – спросил Лука.

Афина больше не испытывала ни робости, ни нервозности.

Лука заставил ее ощутить себя красивой и могущественной. Совсем не стыдно признать, что она хочет его и нетерпеливо ждет, когда он займется с ней любовью.

Афина обхватила ладонями его лицо, притянула к себе и прильнула к губам Луки, целуя его со страстью, заставившей мужчину застонать.

– Mia bella, мы не будем спешить. Я хочу, чтобы твой первый раз был незабываемым и прекрасным.

Заодно он проверит, сможет ли себя контролировать. Нетерпение Афины подвергало его самоконтроль серьезному испытанию. Пальцы не слушались Луку. Наконец ему удалось снять брюки, хотя и без обычной ловкости. Стянув трусы и услышав прерывистый вздох Афины, когда она увидела его во всем великолепии, Лука преисполнился решимости наполнить ее первый сексуальный опыт удовольствием.

Он поцеловал Афину, и пылкая чувственность, с которой она ответила на поцелуй, вызвала в нем мимолетное и странное ощущение. Лука опустился ниже и поцеловал ее груди, затем покрыл поцелуями живот, затем приблизился к треугольнику вьющихся каштановых волос.

– Лука…

В голосе Афины слышалась неуверенность, пока она, глядя в зеркало, наблюдала, как темноволосая голова Луки движется по ее телу. Его губы оставляли жаркий след на коже, а по бедрам пробежала дрожь, когда он раздвинул их. Она осознала, что он собирается сделать.

– Я не думаю… – слабо запротестовала Афина, но Лука не позволил ей порывисто сжать ноги.

Прикосновение его языка к самому чувствительному местечку заставило Афину забиться в его руках. Она издала стон, а ее тело напряглось и завибрировало, как туго натянутая струна.

– Смотри, как ты прекрасна, когда перед тобой открываются врата земного рая, – прохрипел Лука.

Напряжение внутри ее нарастало. Афина выгнулась дугой, а ее бедра подались ему навстречу, ища жар его губ.

А затем она закружилась в водовороте чувств, сильнее которых не было ничего.

Когда Лука прижал ее к матрасу, она поняла, что ее путешествие еще не закончилось – напротив, оно только начинается.

Лука медленно и осторожно вошел в ее тело.

Новые ощущения были волнующими и волшебными. Афина ощутила лишь небольшой дискомфорт. Лука замер:

– Я сделал тебе больно? Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет! – Она притянула его к себе. – Не смей останавливаться.

Он начал двигаться. Афина приспособилась к его ритму, который становился все быстрее и резче. Их дыхание участилось, сердца забились в унисон.

Лука перекатился на спину, не выпуская Афину из объятий. Она уперлась ладонями ему в плечи и села на него. Эта новая позиция позволила ему уделить внимание ее грудям.

Ее тело было молочно-белым, полные груди были как спелые персики, а на вкус Афина напоминала мед. Она была самой настоящей богиней, и Лука был околдован ею. Тело женщины двигалось в безупречном согласии с ритмом его тела, и пылавший в нем огонь разгорался все сильнее. Он сходил с ума и терял над собой контроль. Лука намотал шелковистую каштановую прядь на пальцы и притянул Афину к себе, чтобы можно было целовать ее губы…

Афина высвободила волосы и запрокинула голову. В зеркале Лука видел, как выражение изумления на ее лице сменилось потрясением, когда она испытала экстаз. И в тот же миг он оторвался от земли и воспарил.

Секс с Афиной стал для Луки настоящим откровением. Ее пылкий, ничем не сдерживаемый отклик был в тысячу раз приятнее отточенных навыков его опытных любовниц.

Он напомнил себе, что ступил на опасную территорию. У него нет права на собственнические чувства, потому что через год он освободит Афину от брачных уз. Нет смысла желать того, что никогда не будет принадлежать ему.

И все же он не мог устоять перед соблазном и гладил ее шелковистые волосы, не желая отодвигаться. Лука был готов лежать так вечность. Афина подняла голову и улыбнулась ему, и на долю секунды Луке показалось, что его сердце сжал железный кулак, выдавливая жизненные силы.

Афине безумно нравилось, как Лука, словно задумавшись, медленно поглаживает ее спину. Она чувствовала себя полностью расслабленной и в то же время как никогда живой.

Лука притянул ее к себе, Афина прижалась лицом к его груди и постепенно погрузилась в сон, слыша ровное биение его сердца.