– Если я продолжу улыбаться, у меня скоро сведет губы, – пробормотала Афина. – Сколько нам предстоит пробыть в казино? Я хочу лечь.

– Ты можешь громко повторить последнее предложение, чтобы папарацци, которые весь вечер нарезают вокруг нас круги, тебя услышали? – В глазах Луки появился блеск. – Твое нетерпение в ожидании брачной ночи – то, что нужно.

Афина рассердилась на себя за то, что покраснела. И рассердилась на Луку за то… за то, что он возмутительно красив, сексуален и настолько очарователен, что сопротивляться его обаянию невозможно.

– Мы уже достаточно потрудились, чтобы убедить прессу. Ты весь вечер пробыл рядом со мной, то и дело меня целуя, – колко заметила она. – Ты обвил меня руками, как осьминог щупальцами, чтобы я не могла сбежать.

Впервые в жизни, да еще на пороге тридцатипятилетия, его сравнили с осьминогом, и это было не самое лестное сравнение. Лука был несколько раздосадован.

– Вряд ли ты хотела сбежать, mia bella, – негромко возразил он. – Меня потрясло, с какой готовностью ты отвечала на мои поцелуи.

Он заметил, как по ее щекам снова разлился легкий румянец, и неожиданно почувствовал усталость, какую, очевидно, испытывала и Афина, притворяясь перед папарацци безумно счастливой. В завтрашних газетах, несомненно, появятся фотографии, на которых он и его жена с обожанием смотрят друг на друга, играя в блэк-джек. В казино отеля было полно туристов, вот почему Лука выбрал его в качестве публичной арены, на которой можно было продемонстрировать, что их брак самый что ни на есть настоящий.

Лука не испытывал проблем, целуя Афину. К своему удивлению, он обнаружил, что ему все больше нравится прижиматься к ее мягким, нежным губам и чувствовать, как они раскрываются, позволяя его языку проникнуть в ее рот.

– Если ты устала, мы можем закончить представление, – прошептал он. – Используй все фишки в рулетке. На что поставишь?

– Я поставлю на номер тридцать пять, черный. Ведь жена тебе нужна ко дню твоего тридцатипятилетия.

– Почему бы не прокричать это, чтобы все услышали? – натянуто поинтересовался Лука.

– Прости. Я не подумала. – Афина окинула быстрым взглядом людей, столпившихся вокруг рулетки, и облегченно выдохнула, поняв, что ее замечание осталось незамеченным.

Крупье завертел колесо и бросил шарик. Афина наблюдала за ним со слабым интересом. Она никогда прежде не играла и, проведя несколько часов в казино, не нашла в этом ничего привлекательного.

Шарик наконец остановился. На черном поле. С номером тридцать пять.

– Ты выиграла, – сказал Лука. – Похоже, тридцать пять – твое счастливое число.

По крайней мере выигрыш означает, что она сможет купить себе кое-какую одежду, прикидывала она, шагая с Лукой по холлу отеля под любопытными взглядами постояльцев.

Номер для новобрачных располагался на тридцать пятом этаже. Афина обратила на это внимание, хотя и уверяла себя, что не верит в счастливые номера. Он был обставлен с умопомрачительной роскошью. Она сняла туфли, босиком прошлась по толстому ковру, исследуя комнаты, и выяснила, что не хватает одной немаловажной детали.

– Здесь только одна спальня, – сообщила она Луке, вернувшись в гостиную и обнаружив, что он наливает себе выпивку.

– Мне кажется, нет никакого смысла в двух спальнях в номере для новобрачных, – с кривой усмешкой заметил он.

– Нужно попросить, чтобы нам дали номер с двумя спальнями.

– Стоит ли рисковать? Кто-нибудь из персонала отеля обязательно продаст прессе эту сенсационную новость.

Лука увидел, что Афина встревожена, и почувствовал легкий укол совести из-за того, что поддразнивает ее. Она весь вечер старательно играла роль влюбленной женщины. А в том, что, глядя на огромную кровать, он представляет ее обнаженное пышное тело с кремовой кожей, раскинувшееся на черных шелковых простынях, ее вины нет.

– Я буду спать на диване, – успокоил ее Лука. – Зато в номере есть две ванные комнаты. Предлагаю тебе воспользоваться одной и приготовиться ко сну. Ты выглядишь… – Ему на ум пришло слово «хрупкая», и в этом не было ничего удивительного, учитывая события последних сорока восьми часов. – Ты выглядишь усталой, – вместо этого сказал он.

«Я не чувствую себя усталой», – подумала Афина спустя двадцать минут, опускаясь в ванну из розового мрамора размером с небольшой бассейн. В Лас-Вегасе был час ночи, значит, в Англии наступило утро, но она несколько часов поспала в самолете, и ее переполняла энергия.

Афина усмехнулась. Нет ничего загадочного в том, что она чувствует себя как никогда живой. Весь вечер она ощущала руку Луки на своей талии и прижатое к ее боку его бедро. Лука часто целовал ее, устраивая шоу для папарацци, но она почему-то дрожала, когда его губы скользили по ее губам, вызывая в теле страстный отклик, который шокировал ее.

Афина не чувствовала в животе спазмы страха, как в прошлом, когда ее целовали другие мужчины. Впрочем, беглые поцелуи Чарли тоже никогда не вызывали у нее опасения. Но, обнаружив его в постели с шафером, она поняла, почему между ними отсутствовала даже искорка сексуального влечения. То, что она остро ощущает близость Луки, по крайней мере, доказывает, что давнее нападение не отразилось на ее чувственности. Просто она долгие годы скрывала страстные порывы.

В небольшой сумке, которую Афина захватила с собой, сбегая из Вудли-Лодж, были зубная щетка и другие туалетные принадлежности, а также черное неглиже, которое она планировала надеть в первую брачную ночь с Чарли. Кружевная изысканная вещица почти не скрывала тела, но больше у нее ничего не было.

Первой в списке покупок будет практичная пижама, решила Афина, входя в спальню. В тот же миг Лука вошел туда через другую дверь, соединяющую спальню с гостиной.

Должно быть, он принял душ, потому что волосы у него были влажные. На нем был черный халат, небрежно стянутый поясом, так что виднелись черные волоски, покрывавшие его грудь. Кожа Луки была цвета темной бронзы. Представив, что под халатом ничего нет, Афина задрожала и не могла заставить себя отвести от него глаза.

– Я пришел за подушкой.

Голос Луки был странно хриплым, акцент чувствовался сильнее, чем обычно, и был необыкновенно сексуальным. Сердце девушки екнуло, когда она увидела хищный блеск в его глазах. Он не должен смотреть так, словно мысленно раздевает ее.

Афина бросила взгляд на свое неглиже и обнаружила, что более темная кожа вокруг сосков отчетливо просматривается сквозь кружево.

– Лука…

Неужели этот голос принадлежит ей? Афина облизнула сухие губы кончиком языка и заметила, как Лука сглотнул. Он не переставал приближаться к ней, и она пятилась назад, пока не наткнулась на кровать.

– Чего ты хочешь?

Он вроде бы сказал, что ему нужна подушка, однако изголовье кровати его явно не интересовало. Лука не спускал глаз с Афины.

Чего он хочет? Лука чуть не рассмеялся, услышав этот невинный вопрос. Будто она сама не знает. Он заметил, как расширились ее зрачки, и глаза стали почти черными. Сексуальное напряжение между ними было невероятно сильным.

Собственное тело казалось ему туго сжатой пружиной, готовой в любую секунду распрямиться. Это не входило в планы Луки. Предлагая Афине стать его номинальной женой, он понятия не имел, что его настолько возбудит ее миниатюрное, но соблазнительное тело, которое сейчас было прикрыто несуразной паутинкой черного кружева.

Все изменилось в ту секунду, когда он поцеловал Афину на ступеньках часовни. До того момента он видел в ней лишь средство, которое должно помочь ему отстоять права на виллу. Но как только роскошное тело Афины прижалось к его телу, словно дополняя его, Лука неожиданно увидел в ней желанную женщину.

Вечер, который они провели в казино, превратился для него в изощренную пытку. Афина отвечала на его поцелуи так сладко и так пылко, что это сводило Луку с ума. Но он знал, что она только исполняет роль для папарацци.

В номере нет прессы, на которую нужно произвести впечатление. Так почему же у Афины перехватило дыхание, когда он легонько провел пальцем по ее щеке? Лука почувствовал, как она задрожала. Предвкушение воспламенило кровь, и мужчину обуял голод. Может, стоит изменить правила игры и сделать Афину своей женой во всех смыслах?

– Я хочу тебя, mia bella, – мягко сказал Лука.

Если бы он был способен ясно мыслить, то задумался бы над тем, почему в глазах Афины промелькнуло настороженное выражение, но его отвлекла дрожь ее нижней губы.

– Я хочу тебя поцеловать, – негромко продолжил Лука, рукой касаясь щеки Афины и прижимаясь к ее губам.

Ему нужен всего лишь поцелуй. Тугой узел опасения в ее животе ослаб. Все правильно. Она не возражает против поцелуя. Его губы мягко, дразня, раздвинули ее губы, и он принялся изучать их форму языком.

Лука пах мылом и пряным одеколоном, к которому примешивался слабый мужской запах. Это сочетание настолько потрясло Афину, что она неосознанно прижалась к нему и обняла за шею. Казалось вполне естественным, что Лука поднял ее и положил на кровать. Даже когда он навис над ней, Афина была настолько поглощена чувствами, которые он в ней вызывал, настолько захвачена мучительно-сладкой пульсирующей болью желания, что тени прошлого не напоминали о себе.

– У тебя красивые волосы, – сказал Лука, пропуская между пальцами шелковые каштановые пряди. – И красивое тело, – хрипло добавил он, проводя губами по шее Афины и опускаясь ниже, к впадинке между грудями.

Его поцелуи испепеляли ее кожу, а боль внизу живота усиливалась, по мере того как он медленно стягивал бретельки неглиже с ее плеч и спускал паутину черного кружева вниз дюйм за дюймом. Сердце Афины билось с перебоями, когда Лука обнажил ее грудь. Он накрыл округлости ладонями, и девушка поняла, что его прикосновения не вызывают у нее отвращения. Ей нравились новые ощущения, которые пробуждали ласки Луки.

– Ты бесподобна, – хрипло сказал он.

Его глаза ярко блестели, их пламя разжигало в ее теле ответный огонь, и Афина осознала, что он не шутит. Лука действительно считает, что она прекрасна. Он стал теребить подушечками пальцев ее соски, отчего они мгновенно превратились в твердые пики.

Движимая инстинктом, она беспокойно задвигала бедрами и ощутила, восторг, когда Лука провел ладонью по ее животу и прочертил пальцами линию вдоль края черных кружевных трусиков.

– Mia bella Афродита… – Лука смотрел на идеальные, кремового цвета груди Афины, увенчанные розовыми кончиками, на ее изумительные волосы, шелковым покрывалом рассыпавшиеся на подушке, и желание пронзало его как нож. – Тебя нужно было назвать в ее честь, в честь богини красоты и наслаждения, – сказал он глухим голосом, предвкушая ночь, полную удовольствия.

Его слова проникли в сознание Афины, и туман чувственного восторга начал рассеиваться, а закипавшая кровь мгновенно заледенела.

– Не называй меня так!

«Позволь мне дотронуться до тебя, Афродита. Ты носишь топики с низким вырезом, чтобы дразнить меня очертанием своих грудей? Ты не представляешь, как сильно я хочу почувствовать твое юное упругое тело. Оно создано для секса, и ты тоже испытываешь голод, не правда ли?»

Афина смотрела на Луку, но слышала треск рвущейся ткани и свой пронзительный крик, когда она пыталась запахнуть на груди разорванную блузку. Питер Фитч, сопя, запустил руку в ее бюстгальтер и больно ущипнул грудь. Другая его рука оказалась у нее между ног, и ей стало дурно от ужаса. Это же дядя Питер, которого она знает всю жизнь! Разве он может ее трогать и говорить такие отвратительные вещи?

– Нет! Не надо!

Ее охватила паника. Она рванулась вперед и ударилась о мужскую грудь.

Но это же грудь Луки! Это Лука смотрит на нее, а не дядя Питер.

Афина с трудом перевела дыхание.

– Нет? – протянул Лука. Его голос был обманчиво мягок, но она чувствовала его озадаченность и досаду. – Что случилось? Что заставило тебя передумать?

Она не могла заставить себя назвать истинную причину. То сексуальное нападение было унизительным. И хотя Афина понимала, что ни в чем не виновата, она не забыла обвинения Питера в том, что она намеренно его соблазняла. Репетитор заявил, что она ведет себя как женщина, которая жаждет секса и не скрывает этого. Почему она носит блузки, которые позволяют видеть в вырезе полукружия ее грудей? Может, и Лука решил, что, надев сексуальное неглиже, она дала ему понять, что готова к близости?

– Когда мы заключали сделку, ты говорил, что наш брак будет только номинальным, – напомнила она ему. – Ты также сказал, что не имеет смысла в тебя влюбляться.

Его глаза сузились.

– Какое отношение любовь имеет к тому, что всего несколько минут назад ты горела таким же желанием получить удовольствие, как и я?

– Секс не входил в условия сделки, – пробормотала Афина. – Ты, возможно, получаешь удовольствие, занимаясь ни к чему не обязывающим сексом, но для меня секс – это больше чем просто физический акт. Это способ выразить свою любовь.

– Вот как… – протянул Лука.

Он нахмурился, вспомнив, что Афина изменилась после того, как он назвал ее Афродитой. Ему показалось, что она испугалась. Но чего? Или кого? Его? Может, он и напугал ее своим натиском, но желание горело не только в нем. Сексуальное притяжение, бесспорно, было обоюдным.

Афина села и откинула волосы назад. В свете лампы Лука заметил слезы на ее ресницах и почувствовал себя так, словно его ударили в живот.

– Афина… – мягко позвал он.

– Ты сказал, что тебе нужна подушка. – Она, не глядя, протянула ему одну.

Лука колебался. Ему не хотелось оставлять ее в таком состоянии.

– Что случилось? Давай поговорим.

«А что я скажу?» – горько вздохнула Афина. Ей было стыдно, потому что она не смогла справиться с последствиями домогательств Питера. Как ей хотелось забыть про это и жить дальше! Когда Лука начал раздевать ее и прикоснулся к грудям, Афина получала удовольствие от ласк, но затем кошмарные воспоминания все перечеркнули и она почувствовала себя грязной.

– Пожалуйста, уйди, – прошептала она.

Лука тяжело вздохнул:

– Спокойной ночи, piccolа. Постарайся немного поспать.

Дверь тихо закрылась за ним, и Афина осталась одна. Неожиданная мягкость его голоса стала последней каплей, и она не смогла сдержать слез. Интересно, что означает слово piccolа?

* * *

Диван в гостиной был достаточно удобным, но Лука не мог уснуть. Он рассеянно думал о том, сколько еще женихов проводили первую ночь на диване в номере для новобрачных. Вряд ли их было много. Впрочем, и ночь ненастоящая. И брак тоже.

Ему следует радоваться, что он нашел способ выполнить условия завещания. Главное – не придется увозить Розали с виллы.

Потом все его мысли заняла новоиспеченная жена. Приглушенный плач, доносившийся из спальни, беспокоил Луку. Он вспомнил, что всего сорок восемь часов назад Афина узнала о неверности своего жениха. Может, ее сердце разбито, потому что мечта выйти замуж за Чарлза Ферфакса потерпела крах? А сейчас она оказалась в ловушке фиктивного брака, который продлится год.

Пробормотав ругательство, Лука выплеснул всю свою досаду на подушку, яростно взбивая ее. Он лег на бок и стал ждать, когда же наконец придет сон.

– Афина! – Лука постучал в дверь спальни во второй раз.

После того, что произошло предыдущей ночью, когда он вошел и увидел ее в сексуальном неглиже, которое воспламенило его кровь, Лука не хотел рисковать и входить в спальню без разрешения.

Афина открыла дверь, и он удивленно воззрился на нее. Розовый халат, предоставленный отелем, был по меньшей мере раз в пять больше ее размера. Без следов косметики на лице, в очках, Афина совершенно не походила на гламурных светских львиц, которых Лука обычно предпочитал. Он не мог понять, почему его внезапно охватил сильнейший сексуальный голод.

Прошлой ночью Лука поклялся, что за исключением представлений на публику он не даст воли своим рукам. Однако он не мог не признать, что его самоконтроль подвергается серьезному испытанию.

– Я договорился, чтобы сюда прислали кое-какие вещи из магазина «ДРД» в Лас-Вегасе, – сказал он. – Не можешь же ты показаться сегодня в подвенечном платье.

Афина проследовала за ним в гостиную и посмотрела на одежду, висящую на стойке.

– Вообще-то это не в моем стиле, – заявила Афина, взяв алое облегающее платье. – Я ношу более свободную одежду с небольшим вырезом. – Взглянув на ценник, она быстро повесила платье на стойку. – И вещи точно не для моего кошелька.

Брови Луки поползли вверх.

– На твоем банковском счете лежит миллион фунтов. Не сомневаюсь, что ты планируешь потратить значительную сумму на дизайнерскую одежду. Но сейчас за любой наряд, который ты выберешь, заплачу я. – Он приложил к ней алое платье. – Оно будет фантастически на тебе смотреться. С таким цветом кожи ты можешь носить насыщенные цвета.

– Откуда ты знаешь, что оно мне подойдет?

– Всю свою взрослую жизнь я одевал женщин. – В его глазах появился лукавый блеск. – И раздевал их. Мне не составило труда определить твой размер. – Этому в немалой степени способствовал тот факт, что Лука ласкал ее прошлой ночью и запомнил и тонкую талию, и полноту грудей.

– Облегающие платья и юбки не подходят для моей работы. Мне нужны вещи, которые позволили бы мне передвигаться без труда и даже кататься по полу.

– Ты говорила, что не работаешь, – удивился он. – Ну и где же ты трудишься? В цирке?

Афина неожиданно почувствовала, что исчезло напряжение, которое охватило ее, когда она открыла дверь Луке. Девушку затопили воспоминания о том, как он чуть не занялся с ней любовью.

Ее губы изогнулись.

– Я воспитательница детского сада и очень много времени провожу на полу, играя с детьми. Детский сад, в котором я работала, закрылся за два месяца до того, как я решила выйти замуж за Чарли. Я начала посещать кулинарные курсы, чтобы научиться устраивать званые ужины. Вообще-то почти все, что я приготовила, было несъедобным, – призналась Афина.

– Тебе не придется работать, пока мы женаты, и даже после, если ты с умом инвестируешь свой миллион.

– Конечно, я буду работать.

Стоит ли рассказать Луке о своем намерении передать деньги приюту? Чарлз не проявил интереса к ее кампании по сбору средств для сирот Джайпура. Родители хотя и оказали ей поддержку, но предпочли бы, чтобы она занялась карьерой, а не благотворительностью.

Приют очень много значил для Афины, и она испугалась, что Лука не поймет ее.

– Мне нравится быть воспитательницей, – улыбнулась она. – Я понимаю, что мне будет нелегко найти работу в Италии, поскольку я не говорю по-итальянски, но могут найтись семьи, которым нужна англоговорящая няня. – Афина оглядела вешалки с одеждой и выбрала пару платьев: – Я примерю вот эти и заплачу за них. Ты уже перевел на мой счет целое состояние. Я не позволю тебе покупать одежду для меня.

Через пять минут Афина появилась в гостиной в алом платье, обтягивающем ее словно вторая кожа.

– Оно слишком облегающее, – решительно проговорила она, – и каблуки у туфель слишком высокие.

Лука был не в силах помешать своему телу откликнуться на то, что увидели его глаза. Афина была фантазией любого мужчины, в жилах которого текла горячая кровь! Трехдюймовые каблуки притягивали взгляд к ее стройным икрам и заставляли ее бедра соблазнительно покачиваться при ходьбе. Место очков заняли контактные линзы, а волосы Афина собрала в высокий свободный узел, из которого выбивались пряди, обрамляющие нежное лицо.

– Ты выглядишь невероятно.

Афина закусила губу:

– Ты не считаешь, что платье чересчур…

– Чересчур что?

Неужели она не понимает, что изумительно выглядит?

– Чересчур откровенно, – пробормотала Афина.

– У тебя потрясающая фигура, и тебе обязательно нужно ее демонстрировать.

Лука признался себе, что последняя часть его утверждения была ложью. Он не желал, чтобы на Афину смотрели другие мужчины. К сожалению, нужно убедить всех, что это не фиктивный брак, и им с Афиной необходимо внимание папарацци. Фотографии одного из лучших дизайнеров мира и его жены в сексуальном красном платье непременно появятся в газетах.

– У меня для тебя есть кое-что еще. – Лука вытащил из кармана маленькую бархатную коробочку.

Афина нахмурилась:

– Что это?

– Настоящее обручальное кольцо. Его должны увидеть на твоем пальце на пресс-конференции, которую я попросил организовать для нас сегодня утром. Открой! – велел он.

Ее пальцы дрожали, пока она открывала коробочку, в которой оказался великолепный сапфир в окружении бриллиантов.

– Ведь это не настоящие камни? – сдавленно спросила Афина.

– Настоящие.

– Представляю, во что оно обошлось тебе.

Афина знала о драгоценностях немного, но она как-то видела похожее кольцо и была шокирована ценой.

Лука надел кольцо ей на палец. Оно подошло идеально. Афина не могла объяснять, почему слезы застлали ей глаза.

– Я верну тебе его, когда наш брак будет расторгнут, – выдавила она.

– Оно твое.

– Нет.

Афина решительно вздернула подбородок, и Лука пожал плечами. Честно говоря, он был сбит с толку. Он считал, что Афина так же корыстна, как Жизель, однако она отказывалась принимать от него что-либо.

Лука бросил взгляд на часы:

– Пресс-конференция состоится в десять часов. Говорить буду в основном я. Я объясню, что мы влюбились друг в друга на свадьбе твоей сестры в Зенабе, но, будучи связаны обязательствами, пытались бороться со своими чувствами, пока не осознали, что не можем жить друг без друга. Надеюсь, эта история убедит моего двоюродного деда и понравится любителям любовных романов, – иронично закончил он.

«Лука – отличный актер», – думала Афина, сидя рядом с ним на пресс-конференции и улыбаясь толпе папарацци.

Прессу захватила история о том, как известный плейбой Лука де Росси сбежал в Лас-Вегас, чтобы жениться на женщине, завоевавшей его сердце. Как он и предсказывал, кольцо вызвало живейший интерес. Афина потеряла счет своим заверениям в том, что она безумно счастлива и обожает своего мужа.

– Я опровергаю предположение, что наш брак с Афиной фиктивный, – твердил Лука.

– Как насчет того, чтобы поцеловать жену? – предложил кто-то.

– Ничто не доставит мне большего удовольствия.

На губах Луки продолжала играть улыбка, когда он слегка наклонился в сторону Афины.

– Нам лучше сделать то, что хотят папарацци, – негромко произнес он. – Ты готова?

– Я не могу, – прошептала Афина.

Лука был сбит с толку страхом, плескавшимся в ее глазах. Это же он видел прошлой ночью.

– Расслабься, piccolа. Я не причиню тебе боль.

Piccola значило «малютка» – она посмотрела вчера в словаре.

Улыбка Луки обезоруживала. Афина с трудом перевела дыхание, когда он поцеловал ее со страстью, от которой у нее замерло сердце, а примешавшаяся к страсти нежность вызвала смутную тоску по чему-то неуловимому.

Афина понятия не имела, как долго длился поцелуй. Время для нее остановилось, а репортеры с микрофонами и фотоаппаратами перестали существовать. Остались только она и Лука. Афина услышала его низкий стон. Поцелуй словно перебрался на уровень выше, и не осталось ничего, кроме сильнейшего желания, пронзившего ее тело.

Когда Лука наконец поднял голову, Афина не могла вымолвить ни слова. Она ждала, что он сделает какое-нибудь остроумное замечание, однако Лука молчал. Он смотрел ей в глаза, и у него задергался нерв на подбородке, когда он увидел заблестевшие на ее ресницах слезы.

– Не надо. – В его голосе звучала странная хрипловатая нотка, когда он прижался губами к ее глазам, осушая их. – Ты не можешь отрицать, что нас связывает влечение, – прошептал он. – Так что случилось прошлой ночью?

Афина не знала, что ответить. Ее спас появившийся за спиной Луки личный помощник.

– Твой телефон был выключен на время пресс-конференции. Я получил для тебя сообщение с виллы, – тихо сказал Сандро. – Мария просит срочно вернуться домой.