Сделано! Он женат!

Лука испытывал смесь триумфа и облегчения. Он выполнил условия завещания бабушки, и теперь ничто не помешает ему заявить права на наследство.

Как только полет был завершен, они оформили документы, позволяющие им вступить в брак в штате Невада.

Следующим шагом стали поиски часовни, в которой можно совершить обряд. Хотя близился вечер, они с трудом нашли таковую. Бракосочетание как бизнес по-прежнему процветало в Лас-Вегасе.

Афина выглядела донельзя напряженной. Лука боялся, что она передумает в последнюю минуту. Но хотя во время короткой церемонии голос ее слегка дрожал, она сдержала слово и стала его женой.

На белом лице Афины выделялись огромные сапфировые глаза. Лука ощутил удар в живот. То же самое он испытал, когда надел ей на палец дешевое кольцо, купленное в аэропорту. Несмотря на жару, ее рука была ледяной.

Лука оказался не готов к охватившим его эмоциям, когда священник, совершавший обряд бракосочетания, объявил, что они стали мужем и женой. Он привык к мысли, что никогда не женится, и у него была веская причина оставаться холостяком.

Когда он вел жену к дверям часовни, к нему подошел личный помощник. Сандро Винченци работал на него десять лет, а семья Винченци служила семье де Росси на протяжении нескольких поколений. Лука верил товарищу детских игр так же, как верил его сестре Марии, няне Розали.

– Лука, возникла проблема.

– Что случилось?

– Средства массовой информации гудят. Газеты растиражировали историю твоих отношений с Жизель.

Лука пожал плечами:

– Уже не в первый раз моя бывшая любовница продает пикантные детали романа со мной.

– Все гораздо серьезнее.

Сандро показал Луке интернет-версию одной из газет, которую он загрузил в свой смартфон.

«Лука де Росси предложил мне один миллион фунтов за то, чтобы я вышла за него замуж. Столь циничным образом он пытался обойти условия завещания своей бабушки!»

Лука выругался и стал читать дальше.

«Лука де Росси, этот любвеобильный подлец, совершил двойное предательство: сначала бросил свою верную подругу, а затем сбежал с невестой старого школьного приятеля.

Гламурная французская модель Жизель Мерсье обращается к новой любовнице Луки и предостерегает Афину Ховард: не дайте себя одурачить, если любовник-плейбой предложит вам брак. Лука ищет не любви. Все, что ему нужно – сохранить кресло председателя совета директоров компании „Де Росси энтерпрайзес“.»

Лука вернул смартфон Сандро:

– Да уж, я недооценил Жизель. Но проблемы не вижу. Об этой истории забудут через несколько дней.

Он бросил взгляд на Афину. Она по-прежнему была бледна и рассеянно вертела на пальце обручальное кольцо. Лука ощутил неприятный укол вины, однако постарался убедить себя, что не совершил ничего плохого.

– Мисс Ховард известны причины, по которым я на ней женился, – сказал он Сандро по-итальянски.

– Жизель – только часть проблемы, – продолжал Сандро. – Твой двоюродный дед Эмилио заявил, что в свете истории мисс Мерсье у «Де Росси энтерпрайзес» возникли законные подозрения. Он собирается доказать, что ты заключил фиктивный брак, и лишить тебя всех постов и наследства. Есть еще кое-что, о чем тебе следует знать, – не успокаивался Сандро. – Какие-то американские журналисты прознали, что ты прилетел в Лас-Вегас, чтобы жениться на мисс Ховард.

* * *

Афина слушала разговор Луки и Сандро, но, поскольку они говорили по-итальянски, она ничего не понимала.

Ее взгляд был прикован к мужу. Афина все еще не могла поверить, что они поженились. Впрочем, как она заметила, Лука не выглядел особенно счастливым. Уж не жалеет ли он о том, что не смог жениться на Жизель? Бедный, он, должно быть, огорчился, когда невеста разорвала помолвку. И в этом виновата она.

Лука закончил разговор с помощником и подошел к ней. Ее сердце забилось быстрее, как только она вдохнула чуть горьковатый запах пены для бритья. Мышцы живота сжались, когда она, подняв глаза, насладилась красотой его волевого подбородка и чувственных губ.

– Мы сейчас выйдем из часовни, – сказал Лука, потом помедлил. – Когда мы окажемся снаружи, мне нужно будет тебя поцеловать.

Афина моргнула:

– Вам… тебе… нужно меня поцеловать?

У нее самые необыкновенные глаза на свете.

– Сейчас нет времени объяснять. На улице стоят журналисты, и крайне важно заставить их поверить в то, что наша свадьба настоящая.

– Настоящая? – Афина понимала, что повторяет все за ним как идиотка, но никак не могла взять в толк, зачем Луке нужно ее поцеловать.

– Все, что тебе нужно сделать, – это ответить на мой поцелуй, – нетерпеливо бросил Лука. – Это не должно стать для тебя проблемой. Помнится, тебе понравилось, когда я поцеловал тебя в Зенабе.

Значит, он не забыл…

Лука открыл дверь часовни, и девушку ослепили вспышки фотоаппаратов. Лука обнял ее за талию и прижал к себе.

– Это должно выглядеть убедительно, – прошептал он и наклонился к ней.

Сердце Афины учащенно забилось, когда она поняла, что он в самом деле собирается ее поцеловать.

Время остановилось, когда она, словно в замедленной съемке, смотрела, как опускается темноволосая голова Луки. Когда он коснулся ее губ, она поняла, что волнующее ощущение в животе вызвано не опасением, но предвкушением.

Лука завладел ее губами с уверенностью мужчины, у которого было столько любовниц, что он далеко не всех помнил. Его твердые губы раздвинули ее губы, откровенно соблазняя, не позволяя сопротивляться. Лука был непревзойденным искусителем. Он знал, как заставить женщину растаять, сохраняя при этом полный контроль над собой.

Афина ощутила знакомую панику, когда он сильнее сжал ее в объятиях, лишая возможности отстраниться. Но пугающие тени вскоре отступили. Она закрыла глаза и отдалась во власть разгорающегося желания.

Язык Луки переплелся с ее языком, и Афина уступила. Ее руки взметнулись к его плечам, ища опоры. Она забыла о своих комплексы и ответила на поцелуй.

Лука не ожидал, что настолько возбудится. Его тело словно охватило пламя. Ведь Афина не ласкала его, не нашептывала эротические фантазии, к чему он привык. Однако в ее на удивление невинном и неискушенном поцелуе был истинный эротизм. У Луки возникло ощущение, что он – первый, кому удалось разбудить ее чувственность. Но это невозможно, потому что Афина была обручена.

Лука притянул Афину к себе с такой силой, что ее мягкие контуры вжались в его напряженное тело.

Голоса и вспышки фотоаппаратов исчезли – в этот момент для него существовала только Афина: нежный аромат ее духов, шелковистая мягкость волос, ласкающих его щеку. Ее пылкость покорила Луку и заставила мечтать о большем. Он жаждал освободить их обоих от одежды, чтобы остались только мужчина и женщина, желающие удовлетворить обоюдную страсть.

Лука все крепче прижимал к себе Афину, чтобы ощущать глухое неровное биение ее сердца, вторившее рваному ритму его сердца, и продолжал поцелуй, пока тот не стал верхом эротизма.

Краем сознания он уловил хриплый смех, а затем чей-то голос спросил:

– Что вы скажете в ответ на обвинение в фиктивном браке, мистер де Росси?

Кто-то громко ответил вместо него:

– С того места, где я стою, брак выглядит самым настоящим. Пусть они скорее отправляются в отель, не то взрыв произойдет прямо здесь. Вы собираетесь отправиться в свадебное путешествие со своей женой, мистер де Росси?

Лука неохотно оторвался от губ Афины и повернулся к журналистам:

– Разумеется, у нас с синьорой де Росси будет медовый месяц, но пока мы собираемся провести несколько дней в Лас-Вегасе.

– Вы сами придумали дизайн платья своей супруги?

– Конечно. Я хотел создать платье, которое выгодно оттенило бы ее красоту. – Лука спокойно улыбнулся потрясенной Афине.

– Правда ли, что вы женились на мисс Ховард только для того, чтобы соблюсти условия завещания вашей бабушки? – спросил кто-то.

– Я женился на Афине, потому что… – Лука взглянул в сапфировые глаза своей новоиспеченной жены и снова подумал, как легко можно утонуть в их глубинах. – Потому что она завладела моим сердцем, когда мы познакомились в Зенабе девять месяцев назад, – ответил он журналистам. – А теперь, надеюсь, вы нас извините…

Афина была рада, что рука Луки лежит на ее талии, когда он вел ее к лимузину в окружении папарацци. Голоса, продолжавшие выкрикивать вопросы, и вспышки фотокамер дезориентировали ее. Шофер открыл дверцу, и Афина весьма неэлегантно упала на сиденье – почти на колени Луки. С залитым краской лицом она пересела, и через несколько секунд машина отъехала от тротуара, сопровождаемая вспышками фотокамер.

– Почему вы несли чепуху насчет того, что я завладела вашим сердцем? – поинтересовалась она.

И почему ей хочется, чтобы его слова оказались правдой?

– Пресса должна поверить, что наш брак настоящий, – натянуто ответил Лука и протянул ей свой телефон. – Я загрузил онлайн-версию таблоида, который сейчас читают жители Англии.

У Афины перехватило дыхание, когда она прочитала интервью с Жизель Мерсье.

– Почему ваша невеста говорит, что вы предложили ей деньги за брак с вами?

– Потому что так оно и есть.

– Я полагала, вы собирались жениться на Жизель по любви.

– Я не был влюблен в Жизель. – Губы Луки цинично изогнулись. – Я допускаю, что некоторым людям удается обрести истинную любовь… но для большинства любовь – всего лишь романтизированное объяснение похоти. Пока я получаю удовольствие от последней, у меня нет намерения влюбляться.

Афину вывел из себя его небрежный самоуверенный тон.

– Одной из причин того, что я согласилась выйти за вас замуж… номинально… было чувство вины. Из-за меня Жизель расторгла помолвку.

– Давайте не будем забывать, что главная причина вашего согласия – миллион фунтов, – протянул Лука.

В альтруизм Афины он не верил. Судя по всему, она мало чем отличалась от Жизель. Но ей придется попотеть немного больше, чтобы получить свои деньги.

Луку окатила горячая волна гнева, а вслед за ним пришло отчаяние. Он был так близок к цели! Его не особенно беспокоила потеря поста в «Де Росси энтерпрайзес», но он должен был получить виллу. Ради Розали! Через несколько лет, возможно, болезнь отнимет ее у него навсегда. Он не допустит, чтобы оставшееся у них время было омрачено переездом в другое место.

– Почему возле часовни оказались журналисты? – Афина закусила губу. – Фотографии, которые они сделали, не будут напечатаны в английских газетах?

– Я надеюсь на это. – Подбородок Луки затвердел. – После сенсационной новости, которой Жизель поделилась с прессой, мой двоюродный дед Эмилио – брат моей бабушки – заявил, что он и совет директоров «Де Росси энтерпрайзес» постараются доказать, что наш с вами брак фиктивный. В его намерения входит лишение меня наследства. Вот почему необходимо было убедить репортеров, весь мир и особенно моего двоюродного деда, что наш брак основан на любви. Нам придется вести себя как влюбленным молодоженам. – Афина замерла, а Лука нетерпеливо вздохнул. – Фотографии, на которых мы целуемся на ступеньках часовни, станут хорошим началом. Единственный раз в жизни я рад угодить папарацци. Чем больше мы предоставим прессе доказательств нашего безоблачного существования, тем меньше шансов будет у моего двоюродного деда.

– Вы говорили, что наш брак будет только номинальным, – с тревогой напомнила Афина.

– Когда мы останемся наедине – да. Но на публике мы должны производить впечатление безумно счастливой пары.

Она покачала головой:

– Это в сделку не входило. Не представляю, что подумает моя семья, услышав о нашей свадьбе. Я не собиралась говорить им, что выхожу за вас замуж. Я сообщила бы, что год буду работать за границей. Мои родители придут в ужас, если узнают о сделке.

– Не смейте рассказывать им о нашем соглашении. – Лука повысил голос. – Никто не должен знать правду. Ваши родители думают, что мы с вами любовники, потому что так им сказал Чарли.

Убедить их в том, что мы счастливо женаты, будет нетрудно.

Афина покусывала нижнюю губу.

– Мне не нравится, что придется лгать родным. Вы говорили, что я поселюсь в вашем пентхаусе в Милане и что о нашем браке будут знать всего несколько человек.

Лимузин остановился перед входом в отель, и за окном тут же засверкали вспышки фотокамер.

– Почему мы приехали сюда?

– Мой личный помощник зарезервировал здесь номер для новобрачных.

– Я не смогу это сделать, – запинаясь, пробормотала Афина. – Я не могу притвориться, что люблю вас.

– Если вы хотите получить миллион фунтов, вам удастся сыграть так же убедительно, как у часовни, – криво улыбнулся Лука. – Просто думайте о деньгах, mia bella.

Он подался к ней, обхватил ее подбородок и крепко поцеловал в губы, отчего их стало покалывать. В этот момент шофер открыл дверцу лимузина – к бурному восторгу папарацци.

Афина предпочла бы торопливо, опустив голову, прошмыгнуть в отель, но Лука обхватил ее за талию и неспешно зашагал к входу, улыбаясь фотографам.

– Не могли бы вы поцеловать свою жену еще раз, мистер де Росси?

Лука исполнил просьбу. В его глазах читалось молчаливое предостережение, когда он наклонил голову, а затем прильнул к ее губам в долгом поцелуе, заслужившем свист журналистов.

«Кино потеряло прекрасного актера», – чувствуя, что у нее кружится голова, подумала Афина.

Лука в роли обожающего мужа был настолько убедителен, что она растаяла, прижимаясь к нему, а ноги девушки подгибались, когда он вел ее по холлу.

Надежды Афины на то, что Лука отведет ее в номер и она получит небольшую передышку, растаяли, когда менеджер отеля приветствовал их, проводил в ресторан и объявил, что шеф-повар приготовил для молодоженов ужин.

Красиво сервированный стол, уставленный хрустальными бокалами и тонким фарфором, Афина сочла потенциальным минным полем. Она была уверена, что обязательно что-нибудь уронит или разобьет, а потому держала руки на коленях.

– Не желаете устриц, мадам? – спросил официант.

– Нет, благодарю вас. Я не люблю устрицы.

У менеджера отеля, который стоял рядом, от удивления вытянулось лицо.

– Но мистер де Росси заказал устрицы, потому что вы очень их любите.

– Да, любимая, – промурлыкал Лука. – Ведь ты обожаешь устрицы.

– О да, конечно, обожаю… дорогой. – Афина вспыхнула. – Ненавижу их, – пробормотала она, когда они остались вдвоем. – Это безнадежно. Как мы сумеем убедить всех, что… любим друг друга, если не знаем элементарных вещей?

– Придется нам пройти этот курс экстерном.

Лука сделал глоток вина и, заметив, что менеджер отеля по-прежнему не сводит с них любопытного взгляда, взял Афину за руку и поцеловал ее пальцы. Он почувствовал, что ее рука задрожала, и на долю секунду представил, что их брак – настоящий. После ужина они поднимутся в номер для новобрачных, он снимет с Афины платье и тонкое, как паутинка, кружевное нижнее белье, которое был не в силах забыть.

– Расскажи о себе, – предложил Лука. – О твоей сестре я знаю достаточно. До свадьбы с Кадиром она служила пилотом вертолета в королевских военно-воздушных силах, верно? А ты собиралась служить в армии?

Афина покачала головой:

– Лекси с детства отличалась смелостью и бесстрашием, а я, боюсь, нет. Лекси приемная дочь, но она больше похожа на наших родителей, чем я. Она умна, в школе была среди лучших учеников, в то время как я училась посредственно. Мама и папа – врачи и блестящие ученые, – объяснила она. – Они назвали меня в честь греческой богини мудрости и были разочарованы, когда я не смогла получить оценки, достаточные для поступления на медицинский факультет университета.

– Ты хотела стать врачом?

– Не совсем. Мне не нравилась наука, и я была безнадежна в латыни, хотя родители оплачивали дополнительные уроки.

Желудок Афины сжался в тугой узел, когда она вспомнила своего репетитора Питера Фитча. Это был седовласый человек, ровесник ее отца. Он носил серые фланелевые брюки и выглядел респектабельным – как и положено университетскому профессору.

Она не забыла, какой испытала шок, когда он набросился на нее.

– Что-то ты притихла, – заметил Лука, не понимая, почему Афина побледнела. Может, виноваты эти проклятые устрицы? – О чем ты думаешь?

– О том, что постоянно разочаровывала родителей.

– Какие предметы тебе нравились в школе?

– Я любила рисование и мечтала изучать изобразительное искусство.

– Почему же ты не стала заниматься этим?

– О, у меня весьма скромные способности. Мой папа говорил, что я зря трачу время на глупые рисунки.

Афина похоронила мечту стать иллюстратором книг и с утра до ночи зубрила химию и биологию, но все равно не получила на экзамене оценки, которые требовались для поступления на медицинский факультет.

– А как насчет тебя? – спросила она Луку, стараясь отвлечь его внимание от ее посредственных достижений. – Что заставило тебя стать дизайнером?

– Дизайн у меня в крови. Мой прадед основал «Де Росси энтерпрайзес», когда его жена пожаловалась, что не может подобрать стильные туфли к своим вечерним платьям. От туфель Раймондо перешел к сумкам и аксессуарам. Для меня было естественным заняться созданием одежды под брендом де Росси, сочетающим современное направление в моде и исключительное качество.

К несчастью, бабушка и дедушка не разделяли его убеждений. Лука вел непрекращающиеся битвы с Альберто, стремясь расширить компанию и выйти на новые рынки. Он оказался прав, и «Де Росси энтерпрайзес» вместе с «ДРД», модной маркой, которую он создал, сейчас входили в топ-список самых успешных компаний Италии.

– Родители, должно быть, гордятся твоим успехом, – сказала Афина.

– Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать лет.

– Прости.

Это было не вскользь брошенное слово. Сочувствие в ее голосе и глазах было искренним, понял Лука, встретившись с ней взглядом.

Он пожал плечами:

– Я ее практически не знал. Она постоянно носилась между Монако и Нью-Йорком. Понятно, что мне нужно было жить где-то в одном месте, чтобы ходить в школу, поэтому она сбагрила меня своим родителям, жившим на вилле де Росси.

– Не могу представить, что твои бабушка и дедушка не хотели за вами присматривать, – негромко произнесла Афина, вспоминая о наполненных счастьем визитах к бабушке и дедушке. В отличие от родителей, они принимали ее такой, какой она была, и не давили на девочку.

– Я вызывал у бабушки и деда горькие чувства, даже отторжение, – ровно проговорил Лука.

То, что он был незаконнорожденным, бастардом, служило для них постыдным напоминанием о вызывающем образе жизни дочери…

Почему ему так легко говорить с Афиной? Обычно Лука перебрасывался с женщинами парой слов о том о сем, перед тем как уложить в постель. Но Афина внимательно слушала его. Казалось, ей в самом деле интересна его жизнь. Это заставило Луку ослабить внутренние заслоны.

– Честно говоря, именно матери я обязан тем, что захотел стать дизайнером одежды. Когда я был маленьким и жил с ней, хотя за мной ухаживали главным образом няни, я часто смотрел, как она собирается перед выходом в свет. Она позволяла мне выбрать платье, туфли и аксессуары. Уже тогда я умел подбирать цвета, и мама доверяла моему мнению. – Лука вспомнил самые счастливые моменты своего детства, когда он чувствовал, что мать близка с ним. – Я гордился тем, что готовлю маму к шикарным вечеринкам. Она была очень красива.

Для маленького Луки мать была сказочной принцессой. Но однажды она бросила его и стала жить с любовником, которому мальчик мешал. Вот тогда его и отправили к родителям матери, которые сразу дали понять, что им он тоже не нужен.

Предательство матери глубоко ранило Луку. С ранних лет он усвоил, что нельзя доверять своему сердцу. Урок этот нашел подтверждение через несколько лет, когда он влюбился в Джоди. Лука думал, что их любовь вечна, но в один далеко не прекрасный день Джоди исчезла без предупреждения, как когда-то его мать, и он понял, что в любовь и в клятвы верит только дурак.

Впрочем, существовала и другая любовь – без всяких условий, – любовь отца к дочери. Джоди бросила не только его, но и их дочь, когда результаты медицинских обследований выявили страшный диагноз.

Лука стиснул зубы, подумав о своей дочери, которой, начиная с двухлетнего возраста, было отказано в нормальной жизни. Он ощутил знакомое, на грани агонии, чувство, что в болезни Розали виноват он. Врачи настаивали на том, что он не несет ответственности за это, но Лука их не слушал.

Несмотря на серьезные физические недостатки дочери, улыбка Розали согревала его сердце. Дочь стала причиной того, что он женился на женщине, которую едва знает. Лука бросил взгляд на Афину.

Они оба извлекут пользу из этого брака, но все потеряют, если не смогут убедить людей, что поженились по любви.