СЦЕНА ПЕРВАЯ
ХОГВАРТС, КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА
СКОРПИУС входит в кабинет ДОЛОРЕС АМБРИДЖ. Мантия на нём темнее, чем раньше, на угрюмом лице читаются собранность и готовность к действиям.
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Добрый день, Скорпиус; благодарю вас, что нашли для меня минутку.
СКОРПИУС: Здравствуйте, директор.
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Как вам известно, Скорпиус, я долгое время полагала, что у вас все задатки Главного префекта. Чистокровный, к тому же прирождённый лидер, настоящий атлет…
СКОРПИУС: Атлет?
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Ну–ну, не стоит скромничать, Скорпиус. Я видела вашу подачу на матче по квиддичу — редкий снитч сможет избежать вашей хватки. Как ученик вы просто бесценны. Вас очень уважают на факультете, я же вообще считаю вас настоящим сокровищем. Как я вас только ни расписывала в донесениях Авгуру… Наша совместная работа по очистке этой школы от разных интеллигентишек из числа учеников сделала её чище и безопаснее.
СКОРПИУС: Да?
Где–то неподалёку раздаётся пронзительный крик. СКОРПИУС рывком поворачивается в ту сторону, откуда донёсся крик, но тут же берёт себя в руки. Он должен себя контролировать — и он будет себя контролировать.
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Однако в последние три дня, с того самого момента, как я увидела вас в озере в День Волан–де–Морта, вы становитесь всё более и более… странным. Взять, к примеру, эту внезапную одержимость Гарри Поттером…
СКОРПИУС: Я не…
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Вы расспрашиваете кого ни попадя о битве за Хогвартс. О том, ка́к умер Поттер, в результате чего умер Поттер… А эта смехотворная увлечённость Седриком Диггори! Скорпиус, мы проверили вас на проклятия и порчу и ничего не обнаружили. Поэтому прямо спрашиваю: могу ли я сделать что–нибудь такое, что поможет вам восстановиться?
СКОРПИУС: Нет–нет, считайте, что я восстановился. Временное помрачение сознания и ничего больше.
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: То есть мы можем продолжать сотрудничать?
СКОРПИУС: Конечно.
АМБРИДЖ кладёт руку себе на сердце и смыкает запястья.
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: За Волан–де–Морта и доблесть!
СКОРПИУС (старается воспроизвести её действия): За… э-э… за них!
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ВТОРАЯ
ХОГВАРТС, ЛУЖАЙКА РЯДОМ СО ВХОДОМ
КАРЛ ДЖЕНКИНС: Эй, Король скорпионов!
Даёт СКОРПИУСУ пять; хлопок больно отдаётся в руке, но СКОРПИУС терпит.
ЯН ФРЕДЕРИКС: Как обычно, так же, завтра ночью?
КАРЛ ДЖЕНКИНС: Мы всегда готовы выпустить кишки всяким там грязнокровкам!
ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: Скорпиус!
На ступеньках стоит ПОЛЛИ ЧЕПМЭН. СКОРПИУС поворачивается к ней, удивлённый тем, что слышит от неё своё имя.
СКОРПИУС: Полли Чепмэн?
ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: Может, как–то уже пора решать? Я знаю, что всем хочется знать, кого ты собираешься пригласить, потому что ты же знаешь, что тебе надо кого–нибудь пригласить, а меня уже трое приглашали, и я знаю, что не только я всем им отказала… На тот случай, если ты собирался пригласить меня — как ты сам это наверняка знаешь…
СКОРПИУС: Н-ну да…
ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: Это было бы классно. Ну, в смысле, если бы тебе этого захотелось. По слухам вроде хочется. И я просто хочу как–то прояснить… ну, что сейчас… что мне тоже хочется. И это не слух. Это — так и есть. В смысле, это факт.
СКОРПИУС: Гм. Это всё, конечно, здо́рово, но… ты вообще о чём говоришь?
ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: О Кровавом бале, конечно. О том, кого из нас ты, Король скорпионов, пригласишь на Кровавый бал.
СКОРПИУС: Ты — Полли Чепмэн! — хочешь, чтобы я пригласил тебя на бал?!
За его спиной слышен истошный крик.
Что это за крики?
ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: Грязнокровки, конечно же. В подземельях. Разве это не твоя идея была? Что с тобой происходит? Ох, Поттер, я опять испачкала туфли в крови…
Нагибается и аккуратно стирает кровь с туфлей.
Как говорит Авгур, своё будущее создаём мы сами. Вот я здесь и создаю своё будущее — с тобой. За Волан–де–Морта и доблесть!
СКОРПИУС: Таки за Волан–де–Морта.
ПОЛЛИ уходит, СКОРПИУС с отчаянием в глазах глядит ей вслед. Во что же превратился этот мир? И во что же он превратился в этом мире?
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ТРЕТЬЯ
МИНИСТЕРСТВО МАГИИ, КАБИНЕТ НАЧАЛЬНИКА ОТДЕЛА ИСПОЛНЕНИЯ МАГИЧЕСКИХ ЗАКОНОВ
ДРАКО выглядит величественным донельзя; от него так и веет властностью. По обе стороны комнаты колышутся флаги с изображениями авгура — геральдической птицы, стилизованной на манер фашистского орла.
ДРАКО: Ты опоздал.
СКОРПИУС: Это твой кабинет?
ДРАКО: Ты опоздал и не извинился! Ты что, хочешь ещё подбавить масла в огонь?
СКОРПИУС: Ты — начальник Отдела исполнения магических законов?!
ДРАКО: Как ты смеешь себя так вести?! Как смеешь сердить меня и даже не просить прощения?
СКОРПИУС: Прошу прощения.
ДРАКО: Сэр!
СКОРПИУС: Прошу прощения, сэр.
ДРАКО: Я не для того тебя растил, Скорпиус, чтобы ты вырос сентиментальным слюнтяем. И не для того, чтобы ты позорил меня на весь Хогвартс.
СКОРПИУС: Позорить вас, сэр?..
ДРАКО: Я о Гарри Поттере — о том, что ты задаёшь все эти вопросы о Гарри Поттере, о всех этих постыдных вещах. Да как ты посмел бесчестить имя Малфоев?
СКОРПИУС: Боже… Так, значит, именно ты отвечаешь за всё это? Нет! Не может быть!
ДРАКО: Скорпиус!
СКОРПИУС: Сегодня в «Ежедневном пророке» написали, что три волшебника взрывали мосты просто для того, чтобы выяснить, сколько магглов они могут прикончить за один раз, — это ты?!..
ДРАКО: Осторожнее со словами!
СКОРПИУС: Лагеря смерти для «грязнокровок», пытки, сожжение заживо несогласных… За что из этого всего ты в ответе? Мама всегда говорила мне, что по жизни ты лучше, чем кажешься, но на самом деле ты, оказывается, вот кто! Убийца, мучитель…
ДРАКО подхватывается с места и с силой прижимает СКОРПИУСА к столу. Такого бешеного порыва ярости СКОРПИУС явно не ожидал.
ДРАКО: Не поминай её всуе, Скорпиус! Не пытайся меня пристыдить таким образом! Она заслужила лучшего.
Перепуганный и подавленный СКОРПИУС молчит. ДРАКО видит это и отпускает СКОРПИУСА, явно не желая делать сыну больно.
Отвечаю на твой вопрос — нет. Магглов эти идиоты взрывали по своей инициативе, я тут ни при чём. Хотя именно я получил распоряжение от Авгура дать взятку золотом магглскому премьер–министру… А мама правда так говорила обо мне?
СКОРПИУС: Она рассказывала, что дедушка очень её не любил, что он сопротивлялся вашему браку, потому что считал её любительницей магглов и слишком слабой натурой; но ты отказался ему повиноваться. Она говорила, что это был самый смелый поступок, который она когда–либо видела.
ДРАКО: Твоя мама… Она слишком бравировала своей отвагой.
СКОРПИУС: Но это был… другой ты.
Смотрит на отца, тот отвечает хмурым взглядом.
Я много чего плохого совершил, ты творил ещё худшие вещи. Во что мы превратились, отец?
ДРАКО: Ни во что мы не превращались — мы просто те, кто мы есть.
СКОРПИУС: Малфои. Семья, на которую всегда можно положиться, если хочешь сделать этот мир более мрачным.
Это замечание задевает ДРАКО за живое. Он пристально глядит на СКОРПИУСА.
ДРАКО: Что заставило тебя заниматься всем этим в школе?
СКОРПИУС: Я не хочу быть таким, какой я есть.
ДРАКО: И чем же это вызвано?
СКОРПИУС лихорадочно размышляет, как бы описать всё то, что с ним случилось.
СКОРПИУС: У меня другое видение себя.
ДРАКО: Знаешь, что я больше всего любил в твоей маме? Она мне помогала отыскать свет во тьме. Она делала мир вокруг — как минимум, мой мир — менее… как ты там сказал?.. менее «мрачным».
СКОРПИУС: Правда?
ДРАКО испытующе глядит на сына.
ДРАКО: От неё в тебе больше, чем я думал.
Пауза. Драко внимательно смотрит на СКОРПИУСА.
Что бы ты ни делал — делай это с оглядкой. Я не могу и тебя потерять…
СКОРПИУС: Хорошо… сэр.
ДРАКО бросает на сына последний взгляд, пытаясь понять, что творится в его голове.
ДРАКО: За Волан–де–Морта и доблесть!
СКОРПИУС смотрит на него и пятится прочь из комнаты.
СКОРПИУС: За Волан–де–Морта и доблесть!
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ
ХОГВАРТС, БИБЛИОТЕКА
СКОРПИУС входит в библиотеку и начинает лихорадочно просматривать корешки книг. В конце концов снимает с полки учебник по истории.
СКОРПИУС: Как же Седрик стал Пожирателем смерти? Что я упустил? Найдите мне чуточку света во тьме… Расскажите мне свои секреты… Что же я упустил?
КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ: Ты пришёл? Но почему?
СКОРПИУС поворачивается и натыкается на тоскливый взгляд КРЭЙГА; одежда КРЭЙГА истрёпана и протёрта в разных местах.
СКОРПИУС: А почему бы мне не прийти?
КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ: Так ещё не готово. Я работаю так быстро, как только могу. Но профессор Снегг задаёт очень много, и ещё надо написать реферат двумя разными способами. В смысле, я не жалуюсь, но… Прости.
СКОРПИУС: Так, начинаем сначала. С самого начала. Что именно не готово?
КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ: Твоё домашнее задание по Зельям. Я рад, что ты выбрал меня, чтобы его сделать, я даже очень благодарен за это… я знаю, как ты ненавидишь домашние задания и учебники, и я никогда тебя не подведу, ты же знаешь…
СКОРПИУС: Я ненавижу домашние задания?!
КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ: Ты же Король скорпионов! Конечно же, ты ненавидишь домашки. А для чего ты взял «Историю Магии»? Мне и эту домашку сделать?
Пауза. СКОРПИУС какое–то мгновение смотрит на КРЭЙГА и направляется за кулисы. КРЭЙГ уходит.
Через несколько секунд СКОРПИУС возвращается; теперь он задумчиво хмурится.
СКОРПИУС: Он сказал «Снегг»?..
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ПЯТАЯ
ХОГВАРТС, КЛАСС ЗЕЛИЙ
СКОРПИУС забегает в класс Зелий и со стуком захлопывает за собой дверь. СЕВЕРУС СНЕГГ поднимает глаза ему навстречу.
СНЕГГ: Молодой человек, вас что — стучаться не учили?
СКОРПИУС глядит на СНЕГГА; он немного запыхался, немного не уверен в себе, немного взбудоражен.
СКОРПИУС: Северус Снегг! Это честь для меня.
СНЕГГ: «Профессор Снегг» будет достаточно. Вы можете считать себя королём этой школы, Малфой, но это не делает нас вашими подданными.
СКОРПИУС: Но ведь именно вы — ответ на загадку…
СНЕГГ: Как мило с моей стороны! Если у вас есть что сказать, юноша, говорите; если нет — закройте дверь с обратной стороны.
СКОРПИУС: Мне нужна ваша помощь.
СНЕГГ: Я существую, чтобы служить.
СКОРПИУС: Только вот я не знаю, чем именно мне можно помочь. Вы до сих пор действуете под прикрытием? До сих пор тайно работаете на Дамблдора?
СНЕГГ: На Дамблдора? Дамблдора нет в живых! И я работал на него открыто — преподавал в его школе.
СКОРПИУС: Да я не о том — это же не всё, чем вы занимались! Вы для него следили за Пожирателями смерти. Вы давали ему советы. Все думали, что это вы его убили, но оказалось, что вы его поддерживали. Вы мир спасли!
СНЕГГ: Это слишком опасные голословные утверждения, молодой человек! Не думайте, что имя Малфой помешает мне назначить вам наказание!
СКОРПИУС: А что если бы я вам сказал, что был другой мир? Другой мир, в котором Волан–де–Морт проиграл битву за Хогвартс, в котором Гарри Поттер и Армия Дамблдора одержали победу? Что бы вы на это сказали?
СНЕГГ: Я бы сказал, что ходящие в Хогвартсе слухи о том, что всеми обожаемый Король скорпионов сходит с ума, имеют под собой основание.
СКОРПИУС: Всё дело в украденном Маховике времени. Это я украл Маховик времени. Вместе с Альбусом. Мы собирались вернуть Седрика Диггори из мёртвых. Мы попытались помешать ему выиграть Турнир Трех Волшебников. Однако тем самым мы превратили его в совершенно другого человека!
СНЕГГ: Тот Турнир Трех Волшебников выиграл Гарри Поттер.
СКОРПИУС: Он не должен был выиграть турнир в одиночку. Седрик тоже должен был стать победителем. Но мы опозорили его и закрыли ему путь к победе. В результате этого унижения он стал Пожирателем смерти. Я не могу определить, что именно он сделал во время битвы за Хогвартс: может, убил кого–нибудь или ещё что сделал… Но он что–то сделал, и это всё изменило.
СНЕГГ: Седрик Диггори лишь убил одного волшебника, причём я не сказал бы, что кого–то значительного: Невилла Долгопупса.
СКОРПИУС: А, ну конечно же, вот в чём дело! Профессор Долгопупс должен был убить Нагайну, змею Волан–де–Морта. Сначала Нагайна должна была погибнуть, и только после этого должна была появиться возможность убить Волан–де–Морта! Теперь понятно! Вы решили эту загадку! Мы навредили Седрику, он убил Невилла, Волан–де–Морт выиграл битву. Видите? Видите, что получается?
СНЕГГ: Я вижу лишь то, что Малфой ведёт какую–то игру. Уходите, пока я не сообщил обо всём вашему отцу и не доставил вам массу неприятностей.
СКОРПИУС размышляет и затем от безысходности заходит с последнего козыря.
СКОРПИУС: Вы любили его мать. Я всего не помню, но вы любили его маму. Маму Гарри Поттера. Лили. Я знаю, что вы много лет действовали под прикрытием. Я знаю, что без вас войну никогда не смогли бы выиграть. Как бы я смог это узнать, если бы не видел тот самый другой мир?
Вконец ошеломлённый СНЕГГ ничего не отвечает.
Только Дамблдор знал это, правда? И когда он погиб, вы наверняка ощутили себя невероятно одиноким. Я знаю, что вы хороший. Гарри Поттер говорил своему сыну, что вы великий человек.
СНЕГГ смотрит на СКОРПИУСА в полной растерянности, не в силах ему поверить — а вдруг это ловушка?
СНЕГГ: Гарри Поттер мёртв.
СКОРПИУС: Но не в моём мире. Он говорил, что вы были самым храбрым человеком из всех, кого он когда–либо встречал. Он знал, понимаете, знал ваш секрет — знал, что именно вы делали для Дамблдора. И поэтому он преклонялся перед вами — всей душой. И именно поэтому он назвал своего сына, моего лучшего друга, в честь вас обоих. Альбус Северус Поттер.
СНЕГГ замирает. Он глубоко тронут.
Прошу вас, ради Лили, ради целого мира — помогите мне!
СНЕГГ размышляет, затем подходит к СКОРПИУСУ, вынимая на ходу волшебную палочку. СКОРПИУС в испуге отступает. СНЕГГ направляет палочку на дверь.
СНЕГГ: Коллопортус!
Невидимый замок закрывается с громким щелчком. СНЕГГ отодвигает щеколду где–то в глубине класса.
Ну что ж, идём…
СКОРПИУС: Только один вопрос: куда именно мы идём?
СНЕГГ: Мы вынуждены были перебираться в другие места много раз. Где бы мы ни обосновывались, наши укрытия непременно уничтожали. Этот ход ведёт к комнате, спрятанной в корнях Гремучей ивы.
СКОРПИУС: Ясно. А кто такие «мы»?
СНЕГГ: Ха! Увидишь.
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ШЕСТАЯ
ШТАБ ЗАГОВОРЩИКОВ
СКОРПИУС припечатан к столу ГЕРМИОНОЙ, которая выглядит, как амазонка: одежда чуть полинявшая, глаза горят, вид чрезвычайно воинственный — и он ей очень идёт.
ГЕРМИОНА: Ещё движение — и я превращу твой мозг в лягушку, а руки у тебя будут из резины!
СНЕГГ: Свои! Он свой! (Пауза.) Ты же себя знаешь — ты никогда не умела слушать. И среди учеников ты отличалась редкостным занудством, и сейчас — кто ты там есть, не важно, но тоже редкостная зануда.
ГЕРМИОНА: Я была великолепной ученицей!
СНЕГГ: Где–то между «посредственная» и «средняя». Говорю же, он на нашей стороне!
СКОРПИУС: Это правда, Гермиона.
ГЕРМИОНА смотрит на СКОРПИУСА, всё ещё с большим недоверием.
ГЕРМИОНА: Большинство знает меня как Грейнджер. И я не верю ни единому слову, сказанному тобой, Малфой!
СКОРПИУС: Это я во всём виноват. Только я. И Альбус.
ГЕРМИОНА: Альбус? Альбус Дамблдор? А при чём тут Альбус Дамблдор?
СНЕГГ: Он не Дамблдора имеет в виду. Тебе лучше присесть и выслушать его.
Вваливается РОН — с торчащими во все стороны патлами, в истрёпанной одежде. Как мятежник он выглядит не лучше ГЕРМИОНЫ.
РОН: Вы только посмотрите, кто до нас снизошёл! Снегг, а… (замечает СКОРПИУСА и мгновенно приходит в страшное смятение) а он что здесь делает?!
Неуклюже выхватывает волшебную палочку.
Я вооружён и… и чрезвычайно опасен! Я серьёзно — со мною…
Видит, что повернул палочку не той стороной, и перехватывает её правильно.
…шутки плохи!
СНЕГГ: Он свой, Рон.
РОН смотрит на ГЕРМИОНУ, та кивает.
РОН: Хвала Дамблдору…
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА СЕДЬМАЯ
ШТАБ ЗАГОВОРЩИКОВ
ГЕРМИОНА сидит, внимательно изучая Маховик времени; РОН пытается переварить всё рассказанное СКОРПИУСОМ.
РОН: То есть ты хочешь сказать, что во всей этой истории ключевой фигурой был… Невилл Долгопупс? Полная чушь.
ГЕРМИОНА: Да нет, это правда, Рон.
РОН: Ну, допустим. А ты, значит, ему веришь, потому что…
ГЕРМИОНА: То, что он знает о Снегге, да и о всех нас, ему просто неоткуда было узнать.
РОН: Может, он очень хорошо умеет угадывать?
СКОРПИУС: Да ну, вы что… Вы сможете помочь?
РОН: Только мы и сможем. Армия Дамблдора сильно поредела со времени своего расцвета. Честно говоря, не удивлюсь, если перед тобой — всё, что от неё осталось. Но мы не сдаёмся. Мы скрываемся у всех на виду, стараемся быть образцовой занозой в их задницах. Грейнджер — разыскиваемая преступница. Я — разыскиваемый преступник.
СНЕГГ (иронично): Ну, не настолько разыскиваемый…
ГЕРМИОНА: Давай уточним: как именно всё было в этом самом другом мире? До того как вы полезли не в своё дело?
СКОРПИУС: Волан–де–Морт был убит. Погиб в битве за Хогвартс. Гарри стал начальником Отдела исполнения магических законов. Вы — Министром магии.
Изумлённая ГЕРМИОНА замолкает, на её лице расцветает улыбка.
ГЕРМИОНА: Я — Министр магии?
РОН (желая и себе урвать от общей радости): Просто супер! А я чем занимаюсь?
СКОРПИУС: А у вас магазинчик «Всевозможные волшебные выкрутасы Уизли».
РОН: Нет, ну нормально?! Она, значит, Министр магии, а я стою за прилавком… магазина розыгрышей?
СКОРПИУС глядит на РОНА, задетого за живое.
СКОРПИУС: Вы в основном занимаетесь воспитанием детей.
РОН: Круто. Надеюсь, у них хоть мать красотка.
СКОРПИУС (краснея): Ну… хм… Это зависит от того, что вы думаете о… Дело в том, что это… ну, типа, ва́ши дети. Общие. Дочь и сын.
Ошеломлённые РОН и ГЕРМИОНА таращатся на него во все глаза.
Вы женаты. Любите друг друга. Ну и всё такое. В прошлый раз вы тоже были огорошены — это когда вы, Гермиона, были учителем Защиты от тёмных сил, а Рон женился на Падме. Вас это постоянно удивляет.
ГЕРМИОНА и РОН смотрят друг на друга и отворачиваются. Затем РОН опять поворачивает голову к Гермионе и несколько раз кашляет, прочищая горло, — каждый раз всё с меньшей уверенностью.
ГЕРМИОНА: Уизли, рот прикрывай, когда на меня смотришь.
РОН, всё ещё порядком ошарашенный, поспешно захлопывает рот.
А… Снегг? Чем Снегг занимается в этом другом мире?
СНЕГГ: Могу предположить, что лежу в могиле.
Он смотрит на СКОРПИУСА; тот потупляет глаза. СНЕГГ едва заметно улыбается.
Когда ты меня увидел, то удивился немного сильнее, чем того требовала ситуация… Как?
СКОРПИУС: Доблестно.
СНЕГГ: Кто?
СКОРПИУС: Волан–де–Морт.
СНЕГГ: Как же это меня достало…
СНЕГГ в полном молчании пытается переварить сказанное.
Что ж, пасть от руки самого́ Тёмного лорда — в этом, пожалуй, есть своё величие.
ГЕРМИОНА: Мне очень жаль, Северус…
СНЕГГ встречается с ней взглядом и с трудом сглатывает. Затем кивает на РОНА.
СНЕГГ: Хорошо хоть не оказалось, что это я́ на нём женат.
ГЕРМИОНА: Какие заклинания вы использовали?
СКОРПИУС: Разоружармус в первом задании и Раздуватио во втором.
РОН: Простые Ограждающие заклятья легко отразили бы их.
СНЕГГ: И после этого вы вернулись?
СКОРПИУС: Ага, нас вернул Маховик времени. В том–то всё и дело: этот Маховик времени даёт побыть в прошлом только пять минут.
ГЕРМИОНА: А перемещаться вы можете только во времени, не в пространстве?
СКОРПИУС: Да, именно так: возвращаешься в то самое место, откуда перемещался…
ГЕРМИОНА: Интересно…
И СНЕГГ, и ГЕРМИОНА понимают, что это означает.
СНЕГГ: Тогда только я и мальчик.
ГЕРМИОНА: Без обид, Снегг, но этого я не доверю никому, это слишком важно.
СНЕГГ: Гермиона, ты самый лакомый кусок для охотников за мятежниками во всём волшебном мире. Тебе придётся выйти из убежища. Когда ты его в последний раз покидала?
ГЕРМИОНА: Ну, так чтоб ненадолго — бывало, но…
СНЕГГ: Если тебя снаружи поймают, дементоры поцелуют тебя — и высосут душу досуха.
ГЕРМИОНА: Северус, мне до смерти надоело жить пустыми надеждами, устраивать бесплодные диверсии… Это наш шанс вернуть мир к должному началу.
Кивает РОНУ, тот разворачивает карту.
Первое задание турнира выполнялось на границе Запретного леса. Мы переместимся туда во времени, проберёмся на место проведения турнира, блокируем заклинания и спокойно вернёмся в настоящее. Я вам точно говорю: это легко осуществимо, и нам не надо будет светить физиономии вне убежища в нашем времени. Потом мы опять открутим время назад, проберёмся к озеру и всё утрясём со вторым заданием.
СНЕГГ: Ты же рискуешь всем…
ГЕРМИОНА: Мы всё устраиваем как надо: Гарри жив, Волан–де–Морт мёртв, с Авгуром тоже покончено — это стоит любого риска. Хотя мне, конечно, очень жаль, что судьба спишет вас в расход…
СНЕГГ: Порой на расходы идут, чтобы их потом возместить.
СНЕГГ и ГЕРМИОНА смотрят друг на друга. СНЕГГ кивает, ГЕРМИОНА кивает в ответ. Внезапно лицо СНЕГГА омрачается.
Я же это не из Дамблдора процитировал, правда?
ГЕРМИОНА (с улыбкой): Ни в коем случае. Я более чем уверена, что это изречение самого настоящего Северуса Снегга.
Она поворачивается к СКОРПИУСУ и указывает на Маховик времени.
Малфой!
СКОРПИУС протягивает ей Маховик времени. Она улыбается, радуясь мысли о том, что опять сможет воспользоваться Маховиком времени, причём для такой благой цели.
Будем надеяться, что это сработает.
Берёт Маховик времени. Тот начинает вибрировать — и затем взрывается целым вихрем движений.
Ослепительная вспышка света озаряет всё вокруг. За ней следует оглушительный грохот.
Время останавливается. Потом разворачивается в обратную сторону, некоторое время размышляет — и начинает перематываться назад. Вначале медленно…
Вспышка, грохот — и наши герои исчезают.
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ВОСЬМАЯ
ГРАНИЦА ЗАПРЕТНОГО ЛЕСА, 1994
И опять мы наблюдает сцену из первой части, только теперь как бы стоя дальше от турнирного поля. Взгляд выхватывает из толпы АЛЬБУСА и СКОРПИУСА, одетых в мантии Дурмстранга. И сквозь шум слышится голос «умопомрачительного» (это тоже его слово, его!) ЛЮДО БЭГМЕНА.
СКОРПИУС, ГЕРМИОНА, РОН и СНЕГГ обеспокоенно следят за происходящим.
ЛЮДО БЭГМЕН: Седрик Диггори выходит на сцену. Похоже, он готов к испытанию. Чуть напуган, но готов. Уклоняется от дракона… ещё раз уклоняется… и ныряет в укрытие! Одни девушки падают в счастливый обморок, другие дружно вопят: не попортите нашего Диггори, мистер Дракон! Но Седрик поворачивает влево, затем ныряет вправо, держа палочку наизготовку…
СНЕГГ: Слишком долго всё происходит. Маховик времени уже вращается.
ЛЮДО БЭГМЕН: …что же этот юный храбрый красавчик достанет из рукава на этот раз?
АЛЬБУС пытается выдернуть заклинанием палочку из руки СЕДРИКА, но ГЕРМИОНА блокирует это заклинание. Альбус в отчаянии осматривает палочку со всех сторон, не в силах понять, почему она не работает.
И тут Маховик времени начинает вращаться. Путешественники во времени в ужасе смотрят на него, но он уже начинает затягивать их в водоворот времени.
Собака! Он трансфигурировал камень в собаку! Другого такого хитроумного собачника, как Седрик Диггори, ещё поискать нужно!
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ДЕВЯТАЯ
ГРАНИЦА ЗАПРЕТНОГО ЛЕСА
Они возвращаются из прошлого в то же место, на границу леса. РОН стонет от боли. СНЕГГ оглядывается вокруг, сразу же отмечая, что они, судя по всему, попали в серьёзную передрягу.
РОН: Ооооо… Ооо…. Аааооооууууууууу…
ГЕРМИОНА: Рон! Рон! Что с тобой?
СНЕГГ: Только не это… Я так и знал…
СКОРПИУС: Маховик времени и с Альбусом что–то сделал, когда мы вернулись в первый раз.
РОН: Очень удобный… момент, чтобы… ой!.. сообщить нам это.
СНЕГГ: Мы на поверхности земли! Надо бежать! Сейчас же!
ГЕРМИОНА: Рон, ты же можешь идти, вставай…
РОН стонет от боли, но встаёт. СНЕГГ поднимает палочку.
СКОРПИУС: Так что, сработало или нет?
ГЕРМИОНА: Мы заблокировали заклинание… Палочка осталась у Седрика… Да! Сработало!
СНЕГГ: Но мы вернулись не в то место — мы снаружи! А главное — вы снаружи!
РОН: Нам надо ещё раз воспользоваться Маховиком времени — чтобы выбраться отсюда.
СНЕГГ: Нам надо найти какое–нибудь убежище. Здесь мы открыты всем опасностям.
Внезапно откуда–то из зрительного зала доносится дуновение ветра, и рядом со зрителями появляются чёрные мантии. В какой–то момент очертания мантий начинают меняться, принимая форму дементоров.
ГЕРМИОНА: Слишком поздно.
СНЕГГ: Это конец…
ГЕРМИОНА (поняв, что ей нужно сделать): Они пришли за мной, а не за кем–нибудь из вас. Рон… Я люблю тебя и всегда любила… Но вам троим нужно бежать. Уходите. Прямо сейчас.
РОН: Что?!
СКОРПИУС: Что?!
РОН: Насчёт того, что ты сказала — о любви… Можно сначала об этом пару слов?
ГЕРМИОНА: Это по–прежнему мир Волан–де–Морта. И со мной уже покончено. Но если разобраться со вторым заданием — всё изменится!
СКОРПИУС: Но они поцелуют вас! Они высосут из вас душу!
ГЕРМИОНА: А после этого вы измените прошлое. А они не смогут. Да уходите же! Давайте, не медлите!
Дементоры чуют их. Со всех сторон к ним несутся визжащие чёрные силуэты.
СНЕГГ: Уходим. Нам придётся уйти.
Тащит СКОРПИУСА за руку. СКОРПИУС скрепя сердце следует за ним.
ГЕРМИОНА смотрит на РОНА.
ГЕРМИОНА: Вообще–то ты тоже должен был уйти.
РОН: Ну, они всё–таки не только за тобой, но немножко и за мной пришли, а у меня сейчас всё болит… И вообще, знаешь, лучше я здесь останусь. Экспекто…
Поднимает палочку, собираясь произнести заклинание, но ГЕРМИОНА останавливает его.
ГЕРМИОНА: Давай задержим их здесь, чтобы дать мальчику больше шансов спастись.
РОН смотрит на неё и печально кивает.
Дочь…
РОН: И сын. Мне это тоже понравилось.
Он оглядывается, уже догадываясь о своей дальнейшей судьбе.
Мне страшно.
ГЕРМИОНА: Поцелуй меня…
РОН мгновение медлит и целует её. В следующее мгновение неведомая сила растаскивает их в стороны и пригвождает к земле. Мы видим, как из их тел тянется бело–золотая дымка. Из них высасывают души — и это ужасает.
СКОРПИУС в замешательстве глядит на них.
СНЕГГ: Давай зайдём в воду. Иди спокойно. Не беги.
СНЕГГ смотрит на СКОРПИУСА.
Стой спокойно, Скорпиус. Они, может, и слепые, зато могут чуять твой страх.
СКОРПИУС глядит на СНЕГГА.
СКОРПИУС: Дементоры только что высосали их души!
К ним сверху устремляется дементор и зависает перед СКОРПИУСОМ.
СНЕГГ: Думай о чём–нибудь постороннем, Скорпиус. Займи чем–нибудь свои мозги.
СКОРПИУС: Мне холодно… Я ничего не вижу… Внутри меня какой–то туман — и снаружи тоже…
СНЕГГ: Ты — король. Я — профессор. Если мы не дадим им повод — они атаковать не будут. Думай о тех, кого любишь, думай о том, ради чего ты на всё это пошёл.
СКОРПИУС: Я слышу свою маму… Она хочет, чтобы я… чтобы я ей помог… но она знает, что я не могу помочь…
СНЕГГ: Слушай меня, Скорпиус: ты должен думать об Альбусе! Ты же пожертвуешь своим королевством ради Альбуса, так ведь?
СКОРПИУС чувствует себя беспомощным. Ощущения, внушаемые дементором, понемногу овладевают им.
Один человек… Он заберёт только одного. Я не смог спасти Гарри для Лили. Поэтому сейчас я могу лишь отдать всего себя тому, во что она верила. Мне кажется, что за прошедшие годы я и сам начал в это верить.
СКОРПИУС улыбается СНЕГГУ — и решительно отступает в сторону от дементора.
СКОРПИУС: Мир меняется, и мы меняемся вместе с ним. В этом мире я живу вполне благополучно — но сам мир благополучным никак не назовёшь. А я так не хочу…
Внезапно перед ними появляется ДОЛОРЕС АМБРИДЖ.
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Профессор Снегг!
СНЕГГ: Профессор Амбридж!
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Слышали новость? Мы поймали эту предательницу–грязнокровку Гермиону Грейнджер! Её как раз сейчас отсюда забрали.
СНЕГГ: Это просто великолепно.
АМБРИДЖ пристально глядит на СНЕГГА. Он отвечает ей твёрдым взглядом.
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: С вами… Грейнджер была с вами!
СНЕГГ: Со мной? Это какая–то ошибка.
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: С вами и Скорпиусом Малфоем. С учеником, который меня беспокоит всё сильнее и сильнее.
СКОРПИУС: Ну…
СНЕГГ: Долорес, мы опаздываем на занятия, так что прошу нас простить, но…
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Если вы опаздываете на занятия — почему же тогда направляетесь не к школе? Почему идёте к озеру?
Мгновение ничем не нарушаемой тишины. И тут СНЕГГ делает такое, чего от него никак не ожидаешь: он улыбается.
СНЕГГ: И давно вы меня подозреваете?
АМБРИДЖ отрывается от земли, разводит в стороны руки, между которыми клубится Тёмная магия, и достаёт палочку.
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Уже много лет. И я должна была принять меры намного раньше.
Палочка СНЕГГА оказывается быстрее.
СНЕГГ: Депульсо!
АМБРИДЖ отлетает прочь, кувыркаясь в воздухе.
Она слишком много о себе воображала, чтобы это пошло ей на пользу. Вот теперь возврата точно нет.
Тьма, пришедшая с неба, понемногу накрывает их.
Экспекто Патронум!
СНЕГГ вызывает Патронуса: он оказывается прекрасной белой ланью.
СКОРПИУС: Лань? Это же Патронус Лили!
СНЕГГ: Неожиданно, правда? Что только ни таится внутри…
То здесь, то там появляются дементоры. СНЕГГ понимает, что́ это означает.
Тебе нужно бежать. Я буду удерживать их на берегу, сколько смогу.
СКОРПИУС: Спасибо за то, что были моим светом во тьме…
СНЕГГ, по виду герой с головы до ног, смотрит на него и мягко улыбается.
СНЕГГ: Скажи Альбусу… скажи Альбусу Северусу, что я горжусь тем, что он носит моё имя. А теперь уходи. Уходи!
Лань оглядывается на СКОРПИУСА и бежит прочь.
СКОРПИУС мгновение размышляет и затем устремляется за ланью. Мир вокруг него становится всё более и более пугающим. Из–за спины доносятся вопли, от которых стынет кровь в жилах. Завидев озеро, он делает последний рывок и бросается в его воды.
И СНЕГГ покоряется неизбежному. Сначала его тащат по земле, затем его тело взмывает вверх, вопли становятся оглушительными, нестерпимыми — и душа отделяется от тела.
Лань оборачивается, задерживает на нём взгляд прекрасных глаз — и исчезает.
Вспышка и грохот. А затем — тишина. Долгая–предолгая тишина…
Вокруг так тихо, так безмятежно — ну просто образцовая идиллия.
А затем СКОРПИУС, тяжело дыша, выныривает из озера и осматривается.
Лёгкие судорожно втягивают воздух. СКОРПИУС бросает взгляд на небо — оно определённо голубее, чем раньше.
И тут рядом с ним выныривает АЛЬБУС. Мгновение тишины. СКОРПИУС таращится на АЛЬБУСА, не веря своим глазам.
Слышны лишь вдохи и выдохи.
АЛЬБУС: Да ну блин!
СКОРПИУС: Альбус!
АЛЬБУС: Впритирку прошло! Видел этого русала? У него голова… а потом… ну ёлки–палки!
СКОРПИУС: Это ты!
АЛЬБУС: Странно вообще: мне на секунду показалось, что Седрик начинает раздуваться, но потом вроде как опять сдулся; я на тебя смотрю, а ты палочку уже вытащил…
СКОРПИУС: Ты даже не представляешь себе, как приятно тебя опять увидеть!
АЛЬБУС: Ты же меня пару минут назад видел.
СКОРПИУС обнимает АЛЬБУСА прямо в воде, что само по себе довольно непросто.
СКОРПИУС: С того времени много воды утекло.
АЛЬБУС: Эй, поаккуратнее, я уже захлёбываюсь от твоих чувств… Кстати, а что это на тебе надето?
СКОРПИУС: Что на мне надето? (Срывает с себя плащ.) Это на тебе что надето! Йессс! Теперь ты в Слизерине!..
АЛЬБУС: Что, сработало? У нас правда получилось?
СКОРПИУС: Нет. И это просто прекрасно!
АЛЬБУС глядит на него с недоумением.
АЛЬБУС: Что — «прекрасно»? У нас же полный провал.
СКОРПИУС: Да. ДА! И ЭТО ОФИГИТЕЛЬНО!!!
Плюхается навзничь в воду. АЛЬБУС плетётся в сторону берега.
АЛЬБУС: Скорпиус, ты что — опять сладостей переел?
СКОРПИУС: Ну вот, совсем другое дело — за Альбусом не заржавело… Обож–жаю!
АЛЬБУС: Я уже начинаю беспокоиться…
Вбегает ГАРРИ и мчит к берегу. За ним несутся ДРАКО, ДЖИННИ и ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ.
ГАРРИ: Альбус! Альбус, с тобой всё в порядке?
СКОРПИУС (вне себя от радости): Гарри! Это Гарри Поттер! И Джинни! И профессор МакГонагалл! И отец! Мой отец! Привет, папа!
ДРАКО: Привет, Скорпиус!
АЛЬБУС: Вы все здесь…
ДЖИННИ: Миртл нам во всём призналась.
АЛЬБУС: Что происходит?
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Вы только что совершили обратное перемещение во времени. Почему вы нам ничего не рассказали?
СКОРПИУС сразу подмечает, что именно им известно.
СКОРПИУС: Ёлки–палки… Ну блин… Где же он?
АЛЬБУС: Какое перемещение?
СКОРПИУС: Я потерял его! Я потерял Маховик времени!
АЛЬБУС (глядя на СКОРПИУСА с глубокой досадой): Что–что ты потерял?
ГАРРИ: Кончай придуриваться, Альбус!
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Мне думается, вы должны нам многое объяснить.
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ДЕСЯТАЯ
ХОГВАРТС, КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА
СКОРПИУС и АЛЬБУС стоят с покаянным видом перед ДРАКО, ДЖИННИ и ГАРРИ; профессор МАКГОНАГАЛЛ кипит от злости.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: То есть, если подытожить, вы без разрешения спрыгнули с Хогвартского экспресса, вломились в Министерство магии и украли там ценную вещь, взяли на себя смелость изменить время, в результате чего отправили в небытие двух человек…
АЛЬБУС: М-да, звучит в самом деле как–то нехорошо…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: И в ответ на исчезновение Хьюго и Розы Грейнджер — Уизли вы опять отправились во времени назад — и на этот раз, вместо того, чтобы потерять двоих, вы угробили целую толпу и прикончили собственного отца, да ещё и воскресили самого кошмарного волшебника, которого только знал мир, и явились родоначальниками новой эпохи Тёмной магии… (иронично) Вы правы, мистер Поттер, это действительно звучит несколько нехорошо. Вы хоть осознаёте всю неразумность ваших поступков?
СКОРПИУС: Да, профессор.
АЛЬБУС какое–то мгновение колеблется, глядя на ГАРРИ.
АЛЬБУС: Да.
ГАРРИ: Профессор, если позволите…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Не позволю. Какие меры вы предпримете как родители — это ваше дело, но здесь моя школа, это мои ученики, и именно я выберу для них наказание.
ДРАКО: Звучит справедливо.
ГАРРИ смотрит на ДЖИННИ, та согласно качает головой.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Мне следовало бы исключить вас, однако (косится на ГАРРИ), взвесив все за и против, я пришла к выводу, что для вас будет безопаснее оставаться под моим присмотром. Срок вашего наказания… собственно, можете считать себя наказанными до конца года. Рождество для вас отменяется. О походах в Хогсмид можете забыть. И это только начало…
Внезапно в кабинет влетает ГЕРМИОНА, полная энергии и желания действовать.
ГЕРМИОНА: Что я пропустила?
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ (в ярости): Перед тем, как войти в комнату, вежливые люди стучатся, Гермиона Грейнджер; жаль, что вас этому не научили!
ГЕРМИОНА понимает, что перегнула палку.
ГЕРМИОНА: Ой…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Если бы я могла вам назначить вам наказание, госпожа министр, я непременно это сделала бы. Подумать только — оставить у себя Маховик времени! Из всех глупых мыслей это самая дурацкая!
ГЕРМИОНА: В свою защиту…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: В шкафу! Вы держали его в шкафу! Просто анекдот!
ГЕРМИОНА: Минерва… (набрав воздух в грудь) Профессор МакГонагалл…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Твои дети перестали существовать на какое–то время!
ГЕРМИОНА не находит, что на это ответить.
И всё это случилось в моей школе, под моим надзором… после такого предшественника, как Дамблдор… Не представляю, как бы я смогла бы жить с таким грузом на душе, не дай бог что.
ГЕРМИОНА: Знаю…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ (берёт себя в руки): Ваши намерения спасти Седрика были благородными, пускай и безрассудными. И — да, определённую храбрость вы проявили, Скорпиус, и вы тоже, Альбус, но даже вашему отцу иногда не помешало бы учитывать, что проявленная храбрость не оправдывает проявленную глупость! Всегда думайте головой. Думайте о последствиях. Мир под пято́й Волан–де–Морта был бы…
СКОРПИУС: Кошмарным.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Вы такие молодые… (Смотрит на ГАРРИ, ДРАКО, ДЖИННИ и ГЕРМИОНУ.) Вы все такие молодые… Вы даже не представляете себе, в какую тьму могут ввергнуть мир войны волшебников. Вы вели себя… безрассудно по отношению к миру, ради создания и процветания которого некоторые люди — и мои, и ваши лучшие друзья — пожертвовали очень многим.
АЛЬБУС: Да, профессор.
СКОРПИУС: Да, профессор.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Идите. Все идите. Делайте то, что должны. И найдите мне этот Маховик времени!
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, СПАЛЬНЯ СЛИЗЕРИНА
АЛЬБУС сидит в своей комнате. Входит ГАРРИ и смотрит на сына — видно, что в нём кипит гнев, но ГАРРИ старается его не расплескать.
ГАРРИ: Спасибо, что разрешил мне приехать.
АЛЬБУС поворачивает голову и кивает отцу. Он тоже ведёт себя осторожно.
Маховик времени пока не удаётся найти. Мы ведём переговоры с Русалочьим народом насчёт того, чтобы протралить озеро.
Присаживая, испытывая неловкость.
Хорошая комната.
АЛЬБУС: Зелёный вроде успокаивает, насколько я слышал. Ну то есть комнаты Гриффиндора все такие клёвые, но засада в том, что красный цвет… говорят, от него крыша понемногу едет. Не то чтобы я тут собирался злобствовать…
ГАРРИ: Ты можешь объяснить, для чего тебе это было нужно?
АЛЬБУС: Я подумал, что я могу всё изменить. Мне показалось, что с Седриком нечестно получилось…
ГАРРИ: Конечно же, нечестно, Альбус! Думаешь, я сам этого не знаю? Я ведь там был. Я видел, как он погиб. Но чтобы такое сотворить… рискнуть всем…
АЛЬБУС: Я знаю.
ГАРРИ (не в силах сдержать гнев): Если ты просто пытался поступать так, как я, то совершенно зря! Меня не спрашивали, хочу ли я во всём этом участвовать, меня заставили! Ты совершил нечто совершенно безрассудное, действительно глупое и опасное, и это могло всё уничтожить…
АЛЬБУС: Я знаю… Честно… Я уже понял…
Пауза. АЛЬБУС утирает слезу, ГАРРИ замечает это — и осекается, стараясь не перейти грань.
ГАРРИ: Ладно, я тоже был неправ, когда думал, что Скорпиус — сын Волан–де–Морта. Он — не чёрное облако.
АЛЬБУС: Нет, конечно.
ГАРРИ: И я спрятал карту под замок от греха подальше. Ты её больше не увидишь. Ты знаешь, что мама оставила твою комнату точно в таком виде, какой она была, когда ты убежал? Не разрешала заходить никому, даже мне — так она за тебя испугалась… И я тоже.
АЛЬБУС: Ты правда испугался?
ГАРРИ: Конечно.
АЛЬБУС: А я думал, что Гарри Поттер никогда ничего не боится.
ГАРРИ: Я что — в самом деле так себя вёл?!
АЛЬБУС изучающе глядит на отца.
АЛЬБУС: Не думаю, что Скорпиус это рассказал: когда мы вернулись, так и не сумев разобраться с первым заданием, я вдруг оказался в Гриффиндоре, но отношения между ним и мной остались просто превосходными. То есть суть наших проблем — не в том, что я слизеринец. Дело не только в этом.
ГАРРИ: Да, я знаю. Дело не только в этом.
ГАРРИ смотрит на АЛЬБУСА.
У тебя уже всё в порядке, Альбус?
АЛЬБУС: Нет.
ГАРРИ: Нет… И у меня тоже.
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ДВЕНАДЦАТАЯ
СОН, ГОДРИКОВА ВПАДИНА, КЛАДБИЩЕ
ГАРРИ-ПОДРОСТОК стоит, обводя взглядом кладбище, покрытое букетами цветов. В руке у него небольшой букет.
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: Давай, иди, клади этот бурьян и уходим отсюда. Я уже ненавижу эту паршивую деревушку — не знаю, кому в голову пришло её назвать Годриковой впадиной; как по мне, это средоточие скверны скорее стоило бы назвать Безбожниковой впадиной… Давай, давай, шевелись!
Он подходит к могиле и некоторое время стоит рядом с ней.
Быстрее, Гарри! У нас нет на это времени, у Дадличка сегодня собрание бойскаутов, ты же знаешь, как он не любит опаздывать!
ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Тетя Петунья, мы ведь последние из их родственников, кто остался в живых, так ведь?
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: Да. Ты и я. Да.
ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Неужели не было никого, кто любил бы их, восхищался ими? Ты говорила, что у них совсем не было друзей?
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: Лили — царство ей небесное! — пыталась завести друзей, но она отпугивала людей само́й своей сутью, хотя в этом не было её вины. У неё были такие повадки, у неё были такие манеры, у неё был такой способ проявления себя. А вот твой отец… Неприятный был тип. Исключительно неприятный. Не было у них друзей. Совсем никого.
ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Тогда я не понял, откуда столько цветов? Почему у них вся могила в цветах?
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ оглядывается и словно в первый раз замечает все цветы, и это ей трогает до глубины души. Она подходит к могиле сестры и присаживается рядом. Она пытается справиться с нахлынувшими чувствами, но у неё ничего не получается.
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: А… Ну, да, немножко цветов… Наверное, ветром с других могил занесло. Или кто–то решил пошутить. Да–да, наверняка какой–то молодой бездельник, у которого слишком много свободного времени, обошёл окрестные могилы, собрал цветы и положил их сюда.
ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Но тут везде их имена — «Лили и Джеймс, мы никогда не забудем того, что вы сделали…», «Лили и Джеймс, ваше самопожертвование…»
ВОЛАН–ДЕ–МОРТ: Я ощущаю запах вины… Хм, здесь просто не продохнуть от вины.
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ (обращаясь к ГАРРИ-ПОДРОСТКУ): Уходи! Уходи отсюда!
Тянет его за собой. Рука ВОЛАН–ДЕ–МОРТА взлетает в воздух над могилой Поттеров, остальное тело следует за ней. Мы не видим его лица, но тело принимает какую–то ужасную бугристую форму.
Я так и знала, что здесь опасно… Чем раньше мы покинем Годрикову впадину, тем лучше…
Она пытается стянуть ГАРРИ-ПОДРОСТКА со сцены, но тот поворачивается — и наталкивается на взгляд ВОЛАН–ДЕ–МОРТА.
ВОЛАН–ДЕ–МОРТ: Ты до сих пор можешь видеть моими глазами, Гарри Поттер?
ГАРРИ-ПОДРОСТОК в смятении покидает сцену, а из–под плаща ВОЛАН–ДЕ–МОРТА выглядывает АЛЬБУС и в отчаянии тянет руку в ту сторону, куда ушёл отец.
АЛЬБУС: Папа! Папа!..
Слышатся слова на Змеином языке.
Он грядёт… Он грядёт… Он грядёт…
Слышен вопль.
И затем откуда–то из глубины сцены доносится шёпот, слышный каждому находящемуся в зале.
Эти слова произносит голос, который нельзя спутать ни с одним другим: голос ВОЛАН–ДЕ–МОРТА…
Га–а–арри Пот–т–т-т-тер…
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ
ДОМ ГАРРИ И ДЖИННИ ПОТТЕРОВ, КУХНЯ
ГАРРИ чувствует себя просто ужасно. Когда он размышляет над тем, что означают его сны, у него перехватывает дыхание.
ДЖИННИ: Гарри? Гарри! Что это было? Ты так кричал…
ГАРРИ: Мои сны… Они не прекратились.
ДЖИННИ: Никто и не думал, что они сразу прекратятся. Это было очень тяжёлое время.
ГАРРИ: Но я никогда не был в Годриковой впадине с Петуньей!
ДЖИННИ: Гарри, ты правда меня пугаешь!
ГАРРИ: Он до сих пор здесь, Джинни.
ДЖИННИ: Кто до сих пор здесь?
ГАРРИ: Волан–де–Морт. Я видел Волан–де–Морта с Альбусом.
ДЖИННИ: С Альбусом?..
ГАРРИ: Он — то есть Волан–де–Морт — сказал: «Я ощущаю запах вины, здесь просто не продохнуть от вины». Он говорил это мне.
ГАРРИ глядит на неё и касается своего шрама. У ДЖИННИ вытягивается лицо.
ДЖИННИ: Гарри, неужели Альбус всё ещё в опасности?
Лицо ГАРРИ заливает бледность.
ГАРРИ: Думаю, мы все в опасности.
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, СПАЛЬНЯ СЛИЗЕРИНА
СКОРПИУС опирается на изголовье кровати АЛЬБУСА и зловеще шипит.
СКОРПИУС: Альбус… Эй, Альбус!..
АЛЬБУС не просыпается.
АЛЬБУС!
АЛЬБУС подхватывается в испуге. СКОРПИУС смеётся.
АЛЬБУС: Просто кайф. Очень приятный способ просыпаться, и совсем не страшный.
СКОРПИУС: Знаешь, это чрезвычайно странно, но с тех пор, как я попал в самое зловещее место из всех, что только можно вообразить, я стал настоящим спецом по страху. Я — Скорпиус Бесстрашный! Я — Малфой Безмятежный!
АЛЬБУС: Да куда та́м…
СКОРПИУС: Я имею в виду, что если бы меня раньше задержали и подвергли постоянному наказанию, то это меня сломало бы, но сейчас… Ну что они нам могут сделать хуже того, что мы видели? Вернуть Волди — Молди и заставить его пытать меня? Нет у них методов против нас.
АЛЬБУС: Знаешь, когда у тебя хорошее настроение — это кошмарное зрелище…
СКОРПИУС: Когда ко мне сегодня на уроке Зелий подошла Роза и сказала, что у меня мозги из мякиша, я чуть не обнял её. Ну, не то чтобы «чуть», на самом деле я действительно попытался её обнять, но она меня пнула по щиколотке.
АЛЬБУС: Я уже не уверен, что бесстрашие полезно для твоего здоровья.
СКОРПИУС глядит на АЛЬБУСА, его лицо становится задумчивым.
СКОРПИУС: Альбус, ты даже не представляешь себе, как здоро́во было сюда вернуться. Там было на редкость жутко.
АЛЬБУС: Не считая того, что тобой немного увлеклась Полли Чепмэн.
СКОРПИУС: Седрик был совсем другим — жестоким, опасным. Мой отец делал всё, что ему приказывали. А я? Представляешь, оказалось, что может существовать другой Скорпиус! Высокомерный, злой, подлый… Меня люди пугались. Похоже было на то, что мы все проходили испытание и все провалили его.
АЛЬБУС: Но ты всё изменил. У тебя был шанс — и ты смог всё вернуть на круги своя. Вернуть себя прежнего.
СКОРПИУС: Только потому что знал, кем мне суждено быть на самом деле.
АЛЬБУС пытается это осознать.
АЛЬБУС: Думаешь, меня тоже испытывали? Нет, ну правда?
СКОРПИУС: Нет. Ещё нет.
АЛЬБУС: А вот и ошибаешься. Моя глупость заключалась не в том, что я переместился в прошлое: такую ошибку может совершить любой. Она заключалась в самонадеянности, которая заставила меня отправиться туда ещё раз.
СКОРПИУС: Альбус, мы оба туда перемещались!
АЛЬБУС: Но почему я так зациклился на этой мысли? Ради Седрика? Да ну, ерунда. Просто я хотел что–то доказать. Мой отец прав: его не спрашивали, хотел ли он во всём этом участвовать. Это полностью моя вина, и если бы не ты, всё могло бы полететь Тьме под хвост.
СКОРПИУС: Но не полетело. И тебя за это следует поблагодарить так же, как и меня. Когда дементоры забрались ко мне в голову, Северус Снегг сказал мне, чтобы я думал о тебе. Пускай тебя там и не было, Альбус, но ты сражался — сражался бок о бок со мной.
АЛЬБУС кивает. Он тронут.
И идея спасти Седрика — кстати, довольно неплохая сама по себе — по–любому родилась не в моей голове, хотя, ты же знаешь, нам определённо не сто́ит к этому возвращаться.
АЛЬБУС: Да. Конечно. Я очень хорошо это понял.
СКОРПИУС: Отлично. Тогда ты сможешь помочь мне это уничтожить.
СКОРПИУС показывает АЛЬБУСУ Маховик времени.
АЛЬБУС: Мне почему–то показалось, что ты всем говорил, что он остался на дне озера…
СКОРПИУС: А оказалось, что Малфой Безмятежный — порядочное брехло.
АЛЬБУС: Скорпиус, нам нужно кому–нибудь о нём рассказать…
СКОРПИУС: Кому? Министерство однажды уже его прикарманило — ты правда веришь, что они не захотят сохранить его ещё раз? Одни лишь мы с тобой ощутили, насколько он опасен, и это значит, что мы с тобой и должны его ликвидировать. Чтобы никто не мог сделать того, что мы сделали, Альбус. Никто. Довольно! (с лёгкой ноткой высокомерия в голосе) Настал час оставить в прошлом возможность вертеть временем!
АЛЬБУС: Тебя же просто прёт от этой фразы, признайся.
СКОРПИУС: Весь день над ней работал.
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ПЯТНАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, СПАЛЬНЯ СЛИЗЕРИНА
ГАРРИ и ДЖИННИ быстро проходят через спальню. За ними по пятам следует КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ.
КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ: Позвольте ещё раз повторить: это против правил, и сейчас середина ночи!
ГАРРИ: Мне нужно найти сына.
КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ: Я знаю, кто вы, мистер Поттер, но даже вы должны понимать, что в соответствии со школьными предписаниями родителям или профессорам доступ в помещения колледжа без официального разрешения…
Позади ГАРРИ и ДЖИННИ появляется ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Крэйг, не нудите.
ГАРРИ: Вы получили наше сообщение? Прекрасно!
КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ (в шоке): Директор! Я… я всего лишь…
ГАРРИ откидывает кроватное покрывало.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Улизнул?
ГАРРИ: Да.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: И Малфой тоже?
ДЖИННИ откидывает другое покрывало.
ДЖИННИ: Боже…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Тогда идём переворачивать эту школу вверх дном. Крэйг, для вас будет задание…
ДЖИННИ и ГАРРИ стоят, глядя на кровать.
ДЖИННИ: В чём дело? Разве мы здесь не бывали прежде?
ГАРРИ: На этот раз у меня предчувствия даже хуже, чем раньше…
ДЖИННИ в ужасе глядит на мужа.
ДЖИННИ: Ты до этого с ним беседовал?
ГАРРИ: Да.
ДЖИННИ: Ты пришёл в эту спальню и говорил с ним?
ГАРРИ: Ты же знаешь, что говорил.
ДЖИННИ: Что ты сказал нашему сыну, Гарри?
В её голосе явно слышатся обвиняющие нотки.
ГАРРИ: Я пытался быть честным, как ты и говорила… Я ничего такого не сказал.
ДЖИННИ: И ты держал себя в руках? Надеюсь, разговор шёл не на повышенных тонах?
ГАРРИ: Не думаю, чтобы я… Ты считаешь, что я опять восстановил его против себя?
ДЖИННИ: Гарри, я могу тебя простить за одну ошибку, ну, может, даже за две, но чем больше ошибок ты делаешь, тем труднее с каждым разом тебя прощать.
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, СОВЯТНЯ
СКОРПИУС и АЛЬБУС взбираются на крышу, залитую серебристым светом. Вокруг слышится негромкое уханье.
СКОРПИУС: По–моему, простого Конфринго будет достаточно.
АЛЬБУС: Явно недостаточно. Для такого нужно Экспульсо.
СКОРПИУС: Экспульсо? Одно Экспульсо — и нам придётся собирать осколки Маховика времени, разбросанные по этой совятне, несколько дней.
АЛЬБУС: Бомбарда?
СКОРПИУС: И разбудить всех в Хогвартсе? Может, Окаменелио? Их первоначально именно с помощью Окаменелио и уничтожали…
АЛЬБУС: Именно что уже уничтожали. Давай забабахаем что–нибудь новенькое, прикольное.
СКОРПИУС: Прикольное? Слушай, многие волшебники недооценивают важность правильного выбора заклинания, но это действительно важно. По–моему, это один из самых недооценённых аспектов современного волшебства.
ДЕЛФИ: «Один из самых недооценённых аспектов современного волшебства» — ребята, вы просто великолепны, честно!
СКОРПИУС оборачивается и с удивлением замечает подошедшую к ним сзади ДЕЛФИ.
СКОРПИУС: Ух… ты… э-э… ты что тут делаешь?
АЛЬБУС: Я подумал, что надо и ей сову послать — пускай узнает, что с нами происходило. Разве я неправ?
СКОРПИУС глядит на друга обвиняюще.
Её это тоже касается.
СКОРПИУС размышляет и затем кивает, соглашаясь.
ДЕЛФИ: Что именно меня касается? Ты о чём?
АЛЬБУС вытаскивает Маховик времени.
АЛЬБУС: Нам нужно уничтожить Маховик времени. После всего, что Скорпиус видел после второго задания… Мне ужасно жаль, но ещё раз так рисковать просто нельзя. Мы не можем спасти твоего двоюродного брата.
ДЕЛФИ переводит взгляд на Маховик времени и затем обратно на ребят.
ДЕЛФИ: Я так мало узнала от твоей совы…
АЛЬБУС: Представь себе наихудший из возможных миров, а затем умножь на два. Людей пытают, везде дементоры, Волан–де–Морт свирепствует, мой отец мёртв, я никогда не рождался, по всему миру Тёмная Магия — мы просто не можем позволить, чтобы это стало нашей реальностью!
ДЕЛФИ какое–то мгновение колеблется, затем её лицо кривится в гримасе.
ДЕЛФИ: Там правил Волан–де–Морт? Он был жив?
СКОРПИУС: Да, он правил всем, и это было ужасно.
ДЕЛФИ: И после какого события это случилось?
СКОРПИУС: Унижение, пережитое Седриком, превратило его в обозлённого на весь мир молодого человека, он стал Пожирателем смерти, и после этого всё пошло наперекосяк. Просто кошмар что было.
ДЕЛФИ с вытянувшимся лицом внимательно глядит СКОРПИУСУ в глаза.
ДЕЛФИ: Пожирателем смерти?
СКОРПИУС: И убийцей. Он убил профессора Долгопупса.
ДЕЛФИ: Ну, тогда, само собой, нам надо уничтожить его, этот Маховик времени…
АЛЬБУС: Ты же понимаешь, правда?
ДЕЛФИ: Я тебе даже больше скажу — думаю, что и Седрик понял бы. Мы уничтожим его вместе и навестим дядю, чтобы всё объяснить.
АЛЬБУС: Спасибо тебе!
ДЕЛФИ печально улыбается ребятам и берёт в руки Маховик времени. Она глядит на устройство, и выражение её лица слегка меняется.
Ух ты, клёвый знак!
ДЕЛФИ: Что?
За оттопырившимся воротником плаща на шее ДЕЛФИ видна татуировка с Авгуром.
АЛЬБУС: Сзади у тебя. Я её раньше не замечал. Крылатый такой. Это то, что магглы называют татуировкой?
ДЕЛФИ: А, ну да. Это Авгур.
СКОРПИУС: Авгур?
ДЕЛФИ: Разве ты не видел их на уроках по Уходу за волшебными животными? Зловещего вида чёрные птицы, они ещё надрывно кричат перед самым дождём. Волшебники, как правило, верят, что стоны Авгура возвещают чью–то гибель. Когда я была ребёнком, моя опекунша держала Авгура в клетке.
СКОРПИУС: Твоя… опекунша?
ДЕЛФИ глядит на СКОРПИУСА; теперь Маховик времени у неё, и она наслаждается игрой.
ДЕЛФИ: Она любила повторять, что Авгур плачет, так как видит в грядущем, что я плохо кончу. Не скажу, что я была её любимицей. Юфимия Роули… ей платили золотом, чтобы она присматривала за мной.
АЛЬБУС: Тогда зачем ты сделала татуировку её птицы?
ДЕЛФИ: Она напоминает мне, что будущее я создаю сама.
АЛЬБУС: Круто! Пожалуй, я себе тоже татуировку с Авгуром сделаю.
СКОРПИУС: Роули были отъявленными фанатиками из числа Пожирателей смерти.
Тысячи мыслей одновременно проносятся в голове СКОРПИУСА.
АЛЬБУС: Ладно, давайте думать, как будем уничтожать. Конфринго? Окаменелио? Бомбарда? Что бы ты выбрала?
СКОРПИУС: Отдай его. Отдай нам Маховик времени.
ДЕЛФИ: Что?
АЛЬБУС: Скорпиус, ты что?
СКОРПИУС: Я не верю в то, что ты когда–либо болела. Почему ты не ходила в Хогвартс? Почему ты сейчас здесь?
ДЕЛФИ: Я стараюсь вернуть своего двоюродного брата!
СКОРПИУС: Это ты — Авгур! Там… в другом мире тебя называли Авгур!
Улыбка медленно наползает на лицо ДЕЛФИ.
ДЕЛФИ: Авгур? А что, мне нравится.
АЛЬБУС: Делфи?
Она действует чрезвычайно быстро, и она намного сильнее ребят. Нацелив палочку, она отражает атаку СКОРПИУСА; тот пытается задержать её, но она быстро одерживает над ним верх.
ДЕЛФИ: Фульгари!
Руки СКОРПИУСА оказываются связанными какой–то светящейся верёвкой, довольно мерзкой на вид.
СКОРПИУС: Альбус, беги!
АЛЬБУС растерянно оглядывается и начинает убегать.
ДЕЛФИ: Фульгари!
АЛЬБУС катится по полу со связанными таким же образом руками.
И это было лишь первое из заклинаний, которое мне придётся к вам применить. Лиха беда начало… Но вас намного легче контролировать, чем Амоса: детишки, особенно мужского пола — они ведь такие внушаемые от природы, не правда ли? Так что давайте со всем этим разберёмся раз и навсегда…
АЛЬБУС: Но почему?.. Но что?.. Да кто ты вообще?
ДЕЛФИ: Я — новое прошлое, Альбус.
Она забирает у АЛЬБУСА палочку и с треском её переламывает.
Я — новое будущее.
Она забирает у СКОРПИУСА палочку и с треском её переламывает.
Я — ответ, который искал этот мир.
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА СЕМНАДЦАТАЯ
МИНИСТЕРСТВО МАГИИ, КАБИНЕТ ГЕРМИОНЫ
РОН сидит на столе ГЕРМИОНЫ и ест кашу.
РОН: Ну не могу я выбросить это из головы, правда. Знать, что в некоторых реальностях мы даже, видите ли, неженаты…
ГЕРМИОНА: Как бы там ни было, Рон, у меня свободного времени осталось десять минут, а потом припрутся гоблины доставать меня вопросами безопасности в Гринготтсе.
РОН: Я имею в виду, мы так долго были вместе, так долго были женаты… ну то есть настолько долго…
ГЕРМИОНА: Рон, если ты таким образом хочешь сообщить, что тебе нужен развод, то я сразу предупреждаю, что воткну в тебя это перо.
РОН: Ну помолчи же! Ты можешь хоть раз помолчать, в виде исключения? Я хотел бы попробовать одну из тех штуковин из разряда возрождения брака, о которых читал. Ну то есть восстановления брака. Что ты об этом думаешь?
ГЕРМИОНА (слегка смягчаясь): Ты хочешь ещё раз на мне жениться?
РОН: Ну, когда мы женились в первый раз, то были слишком молодыми, а я ещё и нарезался вдрызг, поэтому… если честно, мало что помню, и… сказать по правде, я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, и что бы ни диктовало нам время, я хотел бы, чтобы у меня была возможность повторить эти слова перед целой толпой. Ещё раз. Трезвым.
Она глядит на мужа, улыбается, притягивает его к себе и целует.
ГЕРМИОНА: У тебя такие сладкие губы…
РОН: Хм, а у твоих губ вкус ирисок…
ГЕРМИОНА смеётся. ГАРРИ, ДЖИННИ и ДРАКО заходят как раз в тот момент, когда ГЕРМИОНА и РОН тянутся друг к другу, чтобы поцеловаться ещё раз. При виде посетителей ГЕРМИОНА и РОН отстраняются друг от друга.
ГЕРМИОНА: Гарри, Джинни! Драко, и ты! Как я рада вас видеть!
ГАРРИ: Сны… Они снова начались — да, собственно, и не прекращались.
ДЖИННИ: И Альбус пропал. Опять.
ДРАКО: И Скорпиус тоже. Мы заставили МакГонагалл обыскать всю школу. Они сбежали.
ГЕРМИОНА: Я немедленно вызываю ауроров, я…
РОН: Не надо, всё в порядке. Я видел Альбуса прошлым вечером — с ним всё было хорошо.
ДРАКО: Где?
Все поворачиваются к РОНУ, тот слегка смущается, но продолжает.
РОН: Я зашёл пропустить пару стаканчиков огневиски с Невиллом в Хогсмиде… как это с вами иногда тоже бывает… ну, чтобы привести мысли в порядок… как это с нами иногда бывает… и мы как раз возвращались — довольно поздно, даже, можно сказать, очень поздно, и пытались решить, в чей камин перенестись, потому что, когда примешь на грудь, то как–то не хочется переноситься в слишком тесный… ну или с поворотом, или ещё…
ДЖИННИ: Рон, ты можешь перейти к главному, пока мы тебя не задушили?
РОН: Он не сбежал; как раз был момент, когда его не стоило тревожить. Он был с подружкой — между прочим, старше него.
ГАРРИ: Подружка старше него?
РОН: Настоящая милашка — с роскошными серебристыми волосами. Видел их вместе на крыше, рядом с Совятней, а Скорпиус был при них третьим лишним. Приятно знать, что моё любовное зелье нашло себе хорошее применение…
ГАРРИ осеняет мысль.
ГАРРИ: У неё волосы были серебристо–голубые?
РОН: Точно, серебристо–голубые, ага.
ГАРРИ: Он говорит о Делфи Диггори. Племяннице Амоса Диггори.
ДЖИННИ: Опять Седрик?..
ГАРРИ ничего не отвечает и лихорадочно размышляет. ГЕРМИОНА озабоченно обводит всех взглядом, затем открывает дверь и рявкает:
ГЕРМИОНА: Этель! Отставить гоблинов!
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ ВОЛШЕБНИКОВ И ВЕДЬМ ИМЕНИ СВЯТОГО ОСВАЛЬДА, КОМНАТА АМОСА
ГАРРИ входит с палочкой наизготовку, за ним ДРАКО.
ГАРРИ: Где они?
АМОС: Ба, Гарри Поттер! И чем же я могу служить вам, сэр? Ещё и Драко Малфой… Я просто счастлив.
ГАРРИ: Я знаю, как вы использовали моего сына!
АМОС: Я использовал вашего сына? Нет, сэр, это вы использовали моего замечательного сына!
ДРАКО: Отвечай сейчас же: где Альбус и Скорпиус? Иначе у тебя будут такие проблемы, что…
АМОС: А с какой это стати я должен знать, где они?
ДРАКО: Старик, вот только не говори, что у тебя старческий склероз! Я знаю, что ты слал им сов!
АМОС: Даже и не думал.
ГАРРИ: Амос, вам не столько лет, чтоб вас нельзя было упрятать в Азкабан! В последний раз их видели на башне Хогвартса вместе с вашей племянницей, и после этого они исчезли!
АМОС: Не понимаю, о чём вы… (умолкает, некоторое время о чём–то думает, затем озадаченно спрашивает) С моей племянницей?
ГАРРИ: Это же надо — дойти до такой низости… Да, именно, с вашей племянницей! Или вы будете отрицать, что она действовала по вашему приказу?
АМОС: Конечно, буду! У меня нет никакой племянницы!
ГАРРИ застывает на месте.
ДРАКО: Да как же нет?! Она сиделка, работает здесь! Твоя племянница — Делфини Диггори!
АМОС: Я прекрасно знаю, что никаких племянниц у меня нет и быть не может. Потому что у меня не было ни братьев, ни сестер. И у моей жены тоже.
ДРАКО: Нам надо узнать, кто она такая…
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, ПОЛЕ ДЛЯ ИГРЫ В КВИДДИЧ
В начале действия мы видим ДЕЛФИ, которая наслаждается каждой секундой пребывания в своём изменившемся облике. Суетливость и незащищённость исчезли, их место заняла сила.
АЛЬБУС: Что мы делаем на квиддичном поле?
ДЕЛФИ ничего не отвечает.
СКОРПИУС: Турнир Трех Волшебников… Третье задание… Лабиринт. Здесь был лабиринт. Мы опять по душу Седрика.
ДЕЛФИ: Правильно. Настало время избавиться от лишних раз и навсегда. Мы снова нападём на Седрика и тем самым возродим мир, который ты, Скорпиус, уже видел.
СКОРПИУС: Это же ад! Ты хочешь воскресить ад?
ДЕЛФИ: Я хочу возвращения к чистой сильной магии. Я хочу возродить Тьму.
СКОРПИУС: Ты хочешь вернуть Волан–де–Морта?
ДЕЛФИ: Истинный единоличный правитель мира волшебников… Он вернётся. С результатами первых двух заданий дело уже нечисто, вы сами замарали их своей магией, во время их проведения уже дважды из будущего переносились, и я не собираюсь рисковать, чтобы меня раскрыли или сбили с толку. А вот с третьим заданием пока всё чисто, так что с него и начнём, не возражаете?
АЛЬБУС: Что бы ты ни заставляла нас делать, мы не будем останавливать Седрика! Мы знаем, что ему надо выиграть турнир — вместе с моим отцом!
ДЕЛФИ: Я не просто хочу, чтобы ты его остановил. Я хочу, чтобы ты его опозорил. Он должен будет вылететь из этого лабиринта голым на метле из пурпурных метёлочек для пыли. Унижение сработало у вас раньше — и оно сработает у нас ещё раз. И тогда пророчество наконец исполнится.
СКОРПИУС: Какое пророчество? Я понятия не имел ни о каком пророчестве…
ДЕЛФИ: Ты видел мир таким, каким он должен быть, Скорпиус, и сегодня мы будем его возвращать.
АЛЬБУС: Мы этого делать не будем! Мы не будем тебе подчиняться — кем бы ты ни была и что бы ты ни заставляла нас делать!
ДЕЛФИ: Куда вы денетесь…
АЛЬБУС: Тебе придётся использовать Империо, чтобы управлять мной.
ДЕЛФИ: Нет. Чтобы пророчество исполнилось, ты должен будешь действовать по своей воле, а не как моя марионетка. Именно ты должен будешь опозорить Седрика, так что для Империо — не тот случай. Я заставлю тебя действовать другим способом.
Вытаскивает палочку и направляет её на АЛЬБУСА. Тот гордо выпячивает подбородок.
АЛЬБУС: Можешь хоть пытать.
ДЕЛФИ глядит на него — и перенацеливает палочку на СКОРПИУСА.
ДЕЛФИ: Как скажешь.
АЛЬБУС: Нет!
ДЕЛФИ: Я так и думала, что это напугает тебя сильнее.
СКОРПИУС: Альбус, что бы она со мной ни делала — мы не можем ей позволить…
ДЕЛФИ: Круцио!
СКОРПИУС пронзительно кричит от боли.
АЛЬБУС: Я…
ДЕЛФИ (смеясь): Что? Что, чёрт побери, ты можешь сделать? Признать, что ты — разочарование мира волшебников? Паршивая овца семейного стада? Тот, кто оказался лишним на самом деле? Хочешь, чтобы я перестала мучить твоего единственного друга? Тогда делай что говорю.
Смотрит на АЛЬБУСА и отмечает непокорность в его взгляде.
Нет? Круцио!
АЛЬБУС: Перестань! Пожалуйста!
Появляется КРЭЙГ, вид у него бодрый.
КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ: Скорпиус? Альбус? Вас же все ищут…
АЛЬБУС: Крэйг, беги отсюда! Зови на помощь!
КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ: Что происходит?
ДЕЛФИ: Авада Кедавра!
Струя зелёного света из палочки ДЕЛФИ летит через всю сцену и врезается КРЭЙГУ в грудь; тот отлетает назад и падает навзничь — уже мёртвый.
Настаёт тишина. Кажется, что эта тишина будет вечной.
Ты разве не понял? Все эти детские игры кончились. Ты мне нужен, твои друзья — нет.
АЛЬБУС и СКОРПИУС смотрят на тело КРЭЙГА, парализованные ужасом.
Я долго пыталась определить твоё слабое место, Альбус Поттер. Думала, это гордыня, желание произвести впечатление на отца. Но затем поняла, что у тебя та же ахиллесова пята, что и у твоего папаши: дружба. Ты будешь делать то, что тебе прикажут, иначе Скорпиус умрёт — так же, как умер лишний.
Глядит на ребят.
Волан–де–Морт вернётся, и Авгур будет сидеть подле него. Именно так, как было сказано в пророчестве. «Когда от лишних избавятся, когда время повернётся вспять, когда незримые дети навлекут погибель на своих отцов — в тот день Тёмный лорд восстанет из мёртвых».
ДЕЛФИ улыбается и резким рывком подтягивает к себе СКОРПИУСА.
Седрик — лишний, а Альбус…
Резким рывком подтягивает к себе АЛЬБУСА.
Альбус — незримое дитя, которое навлечёт погибель на своего отца, переписав книгу времени и тем самым вернув миру Тёмного лорда.
Маховик времени начинает вращаться. Она протягивает к нему руки.
Вперёд!
Ослепительная вспышка света озаряет всё вокруг. За ней следует оглушительный грохот.
Время останавливается. Потом разворачивается в обратную сторону, некоторое время размышляет — и начинает перематываться назад. Вначале медленно…
…а затем ускоряется.
Слышится звук — словно кто–то высасывает остатки коктейля через соломинку. И за ним следует оглушительный БУМ…
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ДВАДЦАТАЯ
ТУРНИР ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ, ЛАБИРИНТ, 1995
Лабиринт представляет собой изгородь в форме спирали, которая всё время находится в движении. ДЕЛФИ целеустремлённо прокладывает через неё путь, таща за собой АЛЬБУСА и СКОРПИУСА. Руки у них связаны, ноги двигаются явно против воли владельцев.
ЛЮДО БЭГМЕН: Леди и джентльмены! Юноши и девушки! Представляю вам величайший! фантастический! единственный в своём роде! ТУРНИР ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ!!!
Слышен радостный рёв болельщиков. ДЕЛФИ поворачивает налево.
Если вы из Хогвартса. поприветствуйте своих!
Слышен радостный рёв болельщиков.
Если вы из Дурмстранга — поприветствуйте своих!
Слышен радостный рёв болельщиков.
А ЕСЛИ ВЫ ИЗ ШАРМБАТОНА — ПОПРИВЕТСТВУЙТЕ СВОИХ!
Слышны наигранно восторженные возгласы.
ДЕЛФИ и мальчики вынуждены всё время двигаться — изгородь смыкается за их спинами.
Наконец–то французы смогли показать нам, на что они способны! Леди и джентльмены, сегодня у нас последнее задание Турнира Трех Волшебников: лабиринт тайн, рассадник необузданной тьмы! И он живой! Живой!
ВИКТОР КРАМ пересекает сцену, двигаясь через лабиринт.
Но зачем же рисковать, пытаясь преодолеть это живое воплощение ночных кошмаров? А затем, что внутри этого лабиринта находится кубок! И не просто какой–то там кубок — внутри этих зелёных насаждений спрятан приз за победу в Турнире Трех Волшебников!
ДЕЛФИ: Где он? Где Седрик?
Изгородь угрожающе шевелится, явно собираясь превратить АЛЬБУСА и СКОРПИУСА в фарш.
СКОРПИУС: Изгородь тоже хочет нас прикончить? М-да, час от часу не легче.
ДЕЛФИ: Топай давай. Или потом не жалуйся.
ЛЮДО БЭГМЕН: От опасностей тут не продохнуть, но ведь кто не рискует, тот не пьёт шампанское! Кто прорвётся к призу, сметая всё на своём пути? Кто спасует перед финишной изгородью? Что за героев мы воспитали в своём коллективе? Время покажет, леди и джентльмены, только время и покажет.
СКОРПИУС и АЛЬБУС, подгоняемые ДЕЛФИ, идут по лабиринту. Она шагает впереди, и у мальчиков есть возможность переговариваться.
СКОРПИУС: Альбус, надо что–то делать!
АЛЬБУС: Знаю, но что? Она сломала наши палочки, связала нас и угрожает тебя убить.
СКОРПИУС: Я готов умереть, если это помешает ей вернуть Волан–де–Морта.
АЛЬБУС: Ты что?!
СКОРПИУС: Ничего, тебе не придётся долго меня оплакивать: прикончив меня, она сразу же расправится и с тобой.
АЛЬБУС (в отчаянии): А этот дефект Маховика времени — правило пяти минут? Давай что–нибудь сделаем, чтобы остановить часы!
СКОРПИУС: Не думаю, что сработает…
Как только очередная изгородь меняет направление движения, ДЕЛФИ тянет c собой АЛЬБУСА и СКОРПИУСА, и те продолжают плестись по этому лабиринту отчаяния.
ЛЮДО БЭГМЕН: А теперь позвольте напомнить вам о нынешнем турнирном положении участников. Никто так и не смог потеснить с первого места мистера Седрика Диггори и мистера Гарри Поттера! На втором месте — мистер Виктор Крам! И на третьем месте — мон дьё, божественная мисс Флёр Делакур!
Внезапно из–за изгороди выбегают АЛЬБУС и СКОРПИУС.
АЛЬБУС: Куда она побежала?
СКОРПИУС: Да какая разница! Лучше подумай, куда сами будем бежать…
За их спинами в воздух взмывает ДЕЛФИ, легко обходясь без метлы.
ДЕЛФИ: Жалкие твари!
Сбивает мальчиков с ног.
Думали, сможете от меня удрать?
АЛЬБУС (в изумлении): Ты ведь даже… даже не на метле!
ДЕЛФИ: Мётлы… Весьма неудобные, да и ненужные штуковины. Уже три минуты прошли. Осталось две минуты. И вы будете делать то, что я вам прикажу.
СКОРПИУС: Нет. Не будем.
ДЕЛФИ: Думаешь, у тебя получится как–то мне противостоять?
СКОРПИУС: Нет. Но мы можем не подчиниться тебе. Ценой своих жизней.
ДЕЛФИ: Пророчество должно исполниться! И мы его исполним.
СКОРПИУС: Исполнению пророчества можно помешать!
ДЕЛФИ: Ошибаешься, дитя. Пророчества и есть будущее.
СКОРПИУС: Но если пророчество непременно исполнится — зачем тогда мы сюда прибыли и стараемся на него повлиять? Твои действия противоречат твоим словам: ты тащишь нас через весь лабиринт, потому что веришь, что этому твоему пророчеству нужен шанс, чтобы осуществиться, и по этой логике пророчеству вполне можно помешать!
ДЕЛФИ: Ты слишком много болтаешь, мальчишка! Круцио!
Тело СКОРПИУСА выгибается от боли.
АЛЬБУС: Скорпиус!
СКОРПИУС: Ты… ты хотел испытания, Альбус?.. вот тебе… испытание… мы его… проходим…
АЛЬБУС глядит на СКОРПИУСА — до него наконец доходит замысел друга. Он кивает.
ДЕЛФИ: Тогда ты умрёшь.
АЛЬБУС (уверенным голосом): Именно. Мы умрём. Радуясь, что тем самым остановили тебя.
Лицо ДЕЛФИ перекашивает от ярости.
ДЕЛФИ: У нас нет для этого времени. Кру…
НЕЗНАКОМЫЙ ГОЛОС: Разоружармус!
Бац! Палочка ДЕЛФИ отлетает в сторону. Ошарашенный СКОРПИУС глядит во все глаза.
Рукофиксо!
И ДЕЛФИ оказывается связанной. СКОРПИУС и АЛЬБУС одновременно поворачиваются в ту сторону, откуда прилетела световая струя последнего заклинания, и таращатся в изумлении на молодого красивого парня лет семнадцати — СЕДРИКА.
СЕДРИК: Ни шагу дальше!
СКОРПИУС: Ты же…
СЕДРИК: Седрик Диггори. Я услышал крики, пришлось сюда завернуть. Назовите себя, неизвестные создания, чтобы я мог сразиться с вами!
АЛЬБУС привстаёт, не помня себя от удивления.
АЛЬБУС: Седрик?!
СКОРПИУС: Ты спас нас!
СЕДРИК: Вы тоже часть задания? Или препятствие? Да отвечайте же! Я и вас должен победить?
Тишина.
СКОРПИУС: Нет, ты должен только освободить нас — и всё. Задание в этом и состоит.
СЕДРИК размышляет, пытаясь прикинуть, не ловушка ли это, и затем взмахивает палочкой.
СЕДРИК: Вызволио! Вызволио!
Верёвки, стягивающие руки мальчиков, исчезают.
Всё? Я могу идти дальше по лабиринту?
Ребята глядят на СЕДРИКА в немом отчаянии.
АЛЬБУС: Боюсь, тебе действительно придётся идти дальше по лабиринту…
СЕДРИК: Тогда я пошёл.
СЕДРИК уходит уверенным шагом. АЛЬБУС глядит ему вслед; ему отчаянно хочется что–то сказать, но он не уверен насчёт того, что именно надо сказать.
АЛЬБУС: Седрик…
СЕДРИК поворачивается к нему.
Твой отец очень тебя любит.
СЕДРИК: Чего?..
ДЕЛФИ за их спинами начинает ползти по земле, извиваясь всем телом.
АЛЬБУС: Я просто подумал, что ты должен это знать.
СЕДРИК: Да? Ну… спасибо.
СЕДРИК бросает на АЛЬБУСА ещё один взгляд и уходит. ДЕЛФИ вытаскивает из мантии Маховик времени.
СКОРПИУС: Альбус!
АЛЬБУС: Нет! Стой!..
СКОРПИУС: Маховик времени начал вращаться! Смотри, что она делает! Нельзя допустить, чтобы она перенеслась без нас!
АЛЬБУС и СКОРПИУС, мешая друг другу, пытаются уцепиться за Маховик времени.
Ослепительная вспышка света озаряет всё вокруг. За ней следует оглушительный грохот.
Время останавливается. Потом разворачивается в обратную сторону, некоторое время размышляет — и начинает перематываться назад. Вначале медленно…
…а затем ускоряется.
Альбус…
АЛЬБУС: Что это мы сделали?
СКОРПИУС: Надо было хватать Маховик времени и бежать, надо было попытаться её остановить…
ДЕЛФИ: Остановить меня? Вы правда думаете, что можете меня остановить? Ладно, пора уже покончить со всем этим. Может, вы и не дали мне возможности использовать Седрика, чтобы отправить мир во тьму, но ты, Скорпиус, пожалуй, прав: скорее всего, пророчествам и вправду можно помешать, можно не дать им исполниться. Наверняка я только одно знаю: я больше не буду пытаться как–то использовать таких докучливых неумех, как вы. Не собираюсь тратить на вас драгоценные мгновения. Пора испробовать что–нибудь новое.
Она разбивает Маховик времени, и тот разлетается тысячью осколков.
ДЕЛФИ опять взмывает в воздух и ликующе хохочет, улетая прочь.
Мальчики пытаются бежать за ней, но тут же понимают, что догнать по земле летящую девушку нет никакой возможности.
АЛЬБУС: Нет… Нет… Ты не можешь так…
СКОРПИУС поворачивается и начинает собирать осколки Маховика времени.
Что с Маховиком времени? Он уничтожен?
СКОРПИУС: Вдребезги. Теперь мы здесь застряли. Застряли во времени. Уже без разницы, в каком мы времени. И без разницы, что́ она планирует.
АЛЬБУС: С Хогвартсом вроде всё как обычно.
СКОРПИУС: Это да. Кстати, нельзя допустить, чтобы нас здесь увидели. Давай куда–нибудь скроемся, пока нас не заметили.
АЛЬБУС: Мы должны остановить её, Скорпиус.
СКОРПИУС: Знаю, что должны. Но как?
АКТ ТРЕТИЙ, СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ ВОЛШЕБНИКОВ И ВЕДЬМ ИМЕНИ СВЯТОГО ОСВАЛЬДА, КОМНАТА ДЕЛФИ
ГАРРИ, ГЕРМИОНА, РОН, ДРАКО и ДЖИННИ изучают простую обстановку комнаты, отделанной дубовыми панелями.
ГАРРИ: Думаю, что она наложила на него Конфундус. И на всех остальных тоже. Притворялась сиделкой, притворялась его племянницей.
ГЕРМИОНА: В Министерстве как раз закончили проверку — о ней нет никаких записей. Прямо тень какая–то.
ДРАКО: Специалист ревелио!
Все поворачиваются к ДРАКО и смотрят на него.
Нет, ну а чего вы ждали? Попробовать, по крайней мере, стоило. Нам ничего не известно, остаётся просто надеяться, что в этой комнате что–нибудь спрятано.
ДЖИННИ: Где она может что–нибудь спрятать? Тут обстановка прямо спартанская.
РОН: А панели? За панель можно что–нибудь засунуть.
ДРАКО: Или в кровать.
ДРАКО принимается за исследование кровати, ДЖИННИ изучает керосиновую лампу, остальные начинают осматривать деревянные панели на стенах.
РОН (теряет терпение, стучит по стене и кричит): Где тут тайник? Что за тобой находится, чёрт тебя подери?
ГЕРМИОНА: А давайте на минутку прекратим искать и подумаем, что именно…
В этот момент ДЖИННИ отвинчивает от керосинки стекло — и вдруг слышится шум, похожий на выдох, затем раздаётся шипение, в котором различаются слова. Все поворачивают головы в сторону лампы.
Что это было?
ГАРРИ: Это… ну вообще–то, не предполагалось, что я смогу понять… Это Змеиный язык.
ГЕРМИОНА: И о чём там говорилось?
ГАРРИ: Да откуда мне знать? Я перестал понимать Змеиный язык с того времени, как Волан–де–Морт умер.
ГЕРМИОНА: Ага, и шрам у тебя не болит с того же времени…
ГАРРИ глядит на ГЕРМИОНУ.
ГАРРИ: Там говорилось «Добро пожаловать, Авгур». Думаю, надо произнести эти слова, чтобы открылось…
ДРАКО: Ну так давай произноси!
ГАРРИ закрывает глаза и говорит на Змеином языке.
Комната вокруг них меняется, в ней становится темнее, начинает ощущаться какая–то безысходность; на стенах во множестве сплетаются между собой нарисованные змеи.
А поверх них проявляется пророчество, написанное флуоресцентной краской.
Что тут написано?
РОН: «Когда от лишних избавятся, когда время повернётся вспять, когда незримые дети навлекут погибель на своих отцов — в тот день Тёмный лорд восстанет из мёртвых».
ДЖИННИ: Пророчество. Новое пророчество.
ГЕРМИОНА: Седрик… Седрик был назван лишним.
РОН: Когда время повернётся вспять — это значит, что ей в руки попал тот самый Маховик времени?
Их лица вытягиваются.
ГЕРМИОНА: Наверняка.
РОН: Но зачем ей нужны были Скорпиус или Альбус?
ГАРРИ: Затем, что я — тот, кто не видел своего ребёнка. Не понимал своего ребёнка…
ДРАКО: Кто она такая? С чего она на всём этом помешалась?
ДЖИННИ: Мне кажется, я знаю ответ на этот вопрос.
Все поворачиваются к ДЖИННИ, смотрят, куда она указывает, — и их лица бледнеют и вытягиваются ещё сильнее.
На всех стенах зрительного зала проявляются слова — опасные слова, ужасные слова.
«Я верну в мир Тьму. Я верну своего отца».
РОН: Нет… Она не сможет…
ГЕРМИОНА: Да как же это?..
ДРАКО: У Волан–де–Морта была дочь?!
Глядят друг на друга, охваченные ужасом. ДЖИННИ берёт ГАРРИ за руку.
ГАРРИ: Нет… Нет, нет… Только не это… Всё что угодно, только не это…
Затемнение.