СЦЕНА ПЕРВАЯ
СОН, ТИСОВАЯ УЛИЦА, ЧУЛАН ПОД ЛЕСТНИЦЕЙ
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: Гарри! Гарри! Эти кастрюли плохо отчищены! ЭТИ КАСТРЮЛИ — ПРОСТО ПОЗОРИЩЕ, ГАРРИ ПОТТЕР! Просыпайся!
ГАРРИ-ПОДРОСТОК просыпается и видит, как к нему подступает ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ.
ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Тетя Петунья… Который час?
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: Уже достаточно поздно! Знаешь ли, когда мы согласились принять тебя, то надеялись, что сможем исправить тебя, создать заново твою личность, сотворить из тебя достойного человека. Так что, думаю, нам некого винить, кроме самих себя, в том, что ты превратился в такое… такое жалкое недоразумение!
ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Я постараюсь…
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: Попытка — ещё не дело! На стёклах жирные пятна, кастрюли поцарапаны… Сейчас же поднимайся, иди в кухню и начинай всё драить!
ГАРРИ-ПОДРОСТОК вскакивает с постели; сзади на штанах у него мокрое пятно.
О боже… Только не это… Ты что натворил? Ты же постель обмочил, уже в который раз!
Сдёргивает покрывало.
Это никуда не годится.
ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Я… простите, мне, кажется, кошмар приснился…
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: Ты гадкий мальчишка! Под себя ходят только животные. Животные и гадкие мальчишки.
ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Кошмар был про маму и папу. Я помню, что видел… видел, как они… погибли…
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: И почему меня это должно хоть как–то интересовать?
ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Там был человек, который прокричал «Адкава…» «Ад» плюс что–то там ещё. Акабра? Ад… а потом раздалось шипение змеи. Я слышал, как мама вскрикнула.
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ молчит некоторое время, чтобы прийти в себя.
ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: Если бы ты действительно пережил во сне их смерть, то услышал бы лишь скрежет тормозов и страшный удар. Твои родители погибли в автомобильной аварии, и тебе это известно. Не думаю, что у твоей мамы было хоть мгновение на то, чтобы вскрикнуть. Господь избавил тебя от других подробностей. Так что снимай эти простыни, иди в кухню и начинай всё драить. Я повторять не буду!
Выходит, хлопнув дверью.
ГАРРИ-ПОДРОСТОК стоит, держа в руках простыни.
Сцена видоизменяется, сон превращается в нечто совсем иное, вокруг вырастают деревья.
Внезапно появляется АЛЬБУС; он стоит и смотрит на ГАРРИ-ПОДРОСТКА.
Затем где–то в глубине комнаты тихо звучат слова Змеиного языка, но этот шёпот слышен каждому.
Он грядёт… Он грядёт…
Эти слова произносит голос, который нельзя спутать ни с одним другим: голос ВОЛАН–ДЕ–МОРТА…
Га–а–арри Пот–т–т-т-тер…
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ВТОРАЯ
ДОМ ГАРРИ И ДЖИННИ ПОТТЕРОВ, ЛЕСТНИЦА
ГАРРИ просыпается в темноте, тяжело дыша. Он измотан до крайней степени и измучен страхом.
ГАРРИ: Люмос!
Входит ДЖИННИ, заметившая свет.
ДЖИННИ: Всё в порядке?
ГАРРИ: То есть это я спал…
ДЖИННИ: Ну да.
ГАРРИ: А ты, значит, нет. Есть ли какие–нибудь… новости? С совами или?..
ДЖИННИ: Никаких.
ГАРРИ: Я видел сон. Я был под лестницей, а потом… потом я услышал его, Волан–де–Морта — так отчётливо…
ДЖИННИ: Волан–де–Морта?
ГАРРИ: А затем я увидел… Альбуса. На нём была красная мантия Дурмстранга.
ДЖИННИ: Мантия Дурмстранга?
ГАРРИ задумывается.
ГАРРИ: Джинни, по–моему, я знаю, где он…
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ТРЕТЬЯ
ХОГВАРТС, КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА
ГАРРИ и ДЖИННИ стоят в кабинете профессора МАКГОНАГАЛЛ.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: А где именно в Запретном лесу — мы не знаем?
ГАРРИ: У меня не было такого сна уже многие годы. Но Альбус там был. И он это осознавал.
ДЖИННИ: Надо начать искать как можно скорее.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Могу дать вам в помощь профессора Долгопупса — его знания в ботанике могут вам пригодиться, и ещё…
Внезапно в дымоходе что–то грохочет. Профессор МАКГОНАГАЛЛ озабоченно смотрит в ту сторону. Вбегает ГЕРМИОНА.
ГЕРМИОНА: Это правда? Я могу помочь?
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Министр… Это так неожиданно…
ДЖИННИ: Наверное, это моя вина: я убедила их напечатать объявление о найме добровольцев в экстренном выпуске «Ежедневного пророка».
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Ну и правильно. Очень разумно. Надеюсь, отзовётся достаточно много народу.
В комнату врывается РОН, весь в саже; на нём обеденная салфетка с пятнами от соуса.
РОН: Я что–нибудь пропустил? Не мог сообразить, куда отправиться по сети летучего пороха. В конце концов каким–то образом попал в кухню. (ГЕРМИОНА со свирепым выражением лица наблюдает, как он снимает с себя салфетку.) Чего ты?
Вдруг опять раздаётся громкий шум, и из дымохода, в тучах сажи и пыли, вываливается ДРАКО.
Все смотрят на него в изумлении. Он поднимается и счищает с себя сажу.
ДРАКО: Простите за пол, Минерва.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Пожалуй, это моя вина — дымоход–то мой.
ГАРРИ: Как–то неожиданно увидеть тебя здесь, Драко. Я думал, ты не веришь в мои сны.
ДРАКО: В сны не верю, зато верю в твоё везение. Гарри Поттер всегда в самой гуще событий. А мне нужно вернуть сына целым и невредимым.
ДЖИННИ: Тогда давайте отправимся в Запретный лес и отыщем их обоих.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ
ГРАНИЦА ЗАПРЕТНОГО ЛЕСА
АЛЬБУС и ДЕЛФИ стоят друг напротив друга, держа перед собой волшебные палочки.
АЛЬБУС: Разоружармус!
Палочка ДЕЛФИ летит к нему по воздуху.
ДЕЛФИ: На этот раз ты выиграл. У тебя неплохо получается.
Забирает у АЛЬБУСА свою палочку.
(пафосно) «Вы, несомненно, спец по разоружению, молодой человек!»
АЛЬБУС: Разоружармус!
Её палочка опять летит к АЛЬБУСУ.
ДЕЛФИ: И у нас есть победитель!
АЛЬБУС и ДЕЛФИ дают друг другу пять.
АЛЬБУС: А вообще мне заклинания никогда особо не удавались.
В глубине сцены появляется СКОРПИУС и смотрит, как его друг беседует с девушкой. Какая–то часть его души радуется за них, другая испытывает совершенно противоположные чувства.
ДЕЛФИ: Я тоже была неумехой, а потом как будто что–то в голове щёлкнуло. И с тобой будет то же самое. Я не какая–то там суперведьма или типа того — думаю, ты просто набираешься опыта в магии, Альбус Поттер.
АЛЬБУС: Хорошо бы, чтобы ты была рядом и продолжала меня учить.
ДЕЛФИ: А как же, я буду рядом, мы же друзья?
АЛЬБУС: Да! Да! Однозначно друзья. Однозначно.
ДЕЛФИ: Ну и прекрасно! Виззо!
СКОРПИУС: Что такое «виззо»?
Решительно делает шаг вперёд.
АЛЬБУС: А я справился с этим заклинанием! В смысле, оно вообще–то довольно простое, но я был… ладно, в любом случае я его расщёлкал.
СКОРПИУС (с преувеличенным энтузиазмом, пытаясь вклиниться в разговор): А я обнаружил, как пробраться в школу. Слушайте, мы точно уверены, что это сработает?..
ДЕЛФИ: А то!
АЛЬБУС: План просто блестящий. Можно избежать убийства Седрика, не дав ему выиграть Турнир Трех Волшебников. Если он не выиграет, его не смогут убить.
СКОРПИУС: Да я понимаю, но…
АЛЬБУС: Поэтому мы должны свести к нулю его шансы на выигрыш ещё с самого первого задания. Первое задание — забрать у дракона золотое яйцо. Как там Седрик отвлекал дракона?
ДЕЛФИ поднимает руку вверх, словно ученица на уроке. АЛЬБУС улыбается и кивает ей. Эта парочка явно нашла друг друга.
Диггори, отвечайте.
ДЕЛФИ: Он трансфигурировал камень в собаку!
АЛЬБУС: То есть один маленький Разоружармус — и он не сможет этого сделать.
Комический дуэт ДЕЛФИ-АЛЬБУС СКОРПИУСУ явно не по душе.
СКОРПИУС: Ладно, на повестке дня два пункта. Пункт первый: можем ли мы быть уверены, что дракон его не убьёт?
ДЕЛФИ: Господи, у него на каждый чих по два пункта… Конечно, не убьёт. Это же Хогвартс. Чтобы кто–нибудь из защитников пострадал — этого точно не допустят.
СКОРПИУС: Хорошо, тогда пункт второй, причём пункт более важный: мы планируем возвращаться, не имея ни малейшего представления о том, как именно мы это сделаем. Что само по себе впечатляет. Может, нам сто́ит попробовать вернуться назад… ну, скажем, покамест на час, а уже потом…
ДЕЛФИ: Извини, Скорпиус, но у нас нет времени на пустые эксперименты. Находиться так близко к школе слишком опасно — я уверена, что нас ищут и…
АЛЬБУС: Она права.
ДЕЛФИ: А теперь переходим к переодевальным процедурам.
Достаёт два больших бумажных пакета, из которых мальчики извлекают мантии.
АЛЬБУС: Но это мантии Дурмстранга!
ДЕЛФИ: Дядюшкина идея. Когда на тебе мантия Хогвартса, люди ожидают увидеть знакомое лицо. Но в Турнире Трех Волшебников соревнуются и другие школы, и если надеваешь мантию Дурмстранга, тут же отступаешь на задний план!
АЛЬБУС: Отличная придумка! Погоди, а где твоя мантия?
ДЕЛФИ: Альбус, мне, конечно, очень приятно, но ты же не думаешь, что у меня получится прикинуться ученицей? Я буду держаться позади и изображать из себя… о, а я, пожалуй, буду изображать укротительницу драконов. Всё равно все заклинания достанутся на вашу долю.
СКОРПИУС смотрит на неё, потом переводит взгляд на АЛЬБУСА.
СКОРПИУС: Тебе вообще не стоит идти.
ДЕЛФИ: Что?
СКОРПИУС: Ты права. Для всех этих заклинаний ты нам не нужна. И если ты не сможешь укрыться под ученической мантией — это будет слишком рискованно. Извини, Делфи, но тебе идти не сто́ит.
ДЕЛФИ: Но я должна! Он мой двоюродный брат! Альбус, скажи!
АЛЬБУС: Я думаю, что он прав. Прости.
ДЕЛФИ: Что?
АЛЬБУС: Мы не будем попадать в неприятности.
ДЕЛФИ: Но без меня вы не сможете заставить Маховик времени работать!
СКОРПИУС: Как пользоваться Маховиком времени, ты нас научила.
ДЕЛФИ по–настоящему обескуражена.
ДЕЛФИ: Нет, я вам не позволю…
АЛЬБУС: Ты уговаривала своего дядю довериться нам. Теперь твоя очередь. Мы сейчас находимся рядом со школой, и тебе лучше остаться здесь.
ДЕЛФИ смотрит на них обоих и глубоко вздыхает. Затем качает головой в ответ на свои мысли и улыбается.
ДЕЛФИ: Хорошо, идите. Но… просто помните, что сегодня вам выпала возможность, которая доставалась очень немногим. Сегодня вы получили шанс изменить историю. Изменить само время. Но это всё ерунда: главное — сегодня вы получили шанс вернуть старику сына.
Улыбаясь, смотрит на АЛЬБУСА. Затем наклоняется и легко касается губами его щёк. После этого поворачивается и уходит в чащобу. АЛЬБУС глядит ей вслед широко раскрытыми глазами.
СКОРПИУС: А меня она не поцеловала — ты обратил внимание? (Смотрит на друга.) С тобой все в порядке, Альбус? Ты как–то побледнел. И покраснел. Побледнел и покраснел одновременно.
АЛЬБУС: Идём. У нас дела.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ПЯТАЯ
ЗАПРЕТНЫЙ ЛЕС
Кажется, что лес всё разрастается, стволы становятся всё толще — и среди деревьев движутся люди, пытаясь отыскать пропавших волшебников. Постепенно все люди уходят вперёд или отстают, пока ГАРРИ не остаётся один.
Вдруг он слышит какой–то звук и поворачивается направо.
ГАРРИ: Альбус? Скорпиус? Альбус?
Слышится цоканье копыт. ГАРРИ вздрагивает и начинает искать взглядом, откуда оно доносится.
Неожиданно на свет выступает БЭЙН — величественный кентавр.
БЭЙН: Гарри Поттер!
ГАРРИ: О… Ты по–прежнему можешь меня узнать, Бэйн.
БЭЙН: Ты стал старше.
ГАРРИ: Есть такое дело.
БЭЙН: Но не мудрее. Потому что ты без разрешения забрёл на нашу землю.
ГАРРИ: Я всегда уважал кентавров. Мы не враги. Вы храбро сражались в битве за Хогвартс, и я сражался бок о бок с вами.
БЭЙН: Я делал то, что был должен. Но сражался я во имя своей чести и за своё стадо. Но не за вас. После битвы лес считается землёй кентавров. И если ты находишься на нашей земле, причём без разрешения — ты наш враг!
ГАРРИ: Бэйн, мой сын пропал. Я ищу его, и мне нужна помощь.
БЭЙН: Он здесь? В нашем лесу?
ГАРРИ: Да.
БЭЙН: Тогда он такой же глупый, как и ты.
ГАРРИ: Ты можешь помочь мне, Бэйн?
Пауза. БЭЙН глядит на ГАРРИ сверху вниз, на его лице высокомерное выражение.
БЭЙН: Могу сказать лишь то, что сам знаю… Но скажу это не для твоего блага, а для блага своего стада. Кентаврам не нужна ещё одна война.
ГАРРИ: Да и нам тоже! Скажи, что тебе известно?
БЭЙН: Я видел твоего сына, Гарри Поттер. Видел его в движении звёзд.
ГАРРИ: Ты увидел его в звёздах?
БЭЙН: Не могу тебе сказать, где он. Не могу тебе сказать, как его найти.
ГАРРИ: Но ты что–то видел? Тебе было видение?
БЭЙН: Твоего сына окружает чёрное облако. Опасное чёрное облако.
ГАРРИ: Окружает Альбуса?
БЭЙН: Чёрное облако, которое может представлять опасность для всех нас. Ты опять увидишься со своим сыном, Гарри Поттер. Но после этого ты рискуешь потерять его навсегда.
Издаёт звук, похожий на громкое ржание — и пускается прочь со всех ног, оставив позади ошарашенного ГАРРИ. Тот возвращается к поискам, на этот раз даже с большим рвением.
ГАРРИ: Альбус! Альбус!
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ШЕСТАЯ
ГРАНИЦА ЗАПРЕТНОГО ЛЕСА
После очередного поворота СКОРПИУС и АЛЬБУС видят просвет между деревьев — просвет, через который пробиваются лучи невероятной красоты.
СКОРПИУС: Наконец–то…
АЛЬБУС: Хогвартс… Никогда не видел его с такого места.
СКОРПИУС: Прямо мурашки ползают от такого вида…
Между деревьев становится виден ХОГВАРТС — потрясающее нагромождение башен и зданий с куполами.
С того момента, как я впервые о нём услышал, мне отчаянно хотелось в него попасть. Ну то есть отцу там не особо нравилось, но даже то, что он рассказывал… После того, как мне стукнуло десять, я каждое утро первым делом пролистывал «Ежедневный пророк» — вдруг с Хогвартсом приключилось какое–то несчастье и я не смогу там учиться.
АЛЬБУС: А потом ты туда попал, и он превратился в кошмар.
СКОРПИУС: Не для меня.
Потрясённый АЛЬБУС смотрит на друга.
Всё, чего мне хотелось, это попасть в Хогвартс и завести друга, с которым можно переворачивать всё вверх дном. Такого как Гарри Поттер. И я подружился с его сыном. По–моему, это сумасшедшее везение.
АЛЬБУС: Но я совершенно не такой, как мой отец.
СКОРПИУС: Ты лучше. Ты мой лучший друг, Альбус. И это переворачивает всё вверх дном в параллельном пространстве. Это потрясающе — так, что прямо два больших пальца вверх; так потрясающе, что… вынужден признаться, что я даже немного, совсем капельку… боюсь.
АЛЬБУС смотрит на СКОРПИУСА и улыбается.
АЛЬБУС: Ты тоже мой лучший друг. Не беспокойся: у меня хорошее предчувствие насчёт всего этого.
Откуда–то доносится голос РОНА — он явно где–то неподалёку.
РОН: Альбус? Альбус!
АЛЬБУС в испуге поворачивается к нему.
АЛЬБУС: Нам пора! Прямо сейчас!
АЛЬБУС берет Маховик времени у СКОРПИУСА, нажимает на него, Маховик времени начинает вибрировать — и затем взрывается целым вихрем движений.
После этого сцена начинает меняться на глазах у ребят.
Ослепительная вспышка света озаряет всё вокруг. За ней следует оглушительный грохот.
Время останавливается. Потом разворачивается в обратную сторону, некоторое время размышляет — и начинает перематываться назад. Вначале медленно…
…а затем ускоряется.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА СЕДЬМАЯ
ТУРНИР ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ, ГРАНИЦА ЗАПРЕТНОГО ЛЕСА, 1994 ГОД
Внезапно шум заполоняет всё вокруг. АЛЬБУС и СКОРПИУС теряются в толпе.
На сцене появляется «самый великий шоумен в мире» (это его слова, не наши). Для усиления голоса он использует заклинание Сонорус и… короче, отрывается по полной.
ЛЮДО БЭГМЕН: Леди и джентльмены! Юноши и девушки! Представляю вам величайший! фантастический! единственный в своём роде! ТУРНИР ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ!!!
Слышен радостный рёв болельщиков.
Если вы из Хогвартса — поприветствуйте своих!
Слышен радостный рёв болельщиков.
Если вы из Дурмстранга — поприветствуйте своих!
Слышен радостный рёв болельщиков.
А ЕСЛИ ВЫ ИЗ ШАРМБАТОНА — поприветствуйте своих!
Слышны редкие вялые возгласы.
Что–то французы проявляют как–то меньше энтузиазма…
СКОРПИУС (улыбаясь): И ведь сработало. В этом весь Людо Бэгмен.
ЛЮДО БЭГМЕН: И вот они здесь! Леди и джентльмены! Юноши и девушки! Перед вами те, из–за кого мы здесь сегодня собрались: ЗАЩИТНИКИ! Дурмстранг представляет — что за брови, что за походка, что за парень, настоящий виртуоз мётлы! — Виктор «Буйный» Крам!
СКОРПИУС и АЛЬБУС (которые уже и на самом деле вжились в роль учеников Дурмстранга): Жми, жми, Буйный Крам! Жми, жми, Буйный Крам!
ЛЮДО БЭГМЕН: От Академии Шармбатон — тысяча чертей, это же Флёр Делакур!
Слышны редкие вежливые аплодисменты.
И от Хогвартса — даже не один, а целых два ученика! Первый из них, от одного взгляда которого у девчонок подгибаются коленки, — это Седрик «Красавчик» Диггори!
Толпа неистовствует.
Теперь другой: вам он известен как Мальчик — Который–Выжил, а мне он известен как мальчик, который не перестаёт нас всех удивлять!
АЛЬБУС: Мой отец!
ЛЮДО БЭГМЕН: Да, это Гарри «Храбрец» Поттер!
Толпа громко приветствует Защитника. С краю стоит и аплодирует в радостном волнении девушка — ГЕРМИОНА-ПОДРОСТОК (её и РОЗУ играет одна и та же актриса). Примечательно, что радостные возгласы и аплодисменты в честь ГАРРИ несколько тише, чем в честь СЕДРИКА.
А теперь — прошу тишины! — первое задание: забрать золотое яйцо! Из гнезда — дамы и господа, юноши и девушки, вы только представьте! — ДРАКОНА! А с драконами у нас управляется… ЧАРЛИ УИЗЛИ!
Толпа устраивает настоящую овацию.
ГЕРМИОНА-ПОДРОСТОК: Если ты и дальше собираешься стоять так близко, хотя бы не пыхти на меня.
СКОРПИУС: Роза?! А ты что здесь делаешь?
ГЕРМИОНА-ПОДРОСТОК: Кто такая Роза? И куда делся твой акцент?
АЛЬБУС (с ужасным акцентом): Пгости, Гегмиона, он тебя кое с кем дгугим спутал.
ГЕРМИОНА-ПОДРОСТОК: Откуда ты знаешь, как меня зовут?
ЛЮДО БЭГМЕН: А теперь не отвлекаемся и смотрим, как с Шведским Короткорылом встречается наш первый Защитник — СЕДРИК ДИГГОРИ!
ГЕРМИОНА-ПОДРОСТОК отвлекается на рёв дракона, и АЛЬБУС вытаскивает палочку.
Седрик Диггори выходит на сцену. Похоже, он готов к испытанию. Чуть напуган, но готов. Уклоняется от дракона… ещё раз уклоняется… и ныряет в укрытие! Одни девушки падают в счастливый обморок, другие дружно вопят: не попортите нашего Диггори, мистер Дракон!
Во взгляде СКОРПИУСА озабоченность.
СКОРПИУС: Альбус, у нас проблема: Маховик времени весь трясётся!
Маховик времени беспрерывно тикает, и в этом тиканье ощущается явная опасность.
ЛЮДО БЭГМЕН: Седрик поворачивает влево, затем ныряет вправо, держа палочку наизготовку — что же этот юный храбрый красавчик достанет из рукава на этот раз?..
АЛЬБУС (протягивая перед собой палочку): Разоружармус!
Палочка СЕДРИКА влетает в руку АЛЬБУСА.
ЛЮДО БЭГМЕН: Но что это?! Тёмная магия или что–то совсем другое? Его палочка летит прочь — Седрик Диггори Разоружён!
СКОРПИУС: Альбус, по–моему, с Маховиком времени что–то не так…
Маховик времени начинает тикать громче.
ЛЮДО БЭГМЕН: Для Диггера всё пошло наперекосяк: этот этап он, пожалуй, провалил. Как он будет выступать дальше — уже неважно.
СКОРПИУС хватается за АЛЬБУСА.
Тиканье становится всё громче, в какой–то момент яркий свет затопляет всё вокруг — и время возвращается на прежнюю отметку, волоча за собой кричащего от боли АЛЬБУСА.
СКОРПИУС: Альбус! Тебе больно? Альбус, ты…
АЛЬБУС: Что случилось?
СКОРПИУС: Наверное, есть какой–то предел — у Маховика времени должен быть какой–то временной предел…
АЛЬБУС: Думаешь, у нас получилось? Думаешь, мы всё изменили?
Внезапно на сцену выбегают со всех сторон ГАРРИ, РОН (с боковым пробором в волосах и в гораздо более консервативной, чем обычно, одежде), ДЖИННИ и ДРАКО. СКОРПИУС смотрит на них и незаметно прячет Маховик времени в карман. АЛЬБУС безучастно разглядывает окружающих — боль терзает его немилосердно.
РОН: А я говорил тебе! Я говорил, что видел их!
СКОРПИУС: По–моему, как раз сейчас это и выяснится.
АЛЬБУС: Привет, пап. Что–то случилось?
ГАРРИ неверяще глядит на сына.
ГАРРИ: Да. Можно сказать и так.
АЛЬБУС в изнеможении валится на пол. ГАРРИ и ДЖИННИ бросаются к нему.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ВОСЬМАЯ
ХОГВАРТС, БОЛЬНИЧНОЕ КРЫЛО
АЛЬБУС спит на больничной койке, встревоженный ГАРРИ сидит рядом с ним. Над ними — портрет человека с добрым озабоченным лицом. ГАРРИ трёт глаза, встаёт и начинает ходить по палате, потягиваясь, чтобы размять спину.
В какой–то момент он встречается глазами с изображением на картине; человек на портрете замечает, что его обнаружили, и изумляется — как и сам ГАРРИ.
ГАРРИ: Здравствуйте, профессор Дамблдор.
ДАМБЛДОР: Добрый вечер, Гарри.
ГАРРИ: Я скучал по вам. В последнее время, как ни забегу к директрисе, ваша рама пуста.
ДАМБЛДОР: А, ну, я люблю время от времени заскакивать в другие свои портреты… (Смотрит на АЛЬБУСА.) С ним всё будет в порядке?
ГАРРИ: Он был без сознания двадцать четыре часа. В целом он в порядке, так что мадам Помфри смогла выправить ему руку. Она сказала, что это очень странный случай: похоже на то, что рука была сломана лет двадцать назад и зафиксирована в самом невероятном положении. Говорит, всё у него наладится.
ДАМБЛДОР: Представляю, как нелегко видеть, как твоему ребёнку больно…
ГАРРИ смотрит вверх на ДАМБЛДОРА, затем переводит взгляд вниз на АЛЬБУСА.
ГАРРИ: Никогда вас не спрашивал, как вы отнеслись к тому, что я назвал его в вашу честь…
ДАМБЛДОР: Я тебе честно скажу, Гарри: ты тем самым на бедного мальчика возложил просто непосильную тяжесть.
ГАРРИ: Мне нужна ваша помощь. Мне нужен ваш совет. Бэйн говорит, что Альбус в опасности. Как мне защитить сына, Дамблдор?
ДАМБЛДОР: Это ты меня спрашиваешь, как защитить мальчика, жизнь которого находится под страшной угрозой? Мы не можем уберечь молодое поколение от разных бед. Им не избежать боли, и они должны научиться её терпеть.
ГАРРИ: То есть я должен стоять и смотреть?
ДАМБЛДОР: Нет. Ты должен научить его принимать жизнь такой, как она есть.
ГАРРИ: Как мне это сделать? Он не будет меня слушать!
ДАМБЛДОР: Может, он просто ждет, когда ты его лучше узнаешь.
ГАРРИ хмурится, пытаясь переварить услышанное.
(эмоционально) Это одновременно и проклятие, и благо — слышать… много чего. И в школе, и в Министерстве я слышу, как люди говорят друг с другом…
ГАРРИ: А что за сплетня обо мне и сыне?
ДАМБЛДОР: Это не сплетня; скорее, обеспокоенность. Насчет того, что вы с ним грызётесь. Насчет того, что он — непростой ребёнок. Насчет того, что он на тебя злится. У меня сложилось впечатление, что ты, вполне возможно, ослеплён своей любовью к нему.
ГАРРИ: Ослеплён?
ДАМБЛДОР: Ты должен принимать его таким, как он есть, Гарри. Ты должен учиться определять то, что может его задеть.
ГАРРИ: Разве я не принимаю его таким, как он есть? И что же может задеть моего сына? (Размышляет.) Или кто может?..
АЛЬБУС (бормочет во сне): Папа…
ГАРРИ: Чёрное облако — это кто–то, ведь так? Не что–то?
ДАМБЛДОР: Ну что ты, в самом деле… Разве моё мнение теперь может что–то значить? Я — рисунок и воспоминание, Гарри, рисунок и воспоминание — и больше ничего. И у меня никогда не было сына.
ГАРРИ: Но мне нужен ваш совет!
АЛЬБУС: Папа?
ГАРРИ переводит взгляд с ДАМБЛДОРА на АЛЬБУСА, затем обратно на ДАМБЛДОРА. Но ДАМБЛДОРА уже нет на прежнем месте.
ГАРРИ: Ну зачем?! Куда же вы?..
АЛЬБУС: Мы… в больничном крыле?
ГАРРИ переключает внимание обратно на АЛЬБУСА.
ГАРРИ (смущённо): Ага. Ты… с тобой всё будет хорошо. Мадам Помфри не была уверена, что именно тебе прописать для поправки, и в конце концов сказала, чтобы ты ел шоколад. Как можно больше. Слушай, как бы ты воспринял, если бы я… Я должен тебе сказать кое–что, но не уверен, что ты нормально к этому отнесёшься.
АЛЬБУС смотрит на отца — что же тот скажет? Решает не торопить.
АЛЬБУС: Ничего, зато я уверен.
ГАРРИ вытаскивает шоколадку и откусывает большой кусок. АЛЬБУС глядит на отца с недоумением.
Лучше?
ГАРРИ: Лучше.
Протягивает шоколадку сыну. АЛЬБУС отламывает кусочек. Отец и сын жуют вместе.
Как рука?
АЛЬБУС сгибает руку.
АЛЬБУС: Отлично.
ГАРРИ (мягко): Куда ты подевался, Альбус? Я тебе передать не могу, как мы переживали. Мама вся извелась…
АЛЬБУС поднимает глаза вверх, думая про принцип «меньше скажешь — меньше соврёшь».
АЛЬБУС: Мы решили, что больше не хотим ходить в школу. Думали, что сможем начать всё заново — в мире магглов. Потом поняли, что ошибались. Мы как раз возвращались в Хогвартс, когда вы нас нашли.
ГАРРИ: В мантиях Дурмстранга?
АЛЬБУС: Мантии — это… Ну, мы со Скорпиусом всего не продумали…
ГАРРИ: Но почему?! Почему ты сбежал? Из–за меня? Из–за того, что я сказал?
АЛЬБУС: Не знаю. Хогвартс на самом деле не такое уж и приятное место, если ты для него не подходишь.
ГАРРИ: А Скорпиус… это он подстрекал тебя уйти?
АЛЬБУС: Скорпиус? Нет, конечно!
ГАРРИ смотрит на АЛЬБУСА так, словно пытается разглядеть ауру вокруг него, и напряжённо размышляет.
ГАРРИ: Я хочу, чтобы ты держался подальше от Скорпиуса Малфоя.
АЛЬБУС: Что?! От Скорпиуса?
ГАРРИ: Если уж на то пошло, не знаю, как вы вообще стали друзьями, но сейчас я хочу, чтобы ты…
АЛЬБУС: От моего друга? От моего единственного друга?
ГАРРИ: Он опасен!
АЛЬБУС: Скорпиус? Опасен? Ты его хоть раз видел? Отец, если ты и вправду думаешь, что он — сын Волан–де–Морта…
ГАРРИ: Я не знаю, чей он сын, я просто знаю, что тебе нужно держаться от него подальше! Бэйн сказал мне…
АЛЬБУС: Кто такой Бэйн?
ГАРРИ: Кентавр, большой специалист по Прорицанию. Он сказал, что вокруг тебя — чёрное облако и что…
АЛЬБУС: Чёрное облако?
ГАРРИ: У меня есть все основания считать, что Тёмная магия возрождается. И мне надо уберечь тебя от неё. Уберечь от него. Уберечь от Скорпиуса.
АЛЬБУС какое–то мгновение колеблется, затем его лицо становится жёстче.
АЛЬБУС: А если я не буду? В смысле, держаться от него подальше?
ГАРРИ смотрит на сына, пытаясь быстро придумать ответ.
ГАРРИ: Есть одна карта. Её обычно используют для отслеживания тех, от кого добра не жди. Сейчас мы собираемся её использовать для того, чтобы за тобой присматривать — постоянно присматривать. Профессор МакГонагалл будет следить за каждым твоим движением. Как только вас увидят вместе — она пришлёт сову; как только ты попытаешься покинуть пределы Хогвартса — она пришлёт сову. Надеюсь, что ты будешь ходить на уроки — и ни один из них не будет пересекаться с уроками Скорпиуса, а на переменах ты будешь находиться в общей комнате Гриффиндора.
АЛЬБУС: Ты не сможешь заставить меня перевестись в Гриффиндор! Я слизеринец!
ГАРРИ: Игры кончились, Альбус: ты прекрасно знаешь, из какого ты колледжа. Если МакГонагалл увидит тебя рядом со Скорпиусом, я наложу на тебя заклятие, которое позволит мне следить за каждым твоим движение, слышать каждое твоё слово! А в моём отделе сейчас начнут разбираться, что же он на самом деле унаследовал от родителей.
АЛЬБУС (со слезами на глазах): Но, отец, ты… ты не можешь… это просто не…
ГАРРИ: Я долгое время думал, что был тебе недостаточно хорошим отцом, потому что ты меня не любил. Только сейчас я понял, что мне не нужно, чтобы ты меня любил: мне нужно, чтобы ты мне подчинялся, потому что я твой отец и я лучше знаю, что для тебя лучше, а что — хуже. Прости, Альбус. Всё должно быть именно так.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ДЕВЯТАЯ
ХОГВАРТС, ЛЕСТНИЦЫ
АЛЬБУС идёт по сцене за ГАРРИ.
АЛЬБУС: А что если я сбегу? А я сбегу.
ГАРРИ: Альбус, возвращайся в кровать.
АЛЬБУС: Я опять сбегу!
ГАРРИ: Нет. Не сбежишь.
АЛЬБУС: Обязательно. И на этот раз я позабочусь о том, чтобы Рон не смог нас отыскать.
РОН: Кто–то меня упомянул?
РОН ступает на лестничный марш. Теперь у него боковой пробор выглядит чрезвычайно агрессивно, его мантия чуть коротковата, а одежда впечатляет своим консервативным стилем.
АЛЬБУС: Дядя Рон! Слава Дамблдору! Если нам когда и нужны были твои приколы, то именно сейчас.
Обескураженный РОН недовольно хмурится.
РОН: Приколы? Не знаю никаких приколов.
АЛЬБУС: Да знаешь, конечно же. У тебя целый магазин приколов.
РОН (смущённый донельзя): Магазин приколов? Ну… В любом случае я рад, что тебя здесь застал. Я собирался принести каких–нибудь гостинцев — ну, там, типа, чтоб выздоравливал, но, э-э… Падма всё–таки решила — она в таких вещах понимает намного больше, чем я, так она решила, что для тебя будет лучше получить что–нибудь полезное для школы. Поэтому мы принесли тебе… э-э… набор перьев. Да. Да! Именно так! Ты только посмотри на этого гадкого недовольного мальчишку — это же первосортный товар!
АЛЬБУС: Кто такая Падма?
ГАРРИ смотрит на АЛЬБУСА, недовольно сдвинув брови.
ГАРРИ: Твоя тетя.
АЛЬБУС: У меня есть тетя Падма?
РОН (обращаясь к ГАРРИ): На него Конфундус наложили, что ли? (обращаясь к АЛЬБУСУ) Моя жена, Падма. Ты же наверняка помнишь. Когда разговаривает с тобой, становится чуть ближе, чем полагается, от неё немного пахнет мятой. (Слегка наклоняется вперёд.) Падма, мать Панджу! (обращаясь к ГАРРИ) Собственно, именно из–за него я и пришёл, из–за Панджу. У него опять проблемы. Я хотел просто послать Вопилку, но Падма настояла, чтобы я пришёл лично. Не знаю, зачем. Он надо мной только смеётся.
АЛЬБУС: Но… но ты женат на Гермионе!
АЛЬБУС в замешательстве. РОН ничего не понимает.
РОН: Гермиона… Ну нет. Не–е–е-ет…. Клянусь бородой Мерлина…
ГАРРИ: Альбус также забыл, что его распределили в Гриффиндор. Очень удобная забывчивость.
РОН: Ну да, старина, извини, но ты — гриффиндорец.
АЛЬБУС: Но как же меня распределили в Гриффиндор?
РОН: Так ты же убедил Сортировочную Шляпу, неужели не помнишь? Панджу поспорил с тобой, что ты не сможешь попасть в Гриффиндор, даже если это будет вопрос жизни и смерти, поэтому ты и выбрал Гриффиндор, чтобы ему досадить. Я тебя не виню, (с иронией) каждый из нас любит при удобном случае стереть с чьего–нибудь лица ухмылку, правда? (в ужасе) Только прошу тебя, не говори Падме, что я всё это рассказал!
АЛЬБУС: Кто такой Панджу?
РОН и ГАРРИ таращатся на АЛЬБУСА.
РОН: Охренеть, ты и правда не в себе… В любом случае, я лучше уйду, пока мне самому Вопилку не прислали.
Бредёт прочь, ничем не напоминая себя прежнего.
АЛЬБУС: Но это… это бред какой–то…
ГАРРИ: Альбус, что бы ты тут ни выдумывал, считай, что это не сработало. Я не изменю своего мнения.
АЛЬБУС: Папа, выбирай из двух вариантов: или ты меня…
ГАРРИ: Нет, Альбус, это ты выбирай из двух вариантов: или ты делаешь то, что я тебе сказал, или проблем у тебя будет намного, намного больше — тебе ясно?
СКОРПИУС: Альбус? С тобой всё в порядке! Это просто супер!
ГАРРИ: Он полностью вылечился. И нам надо идти.
АЛЬБУС смотрит на СКОРПИУСА — и его сердце обливается кровью, но он продолжает идти, не говоря ни единого слова.
СКОРПИУС: Ты на меня злишься, что ли? Что происходит?
АЛЬБУС останавливается и поворачивается к СКОРПИУСУ.
АЛЬБУС: Ну что, сработало? Хоть как–нибудь?
СКОРПИУС: Нет… Но, Альбус…
ГАРРИ: Альбус! Что бы ни означала эта чушь, которую ты сейчас несёшь, — сейчас же прекрати! Это последнее предупреждение.
АЛЬБУС разрывается между отцом и другом.
АЛЬБУС: Не могу, понимаешь?..
СКОРПИУС: Что именно не можешь?
АЛЬБУС: Просто… нам лучше некоторое время не пересекаться, ладно?
Убитый горем СКОРПИУС стоит и смотрит в спину уходящему АЛЬБУСУ.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ДЕСЯТАЯ
ХОГВАРТС, КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА
У ПРОФЕССОРА МАКГОНАГАЛЛ глубоко несчастный вид, у ГАРРИ весьма целеустремлённый вид, ДЖИННИ не может решить, какой вид ей следует принять.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Не уверена, что Карта Мародёров задумывалась для подобного.
ГАРРИ: Если вы увидите их вместе — как можно быстрее доберитесь до них и заставьте их разойтись.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Гарри, ты уверен, что это правильное решение? Вообще я далека от того, чтобы сомневаться в мудрости кентавров, но Бэйн чрезвычайно раздражительный кентавр и… и с него станется исказить созвездия в своих целях.
ГАРРИ: Я верю Бэйну. Альбус должен держаться подальше от Скорпиуса. Ради него и ради других.
ДЖИННИ: Думаю, Гарри имеет в виду…
ГАРРИ (категоричным тоном): Профессор знает, что я имею в виду.
ДЖИННИ, удивлённая тем, что ГАРРИ позволяет себе так с ней разговаривать, переводит на него взгляд.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Альбуса проверяли величайшие волшебницы и волшебники страны, и никто из них не нашёл и не почувствовал ни проклятия, ни порчи.
ГАРРИ: А Дамблдор… Дамблдор сказал…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Что?
ГАРРИ: Его портрет. Мы беседовали. Он сказал много толкового…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Дамблдора больше нет, Гарри. И я тебе уже говорила: в портрете нет даже половины личности того, кто на нём изображён.
ГАРРИ: Он сказал, что любовь ослепила меня.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Портрет директора школы представляет собой архив воспоминаний. Предполагается, что он будет служить механизмом обоснования решений, которые мне придётся принимать. Но когда я принимала эту должность, мне посоветовали не ошибаться в выборе портрета–советчика. И тебе могу посоветовать то же самое, с полным основанием.
ГАРРИ: Но он был прав, теперь я тоже это вижу!
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Гарри, ты находился под огромным давлением: Альбус потерялся, ты его искал, ещё и эти опасения насчёт того, что может значить шрам… Но я тебе говорю: ты делаешь ошибку, поверь!
ГАРРИ: Альбус меня и раньше не любил. Не исключено, что и дальше любить не будет. Но зато он будет в безопасности. Со всем огромным к вам уважением, Минерва, — раз у вас нет детей…
ДЖИННИ: Гарри!
ГАРРИ: …то вы этого и не поймёте.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ (глубоко уязвлённая): Надеюсь, тот факт, что я всю жизнь отдала профессии учителя, может что–то означать…
ГАРРИ: Эта карта покажет вам в любое время, где находится мой сын. Надеюсь, вы будете ею пользоваться. А если я услышу, что вы этого не делаете, я обрушу на эту школу всю свою силу, всю мощь Министерства! Понятно?
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ (в ярости от такого проявления злобы): Вполне!
ДЖИННИ смотрит на ГАРРИ, не в силах понять, во что же он превратился. Видно, что раскаиваться ГАРРИ не собирается.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, КЛАСС ЗАЩИТЫ ОТ ТЁМНЫХ СИЛ
АЛЬБУС входит в класс — чуть неуверенно. Перед классом стоит ГЕРМИОНА.
ГЕРМИОНА: Ага, вот и он — тот, кому удалось сбежать из поезда, этой тюрьмы на колёсах… Наконец–то он с нами.
АЛЬБУС: Гермиона?!
Вид у него потрясённый.
ГЕРМИОНА: Мне казалось, что меня зовут профессор Грейнджер, Поттер!
АЛЬБУС: Что вы здесь делаете?
ГЕРМИОНА: Учу вас. Видимо, за грехи свои тяжкие. Надеюсь, если я задам тот же вопрос, вы ответите, что учитесь?
АЛЬБУС: Но вы… вы же… Министр магии!
ГЕРМИОНА: У вас что — опять эти видения, Поттер? Ладно, оставим это. Итак, сегодня мы рассмотрим заклинание Патронус…
АЛЬБУС (изумлённо): Вы — наш учитель Защиты от тёмных сил?!
Раздаются смешки.
ГЕРМИОНА: Не заставляйте меня терять терпение! Десять баллов с Гриффиндора за тупость!
ПОЛЛИ ЧЕПМЭН (вскакивая, с вызовом): Нет! Не надо! Он это специально делает! Он ненавидит Гриффиндор, это все знают!
ГЕРМИОНА: Сядьте, Полли Чепмэн, не то ещё больше пожалеете! (ПОЛЛИ вздыхает и садится.) Предлагаю вам последовать её примеру, Альбус. И хватит этого цирка!
АЛЬБУС: Но вы же не можете быть настолько въедливой!
ГЕРМИОНА: И ещё двадцать баллов с Гриффиндора, чтобы убедить Альбуса Поттера, что я именно настолько въедливая.
ЯН ФРЕДЕРИКС: Альбус, если ты прямо сейчас не сядешь…
АЛЬБУС садится.
АЛЬБУС: Можно я просто спрошу?..
ГЕРМИОНА: Нет, нельзя. Лучше просто сохраняйте молчание, Поттер, в противном случае вы утратите даже ту скромную популярность, которая у вас имеется. А теперь кто сможет нам сказать, что собой представляет Патронус? Никто? Никто. Вы и в самом деле кучка самых отъявленных неудачников.
На губах ГЕРМИОНЫ напускная улыбка. Она на самом деле настолько въедливая.
АЛЬБУС: Да ну не может быть! Дикость какая–то… А где Роза? Она уж точно скажет, что вы ведёте себя нелепо.
ГЕРМИОНА: Кто это — Роза? Ваша невидимая подружка?
АЛЬБУС: Роза Грейнджер — Уизли! Ваша дочь! (Вдруг до него доходит.) Ну конечно же — из–за того, что вы с Роном не поженились, Роза не…
Слышится хихиканье.
ГЕРМИОНА: Как вы смеете! Пятьдесят баллов с Гриффиндора! И я вам обещаю, что если кто–нибудь ещё раз меня прервёт, я сниму уже сто баллов!..
Обводит взглядом комнату. Все боятся даже пошевелиться.
Вот и хорошо. Патронус — это магическое заклинание, обеспечивающее защиту всех ваших самых позитивных ощущений. Оно принимает форму животного, с которым у вас наиболее глубокое сродство. Это дар света. Если у вас получится вызвать Патронуса, то вы сможете защитить себя от чего бы то ни было. И похоже на то, что в некоторых наших случаях такая необходимость возникнет скорее рано, чем поздно…
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ДВЕНАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, ЛЕСТНИЦЫ
АЛЬБУС поднимается по ступенькам лестничного марша. Добравшись до верха, оглядывается. Ничего подозрительного не замечает. Уходит. Лестничный марш движется с грацией танцора.
За ним появляется СКОРПИУС. Думает, что видел АЛЬБУСА, затем понимает, что это не так. Лестничный марш делает вращательное движение и сбрасывает его на пол.
Входит МАДАМ ХУЧ и поднимается по ступенькам лестничного марша. Добравшись до верха, показывает СКОРПИУСУ жестом — мол, поднимайся. Тот поднимается — и тут же убегает; все осознают его жалкую неприкаянность.
Входит АЛЬБУС и поднимается по ступенькам одного лестничного марша.
Входит СКОРПИУС и поднимается по ступенькам другого лестничного марша.
Лестничные марши соприкасаются. Мальчики глядят друг на друга.
Обречённо и с надеждой — одновременно.
И тут АЛЬБУС отводит взгляд; момент утрачен, а с ним, возможно, и дружба.
Лестничные марши расходятся. Мальчики смотрят друг на друга: один исполнен вины, другой — боли, и оба — несчастья.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ
ДОМ ГАРРИ И ДЖИННИ ПОТТЕРОВ, КУХНЯ
ДЖИННИ и ГАРРИ насторожённо глядят друг на друга. Выяснения отношений не избежать, и оба это знают.
ГАРРИ: Это было правильное решение.
ДЖИННИ: Ты уже почти убедил себя в этом.
ГАРРИ: Ты говорила, чтобы я был честен с ним, но на самом деле мне нужно было быть честным с собой, верить тому, что мне говорило сердце.
ДЖИННИ: Гарри, у тебя одно из лучших сердец, которые когда–либо бились в груди волшебника, и я не верю, что твоё сердце приказало тебе это сделать!
Слышится стук в дверь.
Тебя спасло только то, что кто–то пришёл.
Уходит.
Через несколько мгновений входит ДРАКО; он полон гнева, но хорошо его скрывает.
ДРАКО: Я ненадолго. Буквально на пару слов.
ГАРРИ: Чем могу помочь?
ДРАКО: Я здесь не для того, чтобы заниматься разборками. Мой сын плачет. Я — его отец. И я пришёл спросить, зачем ты хочешь разлучить двух хороших друзей.
ГАРРИ: Я их не разлучаю.
ДРАКО: Ты изменил расписания занятий, ты угрожал обоим учителям и самому Альбусу. Зачем?
ГАРРИ пристально смотрит на ДРАКО и затем отворачивается.
ГАРРИ: Я должен защитить своего сына.
ДРАКО: От Скорпиуса?
ГАРРИ: Бэйн сказал мне, что он ощутил тьму вокруг моего сына. Поблизости от моего сына.
ДРАКО: Ты на что намекаешь, Поттер?
ГАРРИ поворачивается и смотрит прямо в глаза ДРАКО.
ГАРРИ: Ты уверен… ты правда уверен, что он от тебя, Драко?
Гробовая тишина.
ДРАКО: Возьми свои слова обратно. Сейчас же.
ГАРРИ отрицательно качает головой.
ДРАКО достаёт свою волшебную палочку.
ГАРРИ: Тебе же не хочется этого делать.
ДРАКО: Ещё как хочется.
ГАРРИ: Я не хочу причинять тебе вред, Драко.
ДРАКО: Как интересно… А я вот хочу.
Оба становятся в боевую стойку и вскидывают палочки.
ДРАКО и ГАРРИ: Разоружармус!
Палочки отражают заклинание и отбрасывают своих владельцев друг от друга.
ДРАКО: Инкарцерус!
ГАРРИ уворачивается от струи света, вылетающей из палочки ДРАКО.
ГАРРИ: Таранталлегра!
ДРАКО бросается в сторону.
А ты, оказывается, практиковался, Драко!
ДРАКО: Зато ты сачковал, Поттер. Дантистум!
ГАРРИ в последнюю секунду уклоняется.
ГАРРИ: Риктусемпра!
ДРАКО защищается от вспышки стулом.
ДРАКО: Флипендо!
ГАРРИ отлетает назад, вертясь волчком. ДРАКО смеётся.
Тебе нужно следить за собой, старик!
ГАРРИ: Мы ровесники, Драко…
ДРАКО: Я лучше сохранился.
ГАРРИ: Скованто!
ДРАКО оказывается крепко связанным.
ДРАКО: Это всё, на что ты способен? Эмансипаре!
ДРАКО высвобождается из пут.
Левикорпус!
ГАРРИ рывком уходит в сторону.
Мобиликорпус! Эх, веселится и ликует весь народ…
ДРАКО заставляет ГАРРИ скакать вверх и вниз на столе. ГАРРИ откатывается назад, ДРАКО вспрыгивает на стол, вскидывает палочку, но в этот момент заклинание ГАРРИ попадает в него.
ГАРРИ: Обскуро!
ДРАКО почти сразу же освобождается от повязки на глазах.
Оба опять становятся в стойку. ГАРРИ швыряет в противника стул. ДРАКО приседает и останавливает стул в полёте, взмахнув палочкой.
ДЖИННИ: И это я только на три минуты вышла с кухни!..
Смотрит на бедлам, в который превратилась кухня. Смотрит на зависшие в воздухе стулья и машет палочкой, спуская их на пол.
(с иронией, брызжущей через край) Ну, и что я пропустила?
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, ЛЕСТНИЦЫ
СКОРПИУС с грустным видом спускается по ступенькам.
С другой стороны вбегает ДЕЛФИ.
ДЕЛФИ: Вообще–то меня здесь быть не должно — по крайней мере, теоретически…
СКОРПИУС: Делфи?
ДЕЛФИ: Теоретически я ставлю под удар всю нашу операцию, что не может не огорчать. Вы же знаете, я не рисковый человек от природы. Я никогда не была в Хогвартсе. Тут с безопасностью дела обстоят из рук вон плохо. И ещё тут слишком много портретов. И коридоров. И ещё привидений! Одно почти безголовое привидение странного вида сказало мне, где тебя найти; ты можешь в такое поверить?
СКОРПИУС: Ты никогда не была в Хогвартсе?!
ДЕЛФИ: Ну, я была… я была слишком болезненным ребёнком. Годами болела. Другие учились — я не могла.
СКОРПИУС: Слишком болезненным? Прости, не знал.
ДЕЛФИ: Да я это и не афиширую. Не хочу, чтобы на меня смотрели как на жертву трагических обстоятельств, усёк?
Последнее явно сказано специально для СКОРПИУСА. Он смотрит на неё, собираясь что–то сказать, но ДЕЛФИ внезапно исчезает из поля зрения — мимо проходит какой–то ученик. Пока ученик проходит мимо, СКОРПИУС пытается выглядеть непринуждённо.
Как там, ушёл?
СКОРПИУС: Я считаю, что тебе тут находиться слишком опасно.
ДЕЛФИ: Ну… Кто–то же должен со всем этим разобраться.
СКОРПИУС: Делфи, ни один из возвратов во времени не сработал. У нас ничего не получилось.
ДЕЛФИ: Знаю. Мне Альбус присылал сову. Учебники по истории изменились, но недостаточно: Седрик мёртв, как и прежде. На самом деле проигрыш в первом задании лишь заставил его сосредоточиться и выиграть второе.
СКОРПИУС: А у Рона и Гермионы совсем поехала крыша — и я до сих пор не выяснил, почему так произошло.
ДЕЛФИ: И поэтому Седрик подождёт. Всё очень сильно запуталось, и ты совершенно прав, Скорпиус, что продолжаешь хранить у себя Маховик времени. Но я прежде всего имела в виду, что кто–то должен помочь вам обоим разобраться друг с другом.
СКОРПИУС: Вот как?
ДЕЛФИ: Вы — лучшие друзья. В каждом письме с совой между строчек читаешь, как ему плохо без тебя. Его это просто убивает.
СКОРПИУС: Похоже, он нашёл себе жилетку в которую может поплакаться. Сколько сов он тебе уже прислал?
ДЕЛФИ мягко улыбается.
Прости. Это… я не имел в виду, что… я просто не пойму, что происходит. Я пытался увидеться с ним, поговорить, но он каждый раз сбегал.
ДЕЛФИ: Знаешь, в твоём возрасте я никого не могла назвать близким другом. А как хотелось… Просто отчаянно. Когда я была младше, чем ты сейчас, даже придумала себе подругу, но…
СКОРПИУС: У меня тоже был такой друг. Его звали Снежок. Мы даже ссорились, когда спорили насчёт правил игры в Гоблинские камни.
ДЕЛФИ: Скорпиус, ты нужен Альбусу. И это прекрасно.
СКОРПИУС: Я ему нужен? Для чего?
ДЕЛФИ: В этом всё и дело, да? Я насчёт дружбы. Ты не знаешь, что именно ему нужно. Ты только знаешь, что ему что–то нужно, и этого достаточно. Найди его, Скорпиус. Вы оба созданы друг для друга.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ПЯТНАДЦАТАЯ
ДОМ ГАРРИ И ДЖИННИ ПОТТЕРОВ, КУХНЯ
ГАРРИ и ДРАКО сидят далеко друг от друга. ДЖИННИ стоит между ними.
ДРАКО: Прости за кухню, Джинни.
ДЖИННИ: Ну, это, считай, не моя кухня. В основном готовит Гарри.
ДРАКО: У меня не получается с ним побеседовать. Со Скорпиусом. Особенно с тех пор как Астория… с тех пор как Астория нас покинула. Мне больно даже говорить о том, как он воспринял эту потерю. Я очень стараюсь, но никак не могу до него достучаться. Вы не можете найти общий язык с Альбусом, я — со Скорпиусом. Вот о чем речь. А не о том, что мой сын — воплощение зла. Как бы ты ни верил на слово гонористому кентавру, тебе известна настоящая сила дружбы.
ГАРРИ: Драко, что бы ты там ни думал…
ДРАКО: Знаешь, я всегда тебе завидовал — у тебя были Уизли и Грейнджер. А у меня…
ДЖИННИ: Крабб и Гойл.
ДРАКО: Два болвана, не знавших, с какой стороны браться за метлу. Вы трое были настоящими звёздами — ты об этом знал? Вы любили друг друга. Вам было весело втроём. Я завидовал вашей дружбе больше, чем чему либо ещё в своей жизни.
ДЖИННИ: Я тоже им завидовала.
ГАРРИ удивлённо смотрит на ДЖИННИ.
ГАРРИ: Я должен защитить его…
ДРАКО: Мой отец тоже думал, что защищает меня. Бо́́льшую часть времени. Я считаю, что каждый из нас в определённый момент предстаёт перед необходимостью сделать выбор — каким человеком он хочет быть. И в этот момент нужно, чтобы рядом был кто–нибудь из родителей или друзей. Если к тому времени научишься ненавидеть родителей и не заведёшь себе друзей — так и останешься один на целом свете. А быть одиночкой невероятно тяжело. Вот я был одиночкой. И это завело меня во тьму. Надолго. Том Риддл тоже был одиноким ребёнком. Может, ты, Гарри, этого и не сможешь осознать, но я очень даже могу. По–моему, и Джинни тоже.
ДЖИННИ: Он прав.
ДРАКО: Том Риддл не явился из собственного мрачного ниоткуда. Именно так Том Риддл стал Лордом Волан–де–Мортом. Не исключено, что чёрное облако, которое видел Бэйн, было одиночеством Альбуса. Его болью. Его ненавистью. Постарайся не потерять мальчика. Иначе пожалеешь. И он тоже. Потому что ему нужен ты — и ему нужен Скорпиус, независимо от того, знает он это или нет.
ГАРРИ смотрит на ДРАКО и размышляет. Открывает рот, чтобы ответить, но опять задумывается.
ДЖИННИ: Гарри, за летучим порохом ты идёшь или я?
ГАРРИ смотрит на жену.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, БИБЛИОТЕКА
СКОРПИУС появляется в библиотеке, осматривается — и видит АЛЬБУСА. АЛЬБУС тоже его замечает.
СКОРПИУС: Привет!
АЛЬБУС: Скорпиус, я не могу…
СКОРПИУС: Знаю. Теперь ты в Гриффиндоре и всё такое. Теперь ты не хочешь меня видеть. Но я всё равно пришёл. Поговорить с тобой.
АЛЬБУС: Да не могу я говорить…
СКОРПИУС: А придётся. Думаешь, ты можешь игнорировать всё, что происходит? Разве ты не заметил, что мир сошёл с ума?
АЛЬБУС: Заметил… Рон сам на себя не похож, Гермиона — профессор, всё как–то неправильно, но…
СКОРПИУС: И Роза перестала существовать.
АЛЬБУС: Знаю. Слушай, я не понимаю, что творится, но тебе нельзя здесь находиться.
СКОРПИУС: Из–за того, что мы натворили, Роза даже не родилась. Помнишь, нам рассказывали о Рождественском бале на Турнире Трех Волшебников? Все четверо из Трех Волшебников выбрали себе по партнёру или партнёрше. Твой отец пригласил Парвати Патил, Виктор Крам…
АЛЬБУС: …Гермиону. А Рон приревновал и вёл себя, как придурок.
СКОРПИУС: А сейчас всё не так. Я нашёл книгу Риты Скитер о них. И там рассказывается совсем другое. Рон пригласил на бал Гермиону, та согласилась…
АЛЬБУС: Чего?!
ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: Тс–с–с-с-с!
СКОРПИУС бросает взгляд в сторону ПОЛЛИ и начинает говорить тише.
СКОРПИУС: Как друг пригласил. И они танцевали чисто по–дружески, и это было мило, а потом он танцевал с Падмой Патил, и это было ещё милее, и они начали встречаться, и он немного изменился, а потом они поженились, а Гермиона со временем стала…
АЛЬБУС: …психопаткой.
СКОРПИУС: Гермиона должна была пойти на бал с Крамом. А знаешь, почему не пошла? Потому что думала, что два странных юноши из Дурмстранга, которых она встретила перед началом первого задания, были как–то причастны к исчезновению палочки Седрика. Она считала, что именно мы лишили Седрика первого места и что именно Виктор приказал нам это сделать…
АЛЬБУС: Ёлки–палки…
СКОРПИУС: Без Крама в соперниках Рон лишился повода ревновать — а ведь именно в ревности было всё дело, так что Рон и Гермиона остались очень хорошими друзьями, но так и не влюбились друг в друга, так и не поженились — и Роза так никогда и не родилась.
АЛЬБУС: Так вот почему папа так… Он ведь тоже изменился?
СКОРПИУС: Я более чем уверен, что твой отец всё тот же, что и прежде. Начальник Отдела исполнения магических законов. Женат на Джинни. Трое детей.
АЛЬБУС: Но почему он тогда такой?..
В глубине сцены видна входящая БИБЛИОТЕКАРША.
СКОРПИУС: Ты вообще слушаешь меня, Альбус? Суть проблемы намного серьёзнее, чем твои взаимоотношения с отцом. Закон профессора Прорицата: путешественник во времени может перенестись назад только на пять часов без риска причинить серьёзный вред себе или самому́ времени. А мы перенеслись сразу на много лет. Самый короткий миг, самое крохотное изменение — и по времени уже идут круги, как по поверхности воды. А мы… а от нас уже целые волны идут! Роза не родилась из–за того, что мы натворили! Роза…
БИБЛИОТЕКАРША: Тс–с–с-с-с!
АЛЬБУС лихорадочно размышляет.
АЛЬБУС: Ну так давай вернёмся и всё исправим! Вернём Седрика и Розу!
СКОРПИУС: …и это неправильный ответ!
АЛЬБУС: Маховик времени до сих пор у тебя, так же? Его не нашли?
СКОРПИУС достаёт Маховик времени из кармана.
СКОРПИУС: Да, но…
АЛЬБУС выхватывает Маховик времени из руки СКОРПИУСА.
Стой! Альбус, не надо! Как ты не можешь понять — ведь столько всего ужасного может произойти!
СКОРПИУС пытается схватить Маховик времени, АЛЬБУС отталкивает его, некоторое время они неумело борются.
АЛЬБУС: Надо всё исправить, Скорпиус… Надо спасти Седрика… Надо вернуть Розу… Нам надо быть внимательнее… Что бы там ни говорил Прорицат — просто поверь мне, поверь в нас; на этот раз мы всё сделаем как надо!
СКОРПИУС: Нет! Мы ничего не будем делать! Отдай мне его, Альбус! Отдай!
АЛЬБУС: Не могу — это слишком важно!
СКОРПИУС: Разумеется, слишком важно — для нас с тобой! Мы во всём этом не соображаем! Мы опять напортачим!
АЛЬБУС: Кто сказал, что напортачим?
СКОРПИУС: Я сказал! Потому что именно это мы и делаем! Наломать дров — это мы запросто. Мы только и делаем, что проигрываем. Мы — лузеры, полные законченные лузеры. Ты разве этого ещё не понял?
АЛЬБУС наконец берёт верх и припечатывает СКОРПИУСА к земле.
АЛЬБУС: О да, я не был лузером, пока не встретил тебя!
СКОРПИУС: Альбус, что бы ты ни хотел доказать отцу — это не метод.
АЛЬБУС: Мне нечего доказывать отцу! Мне надо спасти Седрика, чтобы спасти Розу. И, может быть, без такой обузы, как ты, я наконец добьюсь успеха.
СКОРПИУС: Без меня? Ах, бедненький Альбус Поттер, он такой обидчивый… Бедняжка Альбус Поттер… Это так печально…
АЛЬБУС: Что ты несёшь?
СКОРПИУС (взрывается): Да ты попробуй поживи мое́й жизнью! На тебя люди пялятся, потому что твой отец — знаменитый Гарри Поттер, мессия волшебного мира! А на меня люди пялятся, потому что думают, что мой отец — Волан–де–Морт. Волан–де–Морт!
АЛЬБУС: Даже не…
СКОРПИУС: Ты хоть чуточку можешь представить, как мне живётся? Хоть раз пробовал задуматься? Разумеется, нет. Потому что ты не видишь дальше своего носа. Потому что ты зациклился на своих дурацких разборках с отцом. Он всегда будет Гарри Поттером, ты хоть осознаёшь это? А ты всегда будешь его сыном. Я знаю, что это ох как нелегко, и другие ребята будут вести себя по–свински, но ты должен научиться мириться с этим, потому что… потому что есть намного худшие вещи!
Пауза.
Был момент, когда я от радости места себе не находил — это когда обнаружил, что мы уже в другом времени, и можно надеяться, что здесь мама не заболела и не умерла… Увы — и заболела, и умерла. Я — по прежнему сын Волан–де–Морта, наполовину сирота, которому нравится дружить с тем, кто умеет только брать и ничего не давать взамен. Так что извини, если я тебе жизнь искалечил. Я тебя предупреждал — мою́ жизнь тебе искалечить не удастся, она и так уже изуродована дальше некуда. Ты всего лишь не делаешь её лучше. Потому что ты просто ужасный друг. Самый ужасный из друзей.
АЛЬБУС пытается всё это переварить. Только теперь он понимает, как вёл себя со своим другом.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ (где–то неподалёку): Альбус! Альбус Поттер… Скорпиус Малфой… Вы здесь за дверью, вместе? У меня распоряжение не разрешать вам встречаться!
АЛЬБУС бросает взгляд на СКОРПИУСА и вытаскивает из сумки плащ.
АЛЬБУС: Быстрее, нам надо спрятаться!
СКОРПИУС: Что?
АЛЬБУС: Скорпиус, посмотри на меня.
СКОРПИУС: Это плащ–невидимка? Плащ Джеймса?
АЛЬБУС: Если она нас найдёт, то нас опять разлучат. Пожалуйста… Я правда не понимал… Прошу тебя…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ (за дверью, пытаясь хоть как–то их предупредить): Я собираюсь войти!
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ входит в комнату с Картой Мародёров в руках. Мальчики скрываются под плащом. МакГонагалл обводит комнату сердитым взглядом.
Да ну где же они? Мало того что мне эту штуковину навязали, так она теперь со мной шутки шутит…
Задумывается. Переводит взгляд на карту, определяя местонахождение ребят. Ещё раз осматривает комнату и замечает, как отодвигаются предметы, мимо которых пробираются невидимые мальчики. Заметив, куда движутся ребята, она пытается преградить им путь, но АЛЬБУС и СКОРПИУС обходят её с разных сторон.
Если только это… Если только это не… плащ твоего отца!
Переводит взгляд на карту, затем снова на мальчиков. Улыбается своим мыслям.
Ну что ж, если я вас не видела, то это означает, что я вас не видела!
Уходит. Ребята снимают плащ и некоторое время сидят молча.
АЛЬБУС: Да, я стащил его у Джеймса. У него очень легко что–нибудь красть; комбинация цифр на замке его сундука — это дата, когда ему подарили первую метлу. Оказалось, что с плащом избегать драк намного легче.
СКОРПИУС кивает.
Прости, что так получилось с твоей мамой. Мы с тобой не слишком много о ней говорили — но, думаю, ты и сам знаешь… Прости. Это всё бредятина — то, что болтают о ней… о тебе.
СКОРПИУС: Спасибо…
АЛЬБУС: Отец говорил, что ты и есть то самое тёмное облако вокруг меня. Он начал разное подозревать — и я понял, что лучше будет держаться от тебя на расстоянии, потому что он пообещал…
СКОРПИУС: Твой отец думает, что все эти слухи — правда? Что я — сын Волан–де–Морта?
АЛЬБУС (кивает): В его отделе сейчас это расследуют.
СКОРПИУС: Хорошо. Пускай расследуют. Иногда я и сам задумываюсь — а вдруг это действительно так и есть?
АЛЬБУС: Нет. Это враньё. И я тебе скажу, почему: я считаю, что у Волан–де–Морта не мог родиться такой добрый сын — а ты добрый, Скорпиус. До глубины души, до мозга костей. Я правда верю, что у Волан–де–Морта не могло быть такого сына.
Пауза. СКОРПИУС тронут.
СКОРПИУС: Приятно… приятно слышать.
АЛЬБУС: Я должен был тебе это всё сказать давным–давно. Ты, пожалуй, лучший человек из всех, кого я знаю. И никакая ты для меня не обуза, а совсем даже наоборот. Ты делаешь меня сильнее, и когда отец запретил нам видеться… без тебя…
СКОРПИУС: И у меня по–любому без тебя была не жизнь.
АЛЬБУС: На самом деле я знаю, что всегда останусь сыном Гарри Поттера, я уже уложил эту мысль в свою картину мира, и я понимаю, что по сравнению с твоей моя жизнь — просто блаженство, я реально это понимаю, и что у нас с отцом всё в относительном порядке, и что…
СКОРПИУС (перебивая его): Альбус, если считать это извинениями, то у тебя получилось слишком приторно, к тому же ты опять начинаешь распинаться скорее о себе, чем обо мне, так что давай здесь поставим точку.
АЛЬБУС улыбается и протягивает руку.
АЛЬБУС: Друзья?
СКОРПИУС: Навсегда.
СКОРПИУС протягивает ему руку, но АЛЬБУС притягивает СКОРПИУСА к себе и обнимает его.
Ты уже второй раз это делаешь.
Ребята отстраняются друг от друга и улыбаются.
АЛЬБУС: Знаешь, а даже хорошо, что мы поцапались. Меня один из доводов натолкнул на действительно хорошую мысль.
СКОРПИУС: О чём?
АЛЬБУС: Она касается второго задания. И унижения.
СКОРПИУС: Ты по–прежнему о перемещении во времени? Мы говорим об одном и том же?
АЛЬБУС: Ты прав: мы — лузеры. Мы лузеры–гроссмейстеры, поэтому нам сто́ит задействовать весь наш опыт в этой области. Всю нашу лузерскую мощь. Обычно лузеры сами учатся быть лузерами. Есть лишь один способ воспитать лузера в ком–нибудь другом, и мы его знаем лучше, чем кто бы то ни было: это унижение. Нам надо опозорить его. Этим мы и займёмся во время выполнения второго задания.
СКОРПИУС долго думает — и наконец улыбается.
СКОРПИУС: А и правда хорошая стратегия.
АЛЬБУС: А то.
СКОРПИУС: Я имею в виду, весьма впечатляющая. Опозорить Седрика значит спасти Седрика. Умно. А с Розой как быть?
АЛЬБУС: А вот тут я напоследок приберёг потрясающий сюрприз. Я могу всё сделать без тебя — но я хочу, чтобы ты в нём поучаствовал. Я хочу, чтобы мы сделали это вместе. Чтобы мы вместе всё привели в порядок. Так что, ты в деле?
СКОРПИУС: Погоди, но разве второе задание будут выполнять… выполняли не на озере? Тебе же запрещено покидать здание школы.
АЛЬБУС улыбается.
АЛЬБУС: А насчёт этого… Нам нужен девчачий туалет на первом этаже.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА СЕМНАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, ЛЕСТНИЦЫ
РОН спускается по ступенькам, погружённый в свои мысли. Он замечает ГЕРМИОНУ — и выражение его лица стремительно меняется.
РОН: Профессор Грейнджер?
ГЕРМИОНА встречается с ним глазами, и её сердце начинает биться чуть чаще (хотя она даже самой себе в этом никогда не смогла бы признаться).
ГЕРМИОНА: Рон? Что ты здесь делаешь?
РОН: У Панджу были кое–какие проблемы в классе Зелий. Выпендривался, конечно, добавил не то что надо не туда куда надо — и теперь у него нет бровей, но зато есть усы, причём довольно–таки пышные. И они ему не идут. Я не хотел приходить, но Падма говорит, что все вопросы, связанные с тем, что растёт на лице у сына, должен решать отец… Ты что–то сделала со своими волосами?
ГЕРМИОНА: Подозреваю, ты заметил, что я их расчесала.
РОН: Хм… Расчёсывание тебе идёт.
ГЕРМИОНА смотрит на РОНА со странноватым выражением лица.
ГЕРМИОНА: Рон, ты чего на меня так уставился? Перестань сейчас же.
РОН (собираясь с духом): Знаешь, недавно Альбус, сын Гарри, сказал мне, что думал, что мы с тобой… женаты. Ха–ха. Ха. Ха. Смешно, я знаю.
ГЕРМИОНА: Ужасно смешно.
РОН: Он даже думал, что у нас с тобой дочь… Странно, не правда ли?
Какое–то время не могут отвести глаз друг от друга. ГЕРМИОНА отворачивается первой.
ГЕРМИОНА: Более чем странно.
РОН: Точно. Мы — друзья, и не более.
ГЕРМИОНА: Именно. Только друзья.
РОН: Только друзья. Прикольное слово — «друзья». Хотя не такое уж и прикольное. На самом деле слово как слово. Друзья. Друг. Друг–приколист. Ты моя подруга–приколистка, моя Гермиона… Вернее, не моя Гермиона, ты же понимаешь — не МОЯ Гермиона… НЕ МОЯ… ты ведь понимаешь, но…
ГЕРМИОНА: Понимаю.
Пауза. Оба боятся шевельнуться, чувствуя, что могут любым движением нарушить что–то очень важное. Затем РОН кашляет.
РОН: Ну вот, значит… Мне надо идти. Разбираться с проблемами Панджу. Учить его изящному искусству ухода за усами.
Направляется за кулисы, но в какой–то момент поворачивается и смотрит на ГЕРМИОНУ. Она оглядывается, и он опять спешит прочь, бросая на ходу последнюю реплику:
Эта причёска действительно очень тебе идёт…
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ на сцене одна. Она смотрит на карту и хмурится. Затем она трогает карту палочкой — и улыбается самой себе, очевидно, приняв правильное решение.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Славная вышла шалость!
Слышится дребезжание.
Вся сцена начинает дрожать.
Первой из камина появляется ДЖИННИ, за ней — ГАРРИ.
ДЖИННИ: Извините, профессор, у нас с этим перемещением вечно не как у людей…
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: А, это вы, Поттер. Вы вернулись… И, похоже, окончательно угробили мой ковёр.
ГАРРИ: Мне нужно найти сына. Вернее, нам нужно.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Гарри, я всё обдумала и решила, что больше не буду в этом участвовать, ни секунды. Чем бы ты мне ни угрожал, я…
ГАРРИ: Минерва, я пришёл с миром, не с войной. Мне не стоило так с вами разговаривать.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Я не думаю, что имею право вмешиваться в чью–то дружбу, и считаю…
ГАРРИ: Я должен извиниться перед вами и перед Альбусом — вы дадите мне эту возможность?
Слышится грохот, и за его спиной в облаке сажи появляется ДРАКО.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Драко?
ДРАКО: Ему надо увидеться со своим сыном, мне — с моим.
ГАРРИ: Как я и говорил — с миром, не с войной.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ испытующе вглядывается в его лицо и видит то, что хочет увидеть: искренность. Вынимает карту из кармана и разворачивает её.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Ну, если мир, то определённо можно и поучаствовать…
Дотрагивается до карты палочкой.
(со вздохом) Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость.
Карта начинает светиться, точки на ней движутся.
Ага, они вместе.
ДРАКО: В туалете для девочек на первом этаже… Какого чёрта им там понадобилось?!
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ХОГВАРТС, ТУАЛЕТ ДЛЯ ДЕВОЧЕК
СКОРПИУС и АЛЬБУС заходят в туалет. Посреди туалета стоит большая ванна викторианской эпохи.
СКОРПИУС: Давай ещё раз уточним: по плану у нас Заклинание распухания…
АЛЬБУС: Ага. Достань вон то мыло, пожалуйста…
СКОРПИУС вылавливает из ванной мыло.
Раздуватио!
Через комнату летит струя света. Мыло увеличивается в объёме раза в четыре.
СКОРПИУС: Превосходно. Считай, что я устроил тебе бурную раздувацию.
АЛЬБУС: Второе задание устроили на озере. Им надо было вернуть то, что у них похитили, а похитили у них…
СКОРПИУС: …тех, кого они любили больше всего.
АЛЬБУС: Чтобы переплыть озеро, Седрик использовал заклинание Пузырь — Головы. Всё, что нам надо сделать, это проследить за ним и использовать Заклинание распухания, чтобы его раздуло. Маховик времени нам много времени не даст, поэтому надо действовать быстро. Подобраться к нему, засандалить в голову Раздуватио и следить, как он всплывает на поверхность — прощай, задание, прощай, турнир!
СКОРПИУС: Но ты до сих пор не сказал, как мы попадём в озеро!
Из крана ванной внезапно бьёт струя воды; затем она слабеет, и мы видим мокрую, как мышь, ПЛАКСУ МИРТЛ.
ПЛАКСА МИРТЛ: Ффуууух… Так–то лучше. Никогда мне эта фигня не нравилась. Но в моём возрасте и на том спасибо…
СКОРПИУС: Ну конечно же! Ты гений — разумеется, Плакса Миртл!
ПЛАКСА МИРТЛ набрасывается на СКОРПИУСА.
ПЛАКСА МИРТЛ: Как ты меня назвал? Я что — реву, что ли? В три ручья, да? НЕ СЛЫШУ! ОТВЕЧАЙ СЕЙЧАС ЖЕ?
СКОРПИУС: Да нет, я совсем не то имел в виду…
ПЛАКСА МИРТЛ: Так как меня зовут?
СКОРПИУС: Миртл!
ПЛАКСА МИРТЛ: Точно. Миртл. Миртл Элизабет Уоррен. Очень красивое имя. Именно так меня и зовут. И ничего плаксивого.
СКОРПИУС: Ну…
ПЛАКСА МИРТЛ (хихикает): Да уж, много воды утекло… Мальчишки! В моём туалете! В моём девчачьем туалете! Вообще–то это непорядок. Но с другой стороны Поттеры всегда были моей слабостью. Да и к Малфою я неровно дышала… Ну, какая помощь вам нужна?
АЛЬБУС: Миртл, я знаю — ты была там, в озере. Я читал о тебе. Должен быть какой–то путь наружу через эти трубы…
ПЛАКСА МИРТЛ: Да я везде была. Что конкретно ты имеешь в виду?
АЛЬБУС: Второе задание. Озёрное. Во время Турнира Трех Волшебников. Двадцать пять лет назад. Гарри и Седрик.
ПЛАКСА МИРТЛ: Такая жалость, что красавчик погиб… Не то чтобы твой папаша несимпатичный, но Седрик Диггори — ты не поверишь, сколько я выслушала приворотных заклинаний, когда девчонки здесь, в этом самом туалете, пытались наложить их на Седрика… И сколько выслушала причитаний после его гибели.
АЛЬБУС: Миртл, помоги нам попасть в то самое озеро.
ПЛАКСА МИРТЛ: Думаете, я помогу вам перенестись во времени?
АЛЬБУС: Поклянись, что никому не скажешь.
ПЛАКСА МИРТЛ: Ой, я так люблю секретики! Не скажу ни одной живой душе. Крест на пузе во всю спину. Ну или типа того — как там для привидений полагается. Короче, сами знаете.
АЛЬБУС кивает СКОРПИУСУ, тот вытаскивает Маховик времени.
АЛЬБУС: Мы сами можем путешествовать во времени. От тебя требуется помочь нам пробраться по трубам. Мы собираемся спасти Седрика Диггори.
ПЛАКСА МИРТЛ (улыбается): А что, прикольно!
АЛЬБУС: И мы больше не можем терять времени.
ПЛАКСА МИРТЛ: Хорошо, тогда все смотрим вот на эту ванну. Слив из неё идёт прямо в озеро — в нарушение любых инструкций; впрочем, эта школа всегда отличалась некоторой старомодностью. Ныряйте в ванну, и вас по трубам вынесет прямо в озеро.
АЛЬБУС втискивается в ванну, одновременно стаскивая с себя плащ. СКОРПИУС делает то же самое.
АЛЬБУС передаёт СКОРПИУСУ какую–то зелень в мешочке.
АЛЬБУС: Немножко мне и немножко тебе.
СКОРПИУС: Жаберник? Мы воспользуемся жаберником? Чтобы дышать под водой?
АЛЬБУС: Точно так же, как это сделал мой отец. Ну что, готов?
СКОРПИУС: Только помни: на этот раз мы не можем позволить, чтобы время застало нас врасплох…
АЛЬБУС: У нас пять минут на всё про всё, перед тем как выбросит в настоящее.
СКОРПИУС: Скажи мне, что всё будет хорошо!
АЛЬБУС (ухмыляясь): Всё будет офигительно! Готов?
АЛЬБУС запихивает в рот жаберник и соскальзывает вниз.
СКОРПИУС: Стой, Альбус! Альбус!
Поднимает глаза — он и ПЛАКСА МИРТЛ остались наедине.
ПЛАКСА МИРТЛ: Люблю храбрых мальчиков!
СКОРПИУС (ему немного страшно, но он храбрится): Я тоже полностью готов. И будь что будет…
Кладёт в рот жаберник и соскальзывает вниз.
ПЛАКСА МИРТЛ остаётся на сцене одна.
Ослепительная вспышка света озаряет всё вокруг. За ней следует оглушительный грохот.
Время останавливается. Потом разворачивается в обратную сторону, некоторое время размышляет — и начинает перематываться назад…
Мальчишки исчезли.
Вбегает ГАРРИ с перекошенным лицом, за ним — ДРАКО, ДЖИННИ и ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ.
ГАРРИ: Альбус! Альбус!
ДЖИННИ: Ушёл.
Замечают лежащие на полу плащи.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ (сверяясь с картой): Он куда–то исчез. А, нет, вот он движется прямо под Хогвартсом… ох, нет, опять исчез…
ДРАКО: Как у него это получается?
ПЛАКСА МИРТЛ: А это у него такая классная штуковина!
ГАРРИ: Миртл!
ПЛАКСА МИРТЛ: Ой, ты меня поймал! А я так старалась спрятаться… Привет, Гарри! Привет, Драко! Опять себя плохо вели?
ГАРРИ: Что у него за штуковина?
ПЛАКСА МИРТЛ: Наверное, это секрет, но от тебя, Гарри, я никогда ничего не могла утаить. И как это у тебя получается с годами становиться всё неотразимее и неотразимее? Ты, кстати, так подрос…
ГАРРИ: Мой сын в опасности, Миртл! Мне нужна твоя помощь. Что они собирались делать?
ПЛАКСА МИРТЛ: Спасти одного симпатяжку. Конкретно — Седрика Диггори.
ГАРРИ сразу же понимает, что происходит, и это пугает его до жути.
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Но Седрик Диггори погиб много лет назад…
ПЛАКСА МИРТЛ: Он определённо собирался как–то обойти этот вопрос. Он был очень уверен в себе, Гарри, прямо как ты в его годы.
ГАРРИ: Он слышал мой разговор с Амосом Диггори! Не мог же он взять Маховик времени из Министерства… Да ну, это просто невозможно!
ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: У Министерства есть Маховик времени? Я думала, их уничтожили!
ПЛАКСА МИРТЛ: Ну что за неслухи!
ДРАКО: Кто–нибудь может объяснить, что происходит?!
ГАРРИ: Альбус и Скорпиус не то чтобы исчезают и опять появляются… На самом деле они путешествуют. Во времени.
АКТ ВТОРОЙ, СЦЕНА ДВАДЦАТАЯ
ТУРНИР ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ, ОЗЕРО, 1995 ГОД
ЛЮДО БЭГМЕН: Леди и джентльмены! Юноши и девушки! Представляю вам величайший! фантастический! единственный в своём роде! ТУРНИР ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ!!! Если вы из Хогвартса — поприветствуйте своих!
Слышен радостный рёв болельщиков.
Кроме того, на этот раз мы видим в озере плывущих сквозь толщу воды АЛЬБУСА и СКОРПИУСА; их движения легки и грациозны.
Если вы из Дурмстранга — поприветствуйте своих!
Слышен радостный рёв болельщиков.
А ЕСЛИ ВЫ ИЗ ШАРМБАТОНА — ПОПРИВЕТСТВУЙТЕ СВОИХ!
Слышны редкие, ещё более вялые возгласы.
Ничего, французы уже понемногу привыкают.
Тем временем защитники стартуют… Так, Виктор у нас — акула, ну конечно, кем же ещё ему быть; Флёр — очаровашка, вечно храбрый Гарри затарился жаберником, молодец Гарри, очень умно с твоей стороны, а Седрик… Седрик в своем репертуаре, зацените, леди и джентльмены, Седрик собирается переплыть озеро с помощью заклинания Пузыря!
СЕДРИК ДИГГОРИ, с пузырём на голове, приближается к мальчикам. АЛЬБУС и СКОРПИУС одновременно вскидывают палочки и прямо сквозь воду стреляют в него Заклинанием распухания.
Растерянный СЕДРИК поворачивается и смотрит на ребят. Заклинание попадает прямо в него — и СЕДРИКА окутывает разлитое в воде золотистое сияние.
А потом СЕДРИК начинает распухать — быстро и безостановочно. Охваченный паникой юноша шарит взглядом вокруг себя, но ничего поделать не может. В конце концов друзья видят, как СЕДРИК беспомощно плывёт вверх, к поверхности озера.
Вот те на! Что это?.. Седрик Диггори вылетает из воды — и, пожалуй, из претендентов на победу! Да уж, леди и джентльмены, победителя у нас пока ещё нет, зато определённо есть проигравший. Седрик Диггори превращается в воздушный шарик, и этому шарику явно хочется полетать! Полетать, леди и джентльмены, пролететь над вами в небе! Пролететь с заданием и вылететь из турнира! Боже, там вообще что–то невообразимое творится: вокруг Седрика взрываются огни фейерверков, образовывая надпись «Рон любит Гермиону», а толпа такое любит! Господи, леди и джентльмены, вы только взгляните в лицо Седрику! Это надо видеть, это что–то с чем–то, это настоящая трагедия! Это глубокое унижение — иначе и не назовёшь!
АЛЬБУС широко улыбается и даёт пять СКОРПИУСУ прямо в воде.
Затем АЛЬБУС показывает вверх, СКОРПИУС кивает, и они устремляются вверх. По мере того, как СЕДРИК набирает высоту, люди начинают смеяться — и всё вокруг внезапно меняется.
Окружающий мир становится темнее — почти чёрным.
Вспышка! Грохот! И тиканье Маховика времени прекращается. Мы опять в настоящем.
Из озера, пробивая толщу воды, выныривает ликующий СКОРПИУС.
СКОРПИУС: Йе–е–е-е–е–е-е-ссссс!
Оглядывается в удивлении, не видя АЛЬБУСА. Триумфально трясёт руками в воздухе.
Победа!
Ждёт ещё несколько мгновений.
Альбус?
АЛЬБУСА по–прежнему не видно. СКОРПИУС выходит из озера, на ходу разгребая воду, но затем, поразмыслив, опять окунается в озеро. И опять выныривает — теперь уже определённо охваченный паникой. Оглядывается.
Альбус! АЛЬБУС! АЛЬБУС!!!
Слышен шёпот — звучат слова на Змеином языке. Голос мгновенно заполоняет собой всё окружающее пространство.
Он грядёт… Он грядёт… Он грядёт…
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Скорпиус Малфой! Вылезайте из озера. Вылезайте из озера, сейчас же!
Вытаскивает его из воды.
СКОРПИУС: Мисс, помогите, пожалуйста, прошу вас, мисс…
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: «Мисс»? Я — профессор Амбридж, директор вашей школы, а не «мисс»!
СКОРПИУС: Вы — директор? Но я…
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Я — директор, и какой бы высокородной ни была ваша семья, это не даёт вам право бездельничать и шататься здесь.
СКОРПИУС: В этом озере мальчик… Нужна помощь… Я ищу своего друга, мисс…. профессор… директор…. Один из учеников Хогвартса, мисс… Я ищу Альбуса Поттера…
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Поттер? Альбус Поттер? Такого ученика здесь нет. Да и вообще, был один Поттер в Хогвартсе много лет назад, но этот мальчик плохо кончил. И я не собираюсь желать ему покоиться в мире — уж лучше пусть этот Гарри Поттер вечно покоится в страдании. Сплошная головная боль, а не человек.
СКОРПИУС: Гарри Поттер мёртв?!
Внезапно откуда–то из зрительного зала доносится дуновение ветра, и рядом со зрителями появляются чёрные мантии. В какой–то момент очертания мантий начинают меняться, принимая форму дементоров.
Через зрительный зал летят дементоры — воплощения смертоносных идей, воплощения смертоносных сил; каждая чёрточка в их облике вызывает страх.
И в какой–то момент они начинают вытягивать из зала живое начало и всасывать его в себя.
Ветер не стихает. Вокруг творится настоящий ад. И вдруг каждый находящийся в зале слышит шёпот, который доносится откуда–то из глубины сцены.
Эти слова произносит голос, который нельзя спутать ни с одним другим: голос ВОЛАН–ДЕ–МОРТА…
Га–а–арри Пот–т–т-т-тер…
Кошмар ГАРРИ воплотился в жизнь.
ДОЛОРЕС АМБРИДЖ: Вы там чего–то наглотались, что ли? Или мы как–то упустили из виду, что вы превратились в грязнокровку? Гарри Поттер погиб более двадцати лет назад. Он был среди той кучки жалких мятежников, террористов Дамблдора, которых мы героически одолели в битве за Хогвартс. А теперь — за мной! Не знаю, что за игру вы ведёте, но вы нервируете дементоров и срываете празднование Дня Волан–де–Морта!
Шёпот на Змеином языке всё громче, в конце концов чудовищные раскаты Змеиной речи заполоняют всё вокруг. Над сценой уже колышутся огромные плакаты со змеиными символами.
СКОРПИУС: День Волан–де–Морта?!
Затемнение.