СЦЕНА ПЕРВАЯ

ВОКЗАЛ КИНГС-КРОСС

Оживленная и многолюдная станция. Множество куда–то спешащих людей. В этой давке и сутолоке движутся две битком набитые тележки, на каждой — большая дребезжащая клетка на самом верху. Тележки толкают два мальчика, ДЖЕЙМС ПОТТЕР и АЛЬБУС ПОТТЕР, за ними идет их мать ДЖИННИ. У ГАРРИ, которому уже стукнуло тридцать семь, на плечах сидит дочка ЛИЛИ.

АЛЬБУС: Па, он все равно это говорит!

ГАРРИ: Джеймс, уймись.

ДЖЕЙМС: Я только сказал, что он может попасть в Слизерин. Он ведь и вправду может… (натыкается на пристальный взгляд отца.) Ладно.

АЛЬБУС (поднимает глаза на маму): Ты же будешь мне писать, правда?

ДЖИННИ: Если захочешь — хоть каждый день будем писать.

АЛЬБУС: Нет, каждый день не надо. Джеймс говорит, что большинство получает письма из дома где–то раз в месяц. Мне бы не хотелось…

ГАРРИ: В прошлом году мы писали твоему брату три раза в неделю.

АЛЬБУС: Чего?! Джеймс!

АЛЬБУС смотрит на ДЖЕЙМСА осуждающе.

ДЖИННИ: Именно так. Тебе лучше не верить всему, что он тебе рассказывает о Хогвартсе. Твой братец любит поприкалываться.

ДЖЕЙМС (с усмешкой): Можно мы пойдём?

АЛЬБУС смотрит на отца, затем на маму.

ДЖИННИ: Вам надо просто идти прямо на стену между девятой и десятой платформами.

ЛИЛИ: Ой, я так волнуюсь!

ГАРРИ: Не останавливайся и не бойся, что врежешься в неё: это очень важно помнить. Если нервничаешь — лучше сделай это на бегу.

АЛЬБУС: Я готов.

ГАРРИ и ЛИЛИ кладут руки на тележку АЛЬБУСА, ДЖИННИ хватается за тележку ДЖЕЙМСА — и вся семья дружно устремляется бегом к барьеру.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ВТОРАЯ

ПЛАТФОРМА НОМЕР ДЕВЯТЬ И ТРИ ЧЕТВЕРТИ

Полускрытая толстым слоем белого пара, который извергает ХОГВАРТСКИЙ ЭКСПРЕСС.

На ней тоже толкучка, но вместо людей в нарочито модных нарядах, спешащих по своим делам, повсюду волшебники и волшебницы в мантиях; в основном они пытаются придумать какие–нибудь слова на прощанье для своих любимых отпрысков.

АЛЬБУС: Ну, вот и порядок.

ЛИЛИ: Ух ты!

АЛЬБУС: Платформа номер девять и три четверти…

ЛИЛИ: А где остальные? Они здесь? Они, наверное, еще не пришли, да?

ГАРРИ показывает на РОНА, ГЕРМИОНУ и их дочь РОЗУ. ЛИЛИ со всех ног бежит к ним.

Дядя Рон! Дядя Рон!

РОН поворачивается и подхватывает на руки несущуюся к нему ЛИЛИ.

РОН: Моя самая любимая из Поттеров!

ЛИЛИ: Ты для меня фокус приготовил?

РОН: А знаешь ли ты патентованное заклинание великих мудрецов Уизли «Свистни нос»?

РОЗА: Мам! А папа опять дурью мается!

ГЕРМИОНА: Ты говоришь — дурь, он говорит — шедевр, я говорю… ну, что–то среднее.

РОН: Сначала набираем в рот этот, как его… ах да, воздух. Теперь осталось самое простое… Извини, если будет немного пахнуть чесноком…

Он наклоняется и легонько свистит ей в лицо. ЛИЛИ хихикает.

ЛИЛИ: Ты пахнешь кашей.

РОН: Бим–бам–бом! Теперь, барышня, вы больше никогда не сможете нюхать…

Отрывает у неё нос.

ЛИЛИ: Где мой нос?

РОН: Та–дам!

В руке у него ничего нет. Фокус действительно отстойный. Все с этим согласны.

ЛИЛИ: Ты глупый!

АЛЬБУС: Все опять на нас смотрят.

РОН: Это из–за меня! Я ужасно знаменитый. Мои эксперименты с носом уже вошли в легенды!

ГЕРМИОНА: О да, это что–то…

ГАРРИ: Припарковались нормально?

РОН: Ага. Гермиона не верила, что я могу сдать на магглские права, представляешь? Она думала, мне придется наложить на экзаменатора Конфундус.

ГЕРМИОНА: Ничего такого я не думала, я в тебя полностью верила.

РОЗА: А я полностью верила в то, что он наложит на экзаменатора Конфундус.

РОН: Нет, ну вы слышали?!

АЛЬБУС: Пап…

АЛЬБУС дёргает ГАРРИ за край мантии. ГАРРИ переводит на него взгляд.

А как ты думаешь, что будет, если я… если меня распределят в Слизерин?

ГАРРИ: Ну и что в этом такого?

АЛЬБУС: Слизерин — это змеиный колледж, это колледж Тёмной магии! И уж точно не колледж храбрых волшебников.

ГАРРИ: Альбус Северус, тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был слизеринцем и, к тому же, пожалуй, одним из самых храбрых людей из всех, кого я знал.

АЛЬБУС: Нет, ну ты ответь!

ГАРРИ: Если это действительно важно для тебя — именно для тебя! — Сортировочная Шляпа не останется глухой к твоим чувствам.

АЛЬБУС: Правда?

ГАРРИ: Я знаю это по собственному опыту.

Гарри вдруг осознаёт, что об этом он никогда никому не говорил.

Альбус, Хогвартс станет для тебя тем, что́́ ты сам из него сделаешь. Ручаюсь, тебе там нечего бояться.

ДЖЕЙМС: Кроме фестралов. Будь осторожнее с фестралами!

АЛЬБУС: Я думал, они невидимые!

ГАРРИ: Слушай своих профессоров, не слушай Джеймса и радуйся жизни. А теперь, если не хочешь, чтобы этот поезд ушел без тебя, садись в вагон…

ЛИЛИ: Я сейчас буду прогонять поезд!

ДЖИННИ: Лили, не сутулься.

ГЕРМИОНА: Роза, не забудь передать от нас привет Невиллу.

РОЗА: Ма, ну вот как я это сделаю?

РОЗА идет к поезду. АЛЬБУС поворачивается к ДЖИННИ и ГАРРИ, обнимает их напоследок и бежит за Розой.

АЛЬБУС: Ладно, всё, пока!

Альбус взбирается на ступеньку вагона. ГЕРМИОНА, ДЖИННИ, РОН и ГАРРИ стоят, глядя в сторону поезда: свист паровоза уже разносится по платформе.

ДЖИННИ: С ними всё будет в порядке, правда?

ГЕРМИОНА: Хогвартс большой…

РОН: Большой. Чудесный. Набитый едой. Всё бы отдал, чтобы туда вернуться.

ГАРРИ: Странно, Ал беспокоится, чтобы его не распределили в Слизерин.

ГЕРМИОНА: Это еще что — Роза беспокоится, что не сможет выбить новый рекордный счет в квиддиче в первом или втором классе. И еще её заботит, в каком возрасте она сможет сдать С. О.В. ы.

РОН: Даже не представляю, откуда она набралась этих амбиций…

ДЖИННИ: Гарри, а вот что бы ты почувствовал, если бы Ала… если бы его и вправду?..

РОН: Знаешь, Джин, а ведь мы всегда думали, что тебя могли распределить в Слизерин.

ДЖИННИ: Чего?!

РОН: Честно. Фред и Джордж даже ставки принимали.

ГЕРМИОНА: Мы можем идти? На нас уже люди смотрят, знаете ли.

ДЖИННИ: Люди всегда смотрят, когда вы трое собираетесь вместе. Да и по отдельности. Люди просто всегда на вас смотрят.

Уизли уходят. ДЖИННИ останавливает ГАРРИ.

Гарри… С ним же все будет в порядке, правда?

ГАРРИ: Ну конечно.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ТРЕТЬЯ

ХОГВАРТСКИЙ ЭКСПРЕСС

АЛЬБУС и РОЗА идут по вагону.

К ним приближается ВЕДЬМА С ТЕЛЕЖКОЙ, толкая тележку перед собой.

ВЕДЬМА С ТЕЛЕЖКОЙ: Ребятки, хотите купить что–нибудь на этой тележке? Тыквенный пирог? Шоколадную лягушку? Котелковый кекс?

РОЗА (заметив, каким влюбленным взглядом АЛЬБУС уставился на Шоколадных лягушек): Ал, мы должны очень хорошо подумать.

АЛЬБУС: О чем?

РОЗА: О том, с кем будем дружить. Как ты знаешь, мои мама и папа в первый раз встретились с твоими мамой и папой в Хогвартском экспрессе…

АЛЬБУС: То есть нам прямо сейчас надо решить, с кем дружить всю жизнь? Мне даже страшно от такой мысли…

РОЗА: Наоборот, это здо́́рово! Я — Грейнджер — Уизли, ты — Поттер; с нами каждый захочет подружиться, а мы сможем выбрать кого захотим.

АЛЬБУС: А как мы решим, в какое купе садиться?

РОЗА: Мы каждого оценим и затем примем решение.

АЛЬБУС открывает дверь — и встречается взглядом с одиноко сидящим светловолосым мальчиком — СКОРПИУСОМ. Кроме него, в купе никого нет. АЛЬБУС улыбается. СКОРПИУС улыбается в ответ.

АЛЬБУС: Привет! Тут свободно?

СКОРПИУС: Свободно. Здесь только я.

АЛЬБУС: Отлично. Тогда мы… мы зайдем… ну так, на минутку… хорошо?

СКОРПИУС: Конечно. Привет.

АЛЬБУС: Альбус. Ал. Я… меня зовут Альбус…

СКОРПИУС: Привет, Скорпиус. То есть это меня зовут Скорпиус. Ты Альбус. Я Скорпиус. А ты, наверное…

Лицо РОЗЫ с каждым мгновением приобретает всё более холодное выражение.

РОЗА: Роза.

СКОРПИУС: Привет, Роза. Хочешь угощу Жужжащими Волшепчёлами?

РОЗА: Спасибо, я как раз позавтракала.

СКОРПИУС: У меня ещё есть Шок — Оладьи, Перечные Чёртики и немножко Мармеладных Слизняков. Это мамина идея — она говорит (поёт): «Сладости — новым друзьям для радости…». (Понемногу осознаёт, что песня как–то не к месту). Дурацкая идея, наверное.

АЛЬБУС: Я немножко возьму — мама не разрешает мне брать с собой сладкое. С чего начнём?

РОЗА толкает АЛЬБУСА в бок, следя, чтобы СКОРПИУС не заметил.

СКОРПИУС: Да легко. Я всегда думал, что Перечный Чёртик — это король конфетного набора. В Чёртиков кладут мяту, и от них дым идёт через уши.

АЛЬБУС: Отлично, тогда с них и… (РОЗА опять толкает его.) Роза, ты можешь не толкаться?

РОЗА: Я и не толкаюсь.

АЛЬБУС: Ты толкаешься, и мне больно.

У СКОРПИУСА вытягивается лицо.

СКОРПИУС: Она толкается из–за меня.

АЛЬБУС: Что?

СКОРПИУС: Послушай, я знаю, кто вы, поэтому будет честно, если ты узнаешь, кто я.

АЛЬБУС: Ты знаешь, кто я? Что ты имеешь в виду?

СКОРПИУС: Ты — Альбус Поттер. Она — Роза Грейнджер — Уизли. А я — Скорпиус Малфой. Мои родители — Астория и Драко Малфой. Наши родители никогда не ладили между собой.

РОЗА: И это мягко говоря! Твои мама и папа — Пожиратели смерти!

СКОРПИУС (оскорблённо): Папа был Пожирателем — но мама не была!

РОЗА смотрит в сторону, и СКОРПИУС знает, почему она отвернулась.

Я знаю, о чём ходят слухи, но это враньё.

АЛЬБУС переводит взгляд с недовольной РОЗЫ на СКОРПИУСА.

АЛЬБУС: Слухи? О чём?

СКОРПИУС: Слухи говорят, что мои родители не могли иметь детей. Что мои папа и дедушка так мечтали о блестящем наследнике, который продолжил бы род Малфоев, что они… что они использовали Маховик времени, чтобы вернуть мою маму в то время…

АЛЬБУС: Вернуть её в какое время?

РОЗА: Альбус, слухи говорят о том, что он — сын Волан–де–Морта.

Настаёт ужасная напряжённая тишина.

Это наверняка чушь. То есть… слушай, но у тебя же есть нос — не то что у Волан–де–Морта!

Напряжение немного разрядилось. СКОРПИУС смеётся с облегчением и благодарностью.

СКОРПИУС: И он совсем как у моего отца! У меня его нос, его волосы и его фамилия. Не то чтобы всем этим можно было особо гордиться… Ну, в смысле, тем общим, что бывает у сына с отцом, у нас с этим всё в порядке. Но вообще я бы скорее хотел быть Малфоем, чем сыном Тёмного лорда.

СКОРПИУС и АЛЬБУС смотрят друг на друга и ощущают, что между ними устанавливается какая–то связь.

РОЗА: Ну ладно, мы, наверное, выберем себе какие–нибудь другие места. Идём, Альбус.

АЛЬБУС напряжённо размышляет.

АЛЬБУС: Не-а. (избегая взгляда РОЗЫ.) Мне и тут хорошо. Ты иди…

РОЗА: Альбус, я ждать не буду.

АЛЬБУС: Да и не надо, я так и думал, что ты уйдёшь. А я остаюсь.

РОЗА какое–то мгновение смотрит на него и затем выходит из купе.

РОЗА: Ну и хорошо!

СКОРПИУС и АЛЬБУС смотрят друг на друга с неуверенностью.

СКОРПИУС: Спасибо.

АЛЬБУС: Да нет. Ты неправильно понял. Я… я не ради тебя остался. На самом деле я остался ради твоих лакомств.

СКОРПИУС: Она бывает такой резкой в разговоре…

АЛЬБУС: Да. Извини.

СКОРПИУС: Да ничего. Мне понравилось. Как ты хочешь, чтобы к тебе обращались: Альбус или Ал?

Улыбается и запихивает две конфеты в рот.

АЛЬБУС (подумав): Альбус.

СКОРПИУС (из ушей у него идет дым): СПАСИБО, ЧТО ОСТАЛСЯ РАДИ МОИХ ЛАКОМСТВ, АЛЬБУС!

АЛЬБУС (смеясь): Офигеть.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

ПЕРЕХОДНАЯ СЦЕНА

А теперь мы попадаем в никогда не существовавший мир изменённого времени. И эта сцена вся посвящена магии. Когда мы перепрыгиваем из одного мира в другой, изменения совершаются мгновенно. Нет отдельных сцен — одни лишь фрагменты, осколки, в которых зафиксирована временна́́я последовательность событий.

Сначала мы переносимся в Хогвартс, в Большой зал; все танцуют вокруг АЛЬБУСА.

ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: Альбус Поттер!

КАРЛ ДЖЕНКИНС: Из семейства Поттеров! Как раз в наш год!

ЯН ФРЕДЕРИКС: И причёска, как у того самого! У него волосы зачёсаны, как у того Поттера…

РОЗА: И он мой двоюродный брат. (Все поворачиваются.) Роза Грейнджер — Уизли. Рада встрече.

Сортировочный Шляп проходит между студентами, которые быстро расходятся по своим колледжам. Становится ясно, что он идет к РОЗЕ, ждущей своей судьбы и напряженной, как струна.

СОРТИРОВОЧНЫЙ ШЛЯП:

Веками даю образцовый совет;

Мне мысли подвластны в любой голове,

Я честно измерю душевный масштаб:

Учти: справедлив Сортировочный шляп!

Одни попадают к учебной элите,

Другие к плебеям — потом не скулите;

И я неподкупен — не нужно интриг;

Свой колледж узнаешь при всех через миг!

Роза Грейнджер — Уизли…

Кладет свою шляпу на голову РОЗЫ.

ГРИФФИНДОР!

Гриффиндорцы приветствуют направляющуюся к ним РОЗУ одобрительными возгласами и аплодисментами.

РОЗА: Спасибо Дамблдору.

СКОРПИУС спешит занять место РОЗЫ под внимательным взглядом Сортировочного Шляпа.

СОРТИРОВОЧНЫЙ ШЛЯП: Скорпиус Малфой…

Кладет свою шляпу на голову СКОРПИУСА.

СЛИЗЕРИН!

СКОРПИУС ожидал этого, он кивает и неуверенно улыбается. Слизеринцы приветствуют направляющегося к ним СКОРПИУСА одобрительными возгласами и аплодисментами.

ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: Ну а что, это логично.

АЛЬБУС быстро выходит на передний край сцены.

СОРТИРОВОЧНЫЙ ШЛЯП: Альбус Поттер…

Кладет свою шляпу на голову АЛЬБУСА — и на этот раз медлит: можно даже заподозрить, что он слегка смущён.

СЛИЗЕРИН!

Воцаряется тишина.

Полная, абсолютная тишина.

Нахлобученная по самые уши, немного не в себе и с изъяном внутри.

ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: Слизерин?!

КРЭЙГ БОУКЕР МЛАДШИЙ: Ух ты! Один из Поттеров — и чтобы в Слизерин?!

АЛЬБУС неуверенно оглядывается. Счастливый СКОРПИУС улыбается и кричит ему через весь зал:

СКОРПИУС: Можешь стать рядом со мной!

АЛЬБУС (порядком ошарашенный): Ага. Точно.

ЯН ФРЕДЕРИКС: Пожалуй, причёски у них чуть отличаются…

РОЗА: Альбус! Но это же неправильно, Альбус! Так не должно было случиться!

Внезапно обстановка меняется на урок полётов с МАДАМ ХУЧ.

МАДАМ ХУЧ: Ну и чего мы ждём? Все стали рядом с мётлами! Вперёд, быстрее!

Все дети спешат занять места рядом со своими мётлами.

Протяните руку над метлой и скажите «Ап!».

ВСЕ: Ап!

Мётлы РОЗЫ и ЯНА подлетают вверх и ложатся в руки своих хозяев.

РОЗА и ЯН: Ура!

МАДАМ ХУЧ: Ну же, давайте, у меня нет времени возиться с сачками. Говорите «АП!». «АП!» — вы же знаете, что это значит.

ВСЕ (кроме РОЗЫ и ЯНА): АП!

Мётлы, в том числе и метла СКОРПИУСА, взмывают вверх. На полу остаётся лишь метла АЛЬБУСА.

ВСЕ (кроме РОЗЫ, ЯНА и АЛЬБУСА): УРА!

АЛЬБУС: Ап! АП! АП!!!

Его метла остаётся неподвижной. Не сдвигается ни на миллиметр. Альбус глядит на неё с неверием и отчаяньем. Со стороны остальных учеников слышны смешки.

ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: Клянусь бородой Мерлина, это просто лузер какой–то! Куда ему до его отца, правда, ребята?

КАРЛ ДЖЕНКИНС: Альбус Поттер, сквиб из Слизерина!

МАДАМ ХУЧ: Ладно, дети. Теперь — время летать.

По всей сцене начинает расползаться дым, а рядом с АЛЬБУСОМ неожиданно появляется ГАРРИ. Мы опять находимся на платформе девять и три четверти, и часы безжалостно отсчитывают секунды. АЛЬБУС теперь на год старше (как и ГАРРИ, но с тем это не так заметно).

АЛЬБУС: Пап, ну я только хотел попросить тебя… пожалуйста, стань от меня чуть дальше.

ГАРРИ (позабавленный): Второклашки не любят, когда их видят рядом с отцами, я правильно понял?

Какой–то ЧЕРЕСЧУР ВНИМАТЕЛЬНЫЙ ВОЛШЕБНИК начинает описывать вокруг них круги.

АЛЬБУС: Да нет. Просто… ты — это ты, а я… а я — это я, и…

ГАРРИ: Просто потому, что люди смотрят? Да, люди смотрят. На меня, а не на тебя.

ЧЕРЕСЧУР ВНИМАТЕЛЬНЫЙ ВОЛШЕБНИК что–то протягивает ГАРРИ для автографа, и тот расписывается.

АЛЬБУС: На Гарри Поттера и его сына–неудачника.

ГАРРИ: Ты чего?!

АЛЬБУС: На Гарри Поттера и его сына–слизеринца.

ДЖЕЙМС спешит мимо них, держа в руках сумку.

ДЖЕЙМС: Слизеринчик, не бузи, вон туда скорей ползи, пора в поезд садиться.

ГАРРИ: Не надо, Джеймс.

ДЖЕЙМС (исчезая): Увидимся на Рождество, пап.

ГАРРИ озабоченно смотрит на АЛЬБУСА.

ГАРРИ: Ал…

АЛЬБУС: Меня зовут Альбус, а не Ал.

ГАРРИ: Другие ребята плохо к тебе относятся? В этом дело? Может, ты постараешься завести ещё хоть пару друзей? Лично я без Гермионы и Рона не выжил бы в Хогвартсе, да и вообще…

АЛЬБУС: Но мне не нужны Рон и Гермиона. У меня… у меня есть друг, Скорпиус, и я знаю, что он тебе не нравится, но он — это всё, что мне нужно.

ГАРРИ: Лишь бы ты был счастлив, остальное для меня неважно.

АЛЬБУС: Зря ты решил проводить меня на станцию, папа.

АЛЬБУС берёт чемоданчик и спешит прочь.

ГАРРИ: Да я же хотел быть здесь, с тобой!..

Но АЛЬБУС уже ушёл.

Из толпы показывается ДРАКО МАЛФОЙ, в своей безукоризненной мантии, с волосами, аккуратно уложенными в хвост, и подходит к ГАРРИ.

ДРАКО: Мне от тебя нужна одна услуга.

ГАРРИ: Здравствуй, Драко.

ДРАКО: Все эти слухи о… о возможных родителях моего сына, по–моему, и не собираются прекращаться. Другие ученики Хогвартса постоянно дразнят этим Скорпиуса. Вот если бы Министерство выпустило заявление, ещё раз подтверждающее, что все Маховики времени были уничтожены в столкновении в Отделе тайн…

ГАРРИ: Слушай, лучше подожди, пока всё уляжется: они скоро переключатся на что–нибудь другое.

ДРАКО: Мой сын страдает от этого, так что… Астория в последнее время не слишком хорошо себя чувствует, поэтому ему нужна вся возможная поддержка.

ГАРРИ: Отзовёшься на сплетню — раздуешь сплетню. Уже много лет ходят слухи о том, что у Волан–де–Морта был ребёнок; Скорпиус — не первый, кому такое приписывают. Министерству лучше не вмешиваться во всё это — как ради вас, так и ради нас.

ДРАКО в раздражении хмурит брови.

Затем сцена пустеет, и на ней появляются РОЗА и АЛЬБУС; они стоят, держа наготове чемоданы.

АЛЬБУС: Как только поезд тронется, можешь со мной не разговаривать.

РОЗА: Я знаю. Притворяться надо только если рядом взрослые.

Подбегает СКОРПИУС — полный надежд, тащит даже больший по размеру чемодан.

СКОРПИУС (с надеждой): Привет, Роза.

РОЗА (решительно): Пока, Альбус.

СКОРПИУС (всё ещё с надеждой): По–моему, она ведёт себя уже чуть приветливее…

И вдруг мы оказываемся в Большом зале, и профессор МАКГОНАГАЛЛ стоит перед залом с широкой улыбкой на лице.

ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: …И я рада представить нового члена команды Гриффиндора по квиддичу — нашего… (тут она понимает, что ей нельзя быть субъективной) то есть вашего превосходного нового нападающего — Розу Грейнджер — Уизли!

Зал взрывается приветственными криками и аплодисментами. СКОРПИУС аплодирует вместе со всеми.

АЛЬБУС: Ты ей тоже хлопаешь? Мы терпеть не можем квиддич, а она ещё и играет за другой колледж.

СКОРПИУС: Она твоя двоюродная сестра, Альбус.

АЛЬБУС: Думаешь, она бы мне хлопала?

СКОРПИУС: Я думаю, что она потрясающая…

Когда занятия в классе Зелий начинаются, студенты опять окружают АЛЬБУСА.

ПОЛЛИ ЧЕПМЭН: Альбус Поттер… Совершенно несущественное существо. Когда он идёт по лестнице, от него даже портреты отворачиваются.

АЛЬБУС склоняется над зельем.

АЛЬБУС: А теперь добавим… это же рог двурога?

КАРЛ ДЖЕНКИНС: Вот честно, на него и на этого выкормыша Волан–де–Морта даже время жалко тратить.

АЛЬБУС: И немножко крови саламандры…

Сосуд с зельем с грохотом взрывается.

СКОРПИУС: Так… И какой тут ингредиент нужно добавить, чтобы подобного не случалось? Что нам надо изменить?

АЛЬБУС: Всё.

После этих слов действие перескакивает на долгое время вперёд — глаза АЛЬБУСА становятся темнее, лицо приобретает несколько болезненный цвет. Он по–прежнему привлекательно выглядит, но старается это игнорировать.

Внезапно он опять оказывается на платформе девять и три четверти с отцом, который всё ещё старается убедить сына (и себя), что всё в порядке. Оба стали старше на год.

ГАРРИ: Третий год. Важный год. Вот твоё разрешение на посещение Хогсмида.

АЛЬБУС: Ненавижу Хогсмид.

ГАРРИ: Как тебе может не нравиться место, где ты толком ни разу и не был?

АЛЬБУС: Потому что я знаю, что там полным–полно ребят из Хогвартса.

АЛЬБУС комкает лист с разрешением.

ГАРРИ: Просто попробуй, прошу тебя! Это же твой шанс оторваться в «Горшочке с мёдом», чтобы мама не узнала… нет, Альбус, не вздумай!

АЛЬБУС (направляя палочку на скомканную бумагу): Пламенио!

Бумажный комок вспыхивает и летит через сцену.

ГАРРИ: …обо всех этих дурацких выходках!

АЛЬБУС: Смешно, но я не ожидал, что заклинание сработает. Оно у меня почти никогда не получается.

ГАРРИ: Ал… Альбус, я переписываюсь через сов с профессором МакГонагалл — она говорит, что ты замыкаешься в себе, что во время учёбы ты ни с кем не общаешься, всегда в мрачном настроении, и ещё что ты…

АЛЬБУС: И что ты хочешь, чтобы я сделал? Наворожил себе популярность? Колданул себя в новый колледж? Трансфигурировал себя в более успевающего ученика? Па, просто произнеси заклятье и преврати меня в то, что тебе нужно, лады? Так будет лучше для нас обоих. А вообще я должен идти. Успеть на поезд. Найти друга.

АЛЬБУС бежит к СКОРПИУСУ, который сидит на своём чемодане и ничего вокруг себя не слышит. (радостно) Скорпиус!.. (озабоченно) Скорпиус, с тобой все в порядке?

СКОРПИУС ничего не отвечает. АЛЬБУС старается прочитать ответ в глазах друга. Твоя мама?.. Ей стало хуже?

СКОРПИУС: Более чем.

АЛЬБУС садится рядом со СКОРПИУСОМ.

АЛЬБУС: Я думал, ты пошлёшь сову…

СКОРПИУС: Я так и не придумал, что сказать.

АЛЬБУС: А теперь я не знаю, что сказать…

СКОРПИУС: Ничего не говори.

АЛЬБУС: Чем я могу?..

СКОРПИУС: Приходи на похороны.

АЛЬБУС: Конечно.

СКОРПИУС: И будь моим хорошим другом.

И тут Сортировочный Шляп вдруг выходит на середину сцены, и мы опять оказываемся в Большом зале.

СОРТИРОВОЧНЫЙ ШЛЯП:

Боишься расстаться с мечтами своими?

Боишься услышать нежданное имя?

Только не Слизерин! Только не Гриффиндор!

Только не Пуффендуй! Только не Когтевран!

Не бойся, дитя: в своём деле я — маг!

Сейчас улыбнёшься, забыв о слезах!

Лили Поттер… ГРИФФИНДОР!

ЛИЛИ: Йес!

АЛЬБУС: Ну, класс…

СКОРПИУС: Ты же не думал всерьёз, что она попадёт к нам? Слизерин — не для Поттеров.

АЛЬБУС: С одним исключением.

Он пытается слиться с фоном, другие ученики смеются. Он обводит их взглядом.

Знаете, а у меня не было выбора. Я не мог выбрать другого отца.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ПЯТАЯ

МИНИСТЕРСТВО МАГИИ, КАБИНЕТ ГАРРИ

Среди беспорядка, царящего в кабинете ГАРРИ, над грудой бумаг сидит ГЕРМИОНА и неторопливо сортирует их по одной. В кабинет торопливо входит ГАРРИ; из царапины на его щеке идёт кровь.

ГЕРМИОНА: Как всё прошло?

ГАРРИ: Всё так и было, как мы предполагали.

ГЕРМИОНА: Теодор Нотт?

ГАРРИ: Под арестом.

ГЕРМИОНА: А Маховик времени?

ГАРРИ показывает соблазнительно сверкающий Маховик времени.

Он настоящий? Работает? У него завод не только на час — можно и дальше во времени отправиться?

ГАРРИ: Больше пока ничего не знаем. Я хотел испытать его прямо там и тогда, но разные умники навязали своё мнение.

ГЕРМИОНА: В любом случае, теперь он у нас есть.

ГАРРИ: Ты уверена, что хочешь оставить его у себя?

ГЕРМИОНА: Не думаю, что у нас есть выбор. Посмотри на него — он совсем не такой, как тот, что был у меня.

ГАРРИ (саркастично): Определённо волшебство шагнуло вперёд с того времени, как мы были детьми.

ГЕРМИОНА: У тебя кровь идёт.

ГАРРИ смотрит в зеркало и пытается промокнуть ранку краем мантии.

Не обращай внимания, пойдёт в комплекте со шрамом.

ГАРРИ (с ухмылкой): Что ты делаешь у меня в офисе, Гермиона?

ГЕРМИОНА: С нетерпением ждала новостей о Теодоре Нотте, а ещё… ещё подумала, а не проверить ли мне, сдержал ли ты обещание и разгрёб ли свои бумажные завалы.

ГАРРИ: А. Стало быть, не сдержал.

ГЕРМИОНА: Именно. Не сдержал. Гарри, как ты вообще можешь работать в таком хаосе?

ГАРРИ взмахивает палочкой, и бумаги с книгами укладываются аккуратными кучками. ГАРРИ улыбается.

ГАРРИ: Вот и нет больше хаоса.

ГЕРМИОНА: Но и никакого порядка — как и всегда. Знаешь, а тут попадается кое–что интересное! По Венгрии ездят горные тролли на Крюкорогах, великаны с вытатуированными на спинах крыльями по пути на побережье Греции переходят море пешком, а оборотни ушли в глубокое подполье.

ГАРРИ: Ну и прекрасно, давай туда выберемся. Соберёмся всей командой…

ГЕРМИОНА: Гарри, с тобой всё ясно: бумажная волокита утомляет.

ГАРРИ: Тебя не утомляет.

ГЕРМИОНА: Мне своей по горло хватает. Это люди и звери, которые сражались бок о бок с Волан–де–Мортом в великих войнах волшебников. Это союзники тёмных сил. Всё это — в совокупности с информацией, которую мы извлекли из Теодора Нотта, — может что–то значить. Но если начальник Отдела исполнения магических законов не читает свои материалы…

ГАРРИ: А зачем мне их читать? Я сам нахожусь в гуще событий, слышу обо всём. Теодор Нотт, говоришь… Но ведь именно я раскопал слухи о Маховике времени и именно я принял меры. У тебя нет причин устраивать мне разнос.

ГЕРМИОНА смотрит на ГАРРИ — и в глазах её хитринка.

ГЕРМИОНА: Хочешь ириску? Рону только не говори.

ГАРРИ: Ты меняешь тему.

ГЕРМИОНА: Именно так. Ириску?

ГАРРИ: Не могу себе позволить. Мы сейчас всей семьёй отказались от употребления сахара. (Пауза.) Ты знаешь, что эта фигня может вызвать привыкание?

ГЕРМИОНА: Ну что я тебе могу сказать… У меня родители — стоматологи, и я в какие–то моменты вынуждена была бунтовать. В сорок как–то поздновато бросать, но… Ты только что добился блестящего результата. Это, конечно же, и не был разнос. Мне просто надо, чтобы ты время от времени хотя бы краешком глаза заглядывал в свои документы — и больше ничего. Считай это… ненавязчивым намёком от Министра магии.

ГАРРИ слышит, как выразительно она произносит последние слова, и кивает.

Как там Джинни? Как Альбус?

ГАРРИ: Иногда мне думается, что я так же хорошо исполняю родительские обязанности, как и навожу порядок в документах. А как дела у Розы? И у Хьюго?

ГЕРМИОНА (с улыбкой): Знаешь, Рон говорит, что ему порой кажется, что со своей секретаршей Этель (кивает куда–то в сторону) я вижусь чаще, чем с ним. Как ты считаешь, не похоже ли на то, что в какой–то момент мы сделали выбор, кем быть — лучшим родителем года или лучшим сотрудником Министерства в году? Будь же последователен. Иди домой к семье, Гарри, Хогвартский экспресс уже собирается сослужить нам ежегодную службу; наслаждайся тем временем, которое тебе осталось… а потом вернись сюда и прочти все эти материалы на свежую голову.

ГАРРИ: Ты правда думаешь, что это всё может что–то означать?

ГЕРМИОНА (с улыбкой): Такая вероятность существует. И если наши подозрения будут не напрасны, мы найдём путь к победе, Гарри. Мы всегда его находим.

Она улыбается еще раз, бросает в рот ириску и выходит из кабинета. ГАРРИ остаётся один. Сложив вещи в портфель, он выходит из кабинета и идёт по коридору к выходу. На его плечах — вся тяжесть мира. Усталый, он заходит в телефонную будку и набирает 62442.

ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА: Счастливого пути, Гарри Поттер.

ГАРРИ покидает Министерство магии.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ШЕСТАЯ

ДОМ ГАРРИ И ДЖИННИ ПОТТЕРОВ

АЛЬБУС не может уснуть; он сидит на самом верху лестницы и слушает голоса внизу. Мы слышим голос ГАРРИ ещё до его появления. Старик в инвалидной коляске рядом с ним — АМОС ДИГГОРИ.

ГАРРИ: Амос, я понимаю, я правда понимаю, но я… я только пришёл домой и…

АМОС: Я попытался записаться на приём в Министерство. Мне сказали: «Разумеется, мистер Диггори, мы можем вас записать, давайте посмотрим, на какой день, ага, через два месяца». И я жду. Очень терпеливо.

ГАРРИ: …и могу вам сказать, что приходить ко мне домой в середине ночи, особенно когда мои дети весь день напролёт готовились к новому школьному году — это… неправильно.

АМОС: Два месяца прошли, и я получил сову: «Мистер Диггори, мне ужасно жаль, но мистер Поттера вызвали по срочному делу, поэтому мы собираемся немного сдвинуть график приёма, будет ли вам удобно прийти к нам, скажем, через два месяца?». И это повторяется снова и снова. Вы явно не хотите меня принять.

ГАРРИ: Да нет же, не в этом дело! Боюсь, всё дело в то, как начальник Отдела исполнения магических законов я, к сожалению, отвечаю…

АМОС: За очень многое.

ГАРРИ: Что вы имеете в виду?

АМОС: Мой сын Седрик — ты же помнишь Седрика, ведь помнишь?

ГАРРИ (ощущая, как ранит его воспоминание о Седрике): Да, я помню вашего сына. Эта утрата…

АМОС: Волан–де–Морт хотел заполучить тебя! А не моего сына! Ты сам мне сообщил, что он произнёс «Убей лишнего». Лишнего! Мой сын, мой прекрасный сын, был лишним!

ГАРРИ: Мистер Диггори, как вы знаете, я полностью разделяю ваши чувства в отношении увековечения памяти Седрика, но…

АМОС: Увековечение? Меня не интересует увековечение… больше не интересует. Я — старик, старый умирающий человек, и я пришёл сюда потребовать от тебя… попросить тебя вернуть его.

ГАРРИ в изумлении смотрит на собеседника.

ГАРРИ: Вернуть его? Амос, это невозможно!

АМОС: Но в Министерстве же есть Маховик времени?

ГАРРИ: Все Маховики времени были уничтожены.

АМОС: Причина, по которой я явился сюда так спешно, это дошедший до меня слух — очень настойчивый слух! — о том, что Министерство изъяло нелегальный Маховик времени у Теодора Нотта и что сейчас Маховик времени находится у работников Министерства. На исследовании. Дай мне возможность воспользоваться этим Маховиком времени! Позволь мне вернуть сына!

Долгая ужасная пауза, исключительно тяжёлая для ГАРРИ. Мы видим, как АЛЬБУС придвигается ближе, прислушиваясь к беседе.

ГАРРИ: Амос, вы предлагаете играть со временем? Вы же знаете, что мы не можем так поступить.

АМОС: Сколько людей полегло за Мальчика — Который–Выжил? Я ведь прошу спасти лишь одного из них!

Слова Амоса ранят ГАРРИ. Он о чём–то задумывается, на лице застывает безразличное выражение.

ГАРРИ: Что бы вы ни слышали, но рассказ Теодора Нотта — всего лишь вымысел, Амос. Извините.

ДЕЛФИ: Привет!

АЛЬБУС замечает, как в промежуток между ступеньками на него смотрит ДЕЛФИ — женщина лет за двадцать, с целеустремлённым взглядом, — и от неожиданности высоко подпрыгивает на месте.

Ой, прости! Не хотела тебя напугать. Я и сама люблю сидеть на таком месте и подслушивать разговоры. Ждать, пока расскажут что–нибудь ну хоть чуточку интересное.

АЛЬБУС: Вы кто? Вообще–то это вроде как мой дом, и…

ДЕЛФИ: Вор, конечно. Сейчас украду у тебя всё что есть. Отдавай своё золото, свою волшебную палочку и своих Шоколадных лягушек! (Изображает на лице свирепость, затем улыбается.) Либо этот вариант, либо я — Делфини Диггори. (Поднимается по ступенькам и протягивает руку.) Делфи. Это — Амос, я за ним присматриваю. Ну, пытаюсь, по крайней мере. (Показывает на Амоса.) А ты кто?

АЛЬБУС (с грустной ухмылкой): Альбус.

ДЕЛФИ: Ну конечно же! Альбус Поттер! Значит, Гарри — твой отец? Так это же, типа, круто, правда?

АЛЬБУС: На самом деле не совсем.

ДЕЛФИ: О как. Я куда–то не туда влезла со своим любопытством? Именно это про меня говорили в школе: «Делфини Диггори: услышит про секрет — попробуй выкури».

АЛЬБУС: Над моей фамилией тоже изощряются как угодно.

Пауза. Она внимательно смотрит на него.

АМОС: Делфи!

Она делает шаг в сторону Амоса, но тут же останавливается в нерешительности. Затем улыбается АЛЬБУСУ.

ДЕЛФИ: Мы родичей не выбираем. Амос… он не только мой пациент, он ещё и мой дядя, и это одна из причин, почему я выбрала работу в Аппер Флэгли. Хотя эта же причина её осложнила. Нелегко уживаться с человеком, живущим лишь прошлым, правда?

АМОС: Делфи!

АЛЬБУС: Аппер Флэгли?

ДЕЛФИ: Дом престарелых волшебников и ведьм имени святого Освальда. Приходи к нам как–нибудь, если будет желание.

АМОС: ДЕЛФИ!

Делфи улыбается и легко бежит вниз по ступенькам, затем входит в комнату, где находятся АМОС и ГАРРИ. АЛЬБУС провожает её глазами.

ДЕЛФИ: Да, дядюшка?

АМОС: Знакомься: это — Гарри Поттер: когда–то великий человек, теперь же — просто твердокаменный чиновник из Министерства. Ладно, Я оставлю вас в покое, сэр. Если только покой — подходящее для этого слово. Делфи, моё кресло!

ДЕЛФИ: Хорошо, дядюшка.

Делфи вывозит кресло АМОСА из комнаты. ГАРРИ уходит с несчастным видом. АЛЬБУС наблюдает за ними, что–то напряжённо обдумывая.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА СЕДЬМАЯ

ДОМ ГАРРИ И ДЖИННИ ПОТТЕРОВ, КОМНАТА АЛЬБУСА

АЛЬБУС сидит на кровати, а за дверью жизнь бьёт ключом. Затишье в комнате резко контрастирует с постоянным кавардаком снаружи. Слышен вопль ДЖЕЙМСА (через несколько мгновений обрывается).

ДЖИННИ: Джеймс, прошу тебя, забудь про свои волосы и приберись в этой чёртовой комнате!

ДЖЕЙМС: Да как же забыть?! Они розовые! Мне теперь придётся использовать свой плащ–невидимку!

ДЖЕЙМС появляется в дверях, у него розовые волосы.

ДЖИННИ: Отец давал тебе плащ не для этого!

ЛИЛИ: Кто видел мой учебник по Зельям?

ДЖИННИ: Лили Поттер, даже не думай надеть это завтра в школу!

В дверях комнаты АЛЬБУСА появляется ЛИЛИ. Крылышки феи у неё за спиной трепещут.

ЛИЛИ: А мне они нравятся. Я могу ими махать.

Убегает. В проёме двери комнаты АЛЬБУСА появляется ГАРРИ. Смотрит сквозь сына, будто не видит его.

ГАРРИ: Привет.

Возникает неловкая пауза. В проёме двери появляется ДЖИННИ. Она видит, что происходит, и задерживается на минутку.

Просто принесла подарок… подарки к началу учёбы в Хогвартсе. Вот это прислал Рон.

АЛЬБУС: Всё в порядке. Любовное зелье. Всё нормально.

ГАРРИ: По–моему, это какой–то прикол… даже не знаю, в чём его суть. Лили получила в подарок пукающих гномов, Джеймс — гребешок, разукрасивший его волосы в розовый цвет. Рон… ну, Рон — это Рон, что с него взять.

ГАРРИ кладёт сосуд с любовным зельем АЛЬБУСА на кровать мальчика.

Я тоже хотел бы… Это от меня.

Достаёт небольшое одеяло. ДЖИННИ смотрит на это одеяло, понимает, что творится на душе у ГАРРИ, и неслышно уходит.

АЛЬБУС: Старое одеяло?

ГАРРИ: Я долго думал, что тебе подарить в этом году. Джеймсу… ну, Джеймс с незапамятных времён мечтал о плаще–невидимке, Лили — я знаю, как она любит крылья. А вот ты… Тебе исполнилось четырнадцать лет, Альбус, и мне хотелось сделать тебе подарок… со значением. Это… это единственное, что у меня осталось от мамы. Единственное. Меня отдали Дурслям завёрнутым в это одеяло. Я уже думал, что потерял его навсегда, но затем, когда твоя двоюродная бабушка Петунья умерла, оно внезапно нашлось среди её вещей. Дадли нашел его и любезно выслал его мне, и с того времени… в любой момент, когда мне хотелось счастья, я просто дотрагивался до него. И теперь мне хотелось бы знать…

АЛЬБУС: Нет ли у меня желания тоже до него дотронуться? Да ради бога. По рукам. Будем надеяться, что оно поможет мне ощутить счастье. Мне счастье действительно не помешает.

Касается одеяла.

Но будет лучше, если оно останется у тебя.

ГАРРИ: Я думаю… верю, что Петуньи хотелось, чтобы оно было у меня, поэтому она его и хранила, и сейчас я хочу передать его тебе. Я совсем не знал свою маму, но думаю, что она бы это одобрила. И может быть… я увижу тебя с ним в канун дня всех святых. Мне хотелось бы, чтобы оно было с нами в ночь, когда они погибли… и это было бы правильно с нашей стороны…

АЛЬБУС: Слушай, мне много чего ещё осталось собрать в дорогу, а у тебя наверняка работы по делам Министерства просто завались, так что…

ГАРРИ: Альбус, я хочу, чтобы ты взял одеяло.

АЛЬБУС: И что я должен буду с ним делать? Па, крылья феи — это хотя бы осмысленная вещь, плащ–невидимка — тоже понятно, для чего, но это… Нет, ну правда?

ГАРРИ задет. Он смотрит на сына и ощущает отчаяние от невозможности достучаться до него.

ГАРРИ: Тебе помочь? Собираться, я имею в виду. Я всегда любил собираться. Это означало, что я опять могу проститься с Тисовой улицей и вернуться в Хогвартс. Это было… ну, я знаю, что тебе не нравится, когда я… но…

АЛЬБУС: Для тебя он был самым счастливым местом на земле. Я в курсе. Бедный сиротка, которого тиранили его дядя и тётя Дурсли…

ГАРРИ: Альбус, прошу тебя… Неужели мы не можем просто…

АЛЬБУС: …которого мордовал его двоюродный брат Дадли и которого спас Хогвартс. Я это всё знаю, пап. Болтовня и ничего больше.

ГАРРИ: Я не поведусь на твою провокацию, Альбус Поттер.

АЛЬБУС: Бедный сиротка, явившийся, чтобы всех спасти. Так что могу сказать от лица волшебного сообщества, как благодарны мы тебе за героизм. Тебе поклон или реверанс?

ГАРРИ: Альбус, не надо, пожалуйста… Ты же знаешь, я никогда не искал благодарности.

АЛЬБУС: Но прямо сейчас я просто переполнен ею. Наверняка она вызвана таким щедрым подарком, как это сопревшее одеяло…

ГАРРИ: Сопревшее одеяло?

АЛЬБУС: А что, по–твоему, должно было случиться? Мы должны были обняться? Я должен был тебе сказать, что всегда любил тебя? Что? Что?

ГАРРИ (в конце концов потеряв терпение): Знаешь что? Меня уже во как достало то, что я, оказывается, виновник всех твоих бед. У тебя, в конце концов, есть отец, а у меня не было, ясно тебе?

АЛЬБУС: И ты считаешь это большим несчастьем? Лично я — нет.

ГАРРИ: Хочешь, чтобы я умер?

АЛЬБУС: Нет! Я лишь хотел бы, чтобы ты не был моим отцом.

ГАРРИ (ослеплённый гневом): Ну что ж, иногда и мне хочется, чтобы ты не был моим сыном.

Тишина. АЛЬБУС качает головой. Пауза. До ГАРРИ доходит, что именно он сказал.

Нет, я не это имел в виду!..

АЛЬБУС: Увы. Как раз это.

ГАРРИ: Альбус, ты просто знаешь, как можно задеть меня за живое…

АЛЬБУС: Ты именно это имел в виду, папа. И, честно говоря, я тебя не осуждаю.

Убийственная пауза.

Будет лучше, если ты оставишь меня в покое.

ГАРРИ: Альбус, прошу тебя…

АЛЬБУС хватает одеяло и отбрасывает его в сторону. Одеяло задевает сосуд с любовным зельем РОНА, зелье заливает одеяло и кровать, в воздух поднимается маленький клуб дыма.

АЛЬБУС: Не надо ни счастья мне желать, ни любить меня.

АЛЬБУС выбегает из комнаты. ГАРРИ пытается его догнать.

ГАРРИ: Альбус! Альбус… пожалуйста…

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ВОСЬМАЯ

СОН, ХИЖИНА НА СКАЛЕ

Слышен ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ГРОХОТ. За ним — ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ТРЕСК. ДАДЛИ ДУРСЛЬ, ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ и ДЯДЯ ВЕРНОН сидят съёжившись от страха за кроватью.

ДАДЛИ ДУРСЛЬ: Ма, мне это не нравится.

ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: Я знала, что сюда не следовало соваться. Эх, Вернон, Вернон… Тут и спрятаться–то негде. Даже маяк слишком далеко отсюда.

Ещё один ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ГРОХОТ.

ДЯДЯ ВЕРНОН: Ничего, ничего… Что бы это ни было — сюда оно не явится.

ТЁТЯ ПЕТУНЬЯ: Мы прокляты! Он проклял нас! Этот мальчишка нас проклял! (Замечает ГАРРИ-ПОДРОСТКА.) Это всё твоя вина! Убирайся отсюда!

ГАРРИ-ПОДРОСТОК замечает, как ДЯДЯ ВЕРНОН высовывает из–за кровати ружьё, и отшатывается.

ДЯДЯ ВЕРНОН: Кто бы это ни был, предупреждаю — я вооружён!

ХРЯСЬ! Дверь срывается с петель. Посередине дверного проёма стоит ХАГРИД и смотрит на них.

ХАГРИД: Может, заварим чайку? Не так–то просто было досюда добраться.

ДАДЛИ ДУРСЛЬ: Только… посмотрите… на… него…

ДЯДЯ ВЕРНОН: Назад! Назад! Держись за моей спиной, Петунья! И ты, Дадли! Я сейчас прогоню этого бармаглота!

ХАГРИД: Бар… кого?!

Отнимает у ДЯДИ ВЕРНОНА ружьё.

Давненько таких не видел.

Скручивает ствол и завязывает его в узел.

Опаньки!

Отвлекается, замечая ГАРРИ-ПОДРОСТКА.

Гарри Поттер!

ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Здравствуйте…

ХАГРИД: В последний раз, когда я тебя видел, ты был ещё дитём. Ну просто вылитый отец, хотя глаза матушкины.

ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Вы знали моих родителей?

ХАГРИД: А чтоб его, куда ж мои манеры подевались? С днём рожденья тебя! У меня для тебя кой–чего имеется… правда, я тут невзначай сел на него, но на вкус — самое то!

Из внутреннего кармана своего пальто он извлекает слегка сплющенный шоколадный торт с надписью «С Днем Рождения Гарри», выполненной зелёной сахарной глазурью.

ГАРРИ-ПОДРОСТОК: А вы кто?

ХАГРИД (смеясь): Верно, я ж не представился. Рубеус Хагрид, Хранитель Ключей и Угодий Хогвартса. (Оглядывается.) А всё–таки, как там насчёт чая? Я бы и от чего покрепче не отказался — ежели у вас есть, конечно.

ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Хог… чего?

ХАГРИД: Хогвартс. Ну, о Хогвартсе–то ты, конечно, всё знаешь.

ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Э-э… нет. Извините.

ХАГРИД: «Извините»?! Это им извиняться надо! Я знал, что ты не получаешь своих писем, но я даже подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь о Хогвартсе, это же уму непостижимо! Ты что же, никогда не интересовался, где твои родители всему научились?

ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Чему — всему?

ХАГРИД поворачивается к ДЯДЕ ВЕРНОНУ с угрожающим видом.

ХАГРИД: Хочешь сказать, что этот мальчик — этот мальчик! — не знает ничего о… не знает НИ О ЧЁМ?!

ДЯДЯ ВЕРНОН: Я запрещаю вам рассказывать мальчишке что–либо ещё!

ГАРРИ-ПОДРОСТОК: Да что рассказывать?!

ХАГРИД смотрит на ДЯДЮ ВЕРНОНА, затем на ГАРРИ-ПОДРОСТКА.

ХАГРИД: Гарри, ты — волшебник. И благодаря тебе всё изменилось. Ты — самый знаменитый волшебник во всём мире.

И вдруг каждый находящийся в комнате слышит шёпот, который доносится откуда–то из глубины хижины. Эти слова произносит голос, который нельзя спутать ни с одним другим: голос ВОЛАН–ДЕ–МОРТА.

Га–а–арри Пот–т–т-т-тер…

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ДЕВЯТАЯ

ДОМ ГАРРИ И ДЖИННИ ПОТТЕРОВ, СПАЛЬНЯ

ГАРРИ внезапно просыпается посреди ночи, тяжело дыша. Некоторое время лежит, успокаиваясь, и лишь затем ощущает, как сильно у него болит лоб — в месте шрама. Вокруг ощущается Тёмная магия.

ДЖИННИ: Гарри…

ГАРРИ: Всё хорошо. Спи давай.

ДЖИННИ: Люмос!

Комната наполняется светом, льющимся из её палочки. ГАРРИ смотрит на жену.

Кошмар приснился?

ГАРРИ: Ага.

ДЖИННИ: Какой?

ГАРРИ: Семья Дурслей… ну, по крайней мере началось с них, а потом превратилось во что–то другое.

Пауза. ДЖИННИ смотрит на него, пытаясь определить, о чём он думает.

ДЖИННИ: Может, тебе попробовать Глоток Сна?

ГАРРИ: Нет, со мной будет всё хорошо. Ложись спи.

ДЖИННИ: Мне не кажется, что с тобой всё хорошо.

ГАРРИ ничего не отвечает.

(Видя, как он переживает.) А с ним благополучно и не могло всё пройти — с Амосом Диггори, я имею в виду.

ГАРРИ: Да с гневом я могу справиться; гораздо хуже то, что он прав. Амос потерял сына из–за меня…

ДЖИННИ: Ты не особенно честен по отношению к себе.

ГАРРИ: …и я ничего не могу ему сказать. Ничего из того, что могу ответить любому — разумеется, справедливо ответить…

ДЖИННИ понимает, что — или, скорее, кого — он имеет в виду.

ДЖИННИ: Значит, тебя гложет именно это? Ночь перед отъездом в Хогвартс всегда была трудной, если ехать не хотелось. Насчёт твоего решения отдать Алу одеяло — ты правильно решил.

ГАРРИ: С этого момента всё пошло наперекосяк. Джинни, я ему кое–что сказал…

ДЖИННИ: Я слышала.

ГАРРИ: И после этого ты можешь со мной разговаривать?!

ДЖИННИ: Потому что я знаю, что, когда придёт время, ты извинишься. Знаю, что ты имел в виду совсем иное. Знаю, что за тем, что ты ему сказал, скрывается… кое–что другое. Ты можешь быть честным с ним, Гарри. Это всё, что ему надо.

ГАРРИ: Я просто хотел бы, чтобы он был больше похож на Джеймса или Лили.

ДЖИННИ (с иронией): Да уж, лучше не до такой степени честным…

ГАРРИ: Да нет же, я бы ни на грамм не изменил своё мнение о нём! Но их я могу понять, а его…

ДЖИННИ: Альбус — другой. И не такой лапочка. И, знаешь ли, когда он видит, как у тебя на передний план выдвигается этот твой внутренний герой Гарри Поттер, то может сказать тебе об этом. Он хочет видеть настоящего тебя.

ГАРРИ: «Правда — это прекрасная и страшная вещь, поэтому она требует большой осторожности в обращении».

ДЖИННИ смотрит на него удивлённо.

Слова Дамблдора.

ДЖИННИ: Странно такое говорить ребёнку.

ГАРРИ: Совсем не странно, если ты считаешь, что ребёнок должен умереть, чтобы спасти мир.

ГАРРИ опять начинает дышать с трудом — и изо всех сил старается не коснуться лба.

ДЖИННИ: Гарри, что такое?

ГАРРИ: Ничего. Со мной всё хорошо. Я всё понял. Я постараюсь.

ДЖИННИ: Шрам болит?

ГАРРИ: Нет, нет. Со мной всё в порядке. Ладно, утро вечера мудренее, давай хоть немного поспим.

ДЖИННИ: Гарри, сколько времени прошло с тех пор, как твой шрам перестал болеть?

ГАРРИ поворачивается к ДЖИННИ, и выражение его лица говорит само за себя.

ГАРРИ: Двадцать два года.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ДЕСЯТАЯ

ХОГВАРТСКИЙ ЭКСПРЕСС

АЛЬБУС быстро идёт по вагону.

РОЗА: Альбус, а я тебя искала.

АЛЬБУС: Меня? Зачем?

РОЗА не знает, как сформулировать то, что должна сказать.

РОЗА: Альбус, это уже будет четвёртый класс, для нас новый год начинается. Я хочу, чтобы мы опять стали друзьями.

АЛЬБУС: Мы никогда не были друзьями.

РОЗА: Ну ты даёшь! Ты же был моим лучшим другом, когда мне было шесть лет!

АЛЬБУС: Это было давным–давно.

Собирается уходить. Она затаскивает его в пустое купе.

РОЗА: До тебя уже дошли слухи? Несколько дней назад была большая министерская облава. Твой отец вроде бы проявил невероятную храбрость.

АЛЬБУС: И как так получилось, что ты это всё знаешь, а я — нет?

РОЗА: Вроде бы у него — у волшебника, на которого устраивали облаву, его зовут Теодор Нотт, по–моему — были всевозможные артефакты, нарушающие все законы, и среди этих артефактов — незаконный Маховик времени. И при этом какой–то усовершенствованный; они на него до сих пор слюнки пускают.

АЛЬБУС смотрит на РОЗУ; всё становится на свои места.

АЛЬБУС: Маховик времени? Отец нашёл Маховик времени?

РОЗА: Тс–с–с! Да! Я точно знаю. Здо́́рово, правда?

АЛЬБУС: Ты уверена?

РОЗА: Абсолютно.

АЛЬБУС: Мне надо срочно найти Скорпиуса.

Идёт по вагону. РОЗА следует за ним, горя желанием закончить рассказ.

РОЗА: Альбус!

АЛЬБУС поворачивается с решительным видом.

АЛЬБУС: Кто тебе сказал, чтобы ты со мной поговорила?

РОЗА (всплёскивает руками): Ну хорошо, может, твоя мама и прислала сову моему папе, но только потому, что волнуется за тебя. А я просто думаю…

АЛЬБУС: Роза, отвяжись.

СКОРПИУС сидит в своём привычном купе. АЛЬБУС входит первым, за ним увязывается РОЗА.

СКОРПИУС: Альбус! О, привет, Роза! Чем это тут запахло?

РОЗА: Запахло?!

СКОРПИУС: Нет, я в хорошем смысле! От тебя запах, как от букета из свежих цветов вместе со свежим… свежим хлебом…

РОЗА: Альбус, если что — я здесь, хорошо? Если понадоблюсь — зови.

СКОРПИУС: Я имел в виду прекрасный хлеб, вкусный хлеб, хлеб… Да с хлебом–то что не так?

РОЗА выходит, крутя головой от возмущения.

РОЗА: Что не так с хлебом, видите ли…

АЛЬБУС: Я тебя везде ищу.

СКОРПИУС: Ну вот и нашёл. Та–дам! Я круто спрятался. Ты же знаешь, как я это люблю — раннее пробуждение, любопытные взгляды, крики, надпись «сын Волан–де–Морта» на своём сундуке… Всегда всё одно и то же. Слушай, неужели я и правда ей не нравлюсь?

АЛЬБУС с жаром обнимает друга; на несколько мгновений они застывают. СКОРПИУС удивлён.

Н-ну, хорошо… Привет… Хм… Разве мы раньше обнимались? Это между нами принято?

Мальчики отстраняются друг от друга, ощущая неловкость.

АЛЬБУС: Просто последние двадцать четыре часа были немного странными.

СКОРПИУС: И что же за эти двадцать четыре часа произошло?

АЛЬБУС: Позже объясню. Нам надо сойти с поезда.

Снаружи доносится свистящий звук. Поезд начинает двигаться.

СКОРПИУС: Слишком поздно — поезд тронулся. Привет, Хогвартс.

АЛЬБУС: Тогда нам надо сойти с тронувшегося поезда.

ВЕДЬМА С ТЕЛЕЖКОЙ: Ребятки, хотите купить что–нибудь на этой тележке?

АЛЬБУС открывает окно и осматривается, ища возможность выбраться.

СКОРПИУС: С тронувшегося волшебного поезда.

ВЕДЬМА С ТЕЛЕЖКОЙ: Тыквенный пирог? Котелковый кекс?

СКОРПИУС: Альбус Северус Поттер, прекрати смотреть на меня так загадочно!

АЛЬБУС: Вопрос номер один. Что ты знаешь о Турнире Трех Волшебников?

СКОРПИУС (счастливо): Вау–у–у-у-у, викторина! Три школы выдвигают трёх защитников для выполнения трёх заданий, чтобы получить один Кубок. Ну и при чём тут это?

АЛЬБУС: Ты знаешь, что ты — ужасный заучка?

СКОРПИУС: А то.

АЛЬБУС: Вопрос номер два. Почему Турнир Трех Волшебников не проводился более двадцати лет?

СКОРПИУС: В последнем турнире участвовали твой отец и мальчик по имени Седрик Диггори — они решили выиграть вместе. Однако Кубок оказался портключом, и их перенесло к Волан–де–Морту. Седрика убили. Сразу после этого турнир решили больше не проводить.

АЛЬБУС: Хорошо. Вопрос номер три: нужно ли было убивать Седрика? Легкий вопрос — легкий ответ: нет. Тогда Волан–де–Морт сказал: «Убей лишнего». Лишнего. Седрик погиб только потому, что был с моим отцом, и мой отец не смог его спасти. А вот мы можем. Это была ошибка, и мы собираемся её исправить. Мы собираемся воспользоваться Маховиком времени. Мы собираемся вернуть Седрика.

СКОРПИУС: Альбус, по некоторым понятным причинам я уж точно не большой любитель Маховиков времени…

АЛЬБУС: Когда Амос Диггори попросил у отца Маховик времени, отец ответил, что их вообще не существует. Он соврал старику, который всего лишь хотел вернуть сына. Который просто любил своего сына. А отец соврал, потому что ему это было безразлично. Ему и сейчас безразлично. Все говорят о подвигах, которые совершил отец. Но и ошибки он тоже совершал, причем неслабые. И я хочу исправить одну из этих ошибок. Я хочу, чтобы мы спасли Седрика.

СКОРПИУС: М-да, по–моему, та штука, которая соединяла твои мозги, внезапно порвалась…

АЛЬБУС: Скорпиус, я правда собираюсь это сделать. Мне это нужно. И ты знаешь не хуже меня, что я всё испорчу, если ты не пойдёшь со мной. Давай, решай.

Он улыбается. Затем забирается наверх и исчезает из виду. СКОРПИУС какое–то мгновение колеблется, кривит лицо в гримасе, потом нехотя поднимается и исчезает вслед за АЛЬБУСОМ.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ

КРЫША ХОГВАРТСКОГО ЭКСПРЕССА

Ветер, довольно сильный, свистит в ушах, дует сразу во всех направлениях.

СКОРПИУС: Ну хорошо, вот мы на крыше поезда; он едет быстро, мне даже страшно, и это здо́́рово, чувствую, что много чего узнал о себе, кое–что — о тебе, но…

АЛЬБУС: Я рассчитал, что мы скоро будем возле виадука и потом совсем немного пройдём пешком до Дома престарелых волшебников и ведьм имени святого Освальда…

СКОРПИУС: Возле чего? Пешком до чего? Слушай, меня этот самый первый в жизни бунт накручивает так же, как и тебя… ой!.. крыша… забавно… но сейчас… ох…

СКОРПИУС вдруг замечает что–то такое, чего лучше бы и не видеть.

АЛЬБУС: Вода очень пригодится в качестве запасного варианта, если наше Подушечное заклинание не сработает.

СКОРПИУС: Альбус, ведьма с тележкой…

АЛЬБУС: Хочешь перекусить на дорожку?

СКОРПИУС: Да нет же, Альбус! К нам идёт ведьма с тележкой!

АЛЬБУС: Да ну, ты что, мы же на крыше поезда…

СКОРПИУС показывает АЛЬБУСУ, куда смотреть; теперь и АЛЬБУС замечает ВЕДЬМУ С ТЕЛЕЖКОЙ, которая как ни в чём не бывало приближается к ним, толкая перед собой тележку.

ВЕДЬМА С ТЕЛЕЖКОЙ: Ребятки, хотите купить что–нибудь на этой тележке? Тыквенный пирог? Шоколадную лягушку? Котелковый кекс?

АЛЬБУС: Оба–на…

ВЕДЬМА С ТЕЛЕЖКОЙ: Люди мало что обо мне знают. Они покупают мои Котелковые кексы — но по сути никогда меня не замечают. Не помню, когда в последний раз кто–то спрашивал, как меня зовут.

АЛЬБУС: А как вас зовут?

ВЕДЬМА С ТЕЛЕЖКОЙ: Да я уже и сама забыла. Могу сказать лишь то, что Отталин Гэмбол сама предложила мне эту работу, ещё когда Хогвартский экспресс впервые отправился в путь.

СКОРПИУС: Это будет… сто девяносто лет! То есть вы выполняете эту работу уже сто девяносто лет?!

ВЕДЬМА С ТЕЛЕЖКОЙ: Через эти руки прошло шесть миллионов Тыквенных пирогов. Они мне особенно удаются. Но вот чего люди не замечают, так это то, что мои Тыквенные пироги легко могут стать кое–чем другим…

Берёт Тыквенный пирог, бросает его, как гранату, и он взрывается.

И вы даже не поверите, если я скажу, на что способны мои Шоколадные лягушки. Ещё никогда и никому я не позволяла покинуть этот поезд, прежде чем он достигнет места назначения. Некоторые пытались — тот же Сириус Блэк и его последователи Фред и Джордж Уизли. НИ У КОГО НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ. ПОТОМУ ЧТО ЭТОТ ПОЕЗД НЕ ЛЮБИТ, КОГДА С НЕГО СХОДЯТ РАНЬШЕ, ЧЕМ НУЖНО…

Руки ВЕДЬМЫ С ТЕЛЕЖКОЙ трансфигурируются в очень острые шипы. Она улыбается.

Поэтому прошу вас занять свои места и продолжить путешествие.

АЛЬБУС: Ты был прав, Скорпиус. Этот поезд и правда волшебный.

СКОРПИУС: Именно сейчас я не особо рад тому, что прав.

АЛЬБУС: Но я тоже прав — насчёт виадука; там течёт вода, и как раз пора попробовать Подушечное заклинание.

СКОРПИУС: Альбус, это плохая мысль!

АЛЬБУС: Разве? (Какое–то мгновение колеблется, затем понимает, что время для колебаний прошло.) Уже слишком поздно. Три, два, один — Моллиаре!

Одновременно с произнесением заклинания он прыгает.

СКОРПИУС: Альбус! Альбус…

Смотрит в отчаянии в ту сторону, куда прыгнул его друг. Затем переводит взгляд на приближающуюся ВЕДЬМУ С ТЕЛЕЖКОЙ. Волосы ведьмы растрёпаны, шипы выглядят угрожающе.

Ну, чем любоваться такой красотой, так лучше я последую за своим другом…

Зажимает пальцами нос и прыгает вслед за АЛЬБУСОМ, выкрикивая заклинание:

Моллиаре!

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ДВЕНАДЦАТАЯ

МИНИСТЕРСТВО МАГИИ, БОЛЬШОЙ КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ

Зал перед сценой, представляющий собой место действия, битком набит волшебниками и ведьмами; они без умолку болтают и тараторят так, как это могут делать лишь настоящие волшебники и ведьмы. Среди них ДЖИННИ, ДРАКО и РОН. На сцене — ГЕРМИОНА и ГАРРИ.

ГЕРМИОНА: К порядку! К порядку! Мне что — наколдовать тишину? (С помощью волшебной палочки накрывает толпу тишиной.) Так хорошо. Добро пожаловать на внеочередное общее собрание. Мне очень приятно, что вас откликнулось так много. Волшебное сообщество уже давным–давно живёт мирной жизнью. Целых двадцать два года прошло с того времени, как мы победили Волан–де–Морта в битве за Хогвартс, и мне приятно отметить, что выросло новое поколение, которое и не знает толком, что такое вооружённое противостояние. То есть не знало до сих пор. Гарри, тебе слово.

ГАРРИ: Союзники Волан–де–Морта зашевелились несколько месяцев назад. Мы следили за троллями на протяжении всего их пути через Европу, следили за великанами, которые начали переходить моря, а также за оборотнями… увы, мне очень досадно в этом признаться, но мы потеряли их из виду несколько недель назад. Мы не знаем ни куда они идут, ни кто их вынудил отправиться в путь, но нас беспокоит сам факт того, что они снялись с места, и мы переживаем насчёт того, что же это может значить. Поэтому мы спрашиваем вас: может, кто–нибудь что–нибудь видел? Или что–нибудь почувствовал? Если вы поднимете свою палочку, мы вас обязательно услышим. Профессор МакГонагалл? Пожалуйста.

ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ: Похоже, что прежде всего пострадали хранилища зелий: когда мы вернулись из летнего отпуска, то обнаружили недостачу златоглазок и кожи бумсланга, но пропало лишь небольшое количество, причём недостающие ингредиенты не значились в реестре веществ ограниченного пользования. Мы их списали на Пивза.

ГЕРМИОНА: Спасибо, профессор. Мы проведём расследование. (Обводит взглядом помещение.) Кто может ещё что–нибудь добавить? Хорошо. И теперь самое неприятное — такого не было со времени Волан–де–Морта: шрам Гарри опять начинает болеть.

ДРАКО: Волан–де–Морт мёртв, Волан–де–Морта больше нет!

ГЕРМИОНА: Да, Драко, Волан–де–Морт мёртв, но все эти события заставляют нас думать о том, что Волан–де–Морт — или какая–то часть Волан–де–Морта — может вернуться.

Слова ГЕРМИОНЫ вызывают бурную реакцию.

ГАРРИ: Мне нелегко будет сейчас задать этот вопрос, но придётся — чтобы исключить такой вариант. Те из вас, кто отмечен Чёрной меткой: вы что–нибудь ощущаете? Хотя бы боль?

ДРАКО: Опять это предвзятое отношение к тем, кто носит Чёрную метку, да, Поттер?

ГЕРМИОНА: Нет, Драко. Гарри всего лишь пытается…

ДРАКО: Знаете, для чего всё это? Гарри просто хочет, чтобы его лицо опять красовалось на страницах газет. Слухи о возвращении Волан–де–Морта печатают в «Ежедневном пророке» всё время, минимум раз в год.

ГАРРИ: Я никогда таких слухов не распускал!

ДРАКО: Правда? То есть твоя жена не является редактором «Ежедневного пророка»?

Оскорблённая ДЖИННИ делает шаг к нему.

ДЖИННИ: Я занимаюсь только спортивными страничками!

ГЕРМИОНА: Драко, Гарри обратил внимание Министерства на эти факты. И я как Министр магии…

ДРАКО: Ты за него только потому, что он твой друг.

РОН рвётся к ДРАКО, ДЖИННИ оттаскивает его.

РОН: Я тебе сейчас хлебало разобью!

ДРАКО: Да признайтесь же сами себе — его слава всех вас дурманит! Насколько проще заставить каждого повторять благоговейным шёпотом имя Поттера, чем заставить выслушивать это бесконечное (копируя ГАРРИ) «мой шрам болит, мой шрам болит…». А знаете, что всё это означает? Что сплетники опять смогут позорить моего сына этими смехотворными слухами о его отцовстве!

ГАРРИ: Драко, никто не говорил, что это может иметь хоть какое–то отношение к Скорпиусу…

ДРАКО: Ну а я вот со своей стороны думаю, что это собрание — сплошное надувательство. Я ухожу отсюда.

Выходит. Следом тянутся остальные.

ГЕРМИОНА: Ну это же не выход! Вернитесь! Нам нужно выработать стратегию!..

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ

ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ ВОЛШЕБНИКОВ И ВЕДЬМ ИМЕНИ СВЯТОГО ОСВАЛЬДА

Вокруг бардак. Вокруг магия. Вокруг Дом престарелых волшебников и ведьм имени святого Освальда, и даже представить нельзя было, что он может оказаться таким прекрасным.

На ходунки для стариков наложили оживляющие заклинания, зачарованная шерсть для вязания сплелась в первозданный хаос, а санитаров заставили танцевать танго.

Здесь собрали людей, на которых не лежит бремя заниматься магией для практических целей; вместо этого здешние волшебники и ведьмы творят магию для развлечения. И как же им это нравится!

АЛЬБУС и СКОРПИУС входят и озираются в удивлении; признаться, они слегка испуганы.

АЛЬБУС и СКОРПИУС: Эм-м, прошу прощения… Прошу прощения. ПРОЩЕНИЯ ПРОШУ!

СКОРПИУС: М-да, полный бардак.

АЛЬБУС: Мы ищем Амоса Диггори!

Внезапно настаёт полная тишина. Все мгновенно замирают, лица слегка мрачнеют.

ЖЕНЩИНА С ШЕРСТЬЮ ДЛЯ ВЯЗАНИЯ: А чего вам, мальчики, нужно от бедного старого шалунишки?

Появляется улыбающаяся ДЕЛФИ.

ДЕЛФИ: Альбус? Альбус, это ты? Ты пришёл! Как здоро́́во! Иди поздоровайся с Амосом!

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ ВОЛШЕБНИКОВ И ВЕДЬМ ИМЕНИ СВЯТОГО ОСВАЛЬДА, КОМНАТА АМОСА

АМОС глядит на СКОРПИУСА и АЛЬБУСА с раздражением. ДЕЛФИ за всеми наблюдает.

АМОС: Давай сразу к делу. Ты подслушал разговор, не предназначавшийся для твоих ушей, и решил, фактически без разрешения, вмешаться в чьё–то дело, причём вмешаться по самое не хочу, хотя тебя никто на это не подговаривал.

АЛЬБУС: Мой отец врал вам — я это точно знаю. У них есть Маховик времени.

АМОС: Конечно, есть. Теперь можешь идти.

АЛЬБУС: Что? Нет! Мы здесь для того, чтобы помочь!

АМОС: Помочь? Что может сделать для меня парочка подростков–недоростков?

АЛЬБУС: Мой отец однажды уже доказал, что необязательно быть взрослым, чтобы изменить мир волшебников.

АМОС: И я должен позволить тебе вмешаться, потому что ты — Поттер? Понадеявшись на твою знаменитую фамилию, да?

АЛЬБУС: Нет!

АМОС: Поттер, которого распределили в колледж Слизерин — да, я читал об этом! — и который притащил ко мне Малфоя — Малфоя, который может оказаться роднёй Волан–де–Морта? А кто может подтвердить, что вы не занимаетесь Тёмной магией?

АЛЬБУС: Но…

АМОС: Всё, что ты мне сказал, и без того очевидно, хотя подтверждение тоже не помешает. Твой отец солгал. А теперь уходите. Оба. Хватить тратить моё время впустую.

АЛЬБУС (с напором и убеждённостью): Нет, вам надо выслушать меня! Вы сами говорили о том, сколько крови на руках моего отца — позвольте же мне помочь всё изменить! Позвольте мне помочь исправить одну из его ошибок! Поверьте мне!

АМОС (повышенным тоном): Мальчик, ты меня слышал? У меня нет причин доверять тебе! Так что уходи. Прямо сейчас. Пока я не заставил тебя уйти.

С угрожающим видом поднимает палочку. АЛЬБУС глядит на палочку и поникает плечами — АМОС разрушил его надежды.

СКОРПИУС: Идём, дружище; что мы наверняка хорошо умеем, так это определять, когда мы не нужны.

АЛЬБУСУ не хочется уходить. СКОРПИУС тянет его за руку. АЛЬБУС отворачивается, и ребята плетутся прочь.

ДЕЛФИ: Вообще–то я могу назвать причину, по которой тебе стоит им довериться, дядюшка.

Ребята останавливаются.

Они единственные сами вызвались помочь. Они готовы проявить храбрость и подвергнуть себя риску, возвращая тебе сына. По правде говоря, я более чем уверена, что они уже подвергали себя риску, когда добирались сюда.

АМОС: Но мы говорим о Седрике!

ДЕЛФИ: И разве ты не говорил, что иметь союзника в стенах Хогвартса означает получить значительное преимущество?

ДЕЛФИ целует АМОСА в макушку. АМОС смотрит на ДЕЛФИ, затем переводит взгляд на мальчиков.

АМОС: Почему? Почему вы хотите так рискнуть? Вам–то что до этого?

АЛЬБУС: Я знаю, что такое быть лишним. Ваш сын не заслужил гибели, мистер Диггори. Мы можем вернуть его.

АМОС (наконец выказывая эмоции): Мой сын… мой сын — это лучшее из того, что у меня когда–нибудь было… и да, вы правы, это была несправедливость — величайшая несправедливость. Если вы говорите серьёзно…

АЛЬБУС: Более чем серьёзно.

АМОС: Там наверняка будет опасно.

АЛЬБУС: Мы знаем.

СКОРПИУС: Точно?

АМОС: Делфи… может, ты сможешь их сопровождать?

ДЕЛФИ: Если тебе так будет приятнее, дядюшка.

Она улыбается АЛЬБУСУ, он улыбается в ответ.

АМОС: Вы не осознаёте, что само обладание Маховиком времени уже опасно для жизни.

АЛЬБУС: Мы готовы рискнуть своими жизнями.

СКОРПИУС: Да?

АМОС (мрачно): Надеюсь, твоя готовность никуда не денется…

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ПЯТНАДЦАТАЯ

ДОМ ГАРРИ И ДЖИННИ ПОТТЕРОВ, КУХНЯ

ГАРРИ, РОН, ГЕРМИОНА и ДЖИННИ сидят и едят.

ГЕРМИОНА: Я уже сто раз говорила Драко — никто в Министерстве не сплетничает о Скорпиусе. Слухи исходят не от нас.

ДЖИННИ: Я ему писала, когда Астория умерла. Спрашивала, можем ли мы чем–нибудь помочь. Думала, может, Скорпиус — он ведь стал таким хорошим другом для Альбуса — захочет провести здесь хотя бы несколько дней на Рождество или… Моя сова вернулась с письмом, содержащим лишь одно простое предложение: «Скажи своему мужу, чтобы опроверг все эти поклёпы о моём сыне раз и навсегда».

ГЕРМИОНА: Он просто помешан на этом.

ДЖИННИ: Он болван. Убитый горем болван.

РОН: Мне тоже его жаль, но когда он начиняет обвинять Гермиону в… ну… (Косится в сторону ГАРРИ.) Блин, вы ещё штанишки от страху намочи́те! Я ей всё время говорю, что эти события могут ничего и не значить.

ГЕРМИОНА: Ей?!

РОН: Тролли могли идти на вечеринку, великаны — на свадьбу, тебе кошмары снились, потому что переживал за Альбуса, а твой шрам разболелся, потому что стареешь.

ГАРРИ: Старею?! Ну спасибо, дружище.

РОН: Откровенно говоря, в последнее время каждый раз, когда сажусь, слышу звук «ууф». Вот так: «ууф»… А мои ступни? У меня со ступнями проблемы, я могу оды сочинять о боли в ступнях — может, и у тебя со шрамом точно так же.

ДЖИННИ: Ерунду говоришь.

РОН: По–моему, я всегда на этом специализировался. На этом и на своём ассортименте Забастовочных завтраков. И на своей любви к вам всем. Даже к Джинни — Доходяге.

ДЖИННИ: Если не будешь вести себя как следует, Рональд Уизли, я скажу маме.

РОН: Ты этого не сделаешь!

ГЕРМИОНА: Если какая–то часть Волан–де–Морта сохранилась, в любой форме, нам надо быть к этому готовыми. И я этого боюсь.

ДЖИННИ: И я.

РОН: А я ничего и никого не боюсь. Кроме мамы.

ГЕРМИОНА: Я серьёзно говорю, Гарри. Я не буду вести себя в этом случае как Корнелиус Фадж. Я не буду прятать голову в песок. И я не буду думать о том, насколько упаду в глазах Драко Малфоя в результате своих действий.

РОН: Ты уж точно никогда не гналась за популярностью, это да, кто ж спорит…

ГЕРМИОНА бросает на РОНА испепеляющий взгляд и пытается стукнуть его, но РОН отпрыгивает.

Не попала!

ДЖИННИ награждает РОНА тумаком. РОН морщится от боли.

Попала… Очень неслабо, кстати, попала.

Внезапно в комнату влетает сова. Она пикирует вниз и бросает письмо на тарелку ГАРРИ.

ГЕРМИОНА: Как–то поздновато для совы.

ГАРРИ вскрывает письмо. Прочитав обратный адрес, удивляется.

ГАРРИ: Это от профессора МакГонагалл.

ДЖИННИ: О чём там пишут?

Лицо ГАРРИ мертвеет.

ГАРРИ: Джинни, Альбус… Альбус и Скорпиус… они не добрались до школы. Пропали по дороге…

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ЗДАНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА, ПОДВАЛ

СКОРПИУС косится на бутылку.

СКОРПИУС: То есть мы просто проглотим его и всё?

АЛЬБУС: Скорпиус, я что — правда должен объяснять тебе, суперзаучке и специалисту по Зельям, как именно действует Оборотное зелье? Благодаря блестящей подготовительной работе Делфи мы можем принять это зелье и превратиться в кого угодно; с такой маскировкой мы точно сможем попасть в Министерство магии.

СКОРПИУС: Ну хорошо, тогда только два вопроса. Первый: больно будет?

ДЕЛФИ: Будет, и очень, насколько я могу судить.

СКОРПИУС: Спасибо. Очень рад это слышать. Второй вопрос: кто–нибудь из вас знает, какой вкус у Оборотного зелья? Потому что я слышал, что оно вкусом напоминает рыбу, и если это правда, то меня вырвет. Рыба и я — несовместимые понятия. Всегда так было. И всегда так будет.

ДЕЛФИ: Считай, что предупредил. (Выпивает зелье залпом.) Нет, у него вкус не такой, как у рыбы. (Начинает превращаться, испытывая сильные мучения.) На самом деле вкус довольно приятный, м-м. Больновато, конечно, но… (Громкая отрыжка.) Забирай. Небольшая… (Ещё одна отрыжка. Превращается в ГЕРМИОНУ.) небольшая накладка — во рту всё–таки остаётся вкус рыбы.

АЛЬБУС: Да-а, прямо… офигеть.

СКОРПИУС: Двойное офигеть.

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: И вправду не почувствовала, как… э, да у меня даже голос теперь как у неё! Тройное офигеть.

АЛЬБУС: Ладно. Я следующий.

СКОРПИУС: Ага, щас. Надейся и жди. Раз уж делаем, то… (с улыбкой надевает знакомые по виду очки) делаем вместе.

АЛЬБУС: Три… Два… Один…

Глотают.

Да нет, вроде ничего. (Сгибается от боли.) Это уже хуже…

Оба начинают превращаться, испытывая сильные мучения.

АЛЬБУС превращается в РОНА, СКОРПИУС — в ГАРРИ.

Смотрят друг на друга. Пауза.

АЛЬБУС/РОН: Как–то странно получилось, да?

СКОРПИУС/ГАРРИ (голосом, полным драматизма — на самом деле происходящее ему нравится): Иди в свою комнату! Сейчас же иди в свою комнату! Ты чрезвычайно плохой и никудышный сын!

АЛЬБУС/РОН (смеётся): Ну Скорпиус…

СКОРПИУС/ГАРРИ (перебрасывая плащ через плечо): Это ты настоял на том, чтобы я превратился в него, а ты — в Рона! Я всего лишь хотел поприкалываться, перед тем как… (Громкая отрыжка.) Короче, результат совершенно кошмарный.

АЛЬБУС/РОН: Вообще неплохо так получилось, но у дяди Рона брюшко начало отрастать.

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Вам не кажется, что нам пора идти?

Выходят на улицу, заходят в телефонную будку и набирают 62442.

ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА: Добро пожаловать, Гарри Поттер. Добро пожаловать, Гермиона Грейнджер. Добро пожаловать, Рон Уизли.

Телефонная будка уходит вниз; на лицах заговорщиков появляются улыбки.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА СЕМНАДЦАТАЯ

МИНИСТЕРСТВО МАГИИ, КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ

ГАРРИ, ГЕРМИОНА, ДЖИННИ и ДРАКО в волнении расхаживают по маленькой комнате.

ДРАКО: Возле путей надо тщательно прочесать…

ГАРРИ: Мой отдел уже всё прочесал и опять прочёсывает.

ДРАКО: А ведьма с тележкой не может сообщить что–нибудь полезное?

ГЕРМИОНА: Ведьма с тележкой в бешенстве. Всё твердит о том, что подвела Отталин Гэмбол. Для неё акт сверки пассажиров, следующих в Хогвартс, всегда был предметом гордости.

ДЖИННИ: Магглы не сообщали о каких–либо случаях использования магии?

ГЕРМИОНА: До сих пор вроде не было. Я сообщила магглскому премьер–министру, они ведут учёт так называемых «липробвесов». Звучит как заклинание, но таковым не является, это сокращение от «лица, пропавшие без вести».

ДРАКО: То есть мы должны положиться на магглов в поисках наших детей? Может, мы им ещё и о шраме Гарри сообщили?

ГЕРМИОНА: Мы всего лишь просим магглов о помощи. И, кстати, пока неизвестно, при чём тут шрам Гарри, но в любом случае это обстоятельство, с которым нельзя не считаться. Сейчас наши ауроры ведут расследование в отношении всех, кто практиковал Тёмную магию, и…

ДРАКО: Пожиратели смерти здесь ни при чём.

ГЕРМИОНА: Не уверена, что разделяю твою убеждённость.

ДРАКО: Это не убеждённость, это факт. Такие кретины, который рискнули бы сейчас заняться Тёмной магией… Тем более что мой сын — Малфой, они бы не осмелились.

ГАРРИ: Если это только не какие–нибудь отморозки из новых.

ДЖИННИ: Согласна с Драко. Если это похищение — я ещё могу понять похищение Альбуса, но похищение их обоих…

ГАРРИ встречается глазами с ДЖИННИ; становится ясно, что именно она хочет ему сказать.

ДРАКО: Скорпиус — он же ведомый, не ведущий, несмотря на всё, что я пытался ему привить. Так что с поезда его наверняка заставил сойти Альбус, и я спрашиваю — куда он его потащил?

ДЖИННИ: Гарри, они сбежали, и мы оба это знаем.

ДРАКО замечает, как ДЖИННИ и ГАРРИ смотрят друг на друга.

ДРАКО: Знаете? Знаете — оба? О чём вы умалчиваете?

Тишина.

Что бы вы ни скрывали, советую рассказать это прямо сейчас!

ГАРРИ: У нас с Альбусом произошла размолвка, позавчера.

ДРАКО: И?..

ГАРРИ какое–то мгновение колеблется, но затем решительно смотрит в глаза ДРАКО.

ГАРРИ: И я сказал ему, что иногда мне хочется, чтобы он не был моим сыном.

Тишина приобретает другой оттенок: теперь это оглушительная тишина. ДРАКО с угрожающим видом делает шаг навстречу ГАРРИ.

ДРАКО: Если что–нибудь случится со Скорпиусом…

ДЖИННИ встаёт между ДРАКО и ГАРРИ.

ДЖИННИ: Не бросайся угрозами, Драко, пожалуйста, не надо.

ДРАКО (кричит во всё горло): Мой сын пропал!

ДЖИННИ (кричит так же громко): Мой тоже!

ДРАКО встречается взглядом с ДЖИННИ. Накал эмоций в комнате зашкаливает.

ДРАКО (кривит губы, становясь удивительно похожим на своего отца): Если вам понадобится золото… Всё, что есть у Малфоев… Он — мой единственный наследник… Он и есть семья для меня.

ГЕРМИОНА: Спасибо, Драко, но у Министерства резервы достаточно большие.

ДРАКО порывается выйти, но затем останавливается и смотрит на ГАРРИ.

ДРАКО: Что бы ты ни сделал, кого бы ты ни спас — ты был и остаёшься вечным проклятием моей семьи, Гарри Поттер.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

МИНИСТЕРСТВО МАГИИ, КОРИДОР

СКОРПИУС/ГАРРИ: Ты уверен, что он здесь?

Мимо проходит охранник. СКОРПИУС/ГАРРИ и ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА пытаются изображать деловую беседу.

Да, госпожа министр, я определённо считаю, что Министерству следует продумать этот вопрос во всех подробностях, несомненно.

ОХРАННИК (с поклоном): Госпожа министр…

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Давайте вместе его обдумаем.

Охранник проходит мимо, они издают вздох облегчения.

Использовать Веритасерум было дядюшкиной идеей — мы добавили его в питьё одного из посетителей, чиновника из Министерства. Он нам сказал, что Маховик времени находится здесь, и даже сообщил, где именно: прямо в кабинете Министра магии.

Показывает на дверь. Внезапно до их ушей откуда–то снаружи доносится шум.

ГЕРМИОНА (где–то неподалёку): Гарри, нам нужно насчёт этого поговорить…

ГАРРИ (где–то неподалёку): Не о чем тут говорить.

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: О боже…

АЛЬБУС/РОН: Гермиона. И отец.

Паника возникает мгновенно и охватывает их всех.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Так, ладно…. Надо спрятаться. Спрятаться некуда. Кто–нибудь знает какие–нибудь чары невидимости?

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Может… проберёмся в её кабинет?

АЛЬБУС/РОН: Так она ведь обязательно сама туда зайдёт!

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: А больше некуда.

Пробует открыть дверь. Ещё раз пробует.

ГЕРМИОНА (где–то неподалёку): Если ты об этом не расскажешь мне или Джинни…

СКОРПИУС/ГАРРИ: Отойдите. Алохомора!

Направляет палочку на дверь. Дверь распахивается. СКОРПИУС/ГАРРИ довольно улыбается.

Альбус, тебе задача её задержать.

ГАРРИ (где–то неподалёку): Что тут скажешь…

АЛЬБУС/РОН: Мне? Почему?

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Но не нам же! Мы ведь и есть они.

ГЕРМИОНА (где–то неподалёку): То, что ты сказал, явно неверно, но здесь надо учесть больше факторов, чем…

АЛЬБУС/РОН: Но я не могу! Не могу…

После небольшой суматохи АЛЬБУСА/РОНА выпихивают за дверь. В коридоре появляются ГЕРМИОНА и ГАРРИ.

ГАРРИ: Гермиона, я благодарен тебе за заботу, но не нужно…

ГЕРМИОНА: Рон?

АЛЬБУС/РОН: Сюрприз!!!

ГЕРМИОНА: Что ты здесь делаешь?

АЛЬБУС/РОН: Разве мужу нужна причина, чтобы увидеться с женой?

Крепко целует ГЕРМИОНУ.

ГАРРИ: Я лучше пойду…

ГЕРМИОНА: Гарри, я насчёт того, что ты высказал Альбусу… Что бы там ни говорил Драко… Если ты будешь на этом зацикливаться — не думаю, что кому–нибудь из нас от этого будет польза.

АЛЬБУС/РОН: А, ты насчёт желания Гарри, чтобы я… (поправляет себя) чтобы Альбус не был его сыном?

ГЕРМИОНА: Рон!

АЛЬБУС/РОН: А что, отрезанный ломоть к хлебу не приставишь, я тоже это имел в виду.

ГЕРМИОНА: Ничего, он в конце концов узнает правду. Все мы иногда говорим такое, чего не думаем. И Альбусу это известно.

АЛЬБУС/РОН: Но что если мы иногда говорим такое, о чём думаем? Тогда что?

ГЕРМИОНА: Рон, сейчас не время об этом говорить, честно.

АЛЬБУС/РОН: Конечно, не время. Счастливо, дорогая.

АЛЬБУС/РОН следит за ней в надежде, что она пройдёт мимо кабинета и уйдёт. Но она, разумеется, идёт прямо к двери. Он поспешно вклинивается между нею и дверью, мешая ГЕРМИОНЕ войти, затем растопыривает локти, полностью загораживая вход.

ГЕРМИОНА: Зачем ты загораживаешь вход в мой кабинет?

АЛЬБУС/РОН: Да нет, ну что ты. С чего бы?

Она ещё раз пытается добраться до двери, но он опять мешает ей.

ГЕРМИОНА: А я говорю, загораживаешь. Дай мне пройти в кабинет, Рон.

ГЕРМИОНА пытается проскользнуть мимо него.

АЛЬБУС/РОН: А давай заведём ещё одного ребёнка!

ГЕРМИОНА: Чего?

АЛЬБУС/РОН: Ну, если не ещё одного ребёнка, то давай устроим праздник. Хочу ребёнка или праздник, и поверь, я не отступлюсь! Поговорим об этом позже, солнышко?

Она пытается пройти в комнату в последний раз, но он останавливает её поцелуем, удерживая её уже силой.

Может, выпьем в «Дырявом котле», любимая?

ГЕРМИОНА (сдаваясь): Если я там найду шарик–вонючку — тебе даже сам Мерлин не поможет. Хорошо. Нам по–любому надо проверить, нет ли информации от магглов.

Уходит. ГАРРИ уходит вместе с ней.

АЛЬБУС/РОН поворачивается к двери. ГЕРМИОНА возвращается, на этот раз одна.

Ребёнок ИЛИ праздник? Иногда ты такое выдашь, что хоть стой, хоть падай…

АЛЬБУС/РОН: Так ты же именно из–за этого и вышла за меня замуж, правда? Из–за моего озорного чувства юмора.

ГЕРМИОНА опять уходит. Он начинает открывать дверь, но она снова возвращается, и он в раздражении захлопывает дверь.

ГЕРМИОНА: Мне можешь заказать рыбу. Только не эти кошмарные сэндвичи из рыбных палочек, я тебе уже говорила.

АЛЬБУС/РОН: Идёт.

ГЕРМИОНА уходит. Он проверяет, окончательно ли она ушла на этот раз, и глубоко вздыхает от облегчения, открывая дверь.

АКТ ПЕРВЫЙ, СЦЕНА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

МИНИСТЕРСТВО МАГИИ, КАБИНЕТ ГЕРМИОНЫ

СКОРПИУС/ГАРРИ и ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА ждут по ту сторону двери кабинета ГЕРМИОНЫ. Входит измотанный АЛЬБУС/РОН и сползает, прислонившись спиной к стене.

АЛЬБУС/РОН: Жесть какая…

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Я впечатлена. Ты её тормозил просто великолепно.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Не знаю, то ли дать пять, то ли поглумиться над тем, как ты целовал свою тётушку стопиццот раз!

АЛЬБУС/РОН: А что, Рон — дядька горячий… Скорпиус, ну я же пытался её отвлечь! И у меня получилось!

СКОРПИУС/ГАРРИ: А потом твой отец и скажет…

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Ребята, она скоро вернётся, у нас не так уж много времени.

АЛЬБУС/РОН (обращаясь к СКОРПИУСУ/ГАРРИ): Слышал?

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Где же Гермиона прячет Маховик времени? (Обводит взглядом комнату, видит книжные шкафы.) Давайте обыщем книжные шкафы.

Начинают искать. СКОРПИУС/ГАРРИ обеспокоенно смотрит на приятеля.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Почему ты мне не рассказал?

АЛЬБУС/РОН: Мой отец заявил, что ему хочется, чтобы я не был его сыном. Как–то не слишком удобное начало разговора, не правда ли?

СКОРПИУС/ГАРРИ пытается что–нибудь придумать в ответ.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Я знаю, что всё это чушь — про отцовство Волан–де–Морта, но иногда мне кажется, что у отца проскальзывает мысль: и как он у меня такой получился?

АЛЬБУС/РОН: По–любому лучше, чем у моего отца. Я абсолютно уверен, что он всю жизнь только и делает, что размышляет: как бы его родить обратно?

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА тянет СКОРПИУСА/ГАРРИ к книжным полкам.

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Может, мы сосредоточимся на более важном сейчас вопросе?

СКОРПИУС/ГАРРИ: Я имею в виду, Альбус, что существует какая–то причина, по которой мы дружим, причина, по которой мы нашли друг друга. И что бы это приключение ни…

Всматривается в книгу на полке и хмурится.

Слушайте, а вы обратили внимание на книжки на этих полках? Тут есть очень серьёзные книги. Запрещённые книги. Про́́клятые книги.

АЛЬБУС/РОН: Как отвлечь Скорпиуса от тяжёлых переживаний? Поведите его в библиотеку.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Все книги из Запретной секции — и ещё всякое разное. Вот: «Наигнуснѣйшая Магія», «Демоны пятнадцатаго вѣка», «Сонѣты чародѣя» — они даже в Хогвартсе запрещены!

АЛЬБУС/РОН: «Тени и духи»… «Применение паслёна в некромантии»…

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Ну это вообще…

АЛЬБУС/РОН: «Подлинная история Опалового Пламени»… «Заклятіе Имперіус и послѣдствія его невѣрного примѣненія»…

СКОРПИУС/ГАРРИ: О, сюда посмотрите! Ничего себе… «Моё зрение и как видеть, не используя глаза» Сивиллы Трелони. Книга по Прорицанию. Гермиона Грейнджер терпеть не может Прорицание. Замечательно. Настоящая находка.

Снимает книгу с полки, книга резко раскрывается — и начинает говорить.

КНИГА: Тут с пятой начался ответ.

Есть в лидере, а в лире нет.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Ну а что: говорящая книга, не такая уж и диковинка.

КНИГА: Ты меня сейчас схвати

И слегка укороти.

АЛЬБУС/РОН: Это шарада! Она загадывает нам шараду!

КНИГА: Пончиков купи кулёк —

Третий и четвёртый слог.

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Что ты натворил?

СКОРПИУС/ГАРРИ: Боюсь признаться: открыл книжку. Совершил действие, которое за все годы моего пребывания на этой планете никогда не считалось особо опасным.

Книги тянутся к АЛЬБУСУ/РОНУ, пытаясь его сцапать; он лишь чудом избегает их хватки.

АЛЬБУС/РОН: Что это?

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА: Это оружие. Она превратила свою библиотеку в оружие. Вот где находится Маховик времени! Решите шараду, и мы его найдём.

АЛЬБУС/РОН: Тут с пятой начался ответ. Есть в лидере, а в лире нет. «Де»!

Книга пытается проглотить ДЕЛФИ/ГЕРМИОНУ.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Ты меня сейчас схвати и слегка укороти… «Меня»!

ДЕЛФИ/ГЕРМИОНА (воодушевлённо): «Мен»! Де–мен… торы! Нам надо найти книгу о дементорах! (Книжный шкаф пытается затянуть ДЕЛФИ внутрь себя.) Альбус!

АЛЬБУС/РОН: Делфи! Что происходит?

СКОРПИУС/ГАРРИ: Сосредоточься, Альбус! Делай то, что она говорит. Найди книгу о дементорах и будь очень осторожен.

АЛЬБУС/РОН: Вот — «Доминирование дементоров: подлинная история Азкабана».

Книга резко раскрывается и с угрозой разворачивается к СКОРПИУСУ/ГАРРИ, тот в попытке уклониться падает рядом с книжным шкафом, который тут же пытается его сожрать.

КНИГА: Родился в приюте, не знал свою мать,

Но слышал — во мне кровь вельможи.

Мне внутренний предок велел рифмовать

О том, что меня уничтожит.

АЛЬБУС/РОН: Волан–де–Морт!

ДЕЛФИ наполовину зарылась в книги, снаружи видна лишь спина.

ДЕЛФИ: Быстрее работаем!

Внезапно она с криком исчезает — что–то затянуло её внутрь.

АЛЬБУС/РОН: Делфи! Делфи!

Пытается нащупать её руку, но безуспешно.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Ты видел? Она опять стала собой!

АЛЬБУС/РОН: Нет! Меня больше волновало то, что её шкаф пожирает! Найди же что–нибудь! Хоть что–нибудь о нём!

Находит книгу.

«Наследник Слизерина»? Как ты думаешь…

Пытается снять книгу с полки, та тянет в другую сторону, и шкаф заглатывает АЛЬБУСА/РОНА.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Альбус! Альбус!!!

АЛЬБУСА/РОНА не видно.

Ладно, ладно… Не та… Волан–де–Морт… Волан–де–Морт… Волан–де–Морт…

Рыскает глазами по полкам.

«Правда о Марволо» — наверное, эта…

Пытается раскрыть книгу. Та раскрывается сама, вспыхивает ослепительный свет и раздаётся голос — даже более звучный, чем прежде.

КНИГА: Кто мной станет — тому, уж поверь, не до смеха.

Я ведь — ты, но и я; я — случайное эхо.

Я навек обречён за тобою ходить —

Иногда впереди, иногда позади.

Из толщи книг появляется АЛЬБУС, опять в своём облике.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Альбус!

Пытается схватить его.

АЛЬБУС: Не поможет! Просто ПОДУ–У–У-УМАЙ!..

АЛЬБУСА мгновенно затягивает обратно в шкаф.

СКОРПИУС/ГАРРИ: Но у меня ничего не выходит!.. Невидимое эхо — это вообще что может значить? Единственное, что я умею хорошо делать, это думать, и вот, на тебе: когда надо подумать — не получается!

Книги стараются его затянуть; он не сопротивляется, и это ужасное зрелище.

Настаёт тишина.

И вдруг раздаётся грохот; книги фонтаном сыплются из шкафа — и вновь появляется СКОРПИУС,

пинками разбрасывая книги вокруг себя.

СКОРПИУС: Нет! Не смей! Книга Трелони? Нет!!!!

Оглядывается вокруг. Видно, что он озадачен, но полон энтузиазма.

Тут всё неправильно! Альбус, ты меня слышишь? Это всё устроено для того, чтобы спрятать этот долбаный Маховик времени! Думай, Скорпиус, думай…

Книги пытаются его сграбастать.

Навек обречён за тобою ходить… Иногда впереди, иногда позади… Отсутствие сразу ощущается… Тень! Ты — тень. «Тени и духи». А что, вполне возможно…

Карабкается на шкаф, тот старается напугать СКОРПИУСА и цепляет его на каждом шагу.

Добравшись до верха, СКОРПИУС пытается стащить книгу с полки, та не сопротивляется — и вдруг шум и неразбериха прекращаются.

Это же…

Внезапно раздаётся грохот, АЛЬБУС и ДЕЛФИ вываливаются из шкафов на пол.

Мы её победили! Мы победили библиотеку!

АЛЬБУС: Делфи, ты как?

ДЕЛФИ: Ух… Ну и поездочка!

АЛЬБУС замечает книгу, которую СКОРПИУС прижимает к груди.

АЛЬБУС: Это она? Скорпиус? Что там внутри этой книги?

ДЕЛФИ: По–моему, как раз есть повод это выяснить; никто не возражает?

СКОРПИУС открывает книгу. Внутри неё вращается Маховик времени.

СКОРПИУС: Мы нашли Маховик времени… Никогда не думал, что у нас даже это получится.

АЛЬБУС: Да, дружище, у нас и вправду получилось; следующий пункт — спасти Седрика. Наше путешествие только началось.

СКОРПИУС: Только началось — и уже чуть не убило нас. Ладно, ничего. Теперь всё будет хорошо.

Шепотки становятся громче, переходят в оглушительный рёв — и на сцене наступает затемнение.