Перегруженный киран отчаянно бил крыльями, хрипел и вращал глазами, но полет, к счастью, уже близился к концу. С высоты были отлично видны посадочные огни аистодрома Каскабулака — горевшие мягким ультрафиолетом, они оставались невидимы для людей.

Крепость окружали симметрично раскиданные по периметру деревья. Человек никогда бы не обратил внимания на правильность их расположения, неспособный допустить и мысли, что в действительности деревья служат башнями для скорострельных зенитных батарей противоптичьей обороны.

По совету Айжамал, кирану к лапе привязали длинную белую ленточку, чтобы стрелки не приняли его за охотящегося зверя. Предосторожность оказалась нелишней: уже на подлете к крепости, из травы взмыло несколько одноместных боевых птиц, на спинах которых сидели пограничники с автоматами. Айжамал прокричала им опознавательный код контрразведки.

Гостям выделили эскорт из двух истребителей и проводили к аистодрому, замаскированному от людей под раздвижными кустами на рельсах. Здесь кирана сразу отвели в ангар, а к запыленным путешественницам подошел офицер-касаяк с нашивками службы безопасности. Белая мышь рывком отдала ему честь.

— Капитан Айжамал Акылжан-Карлагаш из центрального отделения контрразведки Дегелена! Со мной помощница, Гюрза из кушмурунского спецназа, а также ее сын.

Офицер козырнул в ответ.

— Старший лейтенант Нурлыбек Ыксан, пограничные войска. Какими судьбами в наши края?

Айжамал в двух словах поведала об эвакуации Дегелена. Услыхав о битве Гюрзы с десантниками, касаяк подпрыгнул и впился в воительницу глазами:

— Так это были вы?! О вас уже ходят легенды! Мы перехватываем человечьи радиотрансляции, там о «защитнике Дегелена» рассказывают такое, что шерсть на хвосте встает дыбом!

Гюрза смерила взглядом голый хвост лейтенанта и невольно фыркнула. Подняла Сая на руки.

— Чего не сделаешь, когда от тебя зависит жизнь вот таких… — она нежно лизнула сына в носик. — Мы вымотаны, голодны и очень давно не спали. Как насчет толики степного гостеприимства?

Смущенный Нурлыбек хлопнул себя по лбу.

— Вах… Идите за мной! — он поманил новоприбывших к открытому джипу, стоявшему неподалеку. — По сравнению с Дегеленом, конечно, Каскабулак — крохотная деревенька, но и у нас найдется, чем потчевать героев!

Зверяне расселись в машине, после чего лейтенант, к изумлению гостей, демонстративно сложил на груди лапки и громко скомандовал:

— В караван-сарай!

Джип загудел электромотором и тронулся с места, быстро набирая скорость. Удивленная Айжамал бросила на офицера вопросительный взгляд.

— Автономный транспорт, — с гордостью пояснил тот. — Новейшее достижение техники. А в главном бункере уже запущена полностью автоматическая монорельсовая дорога. Готовимся к туристическому сезону!

Гюрза вздрогнула.

— Какому туристическому сезону? — спросила с горечью. Нурлыбек, поперхнувшись, стушевался и опустил глаза.

— О… Да. Простите. Трудно привыкнуть, что всему конец… — он сглотнул. — Как думаете, Айжамал, люди скоро найдут Каскабулак? Здесь родилось уже пять поколений моей семьи.

Разведчица покачала головой.

— Истребление, скорее всего, начнется зимой, когда большинство видов погрузится в спячку. До тех пор, стоит ожидать карантина по периметру, регулярных рейдов беспилотных разведчиков и, возможно, пробных бомбардировок пестицидами.

Сай вздрогнул и покрепче прижался к матери. Гюрза глубоко вздохнула.

— Я так понимаю, в Каскабулаке собрано большинство научных и исследовательских групп?

— Не большинство, а абсолютно все, — коротко отозвался Нурлыбек. — Мы — сердце зверянской науки и острие промышленности. Только здесь есть уникальное оборудование для проектирования и мелкосерийной штамповки микросхем, химическое и прецизионное производство. Все станки, что используются на других предприятиях, строятся у нас. Под землей крепость занимает раз в десять большую площадь, чем на поверхности.

Гюрзу передернуло при воспоминании о шахтах Дегелена. Стиснув зубы, селевиния загнала кошмарные картины на дно разума.

— У вас тут есть скоростные самолеты? Настоящие самолеты, не птицы?

Нурлыбек почесал за ухом.

— Есть парочка прототипов, но дальше пробных запусков дело не пошло. Человеческие радары губят на корню саму идею воздушного флота.

— Волосатый Ори… — прорычала Гюрза. — Как же нам догнать американца?

Айжамал моргнула.

— Ты про него еще не забыла?

— А должна забыть?!

— Гюрза, по сравнению с тем, кто сидит у тебя на коленях, — мышка улыбнулась Саю, — даже гибель Дегелена не значит ровным счетом ни-че-го. Если б нам сообщили, что ради такого малыша придется поджечь каждый город в Степи, мы бы согласились не задумываясь.

— Поджечь?! — переспросил Нурлыбек. Разведчица отмахнулась:

— Ведите машину, лейтенант. Гюрза, позволь рассказать кое-что из малоизвестной новейшей истории… — она уселась в кресле поудобнее, поправила ремень безопасности, давивший на шею. — …Все началось в 1952 году, когда советская дизельная подлодка С-117, выполняя секретный поход за полярным кругом, наткнулась на торчащий со дна объект, напоминающий мачту.

Айжамал сверкнула глазами.

— Объект испускал слабую позитронную радиацию. В то время, даже отдаленные следы радиоактивности считались делом рук потенциального противника, так что лодка прервала поход и занялась расследованием странной находки. Глубина в том районе превышала шесть километров.

— Мачта высотой в шесть километров? — переспросила Гюрза.

— Что ты, — усмехнулась Айжамал. — Как потом выяснилось, большая часть мачты уходила в грунт. Шесть километров имел в длину только кончик.

Селевиния сглотнула. Нурлыбек, которому за рулем автоматического джипа было решительно нечего делать, уважительно присвистнул.

— К счастью, именно в этом походе на борту имелась батисфера, — продолжила белая мышь. — Мы не знаем, для какой цели ее изначально готовили; это и неважно. Важно, что нырнув ко дну Северного Ледовитого океана, батисфера обнаружила НЕЧТО.

Разведчица помолчала.

— Нам неизвестны подробности. Зато известно, что в последующие годы к этой точке ни разу не отправляли экспедиций. Ни одна страна. Хотя С-117 успешно вернулась на базу, и даже привезла кое-что, поднятое со дна.

Айжамал подалась вперед.

— Судя по отрывкам отчетов, имеющихся в нашем распоряжении, люди не просто испугались. Они ужаснулись. Там, на дне, им открылась тайна до того жуткая, что лодку объявили пропавшей, экипаж вместе с семьями укрыли в закрытых северных городах, а тот объект, что они привезли — спрятали в самом надежном, самом безлюдном, самом недоступном месте Земли.

Мышка обвела лапкой степь:

— Здесь.

— В Каскабулаке? — переспросила Гюрза.

— В Дегелене. На самом нижнем уровне. И залили пятью тысячами тонн сырого бетона.

Воительница встрепенулась:

— Погоди! Ты о Каменном Озере?

— Верно… — Айжамал удивленно кивнула. — Ты туда спускалась?

— Я там работала, — хмуро отозвалась Гюрза. — Озеро из бетона — прекрасный ангар для горных машин. Я много лет провела в шахтах.

— Оу… — пробормотала белая мышь. — Прости, не знала…

— Рассказывай дальше.

— Да… Так вот, мы, зверяне, в те годы только-только обнаружили свойства кумыса, и пытались понять, к чему это приведет, — Айжамал вздохнула. — С самого начала было ясно, что полигон останется безлюдной территорией на многие века. Земля здесь столь ядовита, что и за тысячи лет не станет безопасной для человека. И мы решили рискнуть. Начали строить полноценную, собственную цивилизацию.

Она отвела взгляд.

— В те годы мы не знали ни о происхождении первых зверян, ни о жуткой находке, залитой бетоном глубоко под бункером Дегелен. Как ни странно, первые сведения о ней мы получили только в девяностые годы — от друзей из Америки.

— Америки? — Гюрза напряглась. — Там тоже есть обитаемая зона?!

Айжамал усмехнулась.

— В США больше полигонов, чем в СССР. Просто американцы любят кричать, как экологию уничтожают другие, но не слишком жалуют истории о собственных достижениях в этой области… Короче, наши заморские коллеги — контрразведка — обнаружили в архивах ЦРУ записи о походе С-117, и передали нам примерные координаты захоронения. Можешь вообразить, каково оказалось узнать, что мы четыре десятилетия ЖИЛИ верхом на самой кошмарной находке в истории?

— Да что же вы там откопали?! — не удержалась Гюрза. Белая мышь таинственно улыбнулась.

— Расскажу. Не торопись. Вначале ответь, что тебе известно о происхождении зверян?

Селевиния криво усмехнулась.

— Милочка, там, где я росла, «откуда берутся зверяне» мы узнавали не в школе, а на практике. И если я начну показывать, что мне известно, этот молоденький лейтенант из машины вывалится.

— Показывать? — не сразу поняла мышка, а когда поняла, из белой превратилась в красную. — А… О… Я… — она поперхнулась. Гюрза покачала головой.

— Да рассказывай уже.

— Хорошо… — выдавила пурпурная Айжамал. — Прости… Если коротко, все дело в квантовой физике. Точнее, в той ее области, к которой и мы, и люди, только-только начинаем подбираться — в законах распределения вероятностных коэффициентов.

Селевиния скептически прищурила один глаз.

— Это коротко?

— Поверь, полное объяснение займет том толщиной с тебя, — усмехнулась мышка. — Но я постараюсь. Ты едва ли слышала о человеческой книге под названием «Питер Пэн», однако там есть почти идеальное определение: страна «Neverland». Это место, куда попадают дети, если они потерялись во младенчестве и их семь дней никто не искал. «Neverland» — классический пример вероятностного мира, то есть мира, который находится не в пространстве. Попасть в «Neverland» возможно только при выполнении определенного условия — тот, кто условие выполнит, окажется там моментально, а другой изучит каждый клочок Вселенной, да так и не найдет путь.

Айжамал подняла глаза к небу.

— Вселенная в мириады раз богаче наших представлений о ней. Во Вселенной есть ВСЕ! Просто потому, что мир бесконечен, а в бесконечном мире уместятся абсолютно любые грезы. Их надо лишь отыскать. Открыть нужную ДВЕРЬ. Или оглянуться, — тихо сказала мышь, — ибо мир наших грез прямо здесь, за спиной. Он ускользает от взоров днем, и робко заглядывает в душу, когда мы спим.

Она помолчала. Гюрза и Нурлыбек с напряженным вниманием ждали продолжения, Сай вновь что-то рисовал в блокноте.

— Ты, когда-нибудь, видела ЯРКИЕ сны? — спросила белая мышь, взглянув на воительницу. — По-настоящему яркие, такие, что проснувшись, ты долго не можешь понять, где ты находишься, и дрожишь, пытаясь вернуться в реальность? Никогда не бывало, что образы из этих снов не сразу «исчезают», а какое-то время будто висят перед глазами, накладываясь на серый, обыденный потолок? Если с тобой, хоть раз, такое происходило — поздравляю. Ты бросила взгляд на мир-за-спиной.

Гюрза сузила зрачки, но ничего не ответила. Айжамал подалась вперед.

— Что такое разум? Почему разумное существо так сильно отличается от животного? Ведь между нами очень мало генетических различий, большинство зверян даже могут иметь неразумное потомство от «простых» особей аналогичного вида, более того — очень редко, у обычных зверей рождаются зверяне. Дело в том, что разумное существо отличается от животного не только «сообразительностью» или «умелыми лапками», разумное существо иначе принимает решения. И совершенно иначе осознает окружающий мир. Зверь никогда не задастся вопросом, кто он такой.

Мышка покачала головой.

— Важно осознать, что зверь — не «низшее» существо. Он другой. Разница, примерно, как между калькулятором и компьютером — ведь оба, по сути, всего лишь считают числа. Но калькулятор больше ничего не умеет и никогда не научится, а для компьютера умение считать — всего лишь базовая функция, основываясь на которой, можно отправить корабль на Луну, или смоделировать целую популяцию зверей. Почему так получается?

— Ты меня спрашиваешь? — мрачно поинтересовалась Гюрза. Айжамал запнулась.

— Э-э-э… Нет. Просто риторический вопрос. Видишь ли, существует кардинальная, качественная разница между животными и разумным существом. Разница не количественная, а качественная. Компьютер — не просто «очень быстрый калькулятор». Он ПРОГРАММИРУЕМЫЙ калькулятор, понимаешь? 99 % вещей, которые может компьютер, физически невозможно получить от калькулятора. Хотя, казалось бы, они почти одинаковые…

— А кто проводит грань? — глухо спросила селевиния. — В какой момент очень сообразительная собака получит право именоваться разумной?

— Я скажу, — серьезно ответила Айжамал. — Когда собака спросит себя, кто она такая. Когда увидит на другой собаке ошейник, и в ужасе поймет, что сама носит такой же. Вот в этот миг, Гюрза, животное и становится разумным.

Она опустила голову, помолчала. Джип размеренно катился по степи, приближаясь к замаскированным в холме городским воротам.

— Столь глобальные отличия не могут создаваться лишь генами, — сказала, наконец, Айжамал. — Должен быть дополнительный фактор. Некое, нам пока неизвестное свойство Вселенной. Информационно-энергетический пласт, «дотянуться» до которого можно лишь разумом. Ноосфера.

— Чего-чего? — переспросил Нурлыбек. Мышка вздохнула.

— Закрой глаза и представь «облако» размером со Вселенную. Невидимое, полное неизвестной энергии. Облако пронзает материю, наши тела, оно заполняет собою весь мир, но взаимодействовать с ним способно только сознание.

Гюрза хмыкнула.

— Где-то я такое уже слышала…

— Нет, — покачала головой Айжамал. — Теория ноосферы не имеет никакого отношения к человечьим религиям. Напротив, ноосфера, по сути, глубоко им противоречит, поскольку вселенское «поле сознания» абсолютно пассивно. Это не бог, что лепит из глины людей. Это глина.

Она посмотрела на воительницу:

— Глина, из которой лепим мы сами. Во снах и мечтах. Работой сознания. Мы спим, и во снах контактируем с этим энергетическим полем, причем сознание формирует его структуру, а структура — влияет на наше сознание. Обычно, это во снах и заканчивается…

Айжамал подалась вперед всем телом.

— Но где-то, когда-то, произошла флюктуация, значительно усилившая связь между реальностью и ноосферой. Разумные существа в том месте начали контактировать с ней НАЯВУ. В мириады раз сильнее, чем обычно! Их сознание принялось формировать из энергии грезы, как скульптор лепит вазу из мокрой глины!

Мышь развела лапками.

— Вот так и появился Альфа-исток.

Гюрза вздрогнула.

— Мир, откуда орел говорил с моим Саем?

— Именно, — тихо отозвалась мышка. — Только не «мир», как мы его понимаем. Альфа-исток прямо сейчас окружает нас. Он за твоей спиной. И за моей. Он здесь, — Айжамал коснулась виска. — Это производная наших снов. Наших грез. Нашей фантазии. Все то, что мы видим не глазами, а во сне.

Селевиния дернула хвостом.

— Так он вообще есть или его нет?!

— И то, и другое, — таинственно отозвалась мышка. — Альфа-исток пребывает в суперпозиции.

Гюрза молча уставилась ей в лицо. Айжамал смело выдержала взгляд и покачала головой.

— Не злись. Попытайся понять. Ну… Вот представь, что у тебя за спиной вечно висит крохотный бесшумный вертолетик. Ты его не видишь, поскольку он ЗА СПИНОЙ. Ты не знаешь, есть он там, или нет — ведь увидеть его невозможно. Поэтому, для тебя, вертолетик пребывает в суперпозиции: он ОДНОВРЕМЕННО и существует, и не существует.

— Вертолет либо есть, либо его нет, — мрачно возразила Гюрза.

— Да, но проверить это ты сможешь, только взглянув за спину, не так ли? — улыбнулась мышка. — Чтобы определить состояние объекта, надо провести над ним наблюдение. До этого, объект в суперпозиции называется неопределенным. Он есть, и его нет — в одно и то же время.

Она с волнением положила лапку на колено Гюрзе.

— Но если у вертолетика вдруг сломается двигатель, и он не успеет оказаться ЗА СПИНОЙ, когда ты обернешься — ты его заметишь. И самим фактом наблюдения переведешь из «неопределенности» — он, может, есть, а может, его и нет — в ПОЗИЦИЮ, где ты его ВИДИШЬ. А самое главное, Гюрза — вне зависимости от обретенной ПОЗИЦИИ, вертолетик так и останется вертолетиком!

Айжамал кивнула на городские ворота, у которых, только что, остановился джип.

— Семнадцать тысяч лет назад, в месте, которое сейчас находится на дне Северного Ледовитого океана, произошло неизвестное событие, помешавшее Альфа-истоку вовремя оказаться ЗА СПИНОЙ. И тот, кто успел в этот миг обернуться — ПРОИЗВЕЛ НАБЛЮДЕНИЕ, отобрав у крохотной частички Альфа-истока ее суперпозицию. Он затащил кусок сна в реальность, Гюрза.

Мышка с горечью опустила глаза.

— А наша реальность не настолько пластична, чтобы принять подобное. Она либо исторгнет из себя чужеродное видение, либо сделает этот кусочек — реальным. То есть, «придаст» ему детали, которые во сне совершенно неважны — скажем, была ли у разумного зверя мать? Дети? История? Во сне это НЕВАЖНО. В реальности — необходимо. И поэтому, зверяне, попав в наш мир, обрели плоть и кровь. ДНК и белки. Родословную и потребность ходить в туалет. В реальном мире, объяснение требуется даже кусочку прекрасного сна.

Гюрза помолчала. Сай протянул ей блокнот, где на новом листе успел за время поездки нарисовать нечто вроде контурной пирамиды, в центре которой находился густо заштрихованный круг. Селевиния с тревогой показала рисунок Айжамал:

— Что это значит?

Мышка, опомнившись, вернулась в реальность и озадаченно изогнула хвост.

— Не знаю… Такой символики мы пока не встречали. Малыш, это орел тебе подсказал?

Сай кивнул. Гюрза, сглотнув, выпрыгнула из давно остановившегося джипа и взяла сына на руки.

— Он сказал, что это? — спросила совсем тихо.

Мышонок вторично кивнул, указал на заштрихованный круг, а затем просто ткнул пальчиком вниз. Гюрза, моргнув, оглянулась на белую мышь.

— Ясно… — протянула та. — Так выглядела бы Земля, если б мы могли видеть Альфа-исток.

Сай азартно закивал и захлопал в ладоши. Гюрза невольно улыбнулась.

— Вы там, похоже, с птичкой подружились, а, сынок?

Сай крепко обнял мать и ласково ткнулся носом ей в шею. У Гюрзы перехватило дыхание.

— Сегодня никаких тестов, — сказала она вполголоса. — Только отдых. Мы с ребенком реально измотаны.

Айжамал помедлила, но решила не возражать и, нехотя, кивнула.

— Так и быть. Отдыхайте, пока я составлю отчет для командования.

Нурлыбек, явно чувствовавший себя третьим лишним, наконец, получил свой шанс и встрепенулся:

— Идемте в караван-сарай! Он почти пуст, вас никто не потревожит!

Селевиния бросила на лейтенанта холодный взгляд.

— Почти? — переспросила.

Нурлыбек с легким смущением развел лапками.

— Осенью, как правило, у нас полно туристов, спешащих на выставку достижений звериного хозяйства до начала зимней спячки. Но в этом году никто не приехал. Слишком уж нестабильная обстановка… — он горько вздохнул. — У нас самый роскошный, самый огромный и высокотехнологичный караван-сарай в мире, и сейчас в нем гостят лишь двое, да и те — не туристы, а беженцы.

Айжамал прищурила глаза.

— Как они успели добраться сюда раньше нас? Мы большую часть дороги мчались на скоростном пескоходе, а остаток и вовсе пролетели.

Нурлыбек почесал за ухом.

— Не знаю, товарищ капитан. Пришли к воротам нынешним утром, за несколько часов до вас. Кумтышкан-кумкус и его спутник, совсем крохотный мышонок.