Хавьер задул свечи и посмотрел на Тилли. Он хотел ощутить ее обнаженное тело под собой, сжимать его в своих объятиях и покрывать жаркими поцелуями.

Он заметил, что Тилли немного нервничает, и решил быть с ней очень нежным и высвободить ту страсть, которая сжигала ее изнутри, чтобы показать ей, какая она прекрасная и чувственная. Хавьер не сомневался, что после ухода Джейсона Натали была полна неуверенности в себе, чувство хорошо знакомое ему самому.

Хавьер встал рядом с ней на колени, и его ноги тут же пронзила боль. Ему не хотелось напугать ее еще больше, чтобы она не убежала от него. Только не сейчас, когда он наконец решился на близость с женщиной.

– Что-то не так, моя дорогая?

– Нет, все в порядке, – прошептала Тилли и потянулась к нему.

Хавьер заключил ее в свои объятия и усадил к себе на ноги. Тилли обвила его шею руками, и ее грудь оказалась у него на уровне глаз. Хавьер с трудом подавил желание снять с нее бюстгальтер и прильнуть сначала к одному нежно-розовому соску, а потом к другому.

– Дорогая, не нужно бояться…

Услышав эти слова, Тилли напряглась в его объятиях. Она все еще сопротивлялась, пытаясь здраво оценивать свои действия, вместо того чтобы уступить ему и наслаждаться этой жаркой ночью.

– Мне непривычно находиться здесь вот так, при свете одного камина. – Тилли опустила взгляд. Она все еще пряталась от него.

Хавьер мягко взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

– Ты хочешь, чтобы я опять зажег свечи? – Он не хотел этого делать. Тогда станут видны все его шрамы и все его страхи. Хавьер не сомневался, что Тилли не останется с ним, если увидит, в каком ужасном состоянии были его ноги. Она просто уйдет. Впервые за три года Хавьер был готов рискнуть и заняться любовью с женщиной, но это не значило, что он хотел выставлять напоказ свои рубцы.

– Нет. Не надо. – Тилли покачала головой, и Хавьер почувствовал, как она понемногу расслабилась в его руках. Она прильнула к нему, и Хавьер задрожал от возбуждения.

– Ты сейчас похожа на богиню, – дрожащим голосом сказал он, пытаясь не терять самообладания и сохранить в памяти этот момент. Тилли очень отличалась от всех женщин, которые с шокирующим постоянством буквально бросались ему под ноги.

Эта девушка нуждалась в нежности и заботе. Она заслуживала большего, чем поспешная близость для удовлетворения сиюминутного вожделения. Но в чреслах Хавьера пылал слишком сильный огонь, который заглушал голос здравого смысла.

Хавьер чувствовал ее легкое дыхание на своем лице и так сильно хотел ее, как будто только она могла вернуть к жизни его искореженное тело и измученную душу.

– Да, прямо сейчас я чувствую себя богиней, – нежно промурлыкала Тилли.

И Хавьер, потеряв остатки самообладания, набросился на нее с жарким поцелуем. Он запустил свои пальцы в волосы Тилли и прижал к себе, жадно целуя ее и погружая свой язык в ее рот.

Тилли приподняла голову и тихо застонала. Хавьер провел глазами вниз и посмотрел на выбивающиеся сквозь шелковую ткань бюстгальтера набухшие соски.

– Бог мой, ты прекрасна. – У него перехватило дыхание, когда Тилли сделала глубокий вдох и, словно дразня его, изогнулась, приподняв грудь вверх. Хавьер улыбнулся, подумав, что еще неизвестно, кто больше владел собой. Он или она?

Его захлестывала страсть, когда он коснулся губами ее белоснежной груди, ощущая каждый вздох Тилли и громкое биение ее сердца.

– Хавьер, – простонала Тилли, и он, отпустив ее волосы, потянулся к застежке ее бюстгальтера и расстегнул его, высвобождая ее набухшие от желания груди.

Тилли ухватила его за волосы, когда он отыскал языком затвердевшие соски и стал ласкать их, пока все ее тело не начало содрогаться от удовольствия.

– Это слишком, – выдохнула она.

– Слишком? – Хавьер приподнялся и посмотрел на ее раскрасневшееся лицо. – Дорогая моя, ты хочешь, чтобы я остановился?

– Да… Нет… Я не знаю. – Тилли вздохнула и посмотрела на него, и Хавьер понял, что он почти довел ее до оргазма. Казалось, что она впервые в жизни открывает для себя радость подобных удовольствий и никогда не знала блаженства страсти. – Нет, не останавливайся. Это есть в моем списке.

Хавьера удивило ее признание, сказанное таким хриплым голосом, что у него не осталось никаких сомнений, что Тилли проиграла борьбу на сопротивление.

– Это в твоем списке?

– Да, но не останавливайся.

Она зарылась пальцами в его волосы и потянула к себе. Хавьер как можно более мягко снял ее со своих колен, стараясь не думать о боли, пронизывающей его ноги, и осторожно уложил на лежавшее на полу одеяло.

Тилли легла на спину, не сводя с него взгляда. Ее глаза вопросительно смотрели на Хавьера.

– Мы будем делать это медленно, – сказал Хавьер и, опустив голову, поцеловал ее в живот. Широко раздвинув ее ноги, он начал двигаться вверх, покрывая ее тело жаркими поцелуями.

Тилли ухватилась за его плечи, вонзая ногти в его мускулистое тело. Хавьер поднялся еще выше и прильнул к ее груди, лаская затвердевшие соски и наслаждаясь вздохами удовольствия, которые срывались с пухлых губ Тилли.

Он провел дорожку из поцелуев вверх по ее шее, а потом прильнул к ее губам. Тилли притянула его к себе и обвила ногами его талию. Его возбужденной плоти стало тесно в джинсах, но Хавьер наслаждался этим диким и эротическим переживанием, будучи наполовину обнаженным и имея возможность ощущать Тилли под собой.

Ощущения были невероятными, небывалыми и восхитительными.

Ее руки скользнули вниз по его спине, и ее пальчики коснулись шрама на его правом боку. Хавьер замер, когда Тилли на какое-то мгновение остановилась, но она не произнесла ни слова и не задала этого ужасного вопроса: «Как это случилось?» Хавьер покрыл поцелуями ее лицо и шею, чувствуя благодарность за то, что она не рассеяла колдовство и не убила страсть, полыхающую между ними.

Хавьеру хотелось видеть ее обнаженной. Полностью. Он отодвинулся назад и, встав на колени, расстегнул ее джинсы. Тилли наблюдала за его движениями, ее разметавшиеся по полу волосы обрамляли ее лицо золотистым облаком. Она слегка приподнялась, чтобы облегчить ему задачу. Хавьер потянул ее джинсы вниз и снял с нее туфли, и Тилли осталась в одних крошечных трусиках черного цвета.

Хавьер застонал, чувствуя себя в своих джинсах словно в тисках. Тилли внимательно смотрела на него, как будто догадываясь о его мучениях. Но он не мог снять их. Пока. Хавьер не хотел, чтобы все испортили его устрашающие шрамы на ногах.

Вместо этого он решил доставить удовольствие Тилли, которая изнемогала от желания. Кончиком большого пальца он провел по кромке ее трусиков, возбуждаясь все сильнее и сильнее. Тилли приподнялась навстречу ему, и он погрузил свой палец в ее разгоряченную сердцевину. Хавьер ласкал ее, пока Тилли не застонала, когда ее тело начало содрогаться от полученного наслаждения. Хавьер прекратил свои ласки и сорвал с себя оставшуюся одежду, пока Тилли лежала, закрыв глаза от удовольствия.

Тилли не могла унять дрожь. Она потеряла контроль над своим телом и чувствовала себя просто восхитительно. Впервые в жизни она взлетела на вершину блаженства от одних лишь прикосновений, которые были опытными и умелыми.

Тилли лежала, не открывая глаз и не зная, что делать дальше. Она почувствовала, как поднялся Хавьер, и услышала звук падающих на пол брюк. Голова Тилли все еще кружилась, и она не могла произнести ни слова от переполняющего ее желания.

Мгновение спустя Хавьер прилег рядом с ней, натягивая на них еще одно одеяло. На нем не осталось ничего из одежды. Он прижался возбужденной плотью к ее бедру, и Тилли довольно улыбнулась.

Он хотел ее. Жаждал.

Тилли повернулась к Хавьеру и утонула в его черных, как ночь, глазах. Он прижался к ней с такой силой, что ее дыхание стало сбивчивым. Он жадно прильнул к ее губам, и Тилли почти закричала в экстазе.

Тилли внезапно оттолкнула Хавьера и очутилась сверху на нем, чувствуя его рядом, но недостаточно близко.

– Stuzzicare! – Хавьер стиснул зубы, словно отчаянно пытался сохранить самообладание.

– Что это значит? – обольстительно улыбнулась Тилли и проследовала пальчиками вниз по его животу, желая воспользоваться новоприобретенной властью над Хавьером и заставить его потерять голову так же быстро, как это сделала она сама, когда он касался ее.

– Ты дразнишь меня! – через силу выдавил Хавьер, словно боролся с ее желанием обезоружить его и лишить самообладания, пока она не коснулась его отвердевшей плоти. Она взяла ее в руки, с каждой секундой чувствуя, что Хавьер полностью теряет связь с реальностью.

Он поймал Тилли за руку и заглянул ей в глаза:

– Дорогая моя, у нас вся ночь впереди.

Тилли улыбнулась и насмешливо подняла бровь, поражаясь собственной дерзости, которая так и рвалась наружу. Она попыталась высвободить запястье, но Хавьер держал ее достаточно крепко, и не успела Тилли сказать и слова, как он потянул ее вниз, и она снова оказалась на одеяле. Хавьер быстро и со знанием дела надел презерватив и лег сверху на Тилли. Она шаловливо улыбнулась и приподняла бедра, прижимаясь к нему. Хавьер закрыл глаза и запрокинул голову. Тилли потянулась и поцеловала его грудь, заставив его громко застонать.

– Ты первый сделал это. – Она подняла ноги и положила их Хавьеру на бедра. Одеяло соскользнуло в сторону, и Тилли почувствовала жар, идущий от камина. Она ощущала прикосновение плоти Хавьера, а сам он, казалось, застыл, и каждый его мускул сражался с искушением.

Осмелев, Тилли начала вращать бедрами, а ее руки заскользили по его спине. Ей хотелось, чтобы он поддался и перестал сопротивляться настигшему их желанию так, как это сделала она. Тилли желала почувствовать его глубоко внутри себя.

Хавьер что-то хрипло заговорил на итальянском, когда Тилли приподняла свои бедра еще выше и приняла его в себя. Она закрыла глаза, чувствуя, что готова взорваться от возбуждения, когда Хавьер сделал первый толчок. Тилли потрясенно закричала от удовольствия, когда он вошел в нее, и начала двигаться с ним в такт, пока их тела не стали влажными от пота, а их крики и стоны смешались в темноте.

Медленно ее дыхание снова выровнялось, и Хавьер начал нежно целовать ее глаза, губы, линию подбородка и притянул к себе, в тепло, которое исходило от его тела. Тилли лежала и смотрела в его глаза, все еще темные от бушевавшей в нем страсти. Она поежилась, подумав о том, что отдала этому мужчине не просто свою девственность, но и свое сердце.

Снаружи, за стенами старого поместья завывал ветер.

– У меня это в первый раз, – прошептала она и инстинктивно прижалась к Хавьеру, вдруг осознав, что только что сказала. – Я имею в виду, что я никогда не была такой спонтанной.

Хавьер посмотрел на нее, его глаза все еще горели желанием, но в них промелькнуло что-то похожее на подозрение.

– Я знаю.

Тилли храбрилась, отчаянно пытаясь не выдать, насколько беззащитной чувствовала себя в данный момент.

– Не думаю, но полагаю, что теперь в моем списке стало на один пункт меньше.

– Тебе следовало сказать, что ты девственница. – Хавьер нежно провел пальцами по ее плечу. – Я решил, раз ты была помолвлена, значит, у тебя была близость с твоим парнем, – несколько удивленно добавил он.

– Мне кажется, я всегда отталкивала Джейсона, – сильно засмущавшись, ответила Тилли. —

Мне не хотелось, чтобы мне разбили сердце, как это случилось с моей матерью.

Хавьер ничего не сказал и не попросил дальнейших объяснений, но Тилли чувствовала себя настолько оторванной от реальности, что не смогла остановить поток признаний, рвавшихся наружу.

– После того как умер мой отец, мама встретила другого мужчину. Он сделал ее счастливой, но я смотрела на их отношения по-другому, как если бы он просто помог забыть ей старые раны и занял место моего отца.

– Мне очень жаль, – прошептал Хавьер и прижал ее к себе еще крепче, словно хотел защитить Тилли от терзавших ее демонов прошлого.

Теперь, глядя на вещи глазами взрослого человека, Тилли поняла, что мать со смертью мужа потеряла мужчину, которого страстно любила, поэтому она сама избегала любви и страсти, чтобы избежать сердечных ран. Отношения с Джейсоном Тилли использовала как своеобразную защиту от разрушительных эмоций. Она слишком боялась любить Джейсона и лишила его любви и ласки, в чем он нуждался, и этим толкнула его в объятия другой женщины.

– Будучи ребенком, я никогда не могла понять, почему ей нужен кто-то еще. – Тилли с удивлением заметила, что ее взгляд на вещи стал другим. Благодаря рыжим языкам пламени и объятиям Хавьера, она почувствовала себя в безопасности и смогла без страха взглянуть в глаза прошлому. – Со смерти отца прошло десять лет, и, я думаю, часть моей мамы умерла в тот день вместе с ним.

Я просто не хотела, чтобы со мной случилось что-то подобное.

– Ты поддерживаешь связь с семьей отца? – Хавьер начал поглаживать ее волосы, и поначалу это успокаивало Тилли, но очень скоро внутри ее снова пробудилось желание, и она подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– После смерти моего отца я не видела никого из них и ни разу не ездила в Тоскану. – Тилли решила прекратить этот болезненный разговор и разжечь костер любовной страсти с новой силой. Она прижалась к губам Хавьера, и он, притянув ее к себе, ответил на ее жадный поцелуй. И снова мир вокруг них перестал существовать.

Хавьер проснулся среди ночи, но не из-за обычно мучивших его кошмаров, а потому что ощущал тепло прижавшейся к нему Тилли. В комнате было темно и прохладно. Он осторожно поднялся и подбросил в камин еще пару поленьев, наблюдая за тем, как потихоньку разгорается огонь.

Тилли околдовала его, пленила, но ему хотелось, чтобы она больше доверяла ему и предупредила о том, что была девственницей.

Тилли что-то забормотала во сне. Хавьер быстро повернулся к ней, но она, к счастью, не проснулась. Когда свет от огня в камине начал достигать темных уголков комнаты, он нежно осветил ее не полностью прикрытое тело. Золотые волосы Тилли разметались на ковре, а выражение ее лица было безмятежным и умиротворенным.

Хавьер подбросил еще поленьев в камин и повернулся, чтобы присоединиться к Тилли.

– Хавьер?

Он не ожидал, что она проснется, и замер на месте.

– Прости, – извинился Хавьер, ныряя к ней под одеяло. – Я не хотел разбудить тебя.

Она посмотрела на него с сонной улыбкой на губах.

– Откуда эти ужасные шрамы?

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба, мгновенно убив желание, которое поднималось в его теле с новой силой. Хавьер не хотел ни с кем обсуждать этот вопрос и меньше всего с Тилли, теперь, когда он оказался на небесах, вдалеке от реальности, где чувства, которые, как он считал, давно умерли, снова пробудили его к жизни.

– Здесь не о чем говорить. – Хавьер провел пальцем по ее щеке, пытаясь говорить мягко, чтобы отвлечь Тилли.

Это почти сработало. Она закрыла глаза, и Хавьер немного расслабился. Но когда Тилли снова посмотрела на него, в ее взгляде читалось сострадание… Или жалость?

– Хавьер… я видела. Только что…

– И что же ты видела?

– Шрамы. Наверное, та авария была просто ужасной.

– Да. – Хавьер подавил злость, смешанную с виной, которая всколыхнулась в нем от этих воспоминаний. Он снова услышал скрежет металла и глухой стук, который преследовал его в ночных кошмарах. Хавьер заново переживал то ощущение, когда его тело, словно тряпичную куклу, швырнуло с ужасной силой в перегородки. От невыносимой боли он потерял сознание, но когда пришел в себя в больнице, его ждала самая страшная новость. Он сумел выжить. Его друг Пауло – нет. И в этом была вина Хавьера.

Ноги пронзила острая боль, и Хавьер стиснул зубы, чтобы не застонать. Он был нагим и абсолютно безоружным перед Тилли, и все его чувства были такими же беззащитными, как и его обнаженное тело. Именно такой ситуации Хавьер избегал с того самого дня, когда его в больнице навестила Карлотта и отпрянула от него, испытывая отвращение при виде его ран. Он чувствовал вину за то, что прогнал ее. С тех пор он встречался со многими женщинами, за что заслужил славу плейбоя, но Тилли была первой женщиной, с которой он провел ночь.

Хавьер не знал, что делало его холодным и безразличным: покореженное тело или чувство вины. Он не заслуживал чувств, даже отдаленно напоминающих привязанность или сострадание. И Тилли была достойна лучшего.

– Что ты делаешь? – в ужасе выдохнул он, когда Тилли быстро сбросила одеяло с его ног. У него больше не было смысла прятаться. Она уже увидела отметины на его теле, так почему не рассказать ей все, что произошло в тот день?

– Хочу, чтобы ты знал, что это никак не влияет на меня. – Уверенность, прозвучавшая в ее голосе, разозлила его еще больше. – Не нужно было прятаться в темноте и задувать свечи.

Хавьер застыл, и все внутри похолодело, когда он посмотрел на лилово-серые рубцы на своих ногах, которые постоянно напоминали ему, что он не заслуживает счастья после того, как принес горе в семью Пауло своим эгоистичным желанием выиграть.

В комнате повисла тишина. Хавьер видел по глазам Тилли, что она потрясена. Черт побери, у нее даже не нашлось слов, чтобы выказать свое отвращение, и это после того, что она отдала ему самое ценное, что у нее было.

Тилли присела на колени и медленно провела пальчиками вниз по его бедрам, скользя по уродливой и узловатой коже. У Хавьера перехватило дыхание, когда она проследовала под его колено, где находились штифты, скреплявшие его кости.

Хавьер разозлился и не мог больше сдерживать своих чувств. Теперь настала его очередь быть уязвимым и беззащитным.

– Эти шрамы – ничто по сравнению с тем, что я выжил, а другой человек погиб, и это была моя вина.

Рука Тилли замерла, и она потрясенно глянула на Хавьера.

– Твоя вина? – не веря своим ушам, спросила она, и ее слова сказали Хавьеру все, что он хотел знать.

– Я хотел выиграть. Любой ценой, – чуть не взорвался Хавьер. Ему хотелось шокировать Тилли, наказать за то, что она увидела его таким уязвимым. – Это моя вина. Пауло умер из-за меня, из-за моего эгоистичного желания быть первым. Я убил своего друга.

– Нет. – Она убрала руку и села, прислонившись спиной к софе и прикрывшись одеялом.

– Я больше не участвую в гонках не только из-за этих травм. Меня не отпускает вина, что другой человек больше никогда не появится на гоночной трассе.

Тилли молча смотрела на него, и Хавьер понимал, что с тем, что так быстро разгорелось между ними, покончено. Реальность все-таки нашла дорогу в поместье Уимбл.

– Когда ты начинал гонку, ты планировал это столкновение? – серьезно спросила Тилли.

– Бог мой, конечно же нет, – воздел руки к небу Хавьер.

– Значит, это был несчастный случай. Трагический, да, но тут не было твоей вины. – Она пододвинулась к нему.

В ее глазах Хавьер увидел жалость. Тилли коснулась его лица и провела по нему рукой слишком нежно, слишком бережно.

– Нет, – резко схватил ее за руку Хавьер, и Тилли потрясенно ахнула.

Он не мог так просто избавиться от прошлого. Что, если она возненавидит его после этого? Что, если она осталась с ним здесь только потому, что ей было страшно одной в темноте?

– Это не твоя вина, – прошептала Тилли. – Сегодня ночью мы сделали шаг в другой мир, где нет никого, кроме нас с тобой. Давай останемся там и забудем обо всем. Обо всем, Хавьер.

Она склонилась над ним и начала целовать его тело, его уродливые шрамы, успокаивая чувство вины, вызванное их разговором. Сначала Хавьер не мог пошевелиться, но страх быть отвергнутым постепенно сменился горячим желанием. Когда Тилли начала покрывать поцелуями его грудь, он взял ее лицо в свои руки и поцеловал так страстно, как будто от этого зависела его жизнь.

Ее нежные руки заскользили вниз по груди Хавьера, и реальность снова отступила.