Сяпала Калуша с Помиком по напушке и волит то ли Помику, то ли в бурдысья:

– Ин у Калуши с Помиком калушаточки: и Канна, и Манна, и Гуранна, и Кукуся!

А Ляпупа по напушке шается, пши натыром (ну Ляпупа и Ляпупа), и волит:

– Калушаточки-то некузявые. И Канна, и Манна, и Гуранна. А Кукуся аж тресь.

– Кукуся тресь?! – возобнулась Калуша. – Кукуся тресь, а, Помик? Обезвалдеваю.

А Ляпупа волит, блуки у Ляпупы бятые-бятые:

– Эска, Кукуся в бурдысьях с Бутявчонком! Щуньте, ин бурдысья-то лепещутся!

А Калуша волит зюмо-зюмо:

– Кукуся в бурдысьях? Эска, Кукуся в бурдысьях Бутявчонка трямкает, бурдысья-то и лепещутся!

А Помик волит:

– Оее. Бутявок не трямкают. Бутявки зюмо-зюмо некузявые.

А Калуша волит:

– Сяпай за Кукусей в бурдысья и отвинь Бутявчонка у Кукуси.

И Помик посяпал.

– Сяпай, Помик, – бирит Ляпупа. – Сяпай в бурдысья. Отвинишь, как же! Помик-некузявик.