Стульчак для ночного горшка был великолепен. Из лесного ореха, сплошь покрытого резьбой, он идеально сочетал изящество и практичность, что особенно радовало в такие дождливые и холодные ночи. В темноте, изредка подсвечиваемой молниями, Брианна нащупала крышку, села и довольно выдохнула, когда давление в мочевом пузыре ослабло.

Обрадовавшись, что места стало больше, ребенок пару раз лениво кувыркнулся, отчего по животу под мягкой фланелевой рубашкой пробежала рябь. Брианна медленно встала – последние дни она все делала медленно, будто пребывая в приятной полудреме.

Возле смятой постели она остановилась, глядя в окно на пики гор и мокрые деревья. Стекло под рукой было ледяным, на горных вершинах пузатились черные тучи, утробно рыча громом. Снег уже не шел, но ночь казалась до мерзости противной.

Каково сейчас там, в горах? Успели ли они добраться до деревни? Нашли ли Роджера? Брианна вздрогнула, хотя в камине горели угли и в комнате было тепло. Постель манила к себе, обещая уют и, может быть, сны, позволявшие ненадолго сбежать от вечного страха.

Однако Брианна повернулась к двери и сдернула с вешалки плащ. Может, беременность и вынуждала ее пользоваться ночным горшком, однако, пока Брианна держится на ногах, рабы не будут его выносить. Завернувшись в плащ, она вытащила из-под стульчака оловянную емкость с крышкой и шагнула в коридор. Дверь кухни оказалась незаперта, и Брианна мысленно поблагодарила забывчивого повара, что ей не пришлось одной рукой возиться с тяжелым засовом.

Ледяной дождь хлестнул по лицу и кусачими зубами вцепился в ноги. Брианна задохнулась от неожиданности; но, когда шок спал, ей даже понравилась свирепость ветра, который забирался под плащ и сорочку, позволяя впервые за долгие месяцы ощутить всем телом свежесть.

Она добежала до нужной постройки, сполоснула горшок под струей из водосточного желоба и замерла посреди мощеного двора, позволяя холодному дождю омыть ей лицо. Она не знала, что это: искупление или восторг… или потребность разделить то неудобство, что испытывали сейчас ее родители, а может, языческий ритуал, позволяющий забыть о себе и слиться с бушующей стихией. Это все было не важно.

Брианна решительно шагнула под желоб, и на голову и плечи ей обрушился ледяной водопад.

Задыхаясь и тряся волосами, как собака, она отступила – и застыла на месте, краем глаза заметив вспышку света. Не молнию, а ровный огонек, который мерцал несколько секунд, а потом исчез.

Скрипнула дверь, ведущая в помещение для рабов, и тут же захлопнулась. Кто-то вышел? Да, Брианна отчетливо слышала хруст гравия под ногами и потому поспешно отступила в тень, не желая объяснять, чем она тут занимается.

Молния высветила мужской силуэт. Лорд Джон в наспех наброшенной рубашке и с непокрытой головой. Ветер трепал ему волосы, а он словно не замечал ни дождя, ни холода. Грей прошел мимо нее и скрылся за кухонной дверью.

Испугавшись, что он задвинет засов, Брианна неловко бросилась вслед за ним. Она залетела в кухню, едва не зашибив лорда Джона дверью. С плаща потоками стекала вода, заливая пол. Лорд Джон изумленно вытаращил глаза.

– Прекрасная ночь для прогулок, не правда ли? – запыхавшись, пробормотала она.

Брианна откинула с лица волосы и, любезно кивнув его светлости, проскользнула мимо него. Босые ноги оставляли мокрые следы на полированном дереве лестницы. Возле своей комнаты Брианна прислушалось. Никто ее не преследовал.

Плащ и сорочку она повесила возле камина, чтобы те просохли, вытерла лицо и волосы полотенцем и нагишом нырнула в постель. Мягкое прикосновение хлопка к голой коже уняло дрожь. Она потянулась, пошевелила пальцами ног и свернулась калачиком вокруг нового центра тяжести, чувствуя, как изнутри по всему телу растекается тепло.

Брианна промотала в памяти недавнюю сцену во дворе… и вдруг смутные подозрения, которые уже несколько дней ее не оставляли, облеклись в конкретный образ.

Лорд Джон относился к ней уважительно, иногда с восхищением или иронией, и все же что-то в нем казалось странным… Брианна не понимала, в чем дело, но теперь все детали мозаики прочно заняли свои места.

Будучи женщиной весьма эффектной, она привыкла к мужскому восхищению – и лорд Джон вроде бы тоже проявлял к ней интерес… Однако, как правило, под внешним восторгом крылось нечто более тонкое: неуловимые жесты, взгляды, душевная вибрация вроде звона далекого колокола, которые позволяли ощущать свою женственность. При первой встрече Брианне показалось, что от лорда Джона тоже это исходит, однако позднее она поняла свою ошибку.

Следовало бы раньше догадаться; в университете она ведь не раз сталкивалась с парнями, демонстрировавшими подобное равнодушие к ее прелестям. Впрочем, лорд Джон хорошо скрывал свое истинное я. Брианна в жизни не узнала бы правду, если бы не сегодняшний случай. С нею он всегда был холоден – а сегодня, выходя из помещения для рабов, пылал страстью.

Интересно, знал ли ее отец?.. Вряд ли. После того что он пережил в Уэнтворде, Джейми в жизни бы не завязал столь теплую дружбу с человеком, склонным к такого рода связям.

Она перевернулась на спину. Мягкий хлопок, ластясь, прильнул к голой коже. Соски невольно затвердели, и Брианну накрыл внезапный прилив желания. Она провела по груди, вспоминая о больших теплых ладонях Роджера. Однако в памяти всплыли чужие руки – грубые, бесцеремонные, жадно терзающие ее тело, и желание сменилось яростью. Перекатившись на живот, Брианна уткнулась лицом в подушку, стиснула ноги и сжала зубы, пытаясь с собой совладать.

Ребенок уже подрос, и лежать так Брианна больше не могла. Тихо ругнувшись, она выпуталась из предательских простыней.

Она прошла по темной комнате и остановилась у окна, вглядываясь в дождь. На спину свисали мокрые волосы, из створок тянуло холодом, по рукам и ногам бежали мурашки. Брианна, впрочем, не шелохнулась – лишь стояла, ладонью придерживая живот, и смотрела в окно.

Скоро станет совсем поздно. Брианна с самого начала знала, что они опоздают. Мама – тоже. Они обе не желали признать правду, наивно веря, что Роджер прибудет вовремя, они сядут на корабль до Эспаньолы и сквозь камни вернутся домой… вместе.

Она прижала ладонь к створке, и стекло вокруг пальцев затуманилось. Уже начало марта, до родов всего три месяца, а то и меньше. Неделю, может быть, две займет дорога до побережья. В марте, впрочем, ни одно судно не рискнет заходить в коварные Внешние отмели. Значит, они отплывут в лучшем случае в начале апреля… Сколько до Вест-Индии – две недели, три?

Итак, конец апреля, не раньше. И еще бог знает сколько времени пробираться сквозь джунгли до пещеры. На восьмом-то месяце беременности?..

И все это – лишь в том случае, если Роджер сейчас был бы здесь. А его нет… И, скорее всего, уже не будет, хотя эту мысль Брианна всячески от себя гнала. Если не думать о его смерти, он выживет. Она свято верила в это, как и в то, что мать успеет вернуться до родов. Что же до отца… В ней вновь вскипела ярость, как и всякий раз, когда она вспоминала о Джейми Фрейзере… или Боннете. Поэтому о них Брианна старалась не думать.

Конечно, она молилась, горячо и страстно, но Брианна была рождена для действий, а не для молитв и ожидания. Если бы она только могла поехать вместе с ними!

Однако выбора у нее не было… Стиснув зубы, Брианна прижала руку к животу. От нее вообще мало что зависело. Только одно – она решила оставить ребенка и жить с последствиями этого решения.

Брианна вздрогнула от холода и, отвернувшись от окна, подошла к камину. На черных поленьях плясали маленькие языки пламени, прогоревшие угли тускло светились белым и золотым.

Она легла на ковер и закрыла глаза. Тепло жаркими ладонями заскользило по коже. На этот раз Брианна выбросила Боннета из головы, целиком отдаваясь драгоценным воспоминаниям о Роджере.

…Держи руку на моем сердце… Скажи, если оно остановится…

Брианна почти слышала, как он прерывисто шепчет ей, задыхаясь от смеха и страсти.

Откуда это, черт возьми?.. Грубые волоски под ее ладонями, изгиб твердых плеч, пульсирующая жилка на горле, когда Брианна привлекла его к себе и прижалась губами, мечтая укусить, попробовать на вкус, ощутить солоноватую пыль на его коже…

Потаенные места его тела, которые она знала лишь на ощупь… Эта мягкая округлая тяжесть, охотно сдавшаяся ее любопытным пальчикам («Господи боже, не останавливайся!.. только осторожно, ладно?.. Ах!..»), странный морщинистый шелк, который расправлялся, рос, наполнял ладонь, становился упругим и гладким, как бутон ночного цветка, распускающийся прямо на глазах.

Его нежные, почти робкие прикосновения («Боже, как я хочу видеть твое лицо… знать, что тебе это тоже нравится… Вот так хорошо? А так?.. Скажи, Брианна, ну же, говори со мной»)…

Она толкнула его, опрокинула на спину и прижалась губами к плоскому соску. В этот момент на Роджера что-то нахлынуло, он утратил всякую сдержанность, схватил ее, поднял как пушинку, уложил на солому и овладел – сперва нерешительно, помня о только что утраченной невинности, а потом, когда Брианна вонзила ему в спину ногти, жадно и яростно, заставляя забыть о девичьем страхе и иступленно двигаться навстречу, пока последний барьер между ними не рухнул под натиском семени, крови и пота.

Брианна застонала и, содрогнувшись, замерла, совершенно опустошенная и обессиленная. Сердце медленно стучало. Живот стянуло, как барабан, но последние спазмы уже стихали, позволяя расслабиться. Она лежала на ковре, наполовину озаренная жарким светом камина, наполовину утопающая в ледяной тьме.

Наконец она перевернулась на четвереньки и поползла к кровати, раненым зверьком залезла в постель и застыла, не замечая коварной игры холода и тепла.

Потом все-таки зашевелилась, набросила на себя одеяло и легла, сложив на выпуклом животе руки и глядя в потолок. Поздно. Все свои чаяния и надежды пора забыть вместе с яростью и любовью. Надо отвлечься от эмоций и принять верное решение.

Потребовалось три дня, чтобы убедить себя в надежности плана, избавиться от сомнений и, наконец, найти подходящее место и время, чтобы застать нужную персону в одиночестве. Впрочем, Брианна была терпелива и осторожна.

Удобный случай подвернулся во вторник. Иокаста уединилась с Дунканом Иннесом и бухгалтерским книгами; Улисс (бросив мимолетный невыразительный взгляд на запертую дверь кабинета) ушел на кухню, чтобы организовать очередной роскошный обед в честь его светлости; от Федры удалось избавиться, отослав ее на соседнюю плантацию за обещанной Дженни Кэмбелл книгой.

Нарядившись в бледно-голубое шерстяное платье, по цвету подходящее к глазам, Брианна отправилась на охоту. Намеченную жертву она застала в библиотеке – он читал «Размышления» Марка Аврелия, устроившись под французским окном, сквозь которое на светлую макушку карамелью лилось утреннее солнце.

Когда она вошла (с изяществом гиппопотама, от волнения зацепившись юбкой за угол стола), он поднял глаза, любезно отложил книгу и встал, чтобы поцеловать ей руку и предложить кресло.

– Нет, я не хочу садиться, благодарю, – покачала Брианна головой. – Я тут подумала… не прогуляться ли? Не составите мне компанию?

На стекле французской двери выступил иней, снаружи истошно завывал ветер, – а в библиотеке горел камин и возле мягкого кресла стоял графин с бренди. Однако лорд Джон был джентльменом.

– Вы просто читаете мои мысли, – галантно заверил он Брианну.

Закутавшись в толстые плащи, они свернули к кухонному огороду, чьи высокие стены сулили хоть какую-то защиту от ветра. На ходу обмениваясь пустыми замечаниями о погоде и уверяя друг друга, что совсем не замерзли, они прошли сквозь низкую арку в садик, где выращивали пряные травы. Брианна огляделась. Здесь они были совершенно одни, и она сразу же заметит, если кто-то решит последовать их примеру и прогуляться.

Что ж, не стоит зря тратить время.

– Можно кое о чем вас попросить?

– С радостью исполню любое ваше желание, моя дорогая мисс Фрейзер, – с улыбкой ответил лорд Джон.

– Насчет этого – не уверена. – Брианна набрала полную грудь воздуха. – Ладно, к делу. Я хочу, чтобы вы на мне женились.

Грей все еще улыбался, восприняв ее слова за шутку.

– Я серьезно.

Брианна не поняла, то ли лорд поражается ее бестактности, то ли пытается сдержать смех. Скорее всего, последнее.

– Ваши деньги мне не нужны, – заверила она. – Я готова подписать любой контракт. И нам вовсе не обязательно жить вместе, хотя я предпочла бы уехать с вами в Вирджинию на первое время. Что же до того, чем вам будет выгоден наш брак… – Она задумалась; это было самое слабое место ее плана. – Я сильная – хотя вам это ни к чему, у вас же есть слуги… Из меня может получиться хороший управляющий, я умею вести счета и вроде бы неплохо справляюсь с хозяйством на ферме. Я могла бы следить за вашим поместьем в Вирджинии, пока вы в Англии. И еще… у вас есть сын, верно? Я стану ему хорошей матерью.

На протяжении всей этой речи лорд Джон стоял как вкопанный. Когда Брианна замолчала, он подался назад, опираясь о каменную стену, и в безмолвной молитве возвел очи к небу.

– Боже милостивый! Чем я это заслужил! – Затем он опустил взгляд и уставился на Брианну. – Вы что, вконец с ума сошли?

– Вовсе нет. – Она всячески пыталась сохранить самообладание. – Это совершенно разумное предложение.

– Я слышал… – Грей покосился на выдающийся живот Брианны, – что некоторые женщины в положении бывают несколько возбудимы. Правда, боюсь, по личному опыту я судить не могу… Наверное, лучше послать за доктором Фентиманом?

Брианна выпрямилась во весь свой немаленький рост, уперлась рукой в стену и нависла над Греем.

– Нет, не лучше, – размеренно произнесла она. – Послушайте меня, лорд Джон. Я не сошла с ума. Я с вами не заигрываю. И мне правда не хотелось бы доставлять вам неприятности… но я это сделаю.

Холод окрасил его бледную кожу румянцем. На кончике длинного носа поблескивала капля. Утерев ее воротником плаща, лорд уставился на Брианну с непонятным выражением: что-то среднее между любопытством и ужасом. Что ж, хотя бы смеяться перестал…

Ей было, мягко говоря, не по себе, но отступать уже некуда.

– Если вы на мне не женитесь – я вас выдам.

– Что?

С его лица слетела обычная маска учтивости.

Пальцы Брианны, несмотря на шерстяные варежки, закоченели… как и все остальное тело, не считая дремлющего в утробе ребенка.

– Я знаю, чем вы занимались той ночью в рабских помещениях. Я всем расскажу: тетушке, мистеру Кэмпбеллу, шерифу… Напишу письма. – Застывшие губы отказывались двигаться. – Здешнему губернатору, в Вирджинию. П-педерастов здесь ставят к позорному столбу. Мистер Кэмпбелл мне рассказывал.

Брови Грея – такие светлые, что почти сливались по цвету с кожей – сошлись у переносицы. Брианна отчего-то вспомнила о Лиззи.

– Будьте так любезны, не нависайте надо мной.

Он взял ее за руку и с неожиданной для его роста силой потянул на себя. Брианна запоздало испугалась последствий, которыми мог обернуться ее шантаж.

Грей потащил Брианну прочь от дома. Уж не собирается ли он отвести ее к реке, подальше от чужих глаз, и утопить? Вряд ли, конечно… но на всякий случай Брианна уперлась ногами и повернула обратно к огороду.

Грей не стал упрямствовать и пошел вслед за ней, хоть им и пришлось идти против ледяного ветра. Он молчал, пока они не добрались до укромного уголка возле грядок с луком.

– Знаете, я почти готов принять ваше возмутительное предложение, – заявил он наконец. Уголок рта у него дергался: не то от раздражения, не то от смеха. – Ваша тетушка наверняка будет в восторге. Матушку, боюсь, наш брак не обрадует. Зато вы поймете, каково это – играть с огнем…

Глаза у него лихорадочно блестели. Уж не ошиблась ли она насчет его постельных предпочтений? Брианна отпрянула.

– О… Я не думала, что вы можете… ну, и с женщинами тоже.

– Я был женат, – не скрывая сарказма, напомнил он.

– Я предполагала, это был фиктивный брак. Поэтому-то я все и придумала, как только поняла, что вы… – Она нетерпеливо махнула рукой. – Так вам нравится делить постель и с женщинами тоже?

Грей выразительно поднял бровь.

– А что, это как-то отразится на ваших планах?

– Ну… Да. Отразится. Если бы я знала, ни за что бы не предложила.

– «Предложила», значит? – пробормотал он. – Посулив публичное осмеяние? И позорный столб?

Щеки Брианны пылали так сильно, что от лица, казалось, вот-вот повалит пар.

– Простите, – прошептала она. – Я бы все равно этого не сделала. Можете мне поверить – я бы никому и слова не сказала. Просто вы засмеялись, и я решила… А, ладно. Если вы захотите лечь со мной в постель, то я не смогу за вас выйти. Это будет неправильно.

Лорд Джон зажмурился и долго стоял неподвижно. Потом один голубой глаз приоткрылся и искоса взглянул на Брианну.

– Почему?

– Из-за Роджера.

Брианну взбесило, как плаксиво прозвучал ее голос, и еще больше – что по щекам сами собой потекли слезы.

– Черт! Будь оно все проклято. Не могу даже думать о нем! – Сердито смахнув слезы, она стиснула зубы. – Наверное, вы правы, это все из-за беременности. Я то и дело реву без всякой причины.

– Как по мне, причины у вас есть, и довольно веские, – иронично отозвался Грей.

Брианна глубоко вдохнула. Холодный воздух обжег грудь. Оставался последний козырь, настало время его выложить.

– Раз вам нравятся женщины… Я не стала бы возражать против любовниц… или любовников.

– Благодарю покорно, – отозвался он, однако Брианна, торопясь довести дело до конца, пропустила насмешку мимо ушей.

– Вдруг вы когда-нибудь захотите своего собственного ребенка. Было бы неправильно вам в этом препятствовать. Я, пожалуй, смогла бы его родить. – Брианна опустила взгляд. – Все говорят, я создана для деторождения. Мы бы могли… ну, пока я не забеременею. Включим это условие в брачный контракт. Мистер Кэмпбелл подготовит нужные бумаги.

Лорд Джон сосредоточенно потер виски, должно быть, страдая от невыносимой головной боли. Потом взял Брианну за руку.

– Давайте-ка сядем, дитя. И вы расскажете, какого черта творите…

Брианна набрала полную грудь воздуха.

– Я вам не дитя, – огрызнулась она. Грей посмотрел на нее и, казалось, насчет чего-то передумал.

– Нет, конечно же, нет – помоги нам Господь! Но прежде чем вы доведете Ферхарда Кэмпбелла до апокалиптического удара, прошу – давайте сядем, и вы изложите мне все, что творится в вашей миленькой головке.

Он увлек Брианну за собой в крохотный садик, невидимый из окон особняка.

Тот был пуст. Мертвые стебли срезали, клумбы укрыли прошлогодней листвой. Только возле сухого фонтана виднелись признаки жизни – из черной земли упрямо лезли крохотные ярко-зеленые шипы крокуса.

Они подошли к скамье, однако Брианна не могла ни спокойно сидеть, ни смотреть Грею в лицо. Она принялась нервно расхаживать – а он шел вслед за ней, рядом, но не дотрагиваясь, и внимал каждому ее слову, пока она не рассказала практически все.

– И вот я теперь думаю, думаю… – тоскливо закончила она. – А толку никакого. Вы же понимаете? Мама… и отец они где-то там. – Брианна махнула в сторону далеких гор. – С ними могло случиться что угодно, и с Роджером тоже. А я сижу здесь, толстею с каждым днем и ничего не могу поделать!

Она посмотрела на лорда Джона сверху вниз и вытерла рукавицей мокрый нос.

– Я не плачу, – пробормотала она, хотя на самом деле плакала.

– Конечно, – заверил он. Грей взял ее руку и водрузил на свой локоть. – И вновь мы вернулись к тому, с чего начинали, – пробормотал он, не отрывая взгляда от дорожки, по которой они бездумно кружили возле фонтана.

– Ага, ровным кругом друг за другом… – грустно согласилась Брианна, цитируя детскую песенку. – А мне осталось всего три месяца. Надо что-то предпринимать! – в полном отчаянии воскликнула она.

– Верите вы или нет, в вашем случае ожидание и есть наилучший выход… хоть вы со мной и не согласны. Почему бы просто не подождать – вдруг затея вашего отца увенчается успехом? Или честь не позволяет вам родить ребенка без отца?..

– Дело не в моей чести. В его – Роджера. Он… он бросил все, что у него было, и последовал за мной, когда я поехала искать отца. Я ведь знала, что он так сделает. И когда он узнает о нем… – Скривившись, Брианна погладила живот. – Тогда он на мне женится. А я этого не допущу.

– Почему нет?!

– Потому что люблю его. И не хочу, чтобы он женился исключительно из чувства долга. А еще… – Она поджала губы, чтобы не сболтнуть лишнего. – В общем, не хочу, и все. Я так решила.

С реки донесся очередной порыв холодного воздуха. Пахнуло льдом, мертвой листвой и еще чем-то на удивление свежим. Приближалась весна.

– Ясно… Ладно, я согласен с вашей тетушкой: вам нужен муж. Однако почему я? – вскинул он бровь. – Из-за моего титула или богатства?

– Вовсе нет. Просто я была уверена, что вы не любите женщин, – совершенно искренне ответила Брианна.

– Я люблю женщин, – раздраженно парировал тот. – Я ими восхищаюсь, уважаю их, а к некоторым весьма привязан. К вашей матушке, например, хотя, боюсь, она не разделяет моих чувств. Однако я не ищу удовольствия в женской постели. Я достаточно ясно выразился?

– Да, – ответила она, и крохотная морщинка на переносице разгладилась. – Так я и думала. Видите ли, я не могу выйти за мистера Макнейла, или Бартона, или Маклахлана, или еще кого-нибудь, потому что пришлось бы пообещать им то, чего я не в силах дать. Но раз вам это не нужно – не вижу причин, почему бы я не могла выйти за вас.

Грею отчаянно захотелось стукнуться головой о стену.

– О нет, такие причины есть!

– Какие же?

– Начнем с того, что ваш отец свернет мне шею.

– Почему? – удивилась Брианна. – Вы с ним очень близки, он называет вас своим лучшим другом…

– И для меня это большая честь, – подтвердил тот. – Однако Джейми Фрейзер мигом забудет о нашей дружбе, как только узнает, что его единственная дочь служит прикрытием и племенной кобылой для ублюдка-содомита.

– А с чего бы он узнал? – возмутилась Брианна. – Я-то точно ему не скажу!

Грей взбешенно уставился на нее, – и она, залившись краской, вдруг захохотала. Ему оставалось лишь присоединиться к ней.

– Ох… получается, вы сами уже сказали… – простонала Брианна, садясь наконец и вытирая глаза полой плаща.

– Да, черт возьми! Сказал. – Лорд Джон сердито стряхнул с лица мокрые пряди и снова вытер нос рукавом. – А, проклятье, и почему я не взял платок?.. Точнее, мне даже говорить не пришлось – он сам все понял.

– Правда? – поразилась Брианна. – Я ведь думала, он никогда…

Она замолчала – среди деревьев мелькнуло желтое платье: одна из кухонных служанок направилась в садик за травами. Лорд Джон подал Брианне руку, она кое-как встала, и они побрели меж мертвых коричневых клумб, шелестя на ветру плащами.

Каменная скамья под ивой в это время года выглядела не такой уж привлекательной, но здесь, по крайней мере, было теплее, чем у реки. Грей усадил Брианну, сел сам и оглушительно чихнул. Она тут же полезла под плащ и вытащила из кармана платья смятый носовой платок.

Он был теплым и пах ею – молодой женщиной в самом расцвете сил, с толикой гвоздики и лаванды.

– Так что там насчет игры с огнем? – спросила Брианна. – Что вы имели в виду?

– Ничего, – отмахнулся лорд Джон и густо покраснел.

– Разве? – расплылась она в ироничной улыбке. – А прозвучало это «ничего» как самая страшная угроза на моей памяти.

Вздохнув, Грей вытер лицо платком.

– Вы были со мной откровенны, как никто другой. Что ж… наверное, настал мой черед: да, это была угроза. – Он развел руками в знак капитуляции. – Видите ли, вы очень похожи на своего отца.

Брианна непонимающе нахмурилась. И тут ее осенило! Она встрепенулась и потрясенно взглянула на лорда Джона.

– Вы же не… Нет, только не он! Он бы ни за что!..

– Верно, – сухо отозвался лорд Джон. – Он – ни за что. Хотя ваше потрясение не очень-то мне льстит. И поясню сразу: вашим сходством я все равно бы не воспользовался, так что это тоже было пустой угрозой, как и ваша попытка шантажа.

– А где вы познакомились с моим отцом? – спросила Брианна: негодование уже сменилось любопытством.

– В тюрьме. Вы в курсе, что после восстания его арестовали?

Она кивнула.

– Ясно… Ладно, оставим эту тему, скажу только, что я много лет питаю к Джейми Фрейзеру определенного рода чувства. – С тихим вздохом Грей покачал головой. – И вот появляетесь вы… предлагаете свое невинное тело, столь похожее на его… обещаете ребенка, в котором смешается наша с ним кровь… и все это лишь потому, что честь не позволяет вам выйти за мужчину, которого вы любите – или полюбить будущего супруга… – Умолкнув на полуслове, Грей уронил голову на сложенные руки. – Дитя мое, вы бы и святого соблазнили – а я-то далеко не святой!

– А мама с вами не согласилась бы.

– Нежели?! – изумился он.

– Ну, может, она выразилась бы не столь пафосно, – уточнила Брианна, – но она считает вас очень хорошим человеком. Я думаю, вы ей нравитесь, хоть она это всячески отрицает. Теперь я ее понимаю. Она ведь, наверное, знает… ну, что вы чувствуете…

Брианна смущенно закашлялась, пряча красное лицо под плащом.

– Черт… – пробормотал он. – Будь оно все проклято! Не стоило мне соглашаться на эту прогулку. Да, знает. Хотя я, право, не понимаю, почему она относится ко мне столь настороженно. Не ревнует же, в конце концов.

Брианна сосредоточенно закусила нижнюю губу.

– Думаю, она боится, что вы его как-то обидите.

Грей потрясенно вскинул голову.

– Я? Обижу?! Это каким же образом? Она что, считает, я свяжу его и изнасилую?

Грей говорил в шутку, однако в глазах Брианны мелькнуло странное выражение, и слова застряли у него в горле. Он схватил ее за руку. Брианна закусила губу и осторожно высвободилась.

– Вы когда-нибудь видели моего отца без рубашки?

– Вы о шрамах у него на спине?

Она кивнула.

Он забарабанил пальцами по колену, обтянутому тонким сукном.

– Да, я их видел. Это моих рук дело.

Брианна потрясенно выдохнула. Красный кончик носа ярко выделялся на фоне побелевшей кожи.

– Не все, – уточнил Грей, глядя на клумбу с засохшими мальвами. – Его пороли и раньше, причем куда сильнее, поэтому он знал, на что напрашивается.

– Как это – напрашивается?..

Брианна медленно подвинулась на скамье: не столько затем, чтобы приблизиться к Грею, сколько потому, что не могла спокойно усидеть на месте, словно облако, терзаемое ветром.

– Я был комендантом в Ардсмуре, он ведь вам рассказывал? – Грей вновь откинул с лица непослушные волосы. – А он был офицером, джентльменом, единственным на всю тюрьму. Он неофициально возглавил тамошних якобитов. Мы с ним не раз ужинали в моем кабинете. Играли в шахматы, говорили о книгах. У нас были общие интересы. Мы… стали друзьями. А потом… перестали ими быть.

Грей замолчал.

– Так вы хотите сказать… его выпороли, потому что он вас отверг?.. – Брианна с презрением отшатнулась от него.

– Нет, черт возьми! Ни в коем случае! – Грей схватил платок, шумно высморкался и бросил его обратно на скамью. – Как вы смеете так говорить?!

– Вы же сами сказали – «он знал, на что напрашивается»!

– Да, знал!

– Еще скажите, что он сам себя наказал! Это же невозможно!

Грей хотел было ответить, но лишь фыркнул. Он выразительно поднял бровь, понемногу успокаиваясь.

– Разве! Лично вы последние месяцы только этим и занимаетесь.

– Мы не обо мне речь ведем!

– Конечно же, о вас!

– Нет! – Брианна склонилась над ним, яростно сверкая глазами. – Поясните, что вы, черт возьми, имели в виду!

Ветер дул ему прямо в лицо, вызывая слезы. Грей отвернулся.

– Что я здесь делаю? – пробормотал он. – Я, похоже, сошел с ума, раз обсуждаю с вами такие темы…

– Да плевать мне, сошли вы с ума или нет. – Брианна ухватилась за его рукав. – Вы расскажете, что у вас случилось с моим отцом.

Лорд Джон стиснул зубы, и Брианна решила уже, что он отмолчался. Однако он слишком долго держал это в себе.

Плечи Грея приподнялись под плащом и опали – он сдался.

– Мы были друзьями. Потом он узнал о моих чувствах. И нашей дружбе пришел конец. Однако этого ему было мало; он решил порвать любые наши связи окончательно и бесповоротно. Поэтому он соврал. Когда во время обыска у одного из заключенных нашли обрывок килта, Джейми Фрейзер при всех заявил, что эта вещь принадлежит ему. Тогда шотландцам было запрещено носить национальную одежду… да и сейчас тоже.

Грей набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Он смотрел вдаль, не сводя взгляда с рваной бахромы деревьев на том берегу, темнеющей на фоне бледного весеннего неба.

– Как комендант, я обязан был исполнять закон. Я должен был его наказать. И он прекрасно об этом знал.

Лорд Джон запрокинул голову, прижимаясь затылком к резной спинке скамьи, и зажмурился, пряча глаза от колючего ветра.

– Я бы простил его за отказ, – с тихой горечью сказал он. – Но не смог простить, что он меня использовал. Что заставил не просто причинить ему боль, но и унизить. Джейми Фрейзеру мало было отвергнуть мои чувства – он решил их растоптать. Это уж слишком.

Брианна невольно накрыла руку Грея своей ладонью. Она была большой и на удивление теплой.

– У него имелись на то свои причины. Дело не в вас. Однако он сам должен рассказать, если захочет. Хотя вы все равно его простили… Почему?

Грей сел прямо и пожал плечами.

– Пришлось. – Он заглянул Брианне в глаза. – Сперва я ненавидел его всем сердцем. А потом понял, что любовь к нему – это часть моей души, может быть, даже лучшее, что во мне есть. И то, что он не разделяет моих чувств – не важно… Если бы я не простил его, если бы эта любовь погибла – тогда часть меня пропала бы. А я вдруг понял, что не хочу ее терять. – Грей слабо улыбнулся. – Как видите, я тот еще эгоист.

Он встал и потянул Брианну за руку, вынуждая тоже подняться.

– Идемте, дорогая. Мы вконец закоченеем, если и дальше будем здесь сидеть.

Они направились к дому. Шли молча, держась за руку. А когда добрались до сада, Грей вдруг заговорил:

– Наверное, вы правы. Жить рядом с любимым, зная, что тебя лишь терпят из чувства долга – я бы тоже так не сумел. Совсем другое дело – взаимное уважение супругов, тогда да, такой брак имеет право на жизнь. Пока партнеры честны друг с другом…

Скривив губы в усмешке, он покосился в сторону помещений для рабов.

Брианна непонимающе уставилась на него, свободной рукой отведя с лица прядь медных волос.

– Так вы принимаете мое предложение?

В груди вместо ожидаемого облегчения обосновалась странная пустота.

– Нет, – ответил он. – Я-то, может, и простил Джейми Фрейзера, а вот он мне никогда не простит, если я на вас женюсь.

Грей усмехнулся и похлопал ее по ладони, лежащей на его локте.

– Однако я дам вам немного времени и избавлю от ухажеров и тетушкиных забот. – Он посмотрел на дом, чьи окна прятались под плотными шторами. – Как думаете, на нас кто-нибудь смотрит?

– Готова поклясться, что да, – хмуро ответила она.

– Вот и отлично.

Он снял кольцо с сапфиром, повернулся к Брианне лицом и взял ее за руку. Стянул перчатку и церемонно нацепил кольцо ей на мизинец (на другой палец оно не налезло бы). А потом приподнялся на цыпочки и легонько поцеловал в губы, после чего, не дав прийти в себя от удивления, подхватил под руку и потянул за собой к дому.

– Идемте же, дорогая моя. Расскажем всем о нашей помолвке.