Федра принесла очередной подарок Иокасты – платье из желтого шелка с невероятно пышной юбкой.
– Сегодня у нас компания получше, чем мистер Купер или судья Форбс, – радостно трещала горничная. – К нам приедет самый настоящий лорд, представляете?
Она разложила огромную груду ткани на кровати и принялась распутывать завязки, отдавая Брианне приказы.
– Так, раздевайтесь и натягивайте вот тот корсет. Нужно затянуть его потуже, чтоб животик спрятать. Без корсета никак нельзя, вы ж не голодранка какая-нибудь… Ваша тетушка хоть и слепа как летучая мышь, а все-все заметит, все-все… Еще чулочки и подвязки – выберем самые миленькие, да? Мне всегда нравилась та пара с вышитыми листочками… Так, юбку надо завязать вот здесь, а потом…
– Что еще за лорд? – Брианна взяла протянутый корсет и нахмурилась. – Господи боже, да из чего он сделан – из китового уса, что ли?!
– А то. Это вам не какое-нибудь дешевое олово или железо, уж будьте уверены… Да куда же подевались подвязки?.. – Федра, как терьер, зарылась в вещи.
– Мне не нужен корсет. Так что за лорд приезжает?
Федра круглыми глазами уставилась на Брианну поверх горы желтого шелка.
– Как это не нужен? На шестом-то месяце?! Вы что удумали, барышня, – что заявитесь в столовую как есть, а его светлость будет давиться супом, глядя, как в животе крутится ребеночек?
Брианна не сдержала улыбки – уж больно живой образ описала Федра, – но все равно ответила весьма резко:
– А какая разница? Все и так знают, что у меня будет ребенок. Не удивлюсь, если местный священник – мистер Армстон, да? – костерит меня в своих проповедях.
Федра тихонько фыркнула.
– О да, было дело. Две недели назад. Майки и Друсус все слышали, им это показалось смешным, а вот вашей тете – не очень. Она хотела, чтобы судья Форбс обвинил его в клевете, но преподобный Армстон сказал, что никакой клеветы нет, ведь ребеночек-то у вас и впрямь будет.
– И что именно он обо мне говорил?
Горничная мрачно покачала головой.
– Ничего хорошего. Как бы там ни было, одно дело – что все знают о вашей беременности, и совсем другое – когда вы нарочно выпячиваете живот перед его светлостью. Так что быстренько надевайте.
Брианна неохотно втиснулась в корсет и еле вытерпела, пока Федра его зашнуровывала. Талия все еще оставалась тонкой, а выпуклость живота спрячется под пышной юбкой.
Она взглянула на себя в зеркало. Внизу маячила голова Федры – горничная в который раз расправляла невидимые складочки на чулках. Брианне нечем было дышать, живот сдавило. Это наверняка вредно для ребенка. Слава богу, корсет застегивался спереди – как только Федра уйдет, Брианна его распустит. И к черту эту «светлость», кем бы он ни был.
– Так что за господина мы ждем к ужину? – в третий раз спросила она, покорно позволяя горничной напялить на себя накрахмаленные нижние юбки.
– Лорд Джон Уильям Грей из Вирджинии, – церемонно произнесла Федра, хоть и не без некоторого сожаления: уж больно простое имя было у его светлости. Ей больше пришлось бы по душе, если б его звали «лорд Фицджеральд ван-Лэндингэм Уолтемстид».
– Он друг вашего батюшки – так мисс Ио сказала, – добавила она уже более буднично. – Ну вот и все. Отлично сидит!
Лишь бы платье не сползло в самый неподходящий момент: корсет заканчивался как раз под грудью, вздымая ее так высоко, что она больше походила на тесто, упрямо лезущее из кадки. Сквозь сорочку просматривались соски, темные, словно малиновое вино.
Впрочем, Брианну волновала вовсе не выставленная напоказ грудь. Нет, в голове крутилось случайно оброненное Федрой замечание: «Он друг вашего батюшки».
Гостей было не так уж много. Иокаста редко собирала толпы, поскольку при большом скоплении народа становилось слишком шумно, и она не могла положиться на слух. И все же в гостиной было больше людей, чем обычно. Судья Форбс (конечно, со своей незамужней сестрой), мистер Макнейл с сыном, судья Элдердайс с матушкой и двое холостых сыновей Ферхарда Кэмпбелла. И никого, хоть отдаленно напоминающего «светлость».
Брианна кисло улыбнулась.
– Ну что ж, пускай любуются, – пробормотала она, гордо выставляя перед собой животик, прорисовывающийся под блестящим шелком. – Вперед, малыш, знакомься с местной элитой.
Ее появление встретили удивленными возгласами, отчего Брианне стало чуточку стыдно. Все они, в конце концов, были добры к ней, особенно Иокаста, и никто из них не виноват в сложившейся ситуации.
И все же ее порадовали выражения их лиц: потрясение, которое пытался скрыть судья, чересчур сладкая улыбка его матери, мигом отметившей столь вопиющее нарушение приличий… Что бы там ни задумала Иокаста, мать судьи все устроит по-своему – это факт. Брианна смело встретила взгляд миссис Элдердайс и мило ей улыбнулась.
Мистер Макнейл удивленно вскинул брови, но без особого смущения поклонился и вежливо справился о здоровье. Что же до судьи Форбса, если он и заметил некоторые странности ее внешнего вида, то скрыл это за маской профессионализма и приветствовал Брианну с обычной учтивостью.
– О, мисс Фрейзер! – воскликнул он. – Мы с мистером Элдердайсом завязали одну дискуссию. Вы с вашим чутьем прекрасного могли бы высказать чрезвычайно ценное для меня мнение – если, конечно, согласитесь оказать такую услугу.
Взяв Брианну за руку, он увлек ее подальше от Макнейла, который недовольно повел густыми бровями, но вмешиваться не стал.
Форбс подвел ее к столу, где лежали четыре деревянные коробочки. Торжественно сняв крышки, адвокат продемонстрировал драгоценные камни, каждый размером с крупную горошину. Темно-синий бархат выгодно оттенял их сияние.
– Я подумываю купить один из них, – пояснил Форбс, – чтобы заказать кольцо. Мне прислали их из Бостона.
Он усмехнулся, чувствуя, что обходит конкурентов. Судя по недовольному лицу Макнейла, так оно и было.
– Скажите, милая моя, какой камень вам по душе: сапфир, изумруд, топаз или бриллиант?
Форбс качнулся на каблуках, ужасно довольный своей находчивостью.
Впервые за всю беременность Брианну замутило. Голова пошла кругом, кончики пальцев онемели.
Сапфир, изумруд, топаз, бриллиант. И рубин из отцовского кольца. Пять камней, пять основ для пентаграммы, гарантия безопасного перехода… Она невольно прижала руку к животу.
Брианна сразу догадалась, в какую ловушку заманивает ее Форбс. Она сделает выбор – и он тут же, при всех, преподнесет ей этот камень, вынуждая либо принять его предложение, либо отвергнуть, устроив некрасивую сцену. Джеральд Форбс и впрямь совершенно не разбирается в женщинах.
– Я… ммм… я не смею высказать свое мнение, не выслушав сперва миссис Элдердайс, – нашлась Брианна.
Она выдавила широкую улыбку и кивнула судейской матери. Та хоть и удивилась, но заминка, судя по всему, ее порадовала.
Брианна украдкой вытерла взмокшие ладони о юбку. Вот они – в одном месте все четыре камня, которых она и не чаяла найти за свою жизнь.
Миссис Элдердайс ткнула скрюченным из-за артрита пальцем в изумруд, поясняя свой выбор, однако Брианна ее не слушала. Она взглянула на судью Форбса, лоснящегося от самодовольства. И внезапно ее охватил странный порыв.
Если она согласится – прямо сейчас, когда у него все четыре камня?.. Хватит ли ей сил? Чтобы охмурить его, зацеловать, усыпить бдительность… и украсть драгоценности?
Да хватит… но что потом? Бежать в горы? Оставить опозоренную Иокасту расхлебывать скандал? Успеет ли она вовремя добраться до Вест-Индии, ведь до родов осталось всего ничего? Брианна принялась мысленно подсчитывать дни, даже зная, что это полное безумие.
Камни мерцали, словно подмигивая, искушая и обещая спасение. Все склонились над столом, восхищенно вздыхая и на время забыв о Брианне.
У нее же перед мысленным взором во всех деталях разворачивался план. Украсть лошадь, укрыться в неприступных скалах… Брианна задрожала, думая о долгом путешествии сквозь снег. Мысли тем временем бежали дальше.
Она могла бы спрятаться в горах – в хижине родителей, например, и дождаться их возвращения с Роджером. Если они вернутся. И если привезут Роджера. И роды могут начать раньше, когда она будет там совершенно одна, безо всякой помощи, лишь с горсткой краденых камней?..
Или лучше сразу направиться в Уилмингтон и найти корабль до Вест-Индии? Если Иокаста права, Роджера уже нет в живых. Готова ли она пожертвовать своим единственным шансом на спасение ради мужчины… либо мертвого, либо способного отвергнуть ее из-за чужого ребенка?
– Мисс Фрейзер?
Форбс ждал, в предвкушении затаив дыхание.
Брианна набрала полную грудь воздуха. Под ослабленным корсетом стекал пот.
– Они все такие красивые, – выпалила она, удивляясь, что вообще способна говорить. – Увы, я не могу определиться… Видите ли, я не очень люблю драгоценности. Боюсь, мои вкусы слишком просты…
Мистер Макнейл украдкой ухмыльнулся, а Форбс пошел красными пятнами. Вежливо кивнув, Брианна повернулась к ним спиной.
– Думаю, не стоит откладывать ужин, – прошептала Иокаста ей на ухо. – Раз его светлость задерживается…
Словно по заказу на пороге возник Улисс, облаченный в парадную ливрею. Однако вместо того чтобы прекрасно поставленным голосом доложить, что стол накрыт, он провозгласил: «Лорд Джон Грей, мадам!» – и отступил в сторону.
Облегченно выдохнув, Иокаста подтолкнула Брианну к невысокому мужчине в дверях.
– Прекрасно. У тебя будет пара за столом, дорогая моя.
Брианна оглянулась, но камни уже исчезли.
Лорд Джон Грей изрядно ее поразил. Мать много рассказывала о нем: о солдате, политике, дворянине, – и Брианна ожидала увидеть кого-то высокого и внушительного. Однако Джон Грей оказался на шесть дюймов ниже нее, худощавым и довольно хрупким, с большими красивыми глазами и светлой кожей. Он и вовсе бы походил на девушку, если бы не твердая линия рта и крепкий подбородок.
Увидев Брианну, он явно поразился – многих смущал ее рост, – но тут же взял себя в руки и совершенно очаровал ее и прочих гостей. Джон Грей охотно рассказывал о своих путешествиях, отвешивал остроумные комплименты висевшим на стенах картинам Иокасты, делился новостями о Вирджинии.
Ее отца он, слава богу, не упоминал.
С отсутствующей улыбкой Брианна вполуха слушала дифирамбы, которые мисс Форбс пела своему брату. Почему ее просто не оставят в покое? Неужели Иокаста хотя бы ради приличия не может выждать пару месяцев?
– …Да еще та лесопилка, что он купил возле Аверасборо. Святые небеса, не представляю, как он со всем этим управляется!
Нет, они ни за что не отстанут… Они ведь шотландцы – люди добрые, но ужасно расчетливые и всегда уверенные в собственной правоте. Именно из-за упрямства половина их слегла на поле Каллодена.
Да, Иокаста любит ее – и при этом считает, что ждать Роджера глупо. Стоит ли упускать выгодную респектабельную партию ради призрачного огонька надежды на какую-то там любовь?
А самое ужасное, что Брианна и сама начала сомневаться в разумности ожидания. Эта мысль теперь засела в голове свербящей занозой.
Слишком много «если». Если они вернутся, если Роджер жив… Если, если и если. Родители могут и не привезти Роджера. Они могут не найти купивших его индейцев, заблудиться в снежной пустыне. Или найдут – и узнают, что Роджер мертв: погиб в дороге, при побеге, от ран…
Или он будет жив и откажется ехать к Брианне, не желая больше ее знать. Или вернется лишь из-за этой проклятой чести горцев, а сам будет ее ненавидеть. Или узнает о ребенке и…
А может, и она и вовсе никого из них больше не увидит. «Я верну его тебе или не вернусь сам», – так сказал отец. Тогда Брианна останется здесь одна, захлебываться собственной виной, болтаться в океане благих намерений, прикованная гниющей пуповиной к ребенку, чье мертвое тело утянет ее на дно…
– Мисс Фрейзер! Мисс Фрейзер, вам дурно?!
– Нет, вовсе нет, – пробормотала она. – Просто сейчас я упаду в обморок.
Качнув стол, она свалилась на пол в мешанине китайского фарфора и белоснежных салфеток.
«Когда же все закончится?» – думала она, лежа на диване в крошечной гостиной и утопая в чужой доброте. Вокруг суетились люди, вразнобой предлагая то теплые напитки, то горячий кирпич под ноги, то подушечку, то нюхательные соли, то мягкий платок укутать колени…
Наконец, все разошлись. Теперь, ясно сознав истину, Брианна могла оплакать свои потери: отца и возлюбленного, семью, мать, привычное время и родные места – все, что когда-то у нее было и чего она по глупости лишилась.
Оплакать?
Брианна пыталась воскресить в себе то чувство ужаса, которое окутало ее в столовой, в окружении чужих людей. Сейчас, когда она была наедине с собой, страх, как ни парадоксально, ушел.
Одна из рабынь заглянула в приоткрытую дверь, но Брианна отослала ее взмахом руки.
Что ж, она тоже шотландка, хоть и наполовину, поэтому имеет право на упрямство. Они вернутся: и мать, и отец, и Роджер. Пусть эта вера была сродни тонкой соломинке, Брианна все равно цеплялась за нее – и будет цепляться, пока пальцы не ослабнут, отправив ее на дно.
Дверь открылась, и на пороге в свете канделябров из коридора возник тонкий силуэт Иокасты.
– Брианна?
Она смотрела прямо на диван. Знала, куда ее положили, или услышала дыхание?
– Я здесь, тетушка.
Иокаста вошла, за ней лорд Джон. Процессию замыкал Улисс с дымящимся чайником.
– Как ты, дитя мое? Может быть, вызвать доктора Фентимана?
– Нет! – Брианна встречала доктора Фентимана – маленького страшилу с потными ладонями, свято веровавшего в целительную силу щелока и пиявок. От одного его вида по спине бежали мурашки. – Благодарю. Со мной все хорошо, просто голова закружилась.
– О, ну и славно. – Слепые глаза Иокасты теперь смотрели на лорда Джона. – Его светлость завтра утром уезжает в Уилмингтон. Он желал бы засвидетельствовать свое почтение… если тебе и правда уже лучше.
– О да, конечно.
Брианна села, свесив ноги на пол. Значит, лорд решил не задерживаться… Иокаста наверняка разочарована, а вот Брианна – не очень, так что вполне можно проявить немного учтивости.
Поставив поднос, Улисс тихонько вышел вслед за ее тетушкой, оставляя Брианну наедине с его светлостью.
Лорд Джон уселся на вышитый пуфик, не дожидаясь приглашения.
– Вам правда лучше, мисс Фрейзер? Не хотелось бы снова видеть, как вы падаете лицом в чашки.
Он улыбнулся краешком губ, и Брианна покраснела.
– Все хорошо, – коротко ответила она. – Вы что-то желали мне сказать?
Ее прямота ничуть не смутила лорда.
– Да, но я подумал, вы не захотите обсуждать это при всех. Как я слышал, вы интересуетесь местонахождением человека по имени Роджер Уэйкфилд?
Тошнота вновь подкатила к горлу.
– Да… Вы знаете, где он?!
– Нет. – Заметив, как Брианна изменилась в лице, Грей взял ее за руку. – Увы, простите… Ваш отец писал мне три месяца назад, рассказывал о поисках. Он подумал, что мистера Уэйкфилда могли схватить в порту вербовщики, и просил воспользоваться моими связями в военно-морских кругах, выяснить, вдруг он сейчас на каком-нибудь из судов королевского флота.
Нахлынул новый приступ дурноты, и теперь к нему прибавились угрызения совести – вот как, оказывается, далеко зашел отец в поисках Роджера…
– Он не на судне.
– Вы уверены? – удивился лорд Джон. – Да, я не нашел никаких его следов от Джеймстауна до Чарльстона. Однако есть вероятность, что его поймали перед самым отплытием, тогда имя зарегистрируют в списках экипажа лишь в ближайшем порту. Поэтому-то я и еду в Уилмингтон, чтобы проверить…
– Не стоит. Я знаю, где он.
Несколькими словами Брианна, как могла, обрисовала ситуацию.
– Джейми… ваш отец – то есть ваши родители – отправились спасать его из рук ирокезов?!
Вконец потрясенный, лорд Джон повернулся к подносу, вслепую налил две чашки и протянул одну Брианне, даже не поинтересовавшись, желает ли она чаю.
Она стиснула чашку в ладонях, несколько успокаиваясь ее теплом. Слава богу, хоть с кем-то можно поговорить откровенно!
– Да. Я хотела отправиться с ними, но, как видите…
– Хмм. – Бросив взгляд на ее животик, лорд Джон закашлялся. – Полагаю, Роджера Уэйкфилда надо доставить к вам как можно скорее?
– Я подожду, – невесело рассмеялась Брианна. – Можно кое о чем вас спросить? Вы что-нибудь слышали об обручении?
Грей недоуменно сдвинул светлые брови.
– Да… Это шотландская традиция, временный брак.
– Именно. Хотелось бы знать, здесь это законно?
Он задумчиво потер подбородок. Или он недавно побрился, или борода у него тоже была светлой; даже в столь поздний час Брианна не видела ни малейших признаков щетины.
– Не могу сказать, – ответил Грей наконец. – При мне никто не обсуждал юридическую силу такого брака. Хотя по местным традициям, любая живущая вместе пара считается супругами. Возможно, и обручение подходит под эти законы.
– Возможно… Не считая того, что мы с Роджером вместе не живем, – вздохнула Брианна. – Я считаю, что замужем, а тетушка с этим не согласна. Она твердит, что Роджер не вернется, а если и вернется, то нас с ним ничего не связывает. Даже по шотландским обычаям наш брак должен продлиться всего лишь год и один день. Поэтому тетушка хочет найти мне мужа… да, черт возьми, она мне проходу не дает! Я сперва решила, что вы тоже очередной кандидат в женихи.
– Правда? – развеселился лорд Джон. – Тогда это объясняет столь разношерстную компанию за столом. Я заметил, что тот румяный джентльмен – судья Элдердайс? – проявляет к вам весьма неоднозначное внимание, выходящее за нормы приличия.
– Толку-то! – фыркнула Брианна. – Вы же видели, как миссис Элдердайс весь ужин сверлила меня взглядом. Она в жизни не позволит своему ягненочку – господи, да ему лет сорок, не меньше – жениться на местной блуднице. Удивлюсь, если она разрешит ему еще хоть раз переступить порог этого дома. – Она похлопала себя по животу. – Уж об этом мы позаботились.
Грей криво усмехнулся, поставил свою чашку и взял графин с хересом.
– Да? Увы, хоть я и восхищен вашей смелостью, дорогая мисс Фрейзер, – вы же позволите так себя называть? – вынужден разочаровать, что в сложившихся условиях подобная стратегия бесполезна.
– Это почему?
Лорд Джон откинулся на спинку стула, держа в руке стакан, и насмешливо взглянул на Брианну.
– Дело в миссис Элдердайс. Я не слеп, хоть и не столь проницателен, как ваша тетушка, потому и впрямь заметил, как она на вас смотрит. Однако, боюсь, вы неправильно истолковали ее взгляды. Это не оскорбленная невинность, вовсе нет. Это жажда внуков.
– Что-что? – подскочила Брианна.
– Жажда внуков, – повторил лорд Джон и тоже сел прямо, болтая по стенкам стакана золотистый алкоголь. – Ну, вы поняли – желание старой женщины нянчить внуков, пичкать их конфетами, ужасно баловать и всячески портить. – Он поднес стакан к носу, благоговейно вдыхая пары алкоголя. – О, райский нектар… Я не пил приличный херес уже года два, не меньше.
– Вы хотите сказать, миссис Элдердайс думает… раз я показала им, что у меня могут быть дети… то она обязательно когда-нибудь дождется от меня внука?.. Это же смешно! Судья может выбрать себе любую девушку… с более покладистым характером, и почти наверняка зачать с ней ребенка.
Лорд Джон пригубил херес, покатал жидкость на языке, наслаждаясь вкусом, и наконец сглотнул.
– Ну… Вряд ли. Думаю, она понимает, почему это невозможно. – Бледно-голубые глаза, не мигая, уставились на нее. – Вы же сами сказали: ему сорок, и он до сих пор не женат.
– Вы намекаете, что он… Он ведь судья!
Брианна и сама сообразила, как это глупо, и поспешно зажала рот ладонью. Лорд Джон рассмеялся, хоть и довольно горько.
– Тем более. Вы совершенно правы, он мог выбрать любую девушку. Раз он этого не сделал… – Грей деликатно замолчал, потом насмешливым жестом поднял стакан. – Думаю, миссис Элдердайс сочла, что ваш брак с ее сыном исполнит ее мечту и наконец-таки обеспечит ей столь желанного внука.
– Проклятье! – Куда ни ступи, повсюду ловушки! – Что бы я ни делала, все напрасно. Я обречена. Меня выдадут замуж, хочу я того или нет!
– Позвольте в этом усомниться, – одними губами улыбнулся лорд Джон. – Как я вижу, вы унаследовали прямоту матери и отцовское чувство чести. Этого хватит, чтобы уберечь вас от западни.
– Не говорите мне об отцовской чести! – резко ответила Брианна. – Именно из-за него все и случилось.
Лорд Джон саркастично уставился на ее живот.
– Да неужели?! – с нарочито потрясенным видом воскликнул он.
У Брианны жарко запылали щеки.
– Вы прекрасно поняли, о чем я!
– Прощу прощения, мисс Фрейзер. – Он спрятал улыбку за стаканом. – Так о чем вы?
Чтобы скрыть смущение, она сделала большой глоток чаю, и теплая жидкость приятно согрела грудь.
– Я о том, что здесь происходит, – процедила она сквозь зубы. – Что меня выставляют на торги как жеребую кобылу. Таскают за шкирку, как бездомного котенка – вдруг кто-нибудь да приютит? Что меня… меня все бросили совершенно одну.
На последней фразе голос предательски дрогнул.
– А почему вы одна? – мягко спросил лорд Джон. – Ваша мать вполне могла бы…
– Она хотела. Я ей запретила. Потому что она должна… то есть он должен… А-а, как же все чертовски запуталось!
Брианна уронила голову на сложенные руки. Она не плакала, но слезы уже подкатывали к глазам.
– Понятно. – Грей поставил стакан на поднос. – Уже поздно, а вам, дорогая мисс Фрейзер, не сочтите за грубость, надо отдохнуть.
Он поднялся и положил руку ей на плечо – чисто дружеским жестом, отнюдь не снисходительным, как это делают многие мужчины.
– Раз в моей поездке в Уилмингтон отпала надобность, пожалуй, я приму любезное приглашение вашей тетушки и немного задержусь. Поговорим позже, вдруг вашу беду можно как-то облегчить.