Весь день они провели одни. Огонь давно потух, еды им не принесли. Впрочем, не важно – кусок все равно не полез бы в горло, и никакое пламя не растопило бы лед в душе Роджера.

Ближе к вечеру индейцы объявились – несколько воинов в сопровождении пожилого мужчины, наряженного в кружевную рубашку и самотканую накидку, с красно-желтыми полосами на лице. Шаман. Он принес горшочек с какой-то черной жидкостью.

Александр уже оделся и стоял, не шелохнувшись. Шаман приблизился к нему и запел что-то дребезжащим старческим голосом, после чего обмакнул кроличью лапку в горшок и разрисовал все лицо священника черным.

Затем индейцы ушли, а священник, зажмурившись, осел на землю. Роджер заговорил с ним, предложил воды – пытался хоть как-то выразить поддержку, но тот лишь молчал, застыв каменной статуей.

А когда солнце село, наконец прервал молчание:

– Уже недолго осталось… Я просил вас помолиться обо мне. Не знаю, зачем: то ли о спасении жизни, то ли о спасении души… Однако в любом случае это бесполезно.

Роджер открыл было рот, но священник резким жестом вскинул руку.

– Прошу вас лишь об одном: брат, молитесь, чтобы я умер достойно. Чтобы я смог умереть молча. – Он впервые за весь день посмотрел на Роджера. Глаза у него влажно блестели. – Я ни за что не опозорю ее криками.

Вместе с сумерками зазвучали барабаны. Прежде Роджер никогда не слышал их в деревне. Звук, казалось, шел отовсюду и пробирал до костей.

Могавки вернулись. Священник сам разделся догола и вышел, не обернувшись на прощание.

Роджер сидел, глядя на закрывавшую вход шкуру… и слушал.

Он понятия не имел, сколько времени просидел вот так, вслушиваясь в барабаны и другие звуки: топот, голоса, шум толпы… надеясь не услышать крики Александра.

Внезапно барабаны смолкли. Послышались крики, взорвавшиеся какофонией воплей. Роджер вскочил на ноги и захромал к двери. Ее, конечно же, сторожили – охранник заглянул внутрь и грозными жестами велел пленнику угомониться, красноречиво махнув дубиной.

Роджер замер. Пот лил с него ручьем, а он стоял в полутьме и вслушивался в шум. Казалось, снаружи беснуются черти. Что там творится? Какая-то драка?

Крики стали тише, хотя изредка то там, то здесь раздавались пронзительные завывания и визги – а еще какие-то глухие стуки, стоны и прочие звуки серьезной стычки. Что-то врезалось в стену хижины; она содрогнулась до самой крыши и треснула.

Роджер прижался к трещине глазом, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи. Ему мало что было видно: лишь угол длинного дома напротив, полосу вытоптанной земли и отблески большого костра. Красно-желтые сполохи вились вперемешку с черными тенями, словно в воздухе плясали огненные демоны. Причем некоторые демоны были настоящими – два темных силуэта пронеслись мимо, будто сплетясь в удушающем объятии. Еще несколько пробежали в сторону костра.

А потом Роджер застыл, вжимаясь лицом в древесину, – сквозь визги могавков он вполне отчетливо разобрал крики на гэльском.

– Caisteal Dhuni! – взревел кто-то, перекрывая истошный вой индейцев.

Шотландцы! Белые! Он должен добраться до них! Роджер заколотил по треснутой стене, пытаясь проломить себе выход.

Боевой клич раздался снова:

– Caisteal Dhuni!

Нет, это был уже другой голос! А первый отозвался:

– Do mi! Do mi! Ко мне, сюда!

В ответ поднялась новая волна визга – к мужчинам присоединились женщины, и орали они куда громче.

Роджер врезался в стену плечом. Дерево хрустнуло, но устояло, хотя трещина заметно удлинилась. Роджер ударил снова – опять безуспешно. Тогда он в отчаянии ухватился за край одной из лежанок, зубами и ногтями выломал тонкое бревнышко и что было силы обрушил на поднятое колено. Бревнышко треснуло, и у Роджера осталась шестифутовая палка с заостренным концом. Зажав ее толстый край под мышкой и выставив перед собой наподобие копья, Роджер ринулся к выходу.

Он вылетел в мешанину тьмы и пламени, холодного воздуха и дыма, в шум, распаливший кровь. Увидел впереди темный силуэт и рванул к нему. Тот отскочил и поднял дубинку. Роджера влекло вперед, он не мог ни остановиться, ни ускользнуть, поэтому просто бросился наземь, и тяжелое навершие пролетело в каком-то дюйме от головы.

Перекатившись на бок, он взмахнул копьем, попав индейцу по затылку. Тот пошатнулся и упал на Роджера.

От индейца разило спиртным. Виски! Впрочем, удивляться было некогда. Роджер кое-как выбрался из-под грузного тела, встал на ноги и поудобнее перехватил свой шест.

За спиной кто-то крикнул, и он повернулся. Ногу свело дикой болью, и руки дрогнули, чуть не выронив импровизированное копье. Индеец, валявшийся на земле, вцепился в нижний конец, пытаясь отобрать палку. Угомонить его удалось лишь еще одним ударом.

Роджера шатало, он еле стоял на ногах, но все же повернулся к костру – огромному пламени, алой стеной вздымавшемуся до самых небес. Поверх чужих голов Роджер видел в его сердце черную фигуру, жестом благословения раскинувшую руки – их на пылающем шесте удерживали кожаные ремни. Длинные волосы вились на ветру, взрываясь снопами искр; голову словно озарял золотой нимб Христа.

А потом Роджера что-то треснуло по макушке, и он камнем рухнул на землю.

Сознание он так и не потерял, хотя двигаться или говорить не мог, но все еще слышал, что происходит вокруг. Роджера подняли, и пламя костра стало жарче; оно ревело в ушах. Господи боже, его хотят бросить в огонь! Ему удалось дернуть головой, и сквозь сомкнутые веки проник свет, однако упрямое тело отказывалось слушаться…

Рев пламени ослаб, но по лицу, как ни странно, скользнул горячий воздух. Роджер ударился о землю, покатился и замер, уткнувшись носом в грязь и раскинув руки и ноги. Под пальцами была сырая глина.

Он дышал; грудная клетка мерно двигалась сама собой. Мир понемногу замедлял вращение.

Издалека по-прежнему доносился шум; здесь же было спокойно, тишину нарушало лишь его собственное рваное дыхание. Роджер очень медленно приоткрыл глаза. Отблески пламени плясали на бревенчатых стенах. Хижина. Опять.

Из-за бульканья в легких он ничего не слышал. Роджер пытался затаить дыхание, но хрип не утихал, – и вдруг стало ясно, что эти звуки издает кто-то другой.

Сам не зная из каких сил, он привстал и повернулся, жмурясь от невыносимой боли в висках.

– Охренеть! – вырвалось у него.

Он потер ладонью лицо и моргнул, но мужчина футах в шести от костра никуда не делся.

На боку, запутавшись в малиновом пледе, с измазанным в крови лицом лежал Джейми Фрейзер.

Роджер тупо уставился на него. Последние месяцы он только и думал, что о встрече с этим ублюдком. А теперь вместо ожидаемого шквала эмоций испытывал лишь дикое недоумение.

Он снова с силой потер лицо, разгоняя туман страха. Что, черт возьми, Фрейзер здесь делает?

Когда мысли и эмоции пришли в единение, первым же осознанным чувством стала не ярость, не страх, а совершенно абсурдная, сумасшедшая радость!

– Это не Брианна… – бормотал он, и английские слова воспринимались до боли непривычно; он целую вечность не говорил на родном языке. – Господи боже, это не она!

Джейми Фрейзер мог оказаться здесь лишь по одной причине: он явился, чтобы его спасти. Потому что так велела ему Брианна. Что бы ни отправило Роджера в этот ад – случайная ошибка или козни врагов, – Брианна была совершенно ни при чем.

– Не она, – повторял он снова. – Не она…

Его трясло; сказывались и последствия удара, и испытанное облегчение.

Роджер уже думал, что опустошен навеки, как вдруг в сердце обнаружился мягкий теплый комочек. Брианна…

Снаружи донеслась новая череда воплей и улюлюканья, пронзая голову Роджера сотнями тупых булавок. Он вздрогнул, и новообретенная радость отступила под натиском других чувств.

Умереть с верой в любовь Брианны лучше, чем без нее… но лучше бы вовсе не умирать… Роджер вспомнил, что видел снаружи, и к горлу подкатила тошнота.

Он кое-как подполз к Фрейзеру, надеясь, что тот еще жив. Так и было – из раны на виске текла кровь, однако жилка на горле пульсировала ровно и размеренно.

Под сломанной лежанкой стоял кувшин с водой; Роджер смочил край пледа и принялся вытирать Фрейзеру лицо.

Тот заморгал, закашлялся и поперхнулся, повернул голову набок, и его стошнило. Потом вдруг распахнул глаза… Роджер не успел и шелохнуться, как над ним навис Фрейзер, стоя на одном колене и держась за кинжал, спрятанный за подвязку.

Роджер невольно вытянул перед собой руку. Фрейзер моргнул и, застонав, тяжело осел на земляной пол.

– А, это ты, – буркнул он. И тут же снова встрепенулся. – Клэр! Моя жена, где она?

– Клэр?! Вы привели сюда женщину – в этот вертеп?!

Фрейзер наградил его неприязненным взглядом и, вытащив кинжал, посмотрел в сторону выхода. Тот, как всегда, был закрыт шкурой. Вопли окончательно стихли, хотя голоса по-прежнему гудели, словно снаружи шел оживленный спор.

– Там охранник, – предупредил Роджер.

Фрейзер снисходительно усмехнулся и одним гибким движением, как ягуар, поднялся на ноги. Из раны струилась кровь. Он на цыпочках пробрался вдоль стены и кончиком кинжала оттопырил край шкуры.

Затем, скривившись, опустив шкуру на место, вернулся к кострищу и сел.

– Там их с десяток, не меньше. Это вода?

Роджер молча отдал ему тыквенный черпак. Фрейзер напился, умыл лицо, остальное вылил себе на макушку. Смахнув последние капли, он наконец поднял налитые кровью глаза.

– Уэйкфилд, верно?

– Здесь я предпочитаю свое настоящее имя. Маккензи.

– Ага, я слышал, – невесело хмыкнул Фрейзер.

Рот у него был таким же широким, как у Брианны. А еще он точно так же поджимал губы.

– Я ошибся насчет тебя, Маккензи, – чтоб ты знал. И пришел сюда, желая эту ошибку исправить, хотя, может, такого шанса у меня не будет. – Он взмахнул рукой, указывая на дверь. – Пока прими мои извинения. Захочешь сатисфакции, я к твоим услугам. Только попросил бы тебя немного подождать, пока мы не выберемся отсюда.

Роджер изумленно вытаращил глаза. После всех этих бесконечных пыток мысль о дуэли с Фрейзером казалась бредом… хотя бы потому, что им отсюда не выбраться.

– Хорошо, – пробормотал он.

Какое-то время они сидели в тишине. Костер почти прогорел, но подкормить его было нечем – охранники на всякий случай вынесли все обломки лежанки.

– Что там произошло? – спросил наконец Роджер, кивая в сторону двери.

Фрейзер протяжно выдохнул. Роджер только теперь заметил, что тот с болезненной гримасой прижимает к себе правый локоть.

– Будь я проклят, если знаю.

– Они сожгли священника? Он мертв?

Все и без слов было понятно, но Роджер не мог не спросить.

– Так он был священником? – удивленно вскинул Фрейзер рыжую бровь. – Да, мертв. И не только он.

Фрейзер не понял, почему вдруг застучали барабаны, и все потянулись к большому костру. Индейцы что-то активно обсуждали, но он не так хорошо знал их язык, чтобы разобрать, о чем речь, а Иэн куда-то подевался.

Белых никто не приглашал, хотя и прогонять их не стали. Так вышло, что они с Клэр оказались в толпе, среди любопытных зевак, когда вперед вышли старейшины, и шаман что-то гневно заговорил.

– Они вывели белого, привязали его к шесту и принялись пытать… – Джейми замолчал, и глаза у него потемнели. – Вот что я скажу, парень, – видел я, как французские палачи измываются над осужденным, а те молят о смерти. Так вот, им есть чему поучиться у дикарей. – Фрейзер жадно прильнул к черпаку с водой. – Я пытался увести Клэр. Кто знал, вдруг мы следующие на очереди.

Однако толпа плотно их обступила, не давая лишний раз шелохнуться. Выбора не было – пришлось стоять и смотреть.

У Роджера пересохло во рту.

– Он… кричал?

– Нет, – тихо ответил Фрейзер. – Он умер достойно… по их меркам. Ты его знал?

Роджер кивнул. Трудно смириться, что Александра больше нет. Он умер… что же ждет его на той стороне? «Мне не получить прощения». Нет, невозможно, Господь милостив…

Роджер тряхнул головой, отгоняя непрошеную мысль. Фрейзер не рассказал и половины увиденного, там явно творился сущий кошмар. Горец по-прежнему с тревогой смотрел на дверь. Ждет подмогу?

– Сколько с вами человек?

– Мой племянник Иэн.

– И все?! – изумился Роджер.

– А ты чего ждал – что я приведу семьдесят восьмой гвардейский полк? – едко спросил Фрейзер. Он встал на ноги, по-прежнему баюкая руку. – Зато я привез виски.

– Виски? Уж не из-за него ли разгорелась свара?

Вспомнив, как несло спиртным от того индейца, Роджер кивнул в сторону треснувшей стены.

– Может, и так.

Фрейзер прижался к щели глазом, высматривая, что происходит снаружи. Там вроде бы все утихло.

Верзиле-горцу явно было плохо. Лицо под засохшей кровью побелело и лоснилось от пота. Роджер молча налил ему еще воды. Он знал, что Фрейзера мучат отнюдь не раны.

– Когда вы последний раз ее видели?..

– Когда началась драка.

Фрейзеру не сиделось, он вскочил и шальным медведем принялся расхаживать по хижине.

– Ты в курсе, из-за чего все случилось?

– Наверное.

Роджер вкратце пересказал Фрейзеру историю священника… и с удивлением обнаружил, что ему чуточку полегчало.

– Они ее не тронут, – заверил он Фрейзера, а заодно и самого себя. – Клэр ни при чем.

Тот лишь фыркнул.

– Да уж, ни при чем. – И вдруг в неожиданном приступе ярости грохнул кулаком по стене. – Черт бы побрал эту женщину!

– С ней все хорошо, – упрямо повторил Роджер. О другом он и думать не смел, хотя прекрасно понимал опасения Фрейзера: если Клэр жива, здорова и на свободе, никакая сила не удержала бы ее вдали от мужа. А еще пропавший племянник…

– Я слышал вашего племянника во время драки. Вроде он был в порядке.

Фрейзер кивнул, утыкаясь лицом в колени.

– Славный парень… У него есть друзья среди могавков. Бог даст, они его не тронут.

В Роджере вновь проснулось любопытство.

– Ваша жена… Как она во всем этом замешана? Что она сделала?

Фрейзер вздохнул и запустил здоровую руку в волосы, совсем их спутывая.

– Не стоило мне так говорить… В конце концов, она не виновата. Но если… нет, ее, конечно же, не убьют, но если кто хоть пальцем тронет!..

– Никто ее не обидит, – твердо заявил Роджер. – Так что случилось?

Фрейзер пожал плечами и зажмурился. Запрокинув голову, он принялся рассказывать: подробно, словно все еще видел сцену перед своими глазами. А может, так оно и было.

– Я ее толком и не разглядел в толпе – ту девушку. Не могу даже сказать, как она выглядела.

Клэр стояла рядом, бледная и напряженная, среди беснующихся индейцев. Закончив со священником, они отвязали его от шеста и прикрутили к высокому столбу, закрепив руки на горизонтальной перекладине над головой, чтобы в таком виде предать сожжению.

Фрейзер вытер ладонью губы.

– Мне доводилось видеть, как из человеческой груди вырезают сердце. Но еще ни разу – чтобы его прямо здесь и съели сырым.

Он говорил почти смущенно, словно извиняясь за свою брезгливость.

Фрейзер в потрясении повернулся к Клэр. И только тогда заметил рядом с ней девушку-индианку с ребенком на руках.

С величайшим спокойствием та сунула ребенка Клэр, повернулась и скользнула в толпу.

– Она не оглядывалась, не смотрела по сторонам – шла прямиком в огонь.

– Ч-что?! – У Роджера перехватило горло, так что получилось лишь хриплое карканье.

Пламя вмиг охватило девушку. Джейми, будучи на голову выше толпы, прекрасно все разглядел…

– Сперва одежда загорелась, потом волосы. Когда она добралась до мужчины, то пылала как факел.

И все же он видел, как темный силуэт приподнялся на цыпочки и обхватил мертвое тело священника. Вскоре уже было не различить, кто где; они слились в цельную фигуру, объятую пламенем.

– И вот тогда все словно с ума посходили. – Плечи Джейми чуть поникли, и он коснулся раны на виске. – Взвыла какая-то женщина, и словно ад разверзся. Все заметались, начали колотить друг друга налево и направо…

Фрейзер ввязался в драку, пытаясь вывести Клэр с ребенком из мешанины взбесившихся тел. Однако индейцев было слишком много. Уйти не получилось, поэтому он толкнул Клэр к стене дома, схватил здоровенную палку и стал звать Иэна, молотя каждого, кто осмелился к ним приблизиться.

– А потом из дыма выпрыгнул какой-то мелкий гаденыш, размахивая своей дубинкой. Я треснул его в ответ, на меня набросились сразу трое…

Кто-то ударил Фрейзера по голове, и Джейми потерял сознание, очнувшись уже в хижине вместе с Роджером.

– Я не знаю, куда подевалась Клэр. И Иэна тоже не видел.

* * *

Угли остыли, и в хижине заметно похолодало. Джейми расстегнул брошь и как мог, одной рукой, укрылся пледом, спиной приваливаясь к стене.

Правая рука, скорее всего, была сломана – кто-то из индейцев попал дубинкой по плечу, и теперь при каждом движении ее простреливало дикой болью до самых пальцев. Хотя это пустяки, главное, чтобы Клэр и малыш Иэн были целы…

Прошло немало времени. Если Клэр не пострадала, она сейчас в безопасности. Старухи не станут ее обижать. Что до Иэна… На мгновение Джейми охватила гордость за парнишку. Тот прирожденный боец, он наверняка оправдал все его надежды.

Правда, индейцев было так много, а бой вышел жарким…

Джейми беспокойно заерзал, стараясь не думать, как сообщает сестре дурные вести о младшем сыне. Господи боже, скорее он вырежет себе сердце и сам его съест.

Пытаясь как-то отвлечься, он осмотрелся. Хижина была пуста: только кувшин воды, сломанная лежанка да пара шкур на земляном полу.

Маккензи сидел у кострища, словно не замечая холода. Он обхватил колени и склонил голову, погрузившись в мысли и не замечая на себе пристальный взгляд Джейми.

Жаль признавать, но парень неплохо сложен. Длинные ноги, широкие плечи. Из него вышел бы славный фехтовальщик. Высокий, как все Маккензи из Леоха… впрочем, чему удивляться? Он ведь прямой потомок Дугала.

Эта мысль одновременно и наводила ужас, и успокаивала. Джейми не раз доводилось убивать, и призраки редко тревожили его по ночам. Смерть Дугала, однако, он переживал не раз, просыпаясь в поту и слыша в ушах его последние слова, почти беззвучно произнесенные окровавленными губами…

У Джейми не было тогда выбора: или убить, или умереть самому. И все же… Дугал Маккензи стал его приемным отцом, и если уж быть до конца откровенным, в глубине души Джейми искренне его любил. Так что приятно сознавать, что частица его по-прежнему жива… Правда, другая половина наследия Маккензи изрядно смущала. У него были ярко-зеленые глаза, их Джейми заметил сразу же, как только очнулся. Они до омерзения походили на глаза Гейлис Дункан.

Его дочь связалась с ведьминским отродьем? Может, и к лучшему, что ребенок Брианны от другого?..

– Да, Брианна – где она? – очнулся вдруг Маккензи, поднимая голову.

Джейми вздрогнул и выругался, потому что руку будто пронзило раскаленным ножом.

– Где? – переспросил он. – В «Горной реке», со своей тетушкой. С ней все хорошо.

Сердце грохотало о грудную клетку. Господи боже, парень что, читает мысли? Или обладает даром предвидения?

Зеленые глаза едва заметно мерцали в тусклом свете.

– Почему вы взяли с собой Клэр, но не взяли Брианну? Почему она не поехала с вами?

Джейми наградил его холодным взглядом. Что ответить?.. Все зависит от того, есть ли у Маккензи мистическая способность читать мысли. Если нет, Джейми категорически не хотел говорить ему правду… по крайней мере, пока они не окажутся в безопасности.

– Клэр тоже не следовало брать. Вот только эта упрямая чертовка все равно бросилась бы за мной, даже если бы я связал ее по рукам и ногам.

В глазах Маккензи мелькнуло что-то странное… сомнение или, может быть, боль?

– Вот уж не думал, что Брианна такая послушная дочь, – отрывисто бросил он.

Да, точно, боль, даже ревность.

Джейми слегка расслабился. Никакой этот парень не колдун.

– Выходит, ты не очень-то хорошо ее знаешь, – сказал он вроде бы спокойно, но с налетом сарказма, который наверняка заставил бы многих несдержанных мужчин вцепиться ему в горло.

Маккензи, впрочем, оказался не из таких. Он расправил плечи и глубоко вздохнул.

– Я хорошо ее знаю. Она моя жена.

– Черта с два! – вскинулся Джейми.

Маккензи сдвинул темные брови.

– Мы с ней обручились. Она что, ничего не рассказала?

Нет, не рассказала… Впрочем, Джейми сам виноват, что не дал ей оправдаться. Слишком его взбесил тот факт, что дочь легла в постель с мужчиной, а потом якобы соврала об изнасиловании… Джейми кипел тогда от ярости – он-то хотел, чтобы Брианна была идеальной, а она оказалась обычным человеком, ничуть не лучше его самого.

– Когда?

– В начале сентября, в Уилмингтоне. Перед тем как я… покинул ее.

Последние слова Маккензи дались нелегко, он явно терзался чувством вины. Что ж, и поделом. Если бы этот трус не бросил ее одну…

– Она ничего не говорила.

Маккензи уже не мог скрывать свою боль. Он боялся, что Брианна его отвергла, в противном случае она сама бы за ним поехала. Она же вся в мать, а никакая сила на земле не сдержала бы Клэр, реши она, что Джейми в опасности.

При мысли о ней опять всколыхнулся страх.

– Наверное, Брианна решила, что в ваших глазах обручение не будет иметь законной силы, – тихо произнес Маккензи.

– Или потому, что сама так считала, – грубо ответил Джейми.

Он мог бы облегчить парню муки и сказать, что Брианна не поехала из-за беременности… Однако настроение было дрянь, и щадить чужие чувства не хотелось.

Даже в темноте он заметил, как Маккензи вспыхнул и сжал кулаки.

– Похоже, так и есть, – только и ответил он.

Закрыв глаза, Джейми промолчал. Угли остывали, и в хижине воцарялись тьма и холод.