28 сентября (день).

Марианна, дорогая! Я решила, что от неурочной жары сошла с ума. И сразу подумала, что тогда, в конце мая, вы уже были в положении. Тем не менее, пошли под пули опытного вояки…

– А что делать-то, Чарна Моисеевна? Я и опять бросилась бы отнимать Полину, кабы смогла. Кстати, её дедушка с бабушкой забрали во Львов, на родину матери. Так что у нашей малышки всё хорошо…

– Очень за неё рада! – Чарна говорила о Полине Великойской, а сама косилась на мой живот, уютно спрятавшийся под клетчатым бордовым платьем с обильными складками спереди.

– Это ещё что, – продолжала болтать я, так и этак поворачиваясь перед огромным зеркалом в прихожей Чарны. – Недавно где-то читала, что сто лет назад, в 1915 году, один из пленных австрийцев оказался женщиной. Так мало того – она ещё и родила! Так что я ничего особенного и не совершила. Откуда только люди взяли, что беременность – это тяжёлая болезнь? Если она желанная, и организм у тебя в порядке, просто на крыльях летаешь, честное слово! Вот с Маамуном – да, я на этом сроке еле ползала…

После аномальной жары нынешнего «бабьего лета» налетел северо-западный ветер, хлынули дожди. Но мне до сих пор было жарко. Поэтому в гости надела платье без рукавов. Сверху набросила тот самый плащ, в котором преследовала Тэрджи Джиоева. Евгения мне его подарила, потому что другого выхода не было. Сама носить попорченную мною вещь она не могла.

Обувь я подобрала под цвет плаща. Это были светло-коричневые туфли «Элизабет». Ажурные, воздушные, они сразу же невероятно мне приглянулись. Устойчивый надёжный каблук, так нужный мне сейчас, дополнял идеальную картину.

– Честно говоря, Чарна Моисеевна, тогда я просто не успела сказать вам правду. Вы ведь спросили, почему я не хочу принять участие в экспериментах на выносливость. Но тут на сцене появился Джиоев…

– Ах, да, да! А я и забыла. Всё-таки природу не обманешь. Семьдесят пять лет – не баран чихнул, – призналась Чарна. – А тут ещё потеря крови, начинающийся сепсис. Теперь вот буду хромая. Этот бандит сделал то, чего не могли совершить все мои противники прошлых лет. Превратил меня в развалину. А я так боялась – как чуяла!

Сама она надела то же платье, что и в прошлый раз. А вот лаковые лодочки пришлось спрятать в коробку. После ранения могла носить только матерчатые лёгкие туфли на липучках и невысокой танкетке. Они были бежевые – в тон платью. При этом моя наставница сильно опиралась на алюминиевый костыль.

– Чарна Моисеевна, не впадайте в панику. Вам это не к лицу. Вы ещё повоюете!

– Да нет, Марианночка, отвоевалась я уже. И нечего дрыгаться. Теперь вам горы сворачивать. О, господи, как жаль вашего братишку! Такой красивый, интеллигентный юноша был! Жениться собирался… Как невеста пережила потерю?

– Наговорила дяде разных гадостей. Заявила, что лично он угробил Михона. Сама Эвелина лишь случайно не оказалась на вечеринке у Озирских. Она уверена, что генерал считал сына своей собственностью и не хотел никому его отдавать. Конечно, она в отчаянии – я понимаю. Но, клянусь, дядя так ждал этой свадьбы! Ведь Михон должен был продолжить род Грачёвых по мужской линии. Там такая история была, что на несколько сериалов хватит. Я не рассказывала вам?

– Нет. А в чём дело? – Любопытная Чарна придвинулась поближе.

– Как мне рассказывал дядя Сева, во время Гражданской войны донской казак Иван Грачёв оказался на Северном Кавказе…

– Такое сплошь и рядом происходило, – вставила Чарна. – У нас тоже случай был… Ладно, потом расскажу. Извините, что перебила.

– Так вот, в него влюбилась девушка из богатой адыгейской семьи. Она была уже просватана, как у них там положено. Но человека этого не любила, под разными предлогами оттягивала свадьбу. Но когда её отец стукнул кулаком по столу и приказал идти в мечеть, той же ночью сбежала с Иваном Грачёвым. Они ускакали на вороных конях, обернув их копыта тряпьём. Так принято на Кавказе, когда нужно тихо дело сделать. Оба были превосходными наездниками. И тогда отец проклял юную Крыхман Чесебиеву. Мулла был с ним заодно. Сказал, что она переживёт всех своих детей, и род Грачёвых пресечётся.

– Ужас какой! – Чарна округлила свои карие, в золотистую точку, глаза. – И это сбылось?

– Самое главное, что да. У Крыхман с Иваном родилось десять детей. Из них до совершеннолетия дожили трое. Двое – Иван и Настя – погибли на войне, не оставив потомства. Остальные – кто от болезней умер, кто в шторм утонул. Только сын Михаил, мой дед, пройдя через гестапо и расстрел, остался в живых. Мать так за него боялась! И верила, что сильный мужчина преодолеет проклятье. Тем более что он женился, имел законного сына – дядю Севу. И большое количество внебрачных детей – чего уж скрывать. За всех братьев и сестёр отработал. Но все они носили другие фамилии. Дядя Сева дважды женился и развёлся, но детей у него не было. В 1987 году Михаил Иванович погиб в авиакатастрофе. Крыхман, когда услышала, сошла с ума. Всё случилось так, как было предсказано. И вскоре она скончалась…

– Невероятно! А ещё говорят, что ТАМ ничего нет! – хрипло сказала Чарна. – Насколько я знаю, ваш дядя усыновил двух мальчиков?

– Да. И дал им свою фамилию. Но это всё-таки приёмные дети. А проклятье было на родную кровь. В третьем браке у дяди Севы родился Михон. Вот и представьте себе, как отец хотел его свадьбы, внуков побольше! Вы знаете, что у Евгении две дочери. Дядя мечтал заиметь от неё сына – не получилось. И вот теперь Инга с Кариной поклялись оставить, когда выйдут замуж, девичью фамилию. По возможности, передать её детям. Только неизвестно, как на это посмотрят их будущие мужья. Девчонки вообще изменились за последнее время. Гибель единокровного брата будто прочистила им мозги. Вся дурь слезла, как шелуха. Оказалось, что «девочки-мажоры», «золотая молодёжь» вовсе не такие циничные и равнодушные, как думалось поначалу. А я пообещала назвать сына в память дедушки и отца. А теперь ещё и в память Михона…

– Замечательно! – одобрила Чарна, испытывающе глядя мне в глаза.

Безусловно, ей очень хотелось спросить про отца моего ребёнка. Но, в то же время, она не могла себе этого позволить, чтобы не унизить себя и меня. И потому усиленно искала окольные пути для удовлетворения любопытства.

– И какое у него будет полное имя? – наконец сформулировала Чарна Моисеевна.

– Михаил Борисович Ружецкий. Ведь эту фамилию тоже надо продолжить.

– Да, у Богдана же две девочки. А ваш старший сынок на фамилии отца. Простите, а вы замужем?

– Нет, свободна. Пока, по крайней мере. И все решения принимаю сама.

– Всё, больше вопросов нет.

Чарну, видимо, мои ответы удовлетворили. Сейчас вне брака рожали многие, в отличие от не столь ещё давних времён. И потому разговоры насчёт отцов не считались чем-то постыдным. Но Чарна, по старой памяти, их стеснялась.

Муж Паэруй, которого она по-русски называла Пашей, выгнал меня из кухни. Я попыталась помочь ему вымыть посуду после праздничного обеда. Торжество состоялось по поводу нашей встречи и относительного выздоровления хозяйки дома. Паэруй заявил, что справится и один. А у нас с Чарной есть о чём поболтать. Потом он отвезёт меня на Рублёвку, поскольку на восьмом месяце негоже рисковать даже «Шумахеру».

Я подозревала, что Паэруй хочет попробовать в деле роскошный внедорожник «Ауди». На загруженных вечером московских магистралях испытания были более чем уместны. Конечно, любому мужчине лестно проехаться в таком автомобиле. Они с Чарной не поленились, спустились в лифте во двор и осмотрели чёрный джип. Кожаный салон, тонированные стёкла, ксеноновые фары, датчик дождя и прочие опции вогнали чету в телячий восторг.

– Марианна, я думал, это ваш автомобиль! – разочарованно сказал Паэруй. – А оказалось, что только покататься взяли.

– Я всегда беру вещи напрокат – и платья, и машины. На Рублёвке живёт такой парень – не от мира сего. Звать его Савва, для нас Саввушка. Двадцать семь лет, а как ребёнок. Он очень умный и образованный, но абсолютно не переносит приземлённый быт. Несколько месяцев назад вместе с женой свалил на Мадагаскар. Они оба дауншифтеры. А, если точнее, лонгстееры…

– Это кто такие? – поперхнулся Паэруй.

– Ребята, которые надолго уезжают в тропические страны, чтобы достичь просветления. Как правило, сдают здесь квартиры, а деньги тратят в тёплых краях. Большей частью там бездельничают. Правда, бывает, зарабатывают он-лайн. Те, кто осел в Гоа, в шутингах снимаются. Это – танцевальные массовки для индийского кино. Я многих таких знаю.

– Я тоже что-то слышала, – призналась Чарна. – Но особенно не вникала. Как бы лодыри себя не называли, смысл один и тот же. А если в жизни повезло, и есть, кому тебя кормить, грех что-то делать самому…

– Саввушка из богатой семьи, и супруга под стать. Питаются только фруктами, выходят в астрал и всё такое. Вот, он и оставил нам свою машину. Чего ей зря пропадать? Мало ли куда нужно без водилы поехать, а такси вызывать неохота. Стоит такое чудо без дела в гараже. Первый отчим Саввушке оставил джип в наследство. А второй сейчас пытается ввести его в мир бизнеса. Только Саввушке всё до лампы. Он такой нежный, всё его ранит. Доверенность оставил на меня, потому что у сестёр пока нет прав. Да они лучше с шофёром поедут или со своими друзьями. Я, кстати, тоже до сегодняшнего дня этой милостью не пользовалась. И вот, наконец, сподобилась.

– Нет, Чарна, ты только глянь – тёплые сидения, бортовой компьютер, круиз-контроль, система курсовой устойчивости. Обогрев зеркал! А подушки безопасности – передние и боковые. Автомагнитола, телевизор… Мечта! А люди не ценят. Хоть узнаем с тобой на старости лет, как жить надо…

Те самые соседки, с которыми я летом сидела на скамейке, позеленели от зависти. Конечно, они решили, что наворочанный джип мой, и тут же принялись перемывать нам кости. Вряд ли они меня узнали. Ведь я тогда была в гриме и в парике, да и про Чарну ничего не говорила.

Услышав предложение Паэруя отвезти меня на Рублёвку, я в восторг не пришла. Планы на вечер у меня были другие. А заставлять чужого пожилого дядю ехать на кладбище, идти со мной в церковь не хотелось. Отменить эти мероприятия я не могла тоже. Ведь для того, чтобы навестить Чарну, не нужно было брать этот джип. Мог отвезти и вороновский водила – благо, недалеко. Да и стыдно как-то объявлять мужчине советского образа мыслей, что мне вдруг потребовалось помолиться. Ещё решит, что с ума сошла на сносях…

– Чарна Моисеевна, умоляю, отвлеките как-нибудь своего супруга, чтобы я сбежать могла. Мне очень неудобно перед ним, но так надо. – Я просительно сложила руки у груди.

– Марианна, в чём дело? – удивилась хозяйка. – Вчера был лучезарный день, а сегодня… Резкая смена погоды может неблагоприятно повлиять на вас. Да ещё в пробках вонь такая! Всё же лучше, когда вас двое. Я и сама проводила бы, да не могу.

– Чарна Моисеевна, я же дееспособная! Через такие круги ада прошла, а до дома не доберусь? Вроде, не «чайник» давно. Эту машину очень легко водить. Она только с виду сложная.

– Я так понимаю, Марианна, что у вас имеются какие-то тайны! – подмигнула Чарна. – И вы не хотите, чтобы кто-то о них узнал. Подозреваю, что это связано с молодым человеком, правильно? Тогда – святое дело.

– В принципе, да. Только не в том смысле… – Я совершенно запуталась. – Короче, какая-то чертовщина творится. Вы только не примите меня за сдвинутую. Мне позарез надо побывать в храме.

– Да Господь с вами! – Брови Чарны взлетели под рыжую чёлку. Котёнок, которого она в это время гладила, пронзительно мяукнул. Наверное, хозяйка невольно причинила ему боль. – Сколько людей молится, и никто их сумасшедшими не считает. А в чём заключается чертовщина? В россказнях о дне «кровавой луны»? Вы стали очень впечатлительной, что вполне понятно. Я уверяю вас, моя милая, – всё притянуто за уши. Две «голубые луны» в июле, и вот теперь – красная. В Ветхом Завете полно таких откровений. Сколько существует человечество, столько оно ждёт конца света. Тринадцатого сентября было солнечное затмение, но не полное. У нас его даже не заметили. Сегодня утром на небе появилась та самая «кровавая луна». Вы разве не знаете, что это просто тень Земли? Да, безусловно, у некоторых людей в этот день могут случиться несчастья. Но чтобы у всей планеты!.. Нет, такого не бывает. Я, кстати, хотела на эту луну взглянуть. Даже поднялась на технический балкон верхнего этажа. Муж спал, будить не стала. Так нет, небо как раз затянули тучи! А столько дней было ясно… «Солнце превратится во тьму, а Луна – в кровь, прежде чем наступит день Господен, великий и страшный…» Это – книга пророка Иоиля. Но ведь давно замечено, что солнечное и лунное затмения часто или даже всегда случаются подряд. Я в этом не очень разбираюсь. Но астрономы говорили, что таких дней было много. Марианна, не заводите себя – вам вредно.

– Да, конечно, но… Разум сопротивляется, а душа страдает, плачет! – Я ловила во взгляде Чарны тревогу и жалость, и потому даже начала заикаться. – Всю ночь меня комар грыз – наверное, от тепла проснулся. А потом самое страшное началось. Под утро, когда было это затмение, мне приснился Михон. Он похоронен в Питере, на Южном кладбище. Я не провожала его, потому что лежала в больнице. И до сих пор страдаю. И вот, во сне эта багровая Луна, прямо-таки гигантская, висела в небе. Михон ходил вдали, по кучам земли, у своей разрытой могилы. Когда увидел меня, протянул руки. Но перейти через канаву не смог. Он мне сказал: «Мы не простились с тобой, Марианна. Приходи сегодня ко мне». Но я не могу сорваться в Питер, понимаете? И потому решила прийти в другую церковь, поставить за братишку свечку. Ему так плохо там, так тяжко! И лицо красное, будто окровавленное. Вы себе не представляете, в каком состоянии я проснулась!

– Очень даже представляю, – прошептала Чарна. Раньше я никогда не видела её такой испуганной, растерянной. – Я знаю, что убитые до срока очень страдают. У них ужасная энергетика смерти.

– Вот именно! Хорошо, что вы меня понимаете. Мне до сих пор стыдно, что выкрутилась, ушла из сыроварни живой. А вот братишка не смог. Если не помолюсь за него, вообще никогда не засну. Заодно навещу могилу дядиного тестя. И ещё одного близкого мне человека, тоже убитого. Пусть и ему будет хорошо. Им всем. Хочу попросить Бога об этом…

– Попросите! – Чарна немного помолчала, поглаживая котёнка. – Но так ли нужно делать это именно сейчас – в час пик и в непогоду? Мы с мужем могли бы сопровождать вас. Нам это не в тягость. Или кто-нибудь другой, из домашних?..

– Нет, именно сегодня! И я должна быть одна – там, с ними. Не отговаривайте меня, прошу. Я всё решила. Это не обсуждается.

– Да, ваше слово железное, – улыбнулась Чарна. – Куда вы хотите ехать? На Кунцевское?

– Да. И на Троекуровское. Если вам вдруг позвонят с Рублёвки, так и скажите. Они поймут. Я же сбежала из дома, когда все разъехались. Только записку оставила. Но я надолго не задержусь. Поставлю свечки, закажу поминание. Домашние ни за что не отпустили бы меня. Замуровали заживо…

– Если бы не беременность, вам помогла бы депривпация, – задумчиво сказала Чарна.

– А что это такое? – Вроде, слышала слово, но никак не могла вспомнить его значение.

– Лишение себя сна. Сама пробовала – помогает. Применяется при лечении депрессии. Человек осознанно не спит долгое время. Потом ложится спать, просыпается. И у него поднимается настроение. Происходит как бы перезагрузка организма. Между прочим, молодёжь сейчас используется этот метод для развлечения. Не спят сутки-двое, и ловят от этого кайф, как от наркотика. У некоторых даже галлюцинации начинаются. Но вам, скорее всего, врачи не позволят.

– А я и спрашивать не стану. Если поможет, начну применять. Хуже, чем было, уже не будет. Ещё одна такая ночка – и меня переклинит. Ребёнок так дёргался, что ножками мне все внутренности измолотил. Один раз даже почудилось, что он плачет там, внутри. Нет уж, благодарю покорно!

Я взяла из корзины другого котёнка – чтобы успокоиться. Породистая кошка Чарны прижила потомство в Кинешме от простого полосатого кота. Из-за этого теперь приходилось раздавать выводок бесплатно – по Интернету.

28 сентября (ранний вечер).

– Что-то мы с вами, Марианна, совсем загрустили, – опомнилась Чарна. – Да, всё случившееся просто невероятно! Но, Геннадий говорил, есть и добрые вести.

Мы с Чарной гладили пушистых пищащих котят. Потом они заурчали на всю комнату. Сначала их было пятеро, а теперь осталось двое. Если бы не ожидаемое прибавление семейства, я захватила бы одного – в Питер.

– Да, Лелька с Дроном скоро брачуются. Сначала она стала рабочей женой, то есть создавала шефу уют на службе. А потом Дрон к ней в Зеленогорск переехал. Правда, временно. Из декрета выходит сотрудница, которую Лёлька замещала в «пожарке». Она в Ушково живёт. Уже третьего родила…

– А Лёля куда стопы направит? Тоже в декрет? – рассмеялась Чарна.

– Вот уж не знаю! Пока, вроде, не хочет. Сперва надо проблемы Дрона решить. Теперь это будет легче сделать. Как Лелькин муж он легализуется здесь. А больше Дрон ни о чём и не мечтает. Он хочет поступить в моторизированную роту батальона питерского ОМОНа. Не знаю, получится ли это у него. Но ведь жил на море, умеет управлять катером, прекрасный ныряльщик. Как раз по их профилю. Они работают вместе с инспекцией по маломерным судам. Этакие «водные гаишники». Спасают утопающих, ловят пьяных судоводителей, ищут на дне разные опасные предметы. Всё это происходит в акватории Невы и Невской губы – примерно на восьмидесяти километрах. В Смолячково, где моя бабуля живёт в интернате, есть пост МЧС «Берег». Дрон с Лёлькой туда в гости ездили, и он загорелся идеей…

– Так а сама Лёля что на будущее выбрала? – не унималась Чарна. – Или не решила ещё?

– Вбила себе в голову, что должна быть инкассатором. Надоело, говорит, бумажки перекладывать. Здоровье она практически восстановила…

– А разве женщин туда берут? – удивилась Чарна.

– Лелька говорит, что скоро разрешат. А пока её обещали взять тоже «на бумажки». То есть на организационные и управленческие вопросы. Для начала – в низшее звено. Но ничего, Лелька и там себя покажет!

– А группой кто будет руководить? – спохватилась Чарна. Она всё знала от Старика, и я могла быть откровенной.

– Группу нашу переводят в разряд «спящих». – Чарна прекрасно знала, что это означает. – Пускай шум уляжется, а там посмотрим. Дядя так решил. Не надо пока гусей дразнить. И так чуть задницы не задымились. Лёлька с Дроном лодку купили – «Форд Ф-340», за тридцать две тысячи. Гоняют по заливу, по Неве, по Ладоге. Дрон ведь толком ничего здесь не знает. Вот и хочет, чтобы любимая женщина показала ему свой родной край. После Крыма Дрону холодновато у нас. Но ему теперь придётся жить в Питере. Лёлька ему говорит: «Положи на своё прошлое большой тяжёлый болт!» А Дрон всё равно тоскует…

– И когда они распишутся? – спросила Чарна.

Котёнок тоненько, мелодично мяукнул, спрыгнул на раритетный ковёр из шерсти тонкорунных овец. Паэруй говорил, что ковру много лет, и это – приданое его матери.

– Третьего октября, в субботу. Тогда я и вернусь в Питер. Кто бы что ни говорил, но Лелька без меня не справится. Они с Дроном такая богема – в джинсах и в кроссовках в ЗАГС приедут. А ведь дома у Лёльки полно нарядов.

– По-настоящему благородные люди такими и должны быть! – заметила Чарна.

– Вот именно! – согласилась я. – А вот моё происхождение низкое. Всякие рыбари, прасолы, крестьяне в роду. По матери – рабочие с Путиловского завода и с железной дороги.

– Но вы ведь упоминали богатых черкесов, – удивилась Чарна.

– Богатые – не значит знатные. Так что мне сам Бог велел о Лельке заботиться. Завтра с Инессой Вэлиевной проедемся по салонам. Возьмём в гараже уже нашу машину. Первый делом – в «ювелирку», за колье, серьгами и диадемой. Я присмотрела там гарнитур – специально для свадьбы. У Лельки украшений навалом, а таких нет. Да она их и не носит. Опять придётся долго уговаривать. Хорошо, что Лёлька моему вкусу доверяет. Сама ни за что не поехала бы. Считает, что глупости всё это. Отец ей из Франции клёвое платье прислал, так даже ещё не распаковала. Подстегнуть её нужно по приезде.

– Венчаться-то будут? – деловито спросила Чарна.

– Понятия не имею. Надо спросить. Сейчас это модно. Правда, Дрон с первой женой венчался, а она всё равно изменила и сбежала. Знаете, я сейчас вдруг вспомнила! – Действительно, будто молния сверкнула мозгу и высветила зимний волшебный вечер. – Мы ведь с Лёлькой на эти Святки гадали. Устроили «зеркальный коридор», поставили свечу, погасили свет. Лёлька увидела в зеркале незнакомое мужское лицо. Теперь-то я поняла, что это был Дрон, а тогда… Лёлька со злости чуть тарелку с солью не раскокала. Она после той истории с ящиком вискаря поклялась всех кавалеров за версту обходить. А тут, говорит, вообще в возрасте чувак, лысый уже. Плюнула прямо в зеркало и меня посадила на своё место.

– А вы что увидели, Марианна? – Чарна и сама питала склонность к разнообразной мистике.

– Я взгляд расфокусировала, и в зеркале всё расплылось. Вдруг возникает то ли люлька, то ли кроватка. Знаете, как кресло-качалка? Старинная какая-то штучка.

– Это называется «колыбель». Надо же! – Чарна покачала головой. – И вы обе всё позабыли?

– Так ведь за враньё наглое приняли! Про Лёльку я уже говорила. Она буквально мужененавистницей тогда была. Да и я уж никак рожать не собиралась. Всё случилось неожиданно, через месяц или даже больше. Я ведь с таджиком жила, с наркодилером. Куда мне от него ребёнок? Мы с Лёлькой свечку погасили и напились от души. И начисто выкинули всё из памяти. А я бы им с Дроном для венчания предложила церковь «Кулич и пасха». Это – Троица, в Обухове. Там мои родители обвенчались – на десятом году брака. Родственники матери были прихожанами этой церкви невесть с какого лохматого года. Рассказывали, что адмирала Колчака в «Куличке и пасхе» крестили…

– А почему так называется? – удивилась Чарна.

– Церковь внешне очень похожа на эти штучки.

– Пожелаем молодым счастья! – закончила тему моя наставница. – А этот несчастный паренёк, Владик… Как у него дела? Право, до сих пор трясёт!

– Лечится, готовится к поездке в Финляндию. И «пластика» ему тоже нужна. Зубы недавно вставил – в двадцать-то лет! Теперь с ногами разбираться будет. А, главные проблемы у него с шеей и голосовыми связками. Его мать всё равно счастлива. У неё один сын «на посадку пошёл», другой погиб в мотоциклетной аварии. Так теперь Анастасия Александровна обещает до самого верха дойти, а Давида Асхабадзе вытащить…

– Того доктора, который свояков пристрелил?

– Да, именно. Он ведь не только их завалил, но и нам помощь оказал. Не знаю, как меня, а Влада точно потеряли бы. Мы с Брагиными всё это «следакам» рассказали под протокол, просили учесть на суде. Уж не знаю, как там всё повернётся.

– А когда суд начнётся? – Чарна с трудом переменила позу, прислушалась. – Пашка в магазин собрался. Раз не хотите с ним ехать, можете за это время выскочить. Он – человек компанейский. Обязательно остановится с соседями, поболтать. И у вас точно время будет. Так что про суд слышно? Мне ведь там тоже надо присутствовать – как потерпевшей от действий Джиоева.

– Пока неизвестно, сами ждём. – Я услышала тихое завывание одной из дверей и звон другой. Клацнули четыре мощных замка. – Но вам, как потерпевшей, и без меня сообщат. Не думаю, что понадобится много времени. Там почти все фигуранты сотрудничают со следствием. В том числе и Родион Никулин, который поначалу не желал даже пищу принимать у «следака» в кабинете. Говорил: «Возьмёшь сучий кусок, сам сукой станешь!» А теперь несётся впереди паровоза. Перед сыном отмыться хочет. Стыдно ему внукам в глаза смотреть…

– Значит, совесть в нём ещё не загнулась, – жёстко сказала Чарна.

Она прошлась по комнате, опираясь на костыль, взглянула в окно.

– Вон, Пашка по двору чешет. Бодрится ради меня, а сам всё о сыне своём думает, об Амаяке…

– Который летом застрелился? – Я живо представила наше свидание на Сухаревке.

– Да, именно. Прекрасной души был человек. Мог ведь и не ехать в Чернобыль. Семья влиятельная, так что отмазали бы. Так парню даже в голову не пришло такое святотатство. А на него страна морфина пожалела, чтобы не мучился! Страшно жить, Марианночка, а умирать не хочется. Самая дьявольская пытка – надеждой. Так говорят японцы. Я бы добавила – несбывшейся надеждой.

– Всё сбудется, Чарна Моисеевна, вот увидите! И вы снова пойдёте в спортзал. – Мне очень хотелось отогнать от наставницы эту хандру. – Мы вместе пойдём, когда рожу. Ведь жизнь на этом не кончается. Владьку бы ещё женить! В Белоруссии такие девки красивые – закачаешься. Липнут к нему, а он нос воротит. Особенно одна мне нравится. Иоанна, полячка из Гродно. На Анну Герман похожа, и голос почти такой же. Другая бы сбежала, когда Владьку изуродовали, а Иоася ещё сильнее полюбила. Дураки эти «перцы» – счастья своего не видят.

– Это уж точно, – согласилась Чарна. – Пока научатся стекляшки от бриллиантов отличать, полжизни проскочит, а то и больше.

– Ой, чуть не забыла! Надо Лёльке букет выбрать. Чтобы компактный был, симпатичный и летал хорошо. Тогда удобно кидать его и ловить, как на свадьбе полагается. Тут мы с Инессой Вэлиевной разошлись. Ей нравится композиция из белых хризантем и розовых гвоздик. Мне – из белых гвоздик и оранжевых тюльпанов.

– А невеста что говорит?

– Ей по фигу, как всегда. Всё сойдёт, без разницы Лёлька вообще в этом плане как мужик. Придётся нам, на правах подружек, зал украшать для банкета. И обряды какие-то надо исполнить. Ведь без них свадьба – не свадьба, а просто пьянка. Даже если с цветами… Инесса обещала в Сети поискать, что нужно сделать. Волосы невесте распустить, цветочки полить, вальс станцевать. Всё-таки Лёлька впервые замуж выходит. Может, ещё уломаю. Но пока она только «шведский стол» согласна. Дядя рассказывал, что когда они женились с Лилией, мамой Михона, в кафе свою еду приносили. Тогда форменный голод был. А этим субчикам интересно не к свадьбе готовиться, а кататься на гидроциклах по заливу. Осенью-то! Они там ещё водой друг друга обливают…

– Друг друга – это полбеды, – нахмурилась Чарна. – Хуже, когда страдают посторонние граждане. Меня аквабайкеры в прошлом году всю уделали на Дворцовой набережной. Мы как раз с подругой шли, закатом любовались. Потом пришлось мокрыми до спального района ехать. Такси поймали, выложили больше тысячи. И в Эрмитаж, кстати, тогда не попали. Стою там, как дура, и ничего не могу с ними сделать!

– Стая буйволов и льва на дерево загонит, – утешила я наставницу. – Кстати, Дрон будет их ловить, если возьмут в «водяную полицию». Мы вот на пляже, у Суздальских озёр, отрывались летом. Там всё равно люди голые. А в центре-то зачем? Может, прохожие в дорогой ресторан собрались, нарядились соответственно. Или, как вы, в Эрмитаж…

– Давно хотела спросить. – Чарна опять села на диван. Лицо её, по-прежнему веснушчатое и морщинистое, покрылось мелкими капельками пота. – Расскажите мне про этого Финансиста. Очень интересный тип, между прочим. Уже то чудо, что его вычислили и задержали. Вам только за это полагается звание Героя России. Ведь он нанёс такой вред государству, что речь уже идёт о подрыве устоев. Поверьте, я в этом разбираюсь., и горжусь вами. А Геннадий Григорьевич так и вообще не нахвалится!..

– Не нужно меня смущать…

Я громко чмокнула котёнка в мордочку. Нет, все-таки, заберу его – только попозже.

– Конечно, сеть они раскинули широко. Мало кому удалось проскользнуть через мелкие ячейки. На Финансиста, к примеру, работали хакеры. Группировка типа «5-ый рейх». До сих пор подсчитать не могут, сколько таким образом похитили денег. Ясно только, что невероятно много. «Зловред» маскировался под программу, с помощью которой смотрят видео. Заражённый файл скачивался через SMS и из соцсетей. Конечно, пользователей предупреждали об опасности, но они не слушали. Всё это происходило на платформе «Андроид». Нажмёшь в «Настройках» галочку «Разрешаю» – и готово!

– А что было дальше? – Чарна набросила на плечи тонкую шёлковую шаль, пахнущую восточными пряностями. Шаль раньше носила мать Паэруя.

– Вирус сканировал сообщения банков с короткими номерами. Потом направлял на короткий номер 16 цифр счёта. И сумму – где-то 30–35 тысяч рублей в сутки. Знали, у кого сколько лежит на счету. А люди – ни сном, ни духом. Они же просто видео посмотреть хотели, и скачали между делом. Вирус сам похищал пароли, воровал данные. Думая, что запрашивает банк, клиенты сами их вбивали.

– Скажите на милость! Блеск! – Чарна даже хлопнула в ладоши. – Вот родится парень с мозгами здесь, у нас, а заняться, кроме криминала, нечем. Ведь молодёжь не только «бабос» нужен, но и возможность реализоваться. Сидит такой гений в бедности, в безвестности. И видит все эти Валтасаровы пиры – с яхтами, дворцами, лимузины в бриллиантах. И что ему прикажете делать? Терпеть и прощать? Мечтать о царствии небесном? Конечно, он хоть так, да урвёт своё. А заодно и тщеславие потешит, что очень важно. Это засасывает, между прочим. Я, когда болела, увлеклась игрой «Metal Grar Solids». Это штучка для взрослых – немного пострелять, немного подумать. То, что мне и нужно. Дни пролетали, как один миг. Муж даже ворчать начал… И эти вундеркинды как будто играют, а на самом деле совершают грандиозные преступления. А ещё каким образом Финансист добывал деньги? Ведь это же не единственный способ?

Я уже прикидывала, сколько времени ещё смогу пробыть здесь. Ведь надо успеть вернуться до приезда дяди, иначе он закатит скандал. Инесса сегодня поехала в издательство, чтобы узнать о судьбе своих рукописей. Потом собиралась прогуляться по Москве и, возможно, навестить родственников.

Инга и Карина раньше девяти вечера вообще не появлялись. Еле отбились от отца, который хотел приставить к ним охрану. Евгения тоже подолгу пропадала в своём офисе. А Юлия Дмитриевна уехала в Пюхтицкий монастырь. Овдовев, она окончательно ударилась в религию и даже подумывала о постриге. «Плачет, Богу молится, не жалея слёз» – вот и всё, что можно сейчас про неё сказать. Без мужа дом сделался постылым, несмотря на присутствие там дочери и внучек. О старшем сыне Феликсе и о его семье Юлия Дмитриевна, похоже, вообще забыла.

– Этих способов тьма. – Я махнула рукой. – Про все рассказывать – ночи не хватит.

– Ну, хоть коротенечко! – взмолилась Чарна. Она придвинулась ко мне, обняла за плечи. – Надо знать своих врагов. Не сердитесь, моя дорогая! Ведь мне так скучно одной. Супруг не может вечно торчать около калеки. У него свои дела. А перед компом всё время проводить – глаза уже не те.

– Ну, например, мошенники, работающие на Финансиста, создавали ложные аккаунты. Входили в доверие к женщинам. Потом выдумывали жалостливые истории, просили денег. Попадалась масса дам, причём немолодых и неглупых. Ещё один вариант – реализовывали наркотики на сайте. Всё очень просто. Никакого общения продавца с покупателем. И даже «закладки» – вчерашний день. Делается заказ, оплачивается кибер-деньгами. Потом клиенту приходит извещение. И он получает посылку по почте…

– Эх! – Чарна хлопнула себя по коленям. – Жизнь прожила, и ничего не знаю. Статья 228 в чистом виде. Марианночка, а что они ещё делали? Прямо как увлекательный детектив слушаю.

– Легче сказать, что они НЕ делали. Предлагали, например, хакерские услуги. Могли взломать аккаунты в соцсетях, изготовить и внедрить врагам «червя», сделать фальшивое удостоверение личности, карты соцстрахования и так далее. На этом направлении раньше работали Классен с Водовозовым. Те ЧОПовцы, что хотели меня похитить весной. Любую почту ребята взламывали с помощью простой эсэмэски. А ведь девять из десяти мобильных приложений в онлайн-магазинах – подделки. И, к тому же, заразные. Практиковали и DDos-атаки по заказу. Понимаете, ведь есть киберпреступность. А есть традиционный криминал, перешедший в виртуальное пространство. Хакеров бандиты и аферисты просто используют. Именно из-за этого и получился конфликт с Олегом Гальцевым. Тем человеком, который застрелил Евгению Зубареву…

– И что там было? – Чарна хотела, по старой привычке, поджать под себя ноги, и тут же сморщилась от боли. Впрочем, интересный разговор заставил её позабыть о страданиях.

– Дело в том, что надобность в услугах Гальцева если не отпала, то существенно сократилась. Ведь раньше товар, например, те же наркотики, прятали в контейнерах с каким-нибудь грузом. Теперь же загрузка и разгрузка автоматизированы. Хакер влезает в систему и меняет место, в которое надо отвезти груз с секретом. Всё списывается на элементарные ошибки. Нынче воровство осуществляется на другом уровне. Похищают зерно с элеваторов, нефть из бензин – из трубы. Хак! – и система сообщает другой вес. Бензин течёт в противоположную сторону. Но не гнушаются эти деятели и обычным разбоем, особенно если требуется достать не очень крупные суммы. Отмывают средства через подконтрольные фирмы.

– А с банкоматами как было? – Чарна блеснула глазами. В ней снова вспыхнул интерес к жизни. – Что сделал тот гений из Калуги?

– Очень просто. Запускается «червь» в компьютер любого сотрудника банка. Например, с помощью «писем счастья». «Червь» осматривается, долго выжидает, медленно продвигается всё дальше в сеть банка. Цель – взять под контроль управление банкоматом и запрограммировать его должным образом. Ловили их такие зубры, как Интерпол, Европол, специалисты «лаборатории Касперского». Конечно, при помощи хакеров можно увести деньги со счетов финансовых организаций, остановить целое производство, атаковать самолёты. Но Финансист придумал ещё одну схему. Как говорится, легко увести – легко и вычислить. А он прерывал цепочку. Никто не связывал ограбления на улицах или в квартире с благотворительными пожертвованиями. Или с другими выплатами, производимыми со счетов разнообразных фирм. Полиция считала, что награбленное где-то пропивают или тратят таким же примитивных образом. Создавалось впечатление, что орудуют одиночки. На самом же деле за ними стояла мощная организация сетевого типа. Потом средства исчезали бесследно. Это очень хорошо работало в тех случаях, когда жертвы держали деньги дома. Также схема применялась после ограбления инкассаторских машин. Широко использовали примитивный шантаж – людей, фирм, концернов. Интернет-жизнь рядовых пользователей также была в опасности. Информацию тырили и в по-мелкому, и в промышленном масштабе.

– Прямо не знаю, смеяться или плакать, – призналась Чарна. – И гордость распирает за своих сограждан, и жуть берёт. Мне уже захотелось немедленно снять все деньги с карты, чтобы этого не сделали другие…

– Чарна Моисеевна, в хорошем банке деньги мошенникам просто так не отдадут. Служба безопасности перезванивает клиенту и интересуется, действительно ли он истратил крупную сумму с карты. Но не во всех организациях должным образом работают проверенные кадры. В последнее время участились случаи хищения средств самими сотрудниками банков. И при этом взрослые люди приводят по-детски наивные доводы. Например, одна из служащих потратила казённые средства на гадалок. Другая подменяла в пачках настоящие купюры фальшивыми. Хотела таким образом добыть средства на лечение ребёнка. Третья похитила деньги из Пенсионного фонд, чтобы любовник мог погасить кредит. И везде речь идёт о суммах более десяти миллионов рублей.

– Неужели вот так, запросто, теперь можно подменить деньги? – ужаснулась Чарна. – Разве сотрудников банков не проверяют?

– Проверяют – при поступлении на работу. А потом заключают договор о материальной ответственности, и больше не контролируют. Все пачки купюр, перед сдачей в хранилище, кассир заверяет только своей подписью. Так вот, это тоже были агенты, связанные с группировкой свояков.

– Хоть бы что полезное взяли с Запада! А вот мафию – пожалуйста. – Чарна обескураженно тряхнула кудряшками. Сейчас она напоминала рыжего пуделя. – Я – пас. И много таких афер выявили?

– Достаточно. К примеру, бухгалтер известного банка перевела двадцать «лимонов» на счёт фирмы Финансиста в Дубае, а сама исчезла с концами. Все эти люди пропадали – так или иначе. Потом их находили мёртвыми. Долг банкам переходил на их наследников. А Финансист оставался в крупном профите. Ещё одна история – как раз с сотрудником службы безопасности банка. Он намеренно закрывал глаза на факты хищения денег с карт. А «потрошил» вкладчиков банка его подельник. Потом оба заявили, что девятнадцать миллионов рублей спустили на любовниц. Кроме того, купили себе дорогих щенков – хаски и лаек-самоедов.

– А взятки берут борзыми щенками! – расхохоталась Чарна. – Ничего с тех пор не изменилось. Даже хуже стало. Раньше слово «ВОР» выжигали на лице позорным клеймом. Теперь же это ничтяк! Автомобильные номера в Зеленограде, где присутствуют буквы В, О и Р, являются блатными. То есть являются предметом гордости.

– «Вор должен сидеть в Кремле!» Слышали такое? На Рублёвке от души смеются. Не в тюрьме, а в Кремле, понимаете?!

– Так теперь и не знаешь, как правильно говорить – «глава республики» или «главарь республики»! Все только и делают, что дербанят. Переназначают какого-нибудь прыща, переизбирают. А потом – хрясь! И он в наручниках. Марьяна, я жизнь прожила. Много лет в органах отработала. И ни на йоту не поверю, что можно схарчить миллиарды незаметно. Там за каждым человеком тысячи глаз следят, докладные пишут. Теперь-то всякой мудреной техники всё больше. Конечно, на всех этих коррупционеров имелись тонны компромата. Просто не давали ходу – до поры. И Финансист этот, и свояки были под микроскопом. Никто их честными не считал. Просто использовали в своих комбинациях. А теперь сдадут, раз те спалились. И скажут, что наивное руководство ничего про это не знало. У них кругом «жучки» натырканы.

– Да уж, теперь в каждой ручке есть микрофон, – согласилась я.

– Ведь государство всегда сильнее любых воров. И если хочет воевать с ними, то воюет, – заметила Чарна Моисеевна. – Мой внучатый племянник, который учится в питерском Университете МВД, напугал нас до колик. Сказал, что «умные» телевизоры последнего поколения соединены с Сетью, привязаны к банковским счетам своих хозяев. Через них человек контролируется стопроцентно. Под микроскопом все его счета, информация о личной жизни. А на очереди – «умные» утюги, холодильники, пылесосы. Даже очки, между прочим. То есть всё, что имеет выход в Интернет.

Между делом я проверила смартфон. Никто меня пока не искал. Значит, можно ещё посидеть в гостях.

– Да, кстати! – Я звонко хлопнула себя ладонью по лбу. – Тот инкассатор, что организовал нападение на Шафировском, в день задержания Финансиста, и раньше этим промышлял. Он выламывал из банкоматов кассеты с деньгами. Щёлкал их, как орешки, потому что досконально знал устройство. К тому же, был мне подозрений. Попался, как и многие, на дешёвом кредите. У него сожгли дачу, чуть не убили детей. Пришлось отрабатывать.

– Ох, сил уже нет! – вздохнула Чарна. – Лучше бы я и не знала всего этого. И так подолгу заснуть не могу, сижу на таблетках.

– Извините, я добавлю. Мы с «папиком» в прошлом году едва не стали жертвами своеобразной «Банды GTA». Эта группировка работала большей частью на юге России. И тоже была связана с Финансистом. Грабили и убивали водителей на трассах. А в июне этого года по Москве прокатилась волна ограблений ломбардов. Из-за кризиса обмелели финансовые потоки, идущие в Новороссию. Пришлось «ловить мышей» самим…

– Ну, что тут можно сказать? – усмехнулась Чарна. – Хорошо хоть, что свояков больше нет, и никогда не будет. От личности тоже многое зависит.

За окном опять пошёл дождь. Порыв ветра швырнул капли прямо на стекло. Я встала и защёлкнула балконную дверь. Оказывается, Чарна Моисеевна забыла это сделать после проветривания.

– Сыщики признались, что редко видели такое богатство, хоть и долго уже работают. Один алюминиевый «Ягуар» Озимина, соратника Финансиста, чего стоит! Электроника там самая современная. Водиле в такой машине просто делать нечего. Сам Микола, когда кончал юродствовать, переодевался в костюм от Брионии, надевал часы «Graham». Его особняк в Рассказовке, на Новой Риге, записанный на подставное лицо, имел кучу потайных ниш и комнат. И это только одно строение, а сколько их было! Управляющий хозяйством Финансиста – и тот ездил на «Volvo XC-60» за 2,5 «лимона». Нет бы раньше «включить огонёк под котелком»! Сообразить, что все эти налёты и аферы чётко скоординированы. Даже рубль не всплыл! У гопников так не бывает. Кроме того, ни один банкомат не похитили, не разломали после зимней осечки. Все устройства выплёвывали деньги сами…

– Это как? – Чарна пошевелила пальцами свои бусы.

В это время мой айфон заиграл бразильский хит «Ai Se Eu Te Pego».

– Минутку! – Я увидела, что звонит Инесса. Наверное, она уже вернулась и прочитала записку. – Да, слушаю.

– Марьяна, вы ещё в гостях или за рулём? – Голос писательницы выдавал всю гамму негатива. Похоже, в издательстве её ничем не порадовали.

– Пока в гостях, но скоро выезжаю. Правда, не прямо домой. Мне тут ещё неподалёку нужно завернуть, по делам. Наши ещё не нарисовались?

– Нет, я пока одна, то есть с Валентиной. Вы уж постарайтесь железно быть к восьми. А лучше – к семи, чтобы мне из-за вас не попало. Как самочувствие?

– Лучше всех!

Я действительно прямо-таки лопалась от энергии. Недомогания весны и начала лета ушли окончательно. А волчий аппетит даже действовал мне на нервы.

– Вы только не волнуйтесь. Никакого скандала не будет. До восьми появлюсь точно. Насчёт машины у меня с хозяином уговор. И доверенность есть.

– Хорошо, больше не буду вас отвлекать, – хмуро сказала Инесса. – Но хотелось бы провести этот вечер с вами. Ведь завтра я уезжаю в Питер, а оттуда – к дочери, в Штаты. Она соскучилась, да и вопросы с обучением надо решать. Туда же прилетает и Андрей Озирский. Его младший сын тоже учится в Штатах. Это самый лучший ВУЗ в мире – Массачусетский Технологический институт…

– Ой, какая жалость, что вы уезжаете!

Я действительно расстроилась. Даже мелькнула мысль отложить поездку в церковь, совершить её позже. Ведь Андрей-младший – сын той самой Олимпиады Бабенко, первой жертвы Финансиста. Именно его Микола утащил из квартиры в Москве и подбросил к избе чужой старухи. Счастье, что та оказалась порядочным человеком. Надо бы Инессе всё это рассказать, чтобы передала Озирскому. Про Лёлькину предстоящую свадьбу она знает и так.

– Я постараюсь вернуться пораньше. Куча новостей для вас и для Андрея Георгиевича. Никуда не отлучайтесь на вечер.

– Да куда мне отлучаться? – горько усмехнулась Инесса. – Хорошо, я жду. Пока немного поработаю над нашим с вами текстом.

– Вот спасибо! Тогда до встречи. Всего доброго. – И я отключила связь. – Такие у нас дела, Чарна Моисеевна. Мне сейчас надо срываться, чтобы всё успеть. Не ожидала, что Инесса Вэлиевна так спешно откланяется. Но она мне ведь ничего не должна. О чём вы спрашивали?

– Каким образом банкомат сам выплёвывал деньги, – напомнила хозяйка.

– Программу такую внедрили, через «зловред». Понятно же. Я ещё одну вещь вспомнила… На Новой Риге нашли, кроме прочего, позолоченные мотоциклетные шлемы, с вензелями из «брюликов» и стразов. Практически вся верхушка группировки ездила на инкрустированных авто. И тут была своя иерархия. У свояков «тачки» были отделаны полностью. У чинов пониже украшен только капот. Их подчинённые имели право обрамить номер или выложить стразами аппликацию на капоте. Это ж сколько «бабла» ушло! О золотых ручках, монетах, часах даже и упоминать глупо. Средняя стоимость «котлов» – сто тысяч баксов. А некоторые и до «ляма» доходят. Самое смешное, что в этих коллекциях масса одинаковых часов. Например, у Финансиста в сейфе обнаружили четыре комплекта изделий одной очень известной фирмы. А в каждом комплекте – по четыре экземпляра. И все – по баснословной цене. И это – далеко не единственная «крутая» марка…

– Всё понятно. – Чарна встала с дивана, навалившись на свой костыль. – Именно часы и ручки нынче считаются самым раскрученным мерилом успешности. Если всё это находят даже у губернаторов, что говорить о вульгарных бандитах? А ведь говорили, что денег нет для фонда «Спасение». Собственно, почему эти преступники должны быть лучше других?

Чарна приковыляла ко мне, положила руку на плечо. Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, я прижалась щекой к её ладони, пахнущей лекарствами. И снова мысленно прокляла Джиоева, превратившего мою наставницу в тяжёлого инвалида.

– А вот у меня одно богатство – шляпа от Филиппа Трейси и килт. И то, и другое подарила нам с мужем Зоя Ерухимович. Правда, теперь её фамилия Нивергельт. Муж, хоть и британец, но швейцарского происхождения. Вижу, вы торопитесь, – понимающе подмигнула мне Чарна. – Пока муж не вернулся, попробуйте улизнуть. А то вцепится, как клещ, и не выпустит. Вот ведь дамский угодник! Ни за что не позволит вам уехать одной.

Чарна выбралась в прихожую, зажгла там свет. Я поспешила за ней.

– Бегу-бегу! Только заскочу сейчас в одно место. Достало уже…

Сделав в туалете все дела и покрепче зашнуровав бандаж, я вышла к Чарне. Теперь перед сном надеваю специальную подушку на грудь, чтобы сохранить формы. Они мне, думаю, ещё пригодятся. Боже, сколько мороки! Только сняла все эти фиксаторы для суставов после переломов, так теперь возникли новые проблемы. Но если хочешь быть красивой, надо терпеть.

Опять остро захотелось уехать домой. Может, дождаться Паэруя и позволить ему отвезти себя? Но потом я вспомнила кровавую луну, ночные кошмары, Михона у разрытой могилы. И решила ехать непременно – чтобы совесть была спокойна.

– Кстати, Лёва, тот самый внучатый племянник, видел утром суперлуние. – Чарна словно прочитала мои мысли. – Говорит, ужасно всё это выглядит – даже для современного человека. Заодно пригласил меня навестить его в Питере. Это – правнук моей сестры Софочки. Она была старшая в семье, а я – младшая. Разница между нами – пятнадцать лет. Она уехала перед самой войной учиться и оказалась в ленинградской блокаде. Служила в МПВО, ходила по квартирам. Надо было вывозить трупы, понимаете? Живых отправляли в больницы. Находили и детские кости, обглоданные родственниками. Как хорошо, что Софочка не дожила до уничтожения продуктов! Мы с Геннадием этот вопрос обсуждали. И что ещё интересно… Столько блокадников кругом, и все молчат. Такого просто не хочет быть. Это – самозванцы…

Чарна смотрела на меня, но будто бы не видела. Её глаза, как говорится, метали молнии. Я осторожно гладила свою наставницу по руке и по плечу, пытаясь успокоить.

– После войны Софа осталась в Ленинграде. Вышла замуж, родила двоих детей. Лёва – внук старшего сына. Очень хотелось бы поехать к нему. Мальчик меня постоянно соблазняет. Говорит, съездим в Выборг на поезде «Ласточка». Знаете, у вас там пустили электричку, с откидными креслами. Не видела пока?

– Нет, к сожалению. Времени у меня мало, чтобы в Выборг ездить. Вот будете в гостях, тогда прокатимся.

– Обязательно, Марианночка! – Чарна, несмотря на протесты, помогла мне надеть плащ. Застёгивать его я не стала. Котята копошились на ламинатном полу, и я едва не наступила на своего любимца. – Мы посидим в бисквитной лавке «Сова». Это такая прелесть! Лёва с девушкой ходят на Варшавскую. Но есть ещё заведение на севере города. Кажется, на проспекте Энгельса…

– Совсем рядом с нами. – Я подкрасила губы перед зеркалом, припудрила нос.

Значит, Инесса не останется на Лёлькину свадьбу. А ведь, вроде, собиралась. И по магазинам теперь придётся бегать одной. Что ж, её понять можно. Человек разозлился. Повторяю – никаких обязательств передо мной у Инессы нет. Сами справимся – не впервой. У писательницы своя семья, свои проблемы. И не хочется ей присутствовать на чужой свадьбе, когда сама недавно похоронила мужа.

А тут ещё эти издатели! Читать вообще нечего, а они классные рукописи отшибают. С другой стороны, мы с Чарной только что говорили о нынешней жизни. Не бывает так, чтобы вокруг всё сгнило, и только издательский бизнес являет собой пример для подражания. Тоже какие-нибудь схемы, «понятия», подставы, аферы – полный комплект удовольствий…

– Лёвка – мастер сладости трескать, – продолжала между тем Чарна Моисеевна. – Ещё Софа его к пирожкам приучила. Ладно, что не сидит там голодный. И вы, Марианночка, не забывайте своего обещания составить мне компанию. Берегите себя, девочка моя!

И я вновь не справилась с собой. Порывисто обняв Чарну, чмокнула её в прохладную морщинистую щёку. Моя коралловая помада не оставляла следов на коже. Ободряюще улыбнувшись хозяйке, я схватила сумку и выскочила на лестницу. Лифт как раз высадил двух пассажиров, и я вошла в кабину.

Почему-то опять захотелось встретить во дворе Паэруя. Он, конечно, снова предложил бы свои эскорт-услуги. Но в залитом дождём дворе было пусто. Я осторожно сошла по лестнице. Из-за туч во дворе было непривычно темно, но часы показывали пять. Успею вернуться до восьми, если не застряну в пробках. Я щёлкнула пультом, и «Ауди» подмигнула мне фарами. От избытка чувств я похлопала машину по багажнику.

– Всем ты хороша, но уж больно чёрная! Наверное, потому Саввушка тебя и боится.

Я не смотрела вверх, но знала, что Чарна Моисеевна стоит на лоджии и наблюдает за происходящим во дворе. Открыв дверцу, я села за руль, включила двигатель. А потом уехала, помигав на прощание сигнальными огнями.

– И ничего здесь страшного! – громко сказала я. Врубая магнитолу. – «Чёрный бриллиантовый – самый респектабельный цвет для авто…