28 июня (ночь). Много машин проехало мимо, и все они были чужие…

Евгений Озирский, обхватив руками колени, сидел на траве под елью. Руки его испачкались в смоле и сухой хвое, по грязному костюму и по лицу бегали муравьи. Только что миновала полночь. Солнце зашло. Прозрачный сумрак наполз на небо, куда уходили острые вершины елей. Прямо у лица качались колючие лапы с зелёными шишечками. Колдовская белая ночь пахла остро и свежо, но Евгений ничего не чувствовал, не ощущал. Он думал только о том, что теперь делать, и не находил ответа.

Куда надо было бежать? К соседям? Уже поздно, хоть и не темно. Где Лёлька? Приедет она в посёлок или нет? Всесильный на сцене, здесь Евгений превратился в маленького ребёнка, которому требовалась поддержка. Пусть это будет даже младшая сестра – лишь бы не оставаться одному.

Он запомнил номера двух автобусов из трёх. Записал их косметическим карандашом на когда-то белоснежной, а теперь измазанной манжете. Телефон выронил из кармана в канаву, когда прыгал через забор. И обнаружил это не сразу, а лишь оказавшись в перелеске, недалеко от шоссе.

Куда же поехали эти автомобили? И настоящие ли у них номера? А вдруг среди соседей есть сообщники головорезов? Почему никто даже из любопытства не поинтересовался, что происходит на участке? А, может, люди просто боятся вписываться в такие исторпи?

И ещё. Пока Евгений будет у соседей, Лёлька может подъехать к дому и угодить в засаду. Надо перехватить сестру здесь, в перелеске, который никак нельзя миновать. Тогда они и решат, что же делать дальше. Евгений превосходно разбирался в балете, вообще в искусстве, а вот всякими остросюжетными проблемами занималась Ольга. Именно за это её и любил отец.

Шум мотора вывел Евгения из тревожного забытья. Он рванулся к просёлочной дороге, едва не оставляя на ветвях клочья одежды. И возник перед «Мицубиси-Лансер», где за рулём видела Лёлька, как привидение. Машину она одолжила на вечер у сослуживца-пожарного. Брат был страшный и незнакомый в свете фар, и потому сестра не сразу его признала.

Лёлька в ужасе затормозила, и автомобиль даже присел на зад. В салоне громоздились пакеты с продуктами. Там же лежал и подарок для брата. Но Евгения сейчас это интересовало меньше всего. Выскочив из машины, Лёлька оторопела ещё сильнее. Увидела взлохмаченные волосы всего аккуратного брата, его лицо в смоле и песке, в поту и в пыли. Взгляд выпуклых глаз Евгения блуждал под свисающими на лоб прядями, как у безумца. На щеке чернели пять полос от выпачканных в старом кострище пальцев.

– Ты что тут делаешь? – Лёля чуть не перекрестилась. – Никогда, вроде, и не пил. Чего под колёса прёшь? Ну, говори, не трясись. Остальные-то где? Дома? Тогда зачем ты удрал? И почему никто не отвечает? Я всем уже набрала, и не одному разу. Обиделись вы на меня, что ли? Так вот случилось, что попросили к нашим кадетам завернуть, сказать им напутственное слово. Да приди ты в норму, отец семейства! Очнись, или я тебе сейчас в бубен настучу!

Своё праздничное платье Лёля привезла в пакете. В машине лежал и кофр с гитарой. Сейчас она была в трегинсах, толстовке и полукедах. Всё больше заводясь, Лёля трясла старшего брата за грудки, а тот заикался и не мог выговорить ни слова. Только смотрел на туесок с сидящими внутри игрушками из желудей и щепочек, который висел у лобового стекла для украшения. И чувствовал, что лишился дара речи – как ещё совсем недавно Диана.

Не выдержав, Лёлька замахнулась на брата. Тот прикрылся руками, даже не попытавшись дать сдачи, и Лельке стало его жалко. Ведь Евгений практически не сталкивался с криминалом, не вращался среди пожарных и спасателей, и потому не привык действовать в стрессовых ситуациях.

– Их увезли бандиты, – наконец вымолвил Евгений. Он сразу заметил, что лицо сестры смягчилось.

– Какие бандиты? Говори толком! Давай, отойдём с дороги. Ты не бредишь, часом? Много выпил?

– Они ворвались прямо в наш двор. Приехали на трёх микроавтобусах. Это случилось уже после того, как мы с тобой связывались в последний раз. Больше ни у кого мобильники не звонили. Ну, а потом уже стало не до них. Сейчас там засада – ждут тебя. Пять человек… Видимо, я потерял свой айфон, когда прыгал через забор. Это всё так неожиданно произошло… Лёлька, надо что-то делать! Увезли и Диану с детьми, и Марианну тоже…

– Чёрт побери! Жаль, что в кофре у меня гитара, а не винтовка… – Лелька ударила кулаком по стволу берёзы. Крона заколыхалась, слетело несколько зелёных листиков. – И Влад с Михоном у них?

– Да, конечно. Они оказали сопротивление. Кажется, убили двоих бандитов. Нашего Ристо застрелили. Он там, на лужайке лежит. Один я ушёл. Воспользовался случаем, когда они на ребят отвлеклись. Очень за тебя боялся.

– Погоди, сейчас Дрону звякнем. Минутку! – И Лёлька нырнула в машину за трубой.

– Кому? – Евгений не знал этого имени.

– Командиру нашему. – Лёлька начисто позабыла о том, что брат ничего не знает о спецгруппе. – Поскольку Всеволод Михалыч сейчас в Москве, будем делать, как он скажет. Может быть, посоветует что-то. Непобедимых не существует, Женька. Всё зависит от подготовки бойцов. Конечно, бандиты эти серьёзные. Но они, в большинстве своём, не профессионалы.

– И что из этого? – пожал плечами Евгений.

– А то, что профессионал встанет даже после сильного удара. И пойдёт до конца. А любитель может бросить, получив в репу. Так что сейчас я доложу Дрону. Может, и Петренко что-нибудь посоветует. Садись рядом со мной в машину, будешь подсказывать.

Через двадцать минут Дрон, внезапно поднятый с постели, уже знал обо всём. Он был потрясён случившимся, но старался держаться спокойно. Пытался успокоить брата с сестрой и не потерять больше ни одного человека. И всё-таки удар заставил его сильно пошатнуться.

– Лёлька, скажи брату, чтобы взял себя в руки. Понятно, что он штафирка, «пиджак». Но пусть хотя бы детство вспомнит. Вы ведь были в заложниках у людоедов, ты говорила…

– Да, были, вместе с бабушкой. И Геннадий Иваныч нас тогда освобождал.

– Вот и напомни ему, что это уже не в первый раз. Главное тут – не сломаться душевно. Противника можно «сделать» даже взглядом и энергетикой. Понимаю, что у него там жена и дети. Но всё-таки надо сознавать, что по-настоящему тяжело тем, кто сейчас в плену. И жалеть взрослого мужика нам просто некогда. Вот ведь закон подлости! Один раз лёг раньше четырёх утра, и тут же меня подняли! Сориентируйте по месту, и я Подводника с группой пришлю. Ему будут даны инструкции. В полицию пока не обращайтесь. Разумеется, и извещу и Петренко, и Богдана. Кто знает, какие связи у Металлурга…

– Думаете, точно они? «Свояки»? – У Лёльки похолодело в груди.

– А кто ещё? – удивился Дрон. – Больше некому. Всё, ждите помощь.

Потом брат с сестрой сидели в машине ещё около часа. И Лелька, дабы отвлечь и себя, и Евгения, как её пригласили в Зеленогорск, на выпуск кадетов МЧС. Пришлось выступать перед ними экспромтом, «с колёс». Ребята и девчата в форме цвета морской волны битком набились в зал. Всем хотелось послушать дочку Андрея Озирского. Кроме того, Ольга уже прославилась и собственными подвигами.

– Какие кадеты? – Евгений слушал рассеянно и не мог сосредоточиться. Перед мысленным взором вставали ужасающие сцены мучений жены и детей. А он, отец, ничего не мог предпринять. Дрон, Подводник, Петренко… Что они сделают? А в полицию сообщать не велели. И сейчас теряют время…

– Это будущие сотрудники нашего ведомства. – Лёлька тоже волновалась, но говорила спокойно – сказалась многолетняя выучка. – Сначала ведь перед ними собирался выступать какой-то начальник из городского Управления. А потом у него поменялись планы, и в программе возникла дыра. Поскольку всё происходило в Зелике, обратились ко мне. А я уже стою в прихожей и собираюсь ехать к вам. Попыталась свалить на других – все заняты. К тому же я – единственная женщина-спасатель в пределах досягаемости. Вот мне и пришлось срочно надевать форму, мчаться туда. Других дураков нет – субботний вечер на это тратить. Лучше в баньку и на рыбалку свалить. Ладно, наговорила им чего-то, поздравила, благословила на труды. И – досвидос! Всё думала, как бы речь закончить пооригинальнее. Говорю: «В жизни раз бывает 18 лет. А 81 – ещё реже. Так вот, я хочу, чтобы всем вам исполнился 81 год!» По-моему, неплохое пожелание. Тем более что им всего по пятнадцать-шестнадцать. Будут теперь в наш университет поступать… Да не трясись ты, Женька, научись расслабляться! Думаешь, мне всё равно? Но если мы сейчас начнём по земле кататься, заложникам легче не станет. Надо силы сберечь для дальнейшего.

Лёлька всё-таки не сдержалась – достала сигареты и закурила. Евгений жестом попросил дать и ему.

– Ни фига себе праздничек получился! Значит, «свояки» были в курсе всего. Знали, где мы соберёмся. Твёрдо верили в то, что им не помешают. Вот бы влипла я, да спас выпускной вечер кадетов! Да не дрейфь, прорвёмся! Нам везёт, слышишь?

– Что Диана с детьми обо мне подумают? А Марианна? Ребята? Хоть вешайся теперь! Решат, что струсил, сбежал. Но ведь для того они и бросились на бандитов. А то бы совсем зря получилось…

– Объяснишься как-нибудь! Если Диана тебя любит, то поймёт. Остальных беру на себя. – Лелька махнула рукой с сигаретой. – Только бы живыми выбрались, а остальное – ерунда. Думаю, что твоих насчёт группы потрошить не будут. Диана вообще ничего не знает. Дети – тем более. Взяли их, скорее всего, для шантажа. Блин, как Ристо жалко! Даже не простилась с ним. Прямо мерещится мне сейчас – живой, весёлый. Только за него одного замочила бы их всех! Бросился на защиту, молодец. И в маленьком пёсике может быть большое сердце…

– Диану? Для шантажа? – До Евгения только что дошёл смысл слов сестры. – Я не понимаю.

– Чего ты не понимаешь?! – опять разъярилась Лёлька. – Если Марьяна с ребятами себя не пожалеют, так из-за детишек дрогнут. Ой, Марьяна же… – Лёлька хлопнула себя по лбу. – Совсем выскочило из головы! Кошмар, если что случится… Как я могла забыть? Замоталась совсем в этой пожарке!..

– Ты бы хоть подумала, что там твои племянники, твоя невестка! – с укором сказал Евгений.

– И что я сейчас должна делать?! – взвилась Лёлька. – Вон, Марьяна вообще беременная! Ещё «на хор» поставят, так ребёнок точно погибнет. И больше такого уже не будет. Она дождаться не могла…

– Что?.. – Евгений поперхнулся. – Беременная? Я ничего не заметил. От кого? Она ведь не замужем.

– Какая разница? – Лёлька до хруста сжала кулаки. – Этого человека больше нет. И потому особенно страшно.

– Да ты что?! – Евгений на минуту позабыл о своих бедах. – Она так легко танцевала! Очень счастливая была. Почему не сказала никому? Мы бы только порадовались.

– Женщины обычно стараются как можно дольше такие дела скрывать. Михон с Владом тоже не в теме. Погоди, Жень, кто-то, кажется, едет!

Прыгая на колдобинах глинисто-песчаной дороги, подрулил чёрный джип с тонированными стёклами и мощными фарами. Правда, тонировка здесь убиралась одним нажатием кнопки. А потом так же было возвращалась, когда было нужно. Такая машина была у Лёлькиного бой-френда – того самого, уже покойного. Он всё и объяснил подружке – в лучшие их дни.

У Лёльки заломило переносицу, кольнуло под лопатку. Та драка на Лиговке ничего не изменила. Унижение оставило в душе даже не шрамы, а язвы. Они гноились до сих пор. И когда становилось плохо, всё вспоминалось снова.

Евгений с надеждой подался вперёд, сразу же вверяя судьбу своей семьи неизвестным ещё спасителям. Лёлька тайком вытерла слёзы. Она ещё никогда не встречалась с легендарным Подводником, и потому не хотела предстать перед ним в непотребном виде. «Фольксваген-Туарег» плыл в перламутровой ночи, как субмарина. Всё было очень таинственно и красиво.

Джип встал сразу, будто упёрся в прозрачную стену. Он ещё покачивался на покрышках, когда распахнулась дверца. Выскочил парень лет тридцати, весь в чёрном и в маске-руоповке. Лёлька могла поклясться, что видит этого невысокого, ловкого человека впервые. И всё же он показался ей знакомым, только забытым. Евгений от волнения вообще ничего не замечал. Парень двигался неслышно, пружинисто – как кошка. По взмаху его руки водитель джипа потушил фары. Подводник, похоже, и без них отлично ориентировался в темноте.

– Привет, ребята! – тихо сказал он и снял маску, пригладил жёсткие чёрные волосы.

Левая щека Подводника заметно кривилась на сторону. В глазах лихо прыгали красные искорки. Смуглое симпатичное лицо при этом освещении казалось совсем тёмным.

– Не узнаёте? Вот ведь короткая память!

– Нет, простите, – пробормотал Евгений. Лёлька пожала плечами, не зная, что говорить.

В джипе, похоже, были люди и кроме водителя. Они наблюдали за происходящим, но не показывались.

– Помните «Хубу-дубу» на Фонтанке? В тогдашней вашей квартире, в девяносто четвёртом году? А ещё мы с тобой, Лёлька, на набережной в воду плевали. Мужик в шляпе нас поймал и очень ругался. А ты, Женька, мне па-де-де и па-де-труа демонстрировал. Молодец, здорово пляшешь. Я видел по телику. Вымахал в каланчу… А Лёлька – полный улёт вообще! Топ-модель!

– Руслан?! – Лёлька заорала вначале громко, но тут же прикусила язык.

Евгений несмело улыбнулся, но в следующий момент крепко обнялся с Подводником. Лёлька, обхватив их обоих за плечи и повизгивая от избытка чувств, исполняла замысловатый дикарский танец. Ей казалось, что сердце сейчас лопнет от счастья – несмотря на то, что произошло совсем недавно на участке.

– Значит, ты и есть Подводник?! – Лёлька до сих пор не верила своим глазам и ушам. – А как сюда попал? Ты же на лодке служил, на Севере…

– Тише, не ори, – осадил её Руслан. – Тут ночью далеко всё слышно. Тяжело говорить, а придётся. Выперли меня с лодочки.

– Господи, за что?! – всполошилась Лёлька. – Отец говорил, тебе кап-три хотели дать.

– Действительно, хотели. А теперь: «Смейся, паяц, над разбитым корытом!» Ладно, после всё расскажу, сейчас некогда. Дрон мне вкратце обстановку разъяснил. Но насчёт здешней местности я не в курсах, так что помогите. Надо наших выручать.

– Нет, постой! – взмолился Евгений. – Скажи хоть одним словом, что случилось на лодке…

– Говорю же – пинка дали. Теперь я вольный орёл. Ладно, Всеволод Михалыч подобрал, а то спился бы совсем. А так хоть при деле.

– Давно с ним работаешь? – не отставала Лёлька. Она была так рада встрече, что перестала осознавать серьёзность положения. – А как вы повстречались?

– Да в прошлом году ещё. На озере Безымянном в Красносельском районе. Я там с девками отрывался. Хотел, кстати, к вам зайти, но дома никого не застал. С горя опять нахерачился. Это озеро – единственное место в городе, где можно купаться. Нырнул, вынырнул, а рядом уже две «лолиты» сидят. И вдруг слышу: «Вас случайно не Русланом Величко зовут?» Очень знакомый голос, а определить с бодуна не могу. Как узнал Грачёва, так стыдно стало. Думал, что он плюнет на меня сразу. Генерал там оказался совершенно случайно. Они прогуливались вместе с Геннадием Иваныч Петренко. Вечерком вышли, с собакой…

Руслан говорил, а сам гладил берёзу; бережно ощупывал давние надрезы на коре.

– Тоже сок брали… Я Олега сейчас вспомнил, отчима моего. Он мать мою, когда та беременна была, всегда берёзовым соком поил. Они специально ездили на станцию Катуар, под Москвой. На Савеловском садиться нужно…Олег всегда надрезы замазывал глиной, чтобы зажили быстрее. Так и Грачев меня вылечил. Я уж думал, что никому больше не нужен. Ни по старой специальности, ни по новой…

– Так за что тебя всё-таки уволили? – горячился Евгений. Для них с сестрой это звучало так дико, что оба не могли закрыть тему.

– Был у нас такой Тонкошкуров, замполит по-старому. Нашу лодочку на ремонт ставили. А меня хотели на новую перебросить – в Крым; и с повышением. Проект «Варшавянка», если слышали. Дизелюхи новые. Надо было подождать несколько месяцев. А Тонкошкуров пожелал туда продвинуть своего, блатного. Про меня всем пел, что я неблагонадёжен. Фамилия, говорит, у него хохлацкая, так что к новой технике никак нельзя допускать. Сразу сольёт информацию противнику. И вообще, не наблюдается в нём никакого патриотизма. О присоединении Крыма слушал с кислой рожей. А я думал тогда о другом. С Алиной жутко ругались. А после того, как назвал он меня бандеровцем, переклинило. Случилась драка…

– Да ты что! – испугался Евгений. – Посадить могли запросто, и уже надолго.

– Могли. Но, во-первых, спасла родословная. Дед, прабабушка, другие члены семьи – заслуженные люди в Заполярье. Во-вторых, вступился экипаж – от командира до матроса. Всё списали на аффект. Н отправили на «гражданку» – без пенсии, с волчьим билетом. Так что не служить мне больше. Жильё есть в Питере – и то ладно. Вот и понял я после того, что слабак полный. Грачёв мне сказал, узнав про эту историю: «Настоящая сила характера заключается в том, чтобы победить желание рискнуть». А он знает, о чём говорит. Сам горячий, как вулканическая лава. Только вот простить – значит, разрешить сделать это снова.

– Так Величко же только твой отчим! – Лёлька то и дело оглядывалась на джип, но там даже никто не шевельнулся. Видимо, люди Подводника были приучены терпеливо ждать. Раз командир говорит с кем-то, значит, так надо.

– А кто об этом знает? – дёрнул губами Руслан. – Да и не стану я перед ними оправдываться. «Лоскутная» семья – не криминал. Дал в табло – и вылетел с ветерком. Самое страшное, что кортик мой отобрали. «Пока не потерян кортик, не потеряна честь». А я, получается, чести лишился. Получил его вместе с погонами и аттестатом, носил с парадной формой, целовал лезвие. Правда, теперь кортики и у отставников изымают. Якобы холодное оружие. Но ведь заколоть и отвёрткой можно. А зарезать кортиком никак нельзя. Старую пятикопеечную монету он запросто пробивал – дед жены рассказывал. Продать кортик не получится – они все пронумерованы. Срок за это дают или большой штраф. Кто-то из увольняющихся с флота специально «теряет» кортик, кто-то судится. А вот Тонкошкуров свою честь сохранил. Я слышал, повысили его в звании. Мы, конечно, за это новшество с кортиками Сердюкова лишний раз по матери посылали. А я в страшном сне не видел, с позором пойду в ночные сторожа. Пил для наркоза – чтобы в шок не впасть. Мурманская родня меня осудила, в большинстве. В нашей семье сроду такого не было.

– Они что, не понимают, как это обидно – слушать такое про себя? Бандеровец, враг, шпион… – скрипнула зубами Лёлька. – Да ты ещё агнец. Я бы прикончила его на месте, и пусть сажают!

– Охотно верю, – усмехнулся Руслан. – Нет, родственники всё понимают. Признают, что оскорбили меня несправедливо. Но я должен был стерпеть, сосчитать до десяти. Государство, Родина – превыше всего. И возможность служить должна стоять выше выходок разных начальственных дураков. Сейчас был бы уже в Крыму или на подходе. На переднем крае борьбы за Великую Россию…

– Ты и теперь под кроватью не сидишь! – кипятилась Лёлька. – Вот сейчас пойдёшь людей спасать, подставляться под ножи и стволы. Ещё неизвестно, где круче!

– Всё, ребята, кончаем! – подвёл итог Руслан. – Потом устроим вечер воспоминаний. Понимаю – интересно. Но сейчас работать надо. Ситуация такая. Со мной три человека. Один из них каратист. Он азербайджанец, зовут Муслим. Фамилия вам без разницы. Другой, Сулейман, из Дагестана. Владеет ушу, сань-да, дзюдо.

– То, что надо, – одобрила Лёлька. – А третий кто? Тоже боец?

– Третий – финский «цеплёшка» – экстремал. К тому же, филигранный стрелок, зовут Теему. Есть ещё у нас девушка Инга, его подруга из Латвии. Но она сейчас как бы в отпуске. Нас ведь внезапно вызвали – всем не собраться.

– Девушку и я заменить могу, – обиделась Лёлька. – Стреляю неплохо…

– Кто бы спорил! Но ты нужна для другого. Твоя задача – подъехать к калитке, войти на участок. Будто бы ни о чём не подозреваешь. Поработаешь «наживкой» – это очень важно. А мои пацаны своё дело знают. Пятерых, значит, оставили? На одну тебя? Дорого, значит, ценят. Они там, бедняги, наверное, скучают. Но скоро им станет весело.

– У вас и оружие есть? – шёпотом спросил Евгений.

– В принципе, можем обойтись и без оружия. Но на всякий случай, для антуража, носим. Это всё равно, что на рыбалку без удочек поехать. К тому же, у «свояков» тоже есть отличные кадры – грузины, турки. Врага нельзя недооценивать – это аксиома. И потому Теему нас подстрахует. Да не смотри на меня так, Женька! Убивать никого не станем. Наши пули – не 5,45, а 7,62. То есть просто вырубят человечка, чтобы не мешал.

Честно говоря, балетный премьер не отличал одни пули от других, но признаться в этом мешала мужская гордость. Сестра же его прекрасно понимала, о чём идёт речь, и согласно кивала.

– Как известно, – продолжал свою лекцию Подводник, «лодочки» раньше назывались потаёнными судами. И меня долго учили подбираться к врагу незаметно. Так что давайте попробуем это сделать. Жень, ты хорошо местность знаешь?

– Да, прилично. С детьми всё здесь излазили…

И тут же проглотил комок. Да есть ли у него дети? Что с ними сейчас?

– Тогда садись в джип и консультируй ребят. Растолкуй им, как можно подобраться к дому. А ты, Лёлька, на своём «Мицубиси» спокойно подъезжаешь к калитке, паркуешься, заходишь. Издали они в тебя стрелять не станут. Ты нужна им живой. Да и вряд ли планируется жёсткий захват. Они надеются на шок от внезапности. Но ещё поглядим, у кого этот шок случится. Знай только, что мы рядом…

– Ясно. – Лелька снова стала деловой и собранной. – Сразу скажу, что на задах участка растут голубые ели. Туда впритык подходит лес. Перед елями – изгородь из стелящегося можжевельника. Хотели посадить казацкий сорт, но у него хвоя ядовитая. А тот, что сейчас, симпатичный, с шишечками…

– А Ристо теперь всё равно, – печально сказал Евгений. О том, что всё равно может стать и Кирюше с Ёлочкой, он старался не думать.

– Репанда, что ли? – догадался Руслан. – У моего тестя на даче тоже такой посажен.

– Значит, обратно сошлись с Алиной? – понимающе подмигнула Лёлька.

Евгений во все глаза смотрел на сестру, поражаясь её мужеству. Ведь девушке предстояло войти на участок, где затаились бандиты. И даже притом, что её будут страховать умелые бойцы, дело может повернуться по-всякому.

– Да, Алина приняла меня после увольнения. Говорит, с ума сходила, что отдадут под трибунал. Её дед напугал. Говорит, раньше за такое и расстрелять могли. Тогда и поняла, что ещё любит…

– Вернулся на Кантемировскую улицу? – Лёлька откуда-то знала о Руслане очень много.

– Если можно так выразиться. Меня дома почти никогда не бывает. Раньше Алина пилила, что Тимуром совсем не занимаюсь. А теперь молчит, только вздыхает.

– А про старшего, Анзора, знаешь что-нибудь?

Лёлька уже села за руль «Мицубиси». К счастью, ночью ни одного автомобиля здесь не появилось. После двенадцати как отрезало.

– Ему уже четырнадцать. В Турции живёт, в семье своего деда по матери. Считает его отцом. Иногда по скайпу говорим с бывшим моим боссом. Всё, поехали, только тихо. Боюсь умереть сейчас, честное слово. Ведь без кортика похоронят. В ближнем бою он сейчас очень пригодился бы. А так постараемся голыми руками их взять…

28 июня (раннее утро).

– Эй, ты, вставай! – Один боевик, дремавший на веранде, ткнул напарника кулаком в бок. – Едет, кажись… – И он прибавил несколько матерных слов. – Всю задницу отсидел из-за неё. Наши-то у забора дрыхнут, что ли? Даже по фонарям не пострелять для разнообразия. Где мой выкидушник? – Фрикативное «г» выдавало в нём уроженца Украины.

– Не ори, мы же в засаде, – урезонил его другой. Он еле сипел, так как объелся мороженым. – Жаль, токи-воки не взяли. А то сидим без связи, ни фига не знаем. Вроде, кто-то катался за забором недавно, а потом пропал. Как тут, на хрен, подготовишься? В сон ведь клонит. Утро уже скоро.

– А чего долго готовиться? Мешок на башку – и в багажник. Вон, вылазит. Прилетела птичка! Ясно, к чужой койке прилипла.

– Сейчас её ещё согреем, – прохрипел любитель мороженого, обнажая в улыбке редкие зубы.

За беленьким заборчиком хлопнула дверца. «Мицубиси», с которой скалилась нарисованная тигриная морда, погасила фары. Лёлькин коллега был большим поклонником аэрографии.

Крадучись, прижимаясь спинами к деревянной стене домика, бандиты двинулись навстречу Леле. Зацепились за два детских велосипеда «Шульц», что лежали в траве, и шёпотом выругались. Один из парней чуть не упал. Другой тут же получил удар в кадык и рухнул на траву с тяжёлым стоном. Через мгновение рядом полёг и второй – от удара в пах.

Они не успели ни предупредить других, ни даже сообразить, что происходит. Где-то на задах, у елей, что каслинским литьём чернели на фоне рассветного неба, громко хрустнул сучок. Только Подводник с бригадой, а также Евгений и Ольга знали – это был выстрел. Наблюдатель устроил себе гнездо в развилке сосновых стволов. Участок лежал перед ним, как на ладони. Другого способа достать бандита не было, и все это понимали.

Солнце должно было взойти через полчаса, и на северо-востоке уже румянилось небо. До тех пор следовало окончательно перехватить инициативу. Наблюдатель охнул и свалился с сосны прямо в объятия Теему. На его запястьях сию секунду защёлкнулись наручники.

Финн крикнул по-птичьи, давая знать Подводнику, что со стороны леса опасности больше нет. Двое других бойцов, тоже скованные, с кляпами, забитыми почти до глотки, сидели у фундамента дачного домика. И, что самое интересное, эти захваты были выполнены практически в полной тишине.

Лёлька совершенно спокойно выгребла из машины свёртки и коробки. Двор со стороны выглядел очень нарядно. Горели круглые цветные фонари. Едва заметно фосфорицировал огромный розовый шар. Было похоже, что беззаботная компания с детьми только что встала из-за стола. Только трупик Ристо темнел неподалёку, на росистой траве. Но издалека казалось, что собачка просто спит на улице.

Конечно, сидевшие в засаде не утерпели и распили несколько бутылок. Кроме того, они от души заправились. Случилось это не сразу, а часа через три – когда уже надоело ждать. А Лелька всё не ехала, и нервы начали шалить. А потому просто необходимо было хоть чем-то занять себя.

Девушка вполне естественно встала на цыпочки. Она как будто хотела понять, почему так тихо во дворе.

– Жень, ты дома? – вполголоса спросила она. – Ау-у! Ты же обещал дождаться. Ну, дела, понимаешь? Не дуйся! А ребята спят? Заночевали у тебя или уехали?

Зашуршали кусты. В неверном свете белой ночи, разукрашенной фонариками, электрическими свечами и гирляндами, возникли две крепкие фигуры. В этот же миг тяжёлая ладонь легла на Лёлькино плечо. Девушка сильно вздрогнула.

– Уехали! – хихикнул один из парочки. – А нас тут оставили, тебя дожидаться. Наказали во всём нас слушаться. Быстро садись в свою «тачку» – и вперёд! А то больно сделаем…

– Вы кто? Что вам здесь нужно? – дрожащим голосом, задыхаясь, совершенно естественно спросила Лёлька.

Она была такая жалкая и сломленная с виду, что Руслан усмехнулся в темноте. В следующий миг он тихим свистом подал команду. Его ребята, которые уже неслышно подкрались сзади, навалились на пьяных и объевшихся бандитов. Те не ожидали такого поворота событий и сдались практически без боя. Да ещё помогла Лёлька, ногой зацепив голень стоящего рядом «перца».

Тот шлёпнулся на траву и тут же оказался добычей Сулеймана. Конечно, люди «свояков» ждали реакции на похищение членов группы Грачёва и родственников Озирского. Но она последовала так быстро и неожиданно, что никаких мер принять просто не успели. «Свояки» считали, что в уик-энд, да ещё в область, полиция моментом не пожалует. В том же самом они убедили и своих «шестёрок».

И вот все пятеро, без шума и пыли захваченные неизвестными людьми, оценили своё положение. Их взяли не полицейские, не спецназ. Это были какие-то странные личности, действующие тайно и очень эффективно. Поздно, но бандиты поняли, что Лёлька действовала заодно с непонятной группой. Сбежавший её братец, судя по всему, успел нагадить. Теперь уж точно всё пойдёт не так. «Свояки» ждут, когда к ним доставят дочь легендарного Озириса, действующего члена секретного подразделения, подчиняющегося генералу Грачёву. Но не дождутся ни Ольги, ни их самих…

Тёмные окошки пустого дома навевали тоску. Лёлька обошла стол, за которым её так ждали. Потом присела на корточки около Ристо, погладила его. И удивилась, каким тяжёлым и холодным стал маленький лохматый пёсик. Подумала, что нужно его похоронить на участке, под елью, и обязательно поставить камень. «Собачья смерть» – это не всегда ругательство. Настоящий пёс должен кончать жизнь именно так…

– В сарай их тащите! – шёпотом распорядился Руслан. – Теему, приглядывай за задами. Сулейман и Муслим – за калиткой и дорогой. Если что, сигналить мне сюда. Жень, подойди, не бойся. – Подводник повернулся к хозяину участка. – Видишь, это довольно просто. Что тебе партию станцевать. Как говорит мой новоиспечённый зять Денис Оленников, студент ВМА: «Тяжело в учении, легко в лечении». Ну, не сам придумал. Это у военных медиков присказка такая. А мы тренируемся много и подолгу. Давайте-ка проверим, чем Лёльку хотели встретить. А потом уже поговорим с гостями накоротке. Долго трепаться не можем. Для тех, кто в плену, минута кажется годом. Наша задача – узнать, куда увезли похищенных людей.

– А они скажут? – засомневался Женя.

– Они-то? – с невыразимым презрением переспросил Подводник. – Босота, мне на один зуб!

– Вот, глядите, целый арсенал. Хватит для полноценного боя…

Лёлька, моментально преобразившись, сноровисто обыскивала притихших «братков». Теперь это была не перепуганная девушка-блондинка. Перед ними в позе «вольно» стоял холодный, расчетливый профессионал. Ольга Озирская жалела лишь о том, что не могла сейчас прикончить хотя бы одного из этих уродов. За Ристо. За всё, что здесь случилось. За Женькин испорченный юбилей…

– Действительно, капитально готовились, – согласился Подводник и опять скривил щёку. Она морщилась гармошкой. – И, самое главное, не применили ничего. Я ж говорил: главное – сила духа. А металл сам по себе не работает. Вы только посмотрите, какие у них мачете классные! Запросто можно руки отрубить, и даже ноги. И всё это – против одной тебя, Лёлька. Нагнала ты на них ужаса! Так, штык-нож с АКМ, причём боевой – сразу заметно. Возьми-ка шило у нас в «тачке», дай им по глотку. И для перевязки сойдёт…

Услышав про шило, «братва» заметно поскучнела. Они явно неправильно поняли Подводника.

– Во, кинжал! Только сабли не хватает. О кастетах и упоминать как-то неловко. Штык-бучер, нож-бабочка… У вас хоть сертификаты на всё это имеются? Знаете, бумажки такие с круглыми печатями. А то, глядите, ещё одну статью навесят…

Пленные не отвечали, хоть кляпов уже не было. Пятеро амбалов, уже совершенно трезвых, хмуро смотрели на Руслана. Они сидели рядком у стены сарая, упираясь подбородками в колени. Лёлька тем временем перевязывала рану в боку упавшего с сосны наблюдателя. Делала она это привычно и ловко, словно давно уже работала медсестрой. Винты, вату и йод взяла из автомобильной аптечки. Бинтовала восьмёрками, по всем правилам, начиная снизу. Поднялась до подмышек, перекинула бинт через плечи. Впрочем, к моменту начала обработки кровь из раны уже не текла.

Остальным амбалам, несмотря на полученные жестокие удары, медпомощь не потребовалась. Лёлька лишь промокнула кровь на разбитых губах тех, кто поджидал её в засаде.

– Понятно, сертификатов нет, – довольно отметил Руслан Величко. – Значит, нарушение закона уже налицо. Тут у вас куча запрещённого оружия. Так и запишем. Ваше счастье, что в ход его не пустили. Даже за антикварные кортики времён Первой мировой войны можно спокойно угодить под статью. А тут чуть ли не все сорок признаков запрещённого холодного оружия. Ну да ладно. Это вам потом эксперты в суде объяснят. Если доживёте, конечно.

Все пятеро разом вздрогнули. Особенно остро прореагировал молодой человек, недавно перебинтованный Лёлькой. Он лучше всех понимал, что эти люди не шутят. Впрочем, и остальные восприняли прозрачный намёк вполне серьёзно.

– Жень, ты можешь уйти, – предложил Руслан хозяину дачи. – Здесь, скорее всего, прольётся кровь. А ты нежный, возвышенный. Вот Лёлька привычная к такому…

– Я бы их кровь выпила! – с чувством произнесла прекрасная барышня. – Вместо вина, которое выжрали они.

– Не волнуйся. Может, ещё и придётся. – Руслан с тигриной грацией неслышно прошёлся туда-сюда по сараю. Он знал, что ребята начеку, и никто их тут не побеспокоит. – «Кто не понял, тот поймёт!» Слышите, братва? Так, кажется, называется фильм, где снялся глава моей исторической родины…

Поняв, что начало беседы не предвещает ничего хорошего, ребята обратили мутные взоры на Руслана. Но тот не торопился выкладывать свои козыри. Он курил какую-то очень ароматную сигару, стряхивая пепел едва ли не на головы пленных. Евгения шатало от волнения и страха за семью. Лёлька, оседлав бревно, лежащее на козлах, сверкала огромными бешеными глазами.

– Знаете, мужики, что такое «треугольник Картмана»? – начал издалека Подводник. – Это – жертва, агрессор и спасатель. Вы всё время были агрессорами. О спасательстве даже не помышляли. Больше всего боялись стать жертвами. И вот оно случилось. Что ж, в жизни нужно испробовать все ипостаси…

«Великолепная пятёрка» продолжала хранить молчание. Правда, это больше напоминала ступор со страху, чем гордое презрение партизан. Руслан не гневался. Напротив, улыбался всё шире. Он забавлялся с бандитами, как кот с мышами, получая от этого громадное удовольствие.

– Где-то я слышал, что обезьяны научились говорить и стали людьми. Но вы, похоже, ещё не прошли эту стадию. Значит, придётся поспешить. Здесь, конечно, не Мурманск, но солнышко всё равно встаёт рано. Когда я жил в Заполярье, любил подниматься на Солнечную горку. В конце зимы оттуда лучше всего видно, как над горизонтом выступает край светила. Это – самое высокое место в Мурманске. Там испытываешь какие-то особые, ни с чем не сравнимые чувства. И там же, на таможне, я впервые увидел инсинератор. Знаете, что это такое? Нет? Вот серые людишки!

– Не гони! – Битюг с красным, как медь, ёжиком волос на голове сплюнул на пол, засыпанный опилками. Такая же щетина пробивалась на щеках. – Чего буровишь? Говори толком. Ты ведь не мент и не «браток». ЧОПовец, что ли?

– Не надо грубить, – вежливо попросил Руслан. – А то придётся заплатить очень высокую цену. Именно об этом я и хотел сказать.

– Цена – не стена, подвинется! – парировал рыжий.

– Смотря в какую сторону. – Тёмно-карие глаза Подводника смотрели зло, с прищуром, но губы продолжали улыбаться. – Куда людей свезли? Отвечать быстро! Чем скорее вы это сделаете, тем будет лучше. А СОБР с ОМОНом приедут в то самое место, которое вы назовёте. И попробуйте только соврать… Да, не мешало бы познакомиться – тут ты прав. Я – Подводник. Слыхали про такого?

– Что-то припоминаю. – Плечистый, даже жирноватый бандит пошевелился у стены, устраиваясь поудобнее. Его маленькие глазки чем-то напоминали изюмины в тесте.

– Вот и ладушки! – Руслан говорил опять легко и весело. – Под кем ходите?

Но Евгений, зная его прошлое, почувствовал противную дрожь в коленях и сильную пульсацию в позвоночнике. Он испугался, что не сможет танцевать, как прежде.

– Под Металлургом! – гордо ответил рыжий. – А ты, Подводник?

– А я не лошадь, чтобы под кем-то ходить. – Щека Руслана опять собралась в гармошку, а губы свело от тика. – Значит так, господа хорошие, ситуация следующая. Или вы сейчас называете точные координаты того места, куда собирались отвезти Ольгу, или вам очень сильно не поздоровится.

– А ты за мусоров вмазался? – удивился рыжий. – Не волоку что-то.

Против ожидания «братков», Подводник не выпал в осадок от грозного имени Металлурга. А ведь его боялся или хотя бы опасался весь криминальный мир страны. Да и в полиции, памятуя о связях и «подвигах» Аргента, не желали с ним конфликтовать. Но, что самое главное, Металлург сейчас набрал силу как патриот и радетель об интересах Отечества. Стало быть, он попал в сонм неприкосновенных.

– Двадцать первый век на дворе, а вы такие тёмные! Фи! Позор!

Руслан со всех сторон оглядывал колоду, на которой кололи дрова после распиловки. Она очень напоминала плаху и навевала самые яркие ассоциации.

– Например, даже не знаете, что такое инсинератор. Здесь ведь тоже рядом граница – как в Мурманске. Значит, имеется и таможня. Какой отсюда вывод? Говорю для тупых. Там всегда можно найти печь для сжигания контрабанды. Загрузка у неё – 400 килограммов, так что все поместитесь. По частям, разумеется. Разгорается печь быстро, работает без дыма и шума. Дожигание происходит при температуре 1200 градусов, так что остаётся одна зола. Не берёт только гвозди – они вываливаются на поддон. Работает на солярке. Ну, да вы не из железа сделаны. Здесь, неподалёку, посёлок есть. Там такой крематорий на колёсах имеется – для сжигания мусора. Как у вахтовиков-нефтяников. За определенную плату его сдадут мне в аренду, на денёк-другой. Типа, и мы хотим мусор сжечь. Сечёте мою мысль?

Вот теперь у бандитов мелко задрожали скованные руки, а по лицам пробежала судорога. Если этот Подводник никому не подчиняется и сам устанавливает для себя законы, он вполне может обратить всю пятёрку в пепел. И ничего потом не докажешь. А что он ведёт себя, как фраерок, так серьёзные люди именно так и делают. Хипиш не устраивают, глоткой и руганью не берут – известное дело. Полная бочка никогда не гремит.

– Я уже сказал, мужики, что времени мало. – Руслан звериным чутьём уловил их страх. – Чтобы стимулировать ваш мыслительный процесс, покажу одну штучку. Сразу представите себе, что будет, если этот состав попадёт на кожу и слизистые оболочки. Тогда сами запроситесь в инсинератор – чтобы быстрее отмучиться.

Он взглядом отметил расстояние до того места, где сидела Лёлька. Потом подмигнул бледному, как полотно, Евгению.

– А ну-ка, любезные отойдите подальше! Наденьте вот эти маски. Смотреть только сквозь тёмные очки. А лучше вообще отвернуться.

Евгений с Ольгой безропотно подчинились. Бандиты задвигались, тоже отползая от колоды. Руслан удивлённо поднял брови.

– А вы куда, братва? Для кого я стараюсь? Гляньте, пока ещё можете…

Теперь уже пленники окончательно поняли – с ними не шутят. Мозги у ребят были развиты недостаточно, зато подсознание громко кричало: спасайтесь! Подводник слишком много рассказал про себя, не скрывал лицо. Значит, живыми не выпустит. И лучше уж попасть на кичу, чем исчезнуть бесследно, в топке передвижного крематория.

Руслан опрыскал колоду со всех сторон белым, почти без запаха, спреем. Туманное облачко на несколько мгновений закрыло её. Все ждали, когда Подводник достанет зажигалку или спички, но он не делал этого. Всё непонятное пугает вдвойне, и потому «братки» совсем сникли.

Подводник щёлкнул пальцами, требуя внимания. Колода вспыхнула ослепительным бело-голубым пламенем. Оно будто струилось по дереву. И каждая струйка в полутьме светилась, как молния. Зрелище получилось завораживающим и кошмарным одновременно. Там, где тёк светящийся ручеёк, оставался обугленный след. Дыма не было вообще, и это пугало ещё сильнее. Средство явно относилось к самовоспламеняющимся и ядовитым.

Руслан тоже натянул медицинскую маску, надел тонированные очки. По стенам сарая метались огромные тени, и воздух дрожал вокруг колоды. Под ней расползался пронзительно-чёрный круг – совсем не такой, как от обычного костра.

– Новейшая разработка бывшего ГИПХа! Есть добровольцы попробовать в действии? Нет? Тогда приступим к делу. Ещё раз повторяю – мне за вас отвечать не нужно. Даже останков никто не найдёт – гарантирую. Вы просто исчезнете, и точка. Но перед этим гарантирую адские мучения. Ваша плоть слезет с костей. А то, что останется, запихнём в инсинератор.

Теперь по лицам пленников пот тёк ручьями. Зрачки их расширились, пересохшие губы дрожали. Такое им ещё не приходилось видеть.

– На понт берёшь? – прохрипел рыжий, давясь.

– Зачем? Хочешь, на тебе проверим? Я же предлагал. И так будет, если с нашими людьми у Металлурга что-нибудь случится. Кучки пепла не говорят. А ведь кто-то должен ответить за всё. Вот вы и ответите. Как говорит старая поговорка вайнахов: «Вина всегда на умершем». А ваши паханы свалят отсюда куда-нибудь на Мальдивы или во Флориду… «Своячки», два друга – хрен и подпруга. Наберут вместо вас других таких же лохов…

Несмотря на то, что Подводник говорил тихо, даже мягко, бандиты ловили на себе пего беспощадный взгляд. Уж это они умели – определять, на что человек способен, рисуется он или нет. И сейчас поняли – Подводник в жизни своей мочил, и мочил многих. Да и кривая усмешка Величко не предвещала им ничего хорошего. Такой за своих спросит сполна. И, действительно, потом никто ничего не докажет. Да и не станет доказывать…

– Если будете дальше динамить, придётся угрозу исполнить. – Подводник демонстративно взглянул на часы. – Другие всё равно сломаются, но будет уже поздно. Вас всех тогда придётся ликвидировать – как свидетелей. Так что лучше проявить благоразумие, ребята. На размышление вам даю две минуты. Время пошло. – И Руслан включил таймер.

Перебинтованный парень, с явными среднеазиатскими чертами, бритый наголо, весь в щетине, только шлёпал толстыми губами. На его запястье, под коленями, болтались чётки. Окровавленную футболку с логотипом Лёлька набросила ему на плечи. Этот пленник явно не хотел отправляться к праотцам, но боялся остальных – особенно рыжего.

Ещё двое, взятые у забора, производили впечатление простецких персонажей с открытыми лицами, которых непонятным ветром занесло в банду. Один из них был русоголовый, с золотисто-карими глазами, в чёрной майке и спортивных штанах. Он был даже миловидный, только напуганный до мутизма. Такую «вывеску» даже Подводнику жалко было портить.

Второй очень напоминал первого, только был темнее волосом. Скорее всего, они были родственниками. Позже выяснилось, что это – братья-погодки, по фамилии Нуждины, Дима и Серёжа. Приехали из Пскова, задолжали по «быстрому кредиту» и прямиком угодили в группировку Глинникова – на отработку. В отличие от брата, Дима Нуждин был в синей футболке с рисунком, обтягивающей его мощный торс.

Глаза парня метались в орбитах, как у сумасшедшего. Он и был явно на грани – так не хотелось погибать за свояков и ЧОПовцев из Зелика.

– Ладно, замётано! – кашляя и пытаясь почесать щёку плечом, сказал рыжий. Его «друганы» облегчённо вздохнули. Лично им было наплевать на проблемы Финансиста и прочих главарей. Каждый считал, что сотрудничество в поиске логова зачтётся им на суде.

– Только Металлург не должен знать, что мы его заложили, – предупредил мордатый, похожий на булку с изюмом. – А то обещал псам скормить, если что. Там у них питомник. Для боёв разводят…

– Каким псам? Где питомник? – не понял Руслан.

– А там, куда ваших повезли, – продолжал толстощёкий. – Целая свора содержится. Заодно сыроварню охраняют. Их, бывает, и человечиной кормят.

– Ничего он о вас не узнает. Не до этого будет.

Руслан старался не смотреть на окаменевших от ужаса Озирских. Ведь среди заложников была Диана с детьми. Да и остальные находились в страшной опасности.

– Тогда всё, ребята, поехали! И смотрите – без фокусов. Баллончиков на всех хватит. Они у меня постоянно под рукой. В любом случае, вам терять нечего. Или здесь головы сложите, или Металлург утилизирует – на всякий случай. Кто знает, до чего вы тут со мной договорились? Покажете всё, что знаете. Как подобраться туда, и прочее. Конечно, все будете под прицелом. Евгений, ты остаёшься тут, на дежурстве. И Лёлька тоже.

– Женька пускай остаётся, а я поеду с вами. Там мои родственники и друзья. Не будем пререкаться, Подводник. Это – мой долг и моё желание.

– Некогда мне с тобой дискутировать! – махнул рукой Руслан. – Сбегай, покличь моих ребят. Женька, если в наше отсутствие заметишь что-то подозрительное, уходи в лес. Они местности не знают и за тобой не сунутся. Пусть думают, что никого нет. А сам поглядывай – по возможности…

– Договорились, – рассеянно ответил Евгений. Он и сам понимал, что помочь ничем не сможет, а драгоценное место в машине займёт. Прекрасно знал он и то, что сестру не остановить.

– Жень, мы же с тобой были в заложниках, – напомнила вернувшаяся Лёлька. – И, как видишь, живы.

Она взъерошила старшему брату его роскошные волосы цвета липового мёда.

– Вас тогда вместе с бабушкой людоеды схватили, – кивнул Подводник. – Помню, в детстве очень завидовал вам из-за этого. Всё убеждал себя, что врёте. Но ваш отец подтвердил – всё правда.

– Чему тут завидовать?! – возмутился Евгений. – Они мне даже наркотик вкололи. Так я чуть не умер, чтоб ты знал…

– И теперь совсем как тогда, – процедила сквозь зубы Лёлька. – В лапах бандитов мои племянники. Их фамилия – Озирские. И этим всё сказано. Едем сейчас же!

– Иди в машину, не ораторствуй. Я всё и так понимаю. Только надо барахло из твоей «тачки» выкинуть.

– У вас хватит бензина? – тихо спросил Евгений. – Туда, сказали, сорок минут надо ехать. Только не знаю, в какую сторону.

– А вот ребята скажут! – подмигнул Руслан и хлопнул Евгения по плечу. – Ох уж мне эта интеллигенция! Вряд ли твоё семейство станут особо прессовать. Они не при делах здесь. А вот за ребят и Марьяну боюсь по-настоящему. Сейчас свяжусь с Дроном, а он – с Богданом. Грачёв, конечно, уже в курсе. Группы захвата должны быть готовы к тому времени, когда мы узнаем место. Кстати, Петренко сразу же включился в подготовку операции по освобождению. А это дорогого стоит. Он через девяностые годы прошёл практически без потерь…

– А Старик знает? – шёпотом спросила Лёлька.

Люди Подводника быстро стаскивали свёртки, коробки и букеты на праздничный стол. Было уже совсем светло. Воздух, кроны деревьев, стены дома и сарая отливали багрянцем. Кровенились и редкие облака на ясном небе. Вдалеке горланили два поселковых петуха.

– Разумеется, – успокоил её Руслан. Он отметил, что ребята разгрузили «Мицубиси» и теперь ждут остальных. – Спасибо, Женька, что про горючку напомнил. «ГГ» нам передавал привет и обещал всяческую помощь…