Распорядившись о порядке отхода 1-й армии, Барклай и Ермолов ночевали в арьергарде близ самого города.

От Смоленска Московская дорога тянется несколько вёрст вдоль правого берега Днепра, затем идёт на восток через Лубино, Бредихино и перед Соловьёвом вновь переходит через Днепр, к Дорогобужу. По ней уже сутки отступала 2-я армия, приближавшаяся к Соловьёвой переправе. Для охраны Московской дороги Багратион оставил в четырёх вёрстах от Смоленска сильный арьергард под командой племянника Суворова, князя Горчакова. Ему было дано приказание отходить за 2-й армией.

Между тем вся 1-я армия ещё занимала позиции на пореченской дороге, вёрстах в трёх к северу от Смоленска.

Барклай не пошёл тотчас по прямому пути, ведущему на Москву, так как Наполеон мог артиллерийским огнём с левого берега нанести войскам сильный урон. Однако, когда после полудня замечено было движение французов вверх по Днепру, положение сделалось опасным: теперь, наведя переправу, Наполеон мог легко прервать сообщение обеих русских армий.

1-й армии непременно надлежало выйти на Московскую дорогу, но боковой марш трудно было предпринять днём, на виду у неприятеля. Барклай вознамерился выждать ночи и, простояв 6 августа под Смоленском, приказал с наступлением вечера перейти с пореченской дороги на столбовую Московскую просёлками, которые проходили севернее и выходили к ней у лубинского перекрёстка. Движение осуществлялось двумя колоннами — генерал-лейтенантов Тучкова и Дохтурова; в голове армии назначено идти особому отряду под начальством генерал-майора Тучкова-3-го.

Тучков выступил в 8 вечера и шёл всю ночь перед колонной своего брата лесами и болотами. Только через сутки он прибыл на лубинский перекрёсток, имея целью дальнейшее движение по Московской дороге. Однако Горчаков при первом же известии о приближении 1-й армии двинулся к Соловьёвой переправе, оставив лишь три казачьих полка. Таким образом, несогласованность в действиях двух армий привела к тому, что 1-я при своём фланговом движении лишилась бокового прикрытия.

Барклай, убеждённый, что вся армия выдвигается к Соловьёвой переправе, в полночь с ужасом обнаружил, что второй корпус всё ещё у Смоленска, и обратился к Ермолову:

— Мы в большой опасности! Поезжайте вперёд, ускорьте марш войск, а я пока здесь останусь…

Достигнув лубинского перекрёстка и увидев, какая опасность грозит 1-й армии, Ермолов помчался далее, к Соловьёвой переправе, и возвращал назад все встречаемые им войска. В это время Тучков-3-й взял в плен двух вестфальцев из корпуса маршала Жюно и препроводил их Ермолову, которому они объявили, что у них шестнадцать полков одной кавалерии.

Ермолов нашёл отряд Тучкова-3-го только в двух вёрстах от соединения дорог. Он приказал пехоте продвинуться несколько вперёд. Вскоре прибыла неприятельская артиллерия, и огонь с обеих сторон усилился чрезвычайно.

На позиции появился Барклай, который, увидев, что приняты все необходимые меры, дозволил Ермолову руководить боем.

В продолжение всего сражения Алексей Петрович подкреплял центр свежими войсками, подходившими из Бредихина. По обе стороны дороги кипел самый упорный бой.

Ермолов дважды возглавлял штыковую атаку, отбрасывая от перекрёстка французов. Наконец в седьмом часу пополудни совершил своё боковое движение корпус Багговута.

Цель, ради которой велось сражение, была достигнута.

Сражение при Лубино явилось крупным успехом русских войск. У французов, по их словам, выбыло из строя более шести тысяч человек; погиб и участник всех наполеоновских походов — командир дивизии граф Цезарь Гюден. Потери русских были, очевидно, не меньше. Важно то, что неприятель не сумел захватить участок соединения дорог и отрезать часть 1-й армии.

За отличие и особенное участие в этом бою Ермолов по представлению Барклая-де-Толли был произведён позднее в генерал-лейтенанты.