Луис By знавал людей, которые, когда пользовались трансферной кабиной, закрывали глаза, чтобы побороть головокружение. По его мнению, это была сущая чепуха. Он тщательно набрал код.

— Смотрите! Луис уже вернулся!

У кабины собралась целая толпа, мешая открыть дверь.

— А, чтоб вас! Неужели никто не ушел домой? — Он широко распахнул объятия, намереваясь сгрести по крайней мере семь или восемь человек разом. — Дайте пройти, недоумки. Я жду еще гостей.

— Чудесно! Замечательно! — крикнул кто-то прямо ему в ухо.

Приблизившись к накрытому столу, Луис поднял бокал и улыбнулся присутствующим. Улыбка предназначалась и паре серебристых глаз, которые были от него в каком-нибудь дюйме. Благодаря общей толков не и суматохе двадцатилетняя красавица Тила Браун оказалась лицом к лицу с Луисом. Ее голубую кожу покрывала сеть тонких серебряных ниточек, прическа пылала ярко-оранжевым огнем. Луис уже успел перекинуться с ней парой фраз. Речь девушки представляла собой некий набор банальностей, штампов и энтузиазма, но… Тила была очень красива!

— Как тебе удалось пригласить сюда тринока?

— Только не говори, что и он еще здесь!

— О нет. Кончился воздух, и он вынужден был отправиться домой.

— Глупая ложь. — Луис пожал плечами. — У него имелся запас на несколько недель. Если это тебя действительно интересует, то тринок был когда-то моим гостем и пленником одновременно. Его корабль со всем экипажем погиб, и пришлось доставить его на Марграв — там условия для него более привычные.

Девушка увидела что-то за спиной Луиса, и ее глаза, в которых читалось неподдельное изумление и восхищение, расширились еще больше.

Из трансферной кабины вышел Несс.

Именно на такую реакцию Луис и рассчитывал. Внезапно установившуюся тишину нарушал только перестук кукольниковых копыт. Тем временем испытание на прочность психики гостей продолжалось: вслед за кукольником трансферную кабину покинул Говорящий с Животными.

Люди как по команде отшатнулись от кабины. По толпе прошел тихий ропот, донеслись отдельные фразы: «Ничего с тобой не случилось. Я их тоже вижу… Отрезвляющие таблетки? Сейчас, где-то они у меня были… Луис! Простите, а как оно называется?»

— Иди за мной, — обратился Луис к кукольнику, полагая, что кзину отдельного приглашения не требуется. — Прошу прощения! Прошу прощения! — Он стал пробираться сквозь толпу и в ответ на возбужденные и удивленные вопросы только таинственно улыбался.

Луис тщательно закрыл двери и включил защиту от подслушивания.

— Порядок. Кто хочет выпить?

— Подогрей немного бурбона, я охотно выпью, — сказал кзин. — Если не сможешь, я все равно выпью — какой есть.

— Несс?

— Какого-нибудь овощного сока будет вполне достаточно. Как насчет теплого морковного?

— Брр! — Луиса передернуло от отвращения, но он передал заказ в бар.

Несс присел на подогнутую заднюю ногу, а кзин опустился в надувное кресло, которое под его тяжестью чуть не лопнуло. Один из самых давних врагов человека выглядел грозно и одновременно забавно, балансируя на слишком маленьком для него сиденье.

Войны между людьми и кзинами в недавнем прошлом были многочисленны и страшны. Но вот уже двести пятьдесят лет сохранялся мир: кзинам просто было нечем и некем вести боевые действия. В свою очередь, люди также не атаковали населенные кзинами планеты, чего ни один из их обитателей понять не мог. Кзины с их прямолинейностью и грубостью не могли вникнуть в психологию людей.

— Расскажи мне еще раз, — Луис обращался к Нессу, — о врожденной осторожности кукольников. Твое сегодняшнее поведение в ресторане не очень-то с этим вяжется.

— Может, это было нечестно с моей стороны, но я не сообщил тебе, что соотечественники считают меня безумцем.

— Великолепно, — процедил Луис и глотнул из бокала. Он заказал водку с соком и льдом. — Как это я раньше не догадался: ты ведь действительно безумец, если хочешь взять с собой кзина. Итак, чокнутый кукольник, кзин и я. Четвертый из нашей команды должен, наверное, быть психиатром.

— Нет, Луис. Ни один из кандидатов не является психиатром.

— А почему бы и нет?

— Я действовал не вслепую. — Несс говорил одной парой губ, а другой потягивал из бокала сок. — Цель нашей экспедиции — принести выгоду моей расе, значит, возглавлять ее должен наш представитель. Достаточно безумный, чтобы отправиться в неизвестность, и одновременно — нормальный настолько, чтобы воспользоваться своим разумом и выжить. Именно я отвечаю этим условиям. У нас были важные причины на то, чтобы включить в команду кзина. Говорящий с Животными, мы уже давно следим за вашим видом и знали о вас еще до того, как вы в первый раз атаковали людей…

— Ваше счастье, что вы тогда не попались нам под руку, — проворчал кзин.

— Вне всякого сомнения. Начались исследования по поводу вашего безопасного и безболезненного уничтожения…

— Я тебе шеи узлом завяжу!

— Ничего подобного ты не сделаешь.

Кзин поднялся.

— Он прав, — сказал Луис. — Успокойся, Говорящий. Убив кукольника, ты не заработаешь себе громкой славы. — Кзин снова сел. Кресло и на этот раз не лопнуло.

— Мы отказались от этой идеи, — продолжал Несс. — Войн с людьми оказалось достаточно для ограничения экспансии кзинов, вы становились все менее опасными. На протяжении нескольких столетий вы шесть раз штурмовали населенные людьми планеты. Шесть раз вы были побеждены, каждый раз теряя по две трети мужского населения. Но в военных действиях не участвовали ваши самки, и вид достаточно быстро восстанавливался. Вы просто шаг за шагом теряли огромную империю, чье создание заняло несколько тысяч лет. В конце концов стало очевидно, что вы развиваетесь в нужном направлении.

— Развиваемся?

Несс фыркнул что-то на Языке Героев. Луис даже подскочил от удивления: неужели гортани кукольника могут издавать подобные звуки?

— Да, ты сказал именно так, — согласился Говорящий с Животными. — Не знаю только, как я должен это понимать.

— Эволюция зависит от выживания наиболее приспособленных. Такими среди вас оказались те, кому удавалось избежать столкновений с людьми. Результаты очевидны. Уже почти двести ваших лет между вами и людьми царит мир.

— Эта война не имела бы смысла! Мы не смогли бы ее выиграть!

— Однако это не удержало ваших предков.

Говорящий с Животными глотнул горячего бурбона. Его хвост, голый и розовый, как у крысы, нервно колотил по полу.

— Все ныне здравствующие кзины являются потомками тех, кто сумел избежать участия в войне, — продолжал кукольник. — Я допускаю даже такую мысль, что в настоящее время кзины обладают достаточно большим запасом разумности, выдержки и хороших манер, чтобы мирно сосуществовать с другими расами.

— И потому ты ставишь на кон свою жизнь и рискуешь отправиться в путешествие в обществе кзина.

— Именно, — подтвердил Несс и неожиданно затрясся всем телом. — Но есть и другие причины. Если я буду вести себя мужественно, а путешествие принесет пользу моим соплеменникам, мне дадут разрешение иметь потомство.

— Трудно поставить это в ряд других причин. — Луис пожал плечами.

— Есть еще одно обстоятельство, которое не следует игнорировать. Мы столкнемся с чуждым нам окружением, полным неизвестных опасностей. Кто защитит меня? Кто подходит для этого лучше кзина?

— Защищать кукольника?

— Это звучит странно?

— Еще как! — Говорящий с Животными всем своим видом выражал недоумение. — Будем считать это шуткой — так мне подсказывает мое чувство юмора. Ну, а он? Луис By?

— Сотрудничество с людьми для нас оказалось очень выгодным, поэтому вполне понятно, что мы решили включить в состав экспедиции по крайней мере одного человека. Луис By с его беззаботным и сумасшедшим образом жизни — особь, обладающая огромным потенциалом выживания.

— Именно — беззаботный и сумасшедший. Он вызвал меня на поединок.

— Если бы не вмешательство Хррота, ты принял бы этот вызов?

— Чтобы сразу же отправиться домой за провоцирование серьезного дипломатического инцидента? Но дело ведь не в этом, правда?

— Может, именно в этом. Луис жив, а ты убедился, что не можешь запугать его. Надеюсь, тебе понятно, что из этого следует?

Луис хранил вежливое молчание: если кукольник хочет представить его хладнокровным игроком-интеллектуалом, он ничего не имеет против.

— Ты объяснил свои мотивы, — сказал Говорящий с Животными. — Теперь поговорим о моих. Что ты можешь предложить мне за участие в экспедиции?

И они погрузились в обсуждение деталей.

Созданный кукольниками двигатель типа Квантум-II представлял огромную ценность — космический корабль мог преодолевать световой год за минуту и пятнадцать секунд, тогда как обычно на это уходило три дня.

— Экспериментальная модель, — буркнул кзин. — А как ее испытывали?

— Корабль совершил путешествие до ядра Галактики и обратно. Нам он уже не нужен, зато вам может пригодиться. Экипаж получит его вместе со всеми необходимыми документами. Несомненно, путь для его усовершенствования открыт.

— За такое я наверняка получил бы имя, — заметил кзин. — Собственное имя. Я должен посмотреть этот корабль в деле.

— Ты можешь сам полететь на нем.

— За такой корабль сам Патриарх дал бы мне имя, в этом я уверен. Интересно, какое? Может… — Кзин очень громко фыркнул.

Кукольник ответил ему на том же языке.

Луис нетерпеливо передернул плечами. Он не мог принять участие в разговоре на Языке Героев и уже хотел оставить собеседников одних, но вспомнил о таинственной голограмме. Он вынул ее из кармана и бросил кзину через всю комнату.

Говорящий с Животными ловко поймал диск, осторожно взяв двумя пальцами, принялся рассматривать его против света.

— Похоже на звезду, окруженную каким-то кольцом, — сказал он после продолжительной паузы. — А что это на самом деле?

— Это связано с целью нашего путешествия, — ответил кукольник. — Ничего больше я пока сказать не могу.

— Какой скрытный! Когда мы отправимся?

— Думаю, это вопрос нескольких дней. Мои агенты непрерывно ищут четвертого члена экипажа.

— Значит, нам остается только ждать. Луис, можем мы присоединиться к твоим гостям?

Луис встал и потянулся.

— Разумеется. Пусть немного подрожат. Говорящий, прежде чем мы туда пойдем, я хочу кое-что предложить. Не принимай это за попытку оскорбить тебя. Но…

Гости разделились на несколько групп: одни смотрели стереовизор, другие играли в бридж и покер, третьи отдали предпочтение сексу — парами или группами, четвертые вели неторопливые разговоры, а пятые пали жертвами обильного питья и закусок. Довольно много этих «пятых» лежало на газоне, под рассветными лучами солнца. Неподалеку от них расположились Несс, Говорящий с Животными, Луис By, Тила Браун и работающий на максимальной скорости самодвижущийся бар.

Сам газон был ухожен в лучших британских традициях: его засеивали и подстригали по крайней мере пятьсот лет кряду. Трава, зеленая и блестящая, — никому и в голову не пришло бы исследовать ее гены в поисках сомнительных соединений. У подножия склона разместился теннисный корт, по нему взад-вперед бегали маленькие фигурки, энергично размахивая ракетками.

— Спорт — это великолепно, — лениво заметил Луис By — он вытянулся на траве, положив голову на колени Тилы. — Я мог бы наблюдать за ними хоть целый день.

Смех красавицы приятной дрожью отозвался в позвоночнике Луиса.

— Ты напоминаешь мне девушку, которую я когда-то знал, — сказал он. — Ты слышала о Пауле Черенков?

— Это художница? Из Бостона?

— Да. Теперь она уже отошла от дел.

— Это моя прапрапрабабка. Я несколько раз была у нее в мастерской.

— Когда-то из-за нее мое сердце бесилось.

— Обещаю, что с моей стороны тебе ничего подобного не грозит, конечно, если ты объяснишь, что это значит.

Луис задумался. Выражение было его собственным, придуманным для того, чтобы описывать неописуемое состояние души. Он нечасто использовал его, и люди, как правило, понимали, что он имеет в виду.

Половину гостей Луиса составляли женщины, большинство из них — его бывшие жены или любовницы. В начале приема он уединился по очереди с тремя, которые когда-то были для него очень важны, а он для них. С тремя или четырьмя? Двести лет оставили на нем слишком много шрамов. А теперь его голова лежала на коленях у женщины, до боли похожей на Паулу Черенков.

— Мы были знакомы много лет, довольно часто встречались, а потом однажды вечером начали о чем-то говорить, и я вдруг понял, что влюблен. Я думал — Паула тоже меня любит. Я спросил ее, не хочет ли она выйти за меня замуж. Она отказалась — тогда ее занимала карьера. «На такие вещи у меня просто нет времени». И все же мы решили вместе поехать в Амазонский Парк — устроить что-то вроде медового месяца. Следующую неделю можно было назвать настоящими качелями настроений. Я купил билеты и забронировал номер в отеле. Ты когда-нибудь любила человека, точно зная, что недостойна его?

— Нет.

— Я был тогда молод. Два дня я убеждал себя, что все-таки достоин Паулы Черенков. Наконец, мне это удалось, а она вдруг объявила, что не поедет. Не помню уже почему. Во всяком случае, причина была с ее точки зрения вполне весомой. Мы еще несколько раз обедали вместе. Ничего не происходило. Я старался не быть навязчивым, и думаю, вряд ли она догадывалась, чего мне это стоило. А потом… Паула сказала, что не любит меня и мы должны остаться друзьями. Нет, она не была жестокой.

— А как же с этим бешенством?

Луис посмотрел на Тилу Браун. Зеркальный взгляд сказал ему, что она ничего не поняла.

Ему часто приходилось иметь дело с представителями иных цивилизаций. Интуитивно, а может быть, благодаря большому опыту он чувствовал, когда то или иное понятие было им недоступно-чужим. Здесь он имел дело с такой же непреодолимой пропастью. Какая же бездна отделяла Луиса By от двадцатилетней девушки! Неужели он действительно постарел? А если так оно и есть, остался ли он еще человеком?

Тила все смотрела на него, ожидая, когда ее наконец просветят.

Луис грязно выругался и вскочил на ноги.

Несс разглагольствовал об этике. Он на мгновение прервался — в буквальном смысле на мгновение, так как тут же заговорил другой головой, — к восторгу слушателей, чтобы ответить на вопрос Луиса. Нет, о результатах поисков четвертого члена экипажа не было никаких донесений.

Говорящий с Животными, окруженный толпой, разлегся на траве, как оранжевая гора. Две женщины осторожно чесали ему за ушами. Особые уши — их можно развернуть как зонтики или плотно прижать к голове. Сейчас они стояли торчком, и Луис отчетливо видел вытатуированный на каждом из них рисунок.

— Вот видишь! — воскликнул Луис. — Разве не здорово?

— Великолепно, — ответил кзин, не меняя позы.

Луис мысленно рассмеялся. Грозная бестия кзин, правда? Но кто испугается кзина, которого чешут за ушами? И гости Луиса, и сам кзин чувствовали себя сейчас гораздо свободнее. Любая живая тварь размером больше полевой мыши любит, когда ей чешут за ушами.

— Они все время меняются, — сонно пробормотал кзин. — Подошел какой-то мужчина, сказал женщине, которая меня чесала, что он тоже это любит, и они тут же удалились. Должно быть, это очень интересно — принадлежать к виду с двумя разумными полами.

— Порой это бывает даже слишком интересно.

— В самом деле?

Девушка, чесавшая кзина за левым ухом, — ее кожа цветом напоминала черную бездну космоса, а волосы развевались, как хвост кометы, — оторвалась от своего занятия.

— Тила, теперь твоя очередь, — весело сказала она. — Я хочу есть.

Тила послушно села к большой оранжевой голове.

— Тила Браун, познакомься — это Говорящий с Животными. Чтобы вы с ним…

Рядом вдруг зазвучала странная музыка.

— …жили долго и счастливо. Какого черта? А-а, это ты, Несс. Что-то случилось?

Кукольник бесцеремонно втиснулся между Луисом и девушкой:

— Ты Тила Джендрова Браун, идентификационный код IKLUGGTYN?

Девушка скорее удивилась, чем испугалась.

— Да, меня зовут именно так, а свой код я просто не помню. А в чем дело?

— Уже неделю мы прочесываем всю Землю, ищем тебя, а я встречаю тебя на вечеринке совершенно случайно! Мои агенты не получат награду.

— Нет, только не это… — тихо простонал Луис.

— Я вовсе не пряталась ни от тебя, ни от кого другого. В чем, собственно, дело?

— Подожди! — Луис встал между кукольником и девушкой. — Несс, Тила не годится. Выбери кого-нибудь другого.

— Но, Луис…

— Минуточку, — вставил кзин. — Позволь кукольнику самому выбирать членов экипажа.

— Но ты посмотри на нее!

— А ты посмотри на себя. Неполные два метра роста, худой даже для человека. Ты-то сам на что годишься! Правда, Несс?

— В чем, собственно, дело? — повторила Тила, повышая голос.

— Луис, пройдем в твой кабинет, — сказал кукольник. — Тила Браун, у нас есть к тебе предложение. Ты не обязана принимать его, не обязана даже выслушивать… но уверяю, оно покажется тебе интересным.

Спор продолжался уже в кабинете Луиса.

— Она отвечает всем моим требованиям, — упирался Несс, — и потому мы должны взять ее с собой.

— Ни за что не поверю в ее уникальность, она что — единственная на Земле?

— Нет, Луис, конечно же, нет. Просто мы не в состоянии добраться до остальных.

— И все-таки — для чего это я вам нужна? — Девушка потеряла всякую надежду услышать вразумительный ответ.

Кукольник начал ей объяснять. Тут же выяснилось, что Тила Браун совершенно равнодушна к астрономии, никогда не была даже на Луне и не испытывала никакого желания пересечь границы Освоенного Космоса. Двигатель типа Квантум-II нисколько ее не заинтересовал. Заметив на ее лице выражение беспокойства и смущения, в разговор вмешался Луис.

— Несс, а почему ты решил, что Тила должна участвовать в путешествии?

— Мои агенты искали потомков тех, кто выигрывал в Лотерею Жизни.

— Сдаюсь. Ты действительно безумен.

— Вовсе нет. Именно такое поручение я получил от Идеально Укрытого — он наш идеолог и вождь. Его разумность не подлежит сомнению. Вы позволите мне объяснить?

— Контролировать рождаемость уже давно не составляло никакой проблемы. Достаточно поместить под кожу — чаще всего на предплечье — небольшой кристалл, который растворялся в течение года, и все это время женщина не могла забеременеть. Трудно поверить, что когда-то для этой цели использовали гораздо менее элегантные и надежные методы.

Несс помолчал мгновение, а затем продолжил:

— Около середины двадцать первого столетия население Земли стабилизировалось на уровне восемнадцати миллиардов. Специальный Комитет, созданный по решению Организации Объединенных Наций, принял и провел в жизнь законы, касающиеся контроля за рождаемостью, и более пятисот лет законы эти оставались неизменными: двое детей в семье — если Совет не решит иначе. От постановления Комитета зависело, кто и сколько раз мог стать родителем.

— Невероятно, — буркнул кзин. — Если бы Патриарх захотел ввести такой закон у кзинов…

— Но люди — не кзины. Пятьсот лет закон действовал, и никто не протестовал против него, пока около двухсот лет назад не пошли сплетни о махинациях Комитета. Скандал, который тогда разразился, привел к изменению закона.

Теперь каждый человек мог иметь только одного ребенка. Право на второго и всех последующих автоматически давалось в том случае, если родитель обладал необычайно высоким уровнем интеллекта, доказанными парапсихическими способностями или если он был телепатом, а также происходил из семьи долгожителей.

Право на очередного ребенка можно было купить. За миллион. Почему бы и нет? Умение зарабатывать деньги — весьма ценное качество, определяющее способность данной особи к выживанию. Кроме того, это в зародыше ликвидировало любые попытки перепродажи.

— А лотерея?

— Сейчас скажу и об этом. Каждый год Комитет суммировал количество смертей и эмигрантов, с одной стороны, и количество рождений и иммигрантов, с другой, затем, отнимая один результат от другого, получал тем самым количество свободных рождений, которые становились предметом и главным призом Лотереи Жизни.

Принять в ней участие мог каждый. При удачном раскладе можно было получить право на десять или даже на двадцать детей — конечно, если это можно назвать удачей. Из участия в Лотерее не исключали даже сидящих в тюрьме преступников.

— Кстати, один из моих четверых детей, — Луис улыбнулся, — появился на свет благодаря Лотерее.

— Это очень странно и сложно, — заметил кзин. — Когда наша популяция становится слишком велика…

—…Вы атакуете ближайшую планету.

— Вовсе нет, Луис. Мы сражаемся между собой. Чем больше вокруг народу, тем легче кого-то оскорбить или быть оскорбленным самому. Проблема решается сама собой. Мы никогда даже близко не подходили к такой перенаселенности, как на вашей планете!

— Кажется, я начинаю понимать, — задумчиво протянула Тила Браун. — Меня выиграли в Лотерею. — Она нервно рассмеялась. — Если бы не это, меня бы не было на свете.

— Все твои предки до шестого колена рождались благодаря выигрышам в Лотерею.

— Правда? А я и не знала!

— В этом нет ни малейшего сомнения, — заверил ее Несс.

— Я не получил ответа на свой вопрос, — напомнил Луис. — Какое это имеет отношение к экспедиции?

— Мои руководители решили, что люди размножаются для того, чтобы наследовать счастье.

— Что?

Тила Браун заинтересованно подалась вперед. Несомненно, она впервые видела перед собой безумного кукольника.

— Подумай о Лотерее, Луис. Подумай об эволюции. Семьсот лет люди размножаются по простому арифметическому закону. А потом закон меняется — и уже двести лет от десяти до тринадцати процентов людей рождается на основании разрешения, полученного по Лотерее. Удача, случай решает, кто выживет и произведет потомство. А Тила Браун — наследница шести поколений счастливчиков…